- Киллиан Фритч? Разве он не был убит во время нападения на графский замок? – шокировано спросила Лилит так, что по ее тону было не понятно, задала она этот вопрос предполагаемому родственнику или же самой себе.
- Как грубо, я стою перед тобой во плоти, а ты говоришь это так, словно я актер, удачно притворившийся аристократом, - несмотря на явную придирку, Киллиан все еще мягко улыбался, всматриваясь в родные глаза девушки, которые он с давних пор не мог лицезреть.
- От чего-то мне кажется, что ты уже знал о существовании племянницы, - Габриэль угрожающе направил кончик рапиры в глотку Киллиана, не отводя своего грозного взгляда.
- Это из-за того, что слуги доложили мне о присутствии странной девушки, что внешне напоминает меня, - Киллиан, ни капли не беспокоясь о оружии у горла, целящейся в его жизненно важную точку, продолжил спокойно вести диалог, словно приветствовал старых знакомых, а не потенциальных врагов.
- Слуги? – переспросила Лилит, придя в себя от внезапного шока, вновь вернув хитрое выражение лица. Она обвела взглядом претегиана, прежде чем с ухмылкой предположить, - Эти претегианы... это же бывшие слуги семьи Фритч, которые считаются убитыми во время нападения?
- Как и ожидалось от моей племянницы! Во время нападения, искаженная темная материя в графском замке не могла не повлиять на всех ее обитателей настолько, что большая их часть превратилась в претегианов. Со временем их сознание возвращалось, и они даже начали узнавать меня, поэтому я решил направлять их, отдавая свои команды.
- А почему ты стал... иммундусом, а не претегианом, как все остальные?
- Кто знает? При жизни я был алуром, может в этом причина? Либо дело в нашей родословной? – Киллиан загадочно улыбнулся, схватив кончик рапиры двумя тонкими пальцами, на которых не виднелось никаких черных пятен, как было у Абрахама.
С виду он казался совершенно обычным человеком.
- Что ты имеешь ввиду говоря о родословной? – спросила Лилит с настойчивым тоном, не принимающим отказа.
-...- Киллиан снял золотое ожерелье со своей шеи и, убрав от себя край рыцарского меча, подошел и передал его Лилит, - Каталлея приплыла с западного континента Иентрин. Я часто слышал от нее истории с той земли, где женщины готовы убивать за красоту собственных тел. Она позволяла Клаудии и Кристине впитывать эти истории, заставляя их также ценить собственной лицо, чуть ли не доводя до паранойи. Клаудия поддавалась влиянию матери, в то время как Кристина всячески пыталась отстоять свою позицию. Когда случился конфликт Кристины с другими детьми-аристократами, мама с счастливой улыбкой выгнала Кристину из дому, предрекая ей бедную жизнь, в итоге только перед лицом неминуемой гибели узнав, что ее дочери поменялись ролями.
Слушая рассказ Киллиана, Лилит открыла ожерелье, в котором был спрятан небольшой кусочек пожелтевшей ткани. Достав, она постепенно разворачивала его, открывая своему взору поблекший семейный портрет, где Клаудия и Кристина все еще молоды и дружны. Они действительно в детстве внешне были похожи как две капли воды, но их характеры отличались, словно неба и земля.
Клаудия в подростковом возрасте хотела спокойно прожить свою жизнь, без вмешательств других людей, а тем более родителей, в пределы ее личных границ, однако стресс от изнасилования и извращение темной материи превратили ее из простой девушки в лицемерную сучку, таящую в глубине своего сердца страшную обиду из детства, которую в последующем она выливала на Лилит, преследуя ее даже после смерти в самых темных кошмарах невинного сердца. Она стала по-настоящему безумной, заботящейся лишь о себе, женщиной, которая в отместку позволила вылиться своей спрятанной глубоко в почерневшей душе злости и ненависти, преобразуя все эти негативные чувства в ядовитое проклятье, преследующее род Фритч в лице Генриха.
Кристина же была ее полной противоположностью. С самого детства ее бунтарский характер бесил Каталлею, заставляя все время наказывать собственную дочь за любую мелкую провинность, однако даже под таким свирепым гнетом она не сдалась, продолжая поступать по-своему. Когда ее изгнали из графства, она не рыдала. Кристина взяла себя в руки в столь сложную минуту своей жизни и договорилась с Клаудией о подмене ролей, на что та, естественно, согласилась. Со своим властным и упрямым характером, она смогла много добиться, пускай и под чужим именем, однако ее заслуги все еще невозможно было отрицать. Со своими твердыми убеждениями и добродетельной отвагой, она буквально встала с колен, чтобы доказать всему миру и самой себе, что она, Кристина Фритч, как никто другой заслуживает короны и места под солнцем!
Засмотревшись, Лилит не заметила, как приблизился Габриэль, также рассматривая портрет. Его взгляд сразу же зацепился за знакомое женское лицо, которое он видел в особняки барона Айрона в молодом возрасте. Каталлея Фритч.
Эта женщина прибыла с западного континента Иентрин, в тоже время как Олтер Айрон прибыл с южного континента Энрика. Они оба преодолели барьер материи, охватывающий весь материк Глоаб, который не позволяет хоть кому-нибудь покинуть эту бедную землю. Габриэлю было плевать, по какой конкретной причине эти двое покинули свои родные края, приехав на совершенно чужую территорию, скрывая свои личности и свое прошлое. Его больше всего волновало то, что в будущем это может привести к проблемам, которых хотелось бы избежать.
- Киллиан... - Габриэль выдержал секундную паузу, серьезно смотря в искрящиеся глаза мужчины, - Ты знаешь барона Айрона?
-...- Киллиан мерзко ухмыльнулся, при упоминании этого имени, - знаю этого ученого. Мать часто позволяла мне видеться с ним, а после катастрофы с родом Фритч, он даже иногда приходил поболтать со мной.
- Разве он не был казнен? – с сомнением спросил Габриэль. На самом деле своим вопросом он хотел спровоцировать Киллиана на желанный ответ, но тот, словно предвидя подобную ситуацию, лишь громко фыркнул.
- Он меня предупреждал о тебе и попросил передать послание, когда все-таки сможешь найти это логово. Он сказал передать тебе это дословно: «Я жду тебя с твоей прелестной спутницей в самой глубокой части тюрьмы Урут Дьявольского Ущелья. Тебе стоит поторопиться, пока я не потерял интерес».
- Как он смог с тобой общаться, если он... - Лилит нахмурилась, для нее подобная сила казалась слишком могущественной и за гранью обыденности, к которой она давно привыкла.
- Мы многого не знаем о материи. Не забывай, племянница, что знания континента Глоаб, по сравнению с другими материками, слишком поверхностны, так что неудивительно, что люди из-за морей могут делать то, о чем мы не можем себе вообразить.
- Но все равно, должны же быть хоть какие-то ограничения.
- Племянница, скоро полдень, тебе стоит поторопиться обратно, - Киллиан щелкнул пальцами и претегиан, словно приученный, схватив наполовину обглоданное тело, ушел в темную глубь пещеры, издавая мерзкие кряхтящие звуки.
- Ты и об этом знаешь?.. – Лилит едва ли улыбнулась, вспомнив про приближающийся мучительный час.
Киллиан кивнул и, попрощавшись, отправился в бездну вслед за претегианом. Зеленый огонек свечи, который ранее ни разу не колыхнулся, внезапно погас, оставив, итак, безумно мрачное пространство в еще более тесной темноте, от холода которого сразу бросало в дрожь, заставляя забывать о всех насущных делах, сосредотачиваясь лишь на этом колючем чувстве, от которого глаза неприятно щипало, а сердце быстрее колотило.
- Уходим, - Габриэль подхватил девушку за талию и повел ее к выходу, помогая сначала ей вылезти, позже выбираясь вслед за ней.
- Габриэль, слышишь?.. – Лилит, вздрогнув, тихо прошептала, - часы пробили.
Девушка в смятении посмотрела на свои руки, которые, как ей казалось, стали более сухими и жесткими, все тело словно превращалось в труп, ее движения стали более скованными и неуверенными. Лилит схватилась за свое лицо и, дрожа, присела на корточки, пряча свою «изуродованную» кожу за стеной из ладоней.
- Лилит, дай мне посмотреть...
- Нет! – перебила девушка, сильнее вжимаясь в собственные руки.
- Лилит...
- Неси меня так! – вновь не дала договорить алура, отказываясь сотрудничать.
- Ты задолжала мне поцелуй, помнишь?
- Ты серьезно хочешь поговорить об этом сейчас?!
- Сейчас самый лучший момент.
- Габриэль, просто быстрее доставь меня в столицу и...
Прежде, чем Лилит успела договорить, Габриэль развел ее руки и, на секунду замерев, всматриваясь в ее покрасневшие глаза, приблизился и легко коснулся чужих губ. Вначале он нежно прижимался к устам девушки, прежде чем более настойчиво углубить поцелуй, пытаясь отвлечь Лилит от посторонних вредящих ей мыслей, которые Габриэль мечтал когда-нибудь подавить, навечно оставив в глубокой яме, к которой алура никогда не прикоснется в своих воспоминаниях.
Холодные зимний ветер обдувал их разгоряченные тела, касаясь небрежным порывом обнаженной кожи, от чего у Лилит шли мурашки и, в слепом рывке, она попыталась вырваться из теплых объятий, однако ее лишь сильнее прижали, не оставив иного выбора, кроме как принимать горячие ласки. Габриэль отпустил одну из ее рук и зафиксировал затылок, не позволяя Лилит разъединить поцелуй поворотом головы или еще какими-нибудь хитростями. Их языки переплелись, влажные звуки отдавались непристойным эхом в глухом лесу, от чего атмосфера между ними становилась все более и более страстной.
Габриэль время от времени двигал головой, меняя угол, чтобы проскользнуть языком чуть глубже, действуя скользко и эротично, заставляя Лилит едва ли не задыхаться от подобного настырного акта. Иногда он до крови покусывал губы девушки, позже вновь глубоко целуя, словно кровопийца, вбирающий каждую каплю крови, смешанную со слюной.
Он чувствовал себя ужасно, видя настолько зависимую от красоты Лилит, которая сходит с ума от желания поддерживать уготованный Клаудией график косметических процедур.
В собственном безумии, он желал, чтобы эта девушка так же по сумасшедшему зависела от него, а не от какого-то процесса купания.
Несмотря на невозмутимое выражение лица, легкое раздражение начало подниматься в его сердце, заставляя его стучать в бешенном ритме. Дабы заглушить пронзительный звук, Габриэль сильнее впился в губы Лилит, сдирая их в кровь, чувствуя на языке пряный вкус железа, от которого неопалимое холодом возбуждение стало ощущаться еще сильнее и отчетливее.
Лилит, в свою очередь, не понимала причины столь внезапного агрессивного поцелуя, из-за которого ее губы так сильно онемели, что она едва ли могла их чувствовать. Сколько бы она не пыталась оттолкнуть Габриэля, чтобы взять для себя простую передышку, у нее ничего не получалось, создавая впечатление, будто она столкнулась с каменной стеной, что не сдвинуть, не поранить невозможно.
На секунду Габриэль все-таки оторвался от нее, однако еще не хотел выпускать из объятий. Его разгоряченное дыхание касалось ее заалевших, то ли от крови, то ли от грубого поцелуя, губ.
- Ты прекрасна, - безумие в глазах Габриэля стало еще более выраженным, но его голос был необычайно нежен и сладок. – Не нужно прятаться от меня, я приму тебя любой, какой бы ты не стала.
Несмотря на романтичность слов, Габриэль в этот момент представлялся больше дикарем, нежели поэтом. Лилит, хоть и пребывала в шоке от внезапного поцелуя, но все же смогла уловить некую сумасшедшую изюминку, проскользнувшую в этот миг в глазах мужчины. Пусть она и хотела проанализировать ненормальное действие Габриэля и разобраться, что послужило спусковым крючком, дабы избежать его в будущем, но мерзкое чувство зуда накрыло ее тело новой волной. Казалось, словно тело постепенно начало покрываться язвами, гнить изнутри и увядать посекундно.
- Вези меня в столицу, - прошептала дрожащими губами Лилит, прикрывая лицо капюшоном так сильно, что даже малейшего участка кожи не было видно.
- Хорошо.