Тяжелые тучи серым покровом закрыли ясное небо и яркое солнце, оставляя всю столицу в холодной тени скорби по прошлому королю и растерянности по отношению к новому. Все еще многие не могли принять информацию о том, что Генрих являлся гнусным убийцей, уничтожившим весь род Фритч, знаменитый своими благими деяниями по отношению к сиротам и бедным людям.
Во время всех этих бурных обсуждений, белая карета проезжала по оживленным улицам, где народ все еще, едва переводя дыхание, сплетничал о недавно приезжавших делегациях из разных стран. В этой карете молча сидели двое представителей церкви Корлеса из Веспона, каждый из которых размышлял о своем, вспоминая былые скоротечные дни.
Внезапно, Лилит отвернулась от вида знакомых пейзажей и взглянула из-под белой фаты на безэмоциональное лицо Габриэля.
- Когда приедем обратно, я собираюсь навестить могилу Генриха. Ты пойдешь со мной? – с слабой улыбкой спросила девушка, неотрывно следя за каждым движением мужчины, словно в них ища ответ на свой вопрос.
В этот раз она не называла Генриха «ублюдком» и другими низкими ругательствами. Осознание бессмысленной смерти прошлого короля никак не выходило из ее головы, Лилит надеялась последний раз встретится с ним и, наконец, отпустить все то, что так сильно гложет ее в заледеневшем сердце.
Габриэль слегка приподнял брови, после несколько скованно рассмеялся, словно пытаясь скрыть смущение от какой-то мысли.
- Что? - Лилит, нахмурив брови, недовольно буркнула, хватая мужчину за руку.
- Ничего. С радостью пойду с тобой к его могиле, - скосив взгляд в другую сторону от Лилит, сказал Габриэль, однако веселые нотки все еще присутствовали в его голосе несмотря на то, что он пытался их скрыть.
Сейчас, он действительно выглядел как добродетельный святой паладин, создающий вокруг себя яркий ореол из света, озаряющий всех людей простой вежливой улыбкой и магнетическим взглядом. Глядя на него, неосознанно вспоминаешь два противоположных друг другу слова, характеризующую его противоречивую красоту. Благочестивый и порочный.
- Я же от тебя не отстану, - прошептала девушка и, внезапно, к ней пришла интересная идея. Она хитро улыбнулась, нарочито кокетливым тоном говоря, - Габриэль, расскажи-ка мне, над чем ты смеялся?
Лилит придвинулась к нему чуть ближе, кладя руку на его грудь, с силой поглаживая участок кожи, скрытой за одеждой, другой рукой она ущипнула его за подбородок, после хватая его за волосы на затылке, заставляя опустить голову и смотреть ей прямо в глаза, спрятанные за плотной фатой. Горячее дыхание коснулось ее лица сквозь ткань, она чувствовала, как часто начала вздыматься грудь мужчины, как неосознанно он пытался склониться к ее губам, чтобы заплестись с ними в страстном танце, она все это чувствовала. Его возбужденный взгляд пробегал по телу девушки, но та осталась совершенно спокойна.
- Ответишь? – шепотом спросила Лилит, прижимаясь тканью фаты к уху мужчины, подразнивая его кожу своим теплым дыханием и легким неуловимым поцелуем.
- Соблазняешь меня? – хрипло спросил Габриэль, приобняв талию девушку, сдерживая желания снять ненавистную фату и поцеловать ее.
- Сначала ответь на мой вопрос, – Лилит проигнорировала вопрос Габриэля, показывая своими действиями свою власть над ситуацией.
- ... Мне просто непривычно видеть тебя в такой закрытой одежде, - с легким румянцем на щеках, ответил мужчина, прижимая к себе слабую фигуру.
- И все?
- А должно быть что-то еще?
- Нет, просто необычно, что ты так счастлив только от того, что увидел меня в одеянии святой Анфисы.
Габриэль лишь молча улыбнулся. Он приподнял ее длинную фату и наклонился чуть ниже, с силой впиваясь в тонкие губы Лилит. Та что-то промычала, но за влажными пошлыми звуками было невозможно разобрать, что именно хотела сказать девушка, она могла лишь вцепиться в одежду мужчины, пытаясь таким образом дать Габриэлю сигнал, но тот ни в какую не хотел с ней сотрудничать.
Задыхаясь от такого напора, Лилит внутренне поругала Габриэля, однако он продолжил сплетать их уста, углубляя поцелуй под разными углами с такой чудовищной силой, что у нее онемели губы, а на языке чувствовался привкус крови, только непонятно чьей, ее или его.
Шум остального мира затих, они чувствовали лишь друг друга, словно никого больше не существовало на этом свете. Неописуемое ощущение полного понимания, перемешанное с извращенным желанием тотального контроля, захлестнуло Габриэля с головы до ног, от чего-то сразу вспомнилось, как еще в детские годы он, с полным безразличием влиял на судьбы других братьев и сестер. В те годы он мог решать, жить им или умереть, и, несмотря на подобную власть, мужчина всегда холодно выбирал человека наугад, но теперь все не так. Он стал слишком эмоционально зависим от Лилит: от ее хитрой натуры, скрывающей израненную душу, от милого кокетства, затрагивающей каждую тонкую струну его души, от таинственного прошлого, которое она до сих пор не может отпустить. Все это слишком сильно цепляло его, заставляя идти у нее на поводу, в то же время, как он желал сделать ее полностью зависимой от него, как и она когда-то сделала это с ним.
Габриэль прижал Лилит ближе к своему телу, неотрывно впиваясь в заалевшие от бесчеловечного напора губы. Та, недовольно замычав, принялась щипать его в разных участках тела, выказывая свое болезненное сопротивление действиям Габриэля.
Меньше всего хотелось, отправляясь в другую страну, получить явные свидетельства плотских утех перед встречей с высшими священниками главного пэспеленского храма Корлес. Даже если в Пэспеле уже привыкли к разврату и открытости, все равно нужно знать меру и не показываться на публику в порочном образе, дабы не запятнать имя храма Корлеса, иначе может последовать серьезное телесное наказание.
В карете становилось невыносимо душно, ворот закрытого платья душил девушку, заставляя ту почти что задыхаться от, вытягивающего весь воздух, поцелуя и толстой ткани, сдавливающей горло. Осознав, что атмосфера накаляется и становится более возбуждающей, Лилит прильнула к губам Габриэля, отвечая на пылкий поцелуй, обескураживая на секунду своими действиями мужчину, и с силой прикусило его нижнюю губу так, что на ней остался четкий красный след с слегка кровоточащей раной.
- Будет тебе уроком! – взглянув на капающую с уголка губ кровь, прошептала Лилит, - ты где-то по дороге потерял мозги? Понимаешь же, что мы отправляемся в опасное место, из которого не факт, что выберемся целыми и невредимыми! Тебе стоит стать серьезнее, по крайней мере сейчас, а потом делай, что хочешь.
Габриэль молча уставился на сжатые алые губы и нахмуренные брови девушки, было видно, как она сдерживала себя, чтобы не ударить его и не оставить еще какой-нибудь двусмысленный след на его теле. Такое поведение немного позабавило мужчину, и он издал легкий смешок, за который получил испепеляющий взгляд от девушки.
- Хорошо, сегодня я отступлю.
Лилит проигнорировала подтекст Габриэля и, вновь одев фату, уставилась на картину за окном, в которой иногда глазам попадались и другие проезжавшие мимо кареты или повозки. Ее фигура, казалось, застыла в темно-сером мире, полном беззакония и крови; живой оттенок кожи пропадал, стоило им все ближе и ближе подъезжать к столице королевства Пэспел – Оэт.
Казалось, время растянулось до невозможности, минуты казались часами, а часы – годами. Мерзлая земля, по которой они ехали, сделалась до невозможности холмистой, так, что каждый раз проезжая по снегу, не видимый глазу сугроб либо яма сразу заставляли карету трястись, из-за чего Лилит начало подташнивать. Она привыкла с самого детства к спокойной езде, а позже, став святой Анфисой и вовсе необходимость куда-либо выезжать отпадала, благодаря чему сейчас она чувствовала непомерную слабость во всем теле от не прекращаемых кочек по пути.
- Если тебе слишком плохо, можешь облокотиться на меня, - Габриэль быстрыми движениями подсел чуть ближе к Лилит, подставляя ей свое плечо.
- В таком случае... - Лилит мельком взглянула на нахмуренные брови Габриэля, слабо улыбнувшись.
Такая забота делала ее очень довольной в глубине сердца. Она, осмотрев Габриэля, прикрыла рот дрожащей рукой, кусая указательный палец, и легла головой на его колени, немного шевелясь из стороны в сторону, чтобы принять удобное положения. Тошнота, наконец, отступила и она с наслаждением прикрыла глаза, ощущая кончиком носа свежий запах леса и холодного снега, который до этого притупился из-за головокружения.
Габриэль же, застыв, глупо уставился на лежащую на его коленях девушку, чувствуя накатываемое тепло в том месте, которого она неосознанно касалась. Вмиг, его лицо озарила вымученная улыбка, словно он прямо сейчас проходит болезненную пытку, которую не мог остановить по своей воле, наоборот, надеясь на еще большее мучение и наказание.
Время шло медленно, картинки за окном вообще не сменялись, из-за чего создавалось ощущение, будто они просто стояли на месте без единого движения и так прошла их дорога в несколько часов молчаливой езды, пока, наконец, на горизонте не стал виден высокий купол храма, сделанного из белого мрамора. Пэспела – самая южная страна на континенте, поэтому здешний климат, несмотря на проливные морозы, оставался теплым и комфортным, что является полной противоположностью Броал – самой северной страны с ужасающей зимней стихией.
- Лилит, вставай. Мы приехали, - ласково позвал Габриэль, с легким напором будя, заснувшую на его коленях, девушку.
Та с легким недовольством отрыла глаза и, что-то буркнув под нос, встала с его колен, ленивыми движениями поправляя измятую одежду. Смотря на полусонное состояние Лилит, Габриэль не смог сдержать веселой улыбки от неуклюжести некоторых движений, очевидно, онемевших конечностей.
- Бедный Корлес, этот город точно такой, каким я всегда его представляла, - тихо выругалась девушка, смотря на дома, выстраивающиеся по высоте, с самих окраин были низкие одноэтажные дома, но чем ближе они приближались к храму, тем более высокими становились постройки, вплоть до шестого этажа.
Позже, перед их глазами предстало огромное по своей величине и высоте здание абсолютно белого цвета, острые концы которого, казалось, терялись в серых облаках. На фоне такого сооружения невольно представляешь себя муравьем перед гигантом. Через некоторое время карета остановилась прямо перед величавыми железными воротами, от которых чувствовалась плотная мощь темной материи. Лилит и Габриэль, выйдя из кареты, сразу заметили приближавшегося к ним красивого мужчину средних лет. Он дружелюбно улыбнулся и открыл ворота.
- Приветствую вас, святая Анфиса и паладин Габриэль. Я Ацио – старший ученик его святейшества Божественного Учителя Авраама фон Курц. Я отвечаю за ваш комфорт в нашем храме. Прошу за мной, - мужчина обвел быстрым взглядом тело Лилит и, прищурившись, позвал их за собой.
Лилит и Габриэль сразу заметили этот похабный взгляд, от которого у девушки прошлись мурашки, а у мужчины вздулись вены на крепко сжатых кулаках.
- Эм, Ацио, ты, наверное, уже знаешь, что мы приехали с определённой целью, - начала Лилит, в уме обдумывая, что такого мог понаписать Людвиг, чтобы позволить им столь беспрепятственно войти в храм.
- Конечно! Сейчас мало, кто не знает о вашей помолвке. Не переживайте, святая Анфиса, мы уже подготовили все для церемонии, в том числе и символ ангела, - Ацио с трепетом взял нежную ладонь Лилит в руки и поцеловал ее.
Габриэль, видя всю эту картину, вежливо улыбнулся, скрывая за этим выражением глубокий гнев, едва сдерживаемый общей целью. Посмотрев в сторону Габриэля, Ацио саркастично ухмыльнулся.
- Прошу, не поймите меня неправильно. Вы луна этой солнечной девы и я лишь хотел выразить свое восхищение ее безликой красотой, - сказал Ацио и вновь продолжил свой путь к вратам храма, медленно открывая их, показывая внутреннее полупустое пространство, украшенное разными драгоценностями, увешанными на белых стенах.
Проходящие мимо священники и свяшенницы тут же обратили на них полное порочного соблазна внимание. Неторопливо, одна из девушек начала подходить к Габриэлю, показывая в своей ходьбе каждый плавный изгиб и гибкость своего тела.
- Приветствую, паладин, - девушка слегка поклонилась; ее мелодичный голос, словно подчиняя, нарочито с низкой хрипотой, отбивался звонким эхом от высоких потолков, - Я София, претендентка на святую Пэспелы. Было бы просто замечательно, если бы мы могли с вами поговорить в более приватной обстановке.
Из-за фаты, ее лица не было видно, но Габриэля это особо не волновало. Он перевел свое внимание на Лилит, даже сквозь преграду из ткани чувствуя ее злобный взгляд, от которого у мужчины в сердце зародилось манящее чувство бешенного удовольствия. Понимая, что Лилит ревнует, Габриэль не смел больше ее провоцировать. Он нежно приобнял алуру на глазах у всех, довольно щурясь от вмиг побелевших лиц мужчин, которые до этого неотрывно пялились на худое изящное тело святой.
- Прошу прощения, но без разрешения своей невесты, я не собираюсь видится с кем-либо наедине. Тоже самое касается и ее, - громко сказал Габриэль, при этом смотря в глаза Софии, словно объясняя все это ей, а не всем собравшимся священникам в зале.
Лилит, от такого заявления, в шоке открыла рот, не зная, что сказать. Это ситуация оказалась для нее слишком смущающей, она не привыкла, что является невестой Габриэля, однако быстро вернув себе самообладание, она, с хитрой улыбкой на губах, плотно прижалась к мужскому телу.
- Бог наш Корлес, что же молодая кандидатка хочет узнать у моего суженного? – приглушенно спросила Лилит кокетливым тоном, слушая который у всех появилось желание побаловать очаровательную соблазнительницу, отдавая ей все самое ценное, что они когда-либо могли иметь в своей жизни.
- Святая Анфиса, у меня вопрос личного характера, если объявлю его всем, он перестанет быть личным, вы так не считаете? – София нисколько не смутилась непрямого отказа Габриэля и атаке Лилит. За всю свою недолгую жизнь, она видела много развратников, с которыми быстро находила общий язык и праведников, которых развращала своим чувственным телом и беспрецедентным опытом в сексуальных утехах.
- Раз я невеста Габриэля, я имею право знать о его личных делах, скажи же, дорогой? – Лилит легонько ущипнула Габриэля за поясницу, другой рукой слегка коснувшись губ под фатой.
Увидев это действие, мужчина широко улыбнулся. Он понял посланный ему намек. Слегка склонив голову, Габриэль коснулся рукой своих губ, акцентируя на них внимание и каждый находящийся в этом месте сразу заметил оставленный красный след с запекшейся кровью. Разумеется, все знали откуда могла появится такая рана, только в пылу страсти!
- Дорогая, кажется, мои губы все еще немного болят, может, поухаживаешь за ними? – спросил Габриэль с невинным выражением лица, словно не понимая двойного подтекста сказанной им просьбы.
- Конечно, - Лилит позабавила нелепость столько странной причины уйти подальше от людей, но она могла лишь продолжать разыгрывать представление, еле сдерживая смех от абсурдности ситуации.
- Я отведу вас в ваши покои, - с небольшой твердостью сказал Ацио, холодно взглянув на руку, обнимавшую талию Лилит.
- Будьте добры, - Лилит сдержанно посмотрела на Ацио, чувствуя, как рука Габриэля сильнее прижала ее к своему телу.
Габриэль негодующе уставился темным взглядом в спину идущего впереди него мужчины, провожающего их до комнаты на чуть ли не самом высоком этаже храма. Чтобы немного утешить своего возлюбленного, девушка взяла руку Габриэля и сплела их пальцы, на что мужчина, конечно же, обратил внимание и его темные глаза немного посветлели, а улыбка стала чуть более нежной.