Слово [Правда], всплывшее над её головой, вполне могло оказаться отражением заблуждения, что она любит обоих внуков одинаково.
Моя способность различает не абсолютную правду и ложь, а правду и ложь с точки зрения говорящего.
Бабушка пытается прикрыть проступки Ким Хёнджуна.
Однако она и сама понимает, что едва проступки Ким Хёнджуна окажутся прикрыты, убийцей станет Ким Ёнджун.
По существу, она уже приняла сторону Ким Хёнджуна.
– Понял. Мне ваша позиция ясна, мадам-ним. Вы не проявляете предвзятости и любите обоих внуков одинаково.
– У-у-у...
Она всё-таки расплакалась.
Кан Минджэ протянул ей платок и попытался утешить.
– Можно вернуться к основному вопросу?
– Да.
– Заключение о вскрытии вашей покойной дочери. Вы его получали?
– Нет. Насколько знаю, его получили Хёнджун и наш старший.
– Ёнджун-сси заключение о вскрытии не получил. Сейчас он находится под подозрением.
– ...Да.
– Для доказательства невиновности Ким Ёнджуна-сси нам необходимо заключение о вскрытии. Вы ведь мать покойной Ё Хисук-сси, мадам-ним. У вас есть полномочия для ознакомления с результатами вскрытия. Помогите нам их получить. Ким Ёнджун-сси, как и Ким Хёнджун-сси, сын Ё Хисук-сси. Я считаю, он имеет на это такое же право.
Кан Минджэ, явно поражённый, приоткрыл рот, а я отвернулся от него и отпил сок.
Бабушка Ким Ёнджуна вздохнула.
Она надолго погрузилась в раздумья.
О том, не принимает ли она сторону одного из двух внуков.
– Что мне нужно сделать?
Закончив размышлять, она задала вопрос, и я достал из портфеля доверенность.
Она собственноручно вписала имя и поставила подпись.
Наконец-то заключение о вскрытии у меня в руках.
– Благодарю вас.
– Да.
– Перед уходом задам последний вопрос.
– Какой?
– Вы готовы дать показания в суде о том, что Ким Хёнджун-сси занимал у вас деньги?
– Адвокат-ним!
Кан Минджэ вскрикнул.
Знаю.
Что бабушка всё это время настаивала на своём нейтралитете.
Только вот она неверно понимает, что значит «принять чью-то сторону».
На деле она неявно, исподволь поддерживает Ким Хёнджуна.
И такой человек свидетельствовать в пользу Ким Ёнджуна не согласится.
Откажет наверняка.
– Простите. Как я уже говорила, с этим не выйдет.
– Понял. Спасибо, что уделили время.
Мы снова прошли через ухоженный сад, и Кан Минджэ оглянулся на входную дверь.
Убедившись, что никого рядом нет, он заговорил.
– Адвокат-ним, вы поразительный человек.
– В чём?
– Вы с самого начала приехали сюда ради одного заключения о вскрытии. Состояние дел Ким Хёнджуна можно выяснить, лично наведавшись в его компанию, и незачем спрашивать об этом убитую горем бабушку.
Я промолчал.
Однако Кан Минджэ не собирался затыкаться.
– Та бабушка изначально не горела желанием показывать нам результаты вскрытия. Раз она не хотела идти на контакт, вы подвели разговор так, чтобы она сама заговорила о справедливости и нейтралитете. А потом оставалось сказать, что и результаты вскрытия, по справедливости, должны увидеть оба брата. Игра окончена. Вы загнали её в ловушку собственных слов.
– На обратном пути за рулём будешь ты, адвокат Кан.
Я протянул ему ключи от машины, и Кан Минджэ, рассмеявшись, принял их.
– Да. И я буду считать, что вы допустили меня к этому делу.
– Совместная защита исключена.
– Что? Я же говорил, что мне не нужна оплата.
– У тебя есть место работы, адвокат Кан. И доверитель удивится.
– Ким Ёнджуна-сси я убе...
– Не вздумай ходить к Ким Ёнджуну-сси.
– ...Ха.
– К расследованию подключу. Но только на это одно дело и на моих условиях. Оплату рассчитаю по часам, если в «Свете Истины» нет оговорки о запрете совместительства.
Я как раз думал о том, что мне нужен управляющий делами.
Нанять его на постоянной основе не выйдет, но хотя бы на один раз, и то ладно.
Использовать бывшего прокурора-адвоката как управляющего, мне только на руку.
– Оплата и правда неважна. Оговорка о запрете совместительства, скорее всего, есть. Так или иначе, какие у вас планы на завтра?
– Завтра мне нужно, чтобы ты съездил на фабрику Lyrin Fashion, адвокат Кан.
– Один?
– Мне нужно разобраться с результатами вскрытия. Нас двое, надо разделяться. Времени и без того в обрез.
– Да. Фабрика Lyrin Fashion... Lyrin Fashion принадлежит Ким Хёнджуну?
– Ага.
– Составьте список вопросов и скиньте на почту. Я тоже отберу, что нужно спросить. И теперь делитесь со мной информацией.
– Сначала доберёмся до конторы, там поговорим.
– Хорошо. Тогда выезжаем.
Машина тронулась.
Солнце уже село, и в потемневшем небе повисла луна.
Время мчится с невообразимой скоростью.
Сегодняшний день подходит к концу.
До суда, по сути, остаётся два дня.
За два дня нужно добыть вещественные доказательства.
– Адвокат-ним.
– Говори.
– По пути заедем поужинать? Тут неподалёку готовят суп-рагу из свиных хребтов [1], просто обалдеть какой.
– Ты прямо расслабился. Говорю же, времени почти нет.
– Считайте это вместо оплаты и угостите. Плохо разве?
* * *
– В «Свет Истины» на работу не надо?
Я посмотрел на Кан Минджэ, который притащил за консультационный стол собственный ноутбук и прокручивал колёсико мыши.
Вчера мы допоздна обсуждали дело за супом-рагу из свиных хребтов и соджу, а ему хоть бы что.
– Да что они мне сделают. Захотят – пускай увольняют.
– Значит, уволят, и не страшно?
– Ну тогда вы меня возьмёте, адвокат-ним. Мелкие дела ещё куда ни шло, но крупное дело без управляющего в одиночку не потянуть.
– Я тебе зарплату «Света Истины» не потяну.
В «Свете Истины» младший юрист-новичок получает сто пятьдесят миллионов вон в год после вычета налогов.
Разброс, конечно, индивидуален, но Кан Минджэ, которому зачли год стажа в прокуратуре, наверняка с первого дня получал зарплату второго года.
Когда я даже не представляю, какой доход будет приносить контора, средств на содержание адвоката у меня нет.
Я ведь даже старшему следователю О не смог предложить бросить прокуратуру и перейти ко мне.
– Мне деньги не нужны. Мне нужно заниматься тем, что по душе, иначе покоя не будет. Зато вы, замечу, не сказали «нет». Такое ощущение, что если договориться по зарплате, вы меня примете?
– А об отказе в завуалированной форме ты не подумал?
Кан Минджэ уставился на меня с приоткрытым ртом.
Судя по всему, хотел спросить, как можно не уступить ни в одном слове.
– Выеду в сторону Lyrin Fashion около половины одиннадцатого. Хотел решить всё по телефону, но до управляющего фабрикой дозвониться ужасно сложно. Да и обстановку на месте, пожалуй, стоит проверить лично.
– Ладно.
– Когда этот процесс закончится, вы захотите меня взять.
– Самоуверенности хоть отбавляй. В «Свете Истины» у тебя всё впереди. Дорастёшь до партнёра [2] – заслужишь признание представительного директора Юн Вонхёна.
– А мне хотелось бы заслужить признание адвоката-ним, а не представительного директора Юн Вонхёна.
Слово [Правда], повисшее над головой Кан Минджэ, раздражает.
И то, что деньги ему не нужны, и то, что моё признание для него важнее Юн Вонхёна.
– Адвокат Кан, ты с золотой ложкой во рту родился?
– «Золотой»? А, в смысле, как «с серебряной»?
Ах да, в 2008-м выражения вроде «золотой ложки» и «грязной ложки» ещё не вошли в обиход. Была только устоявшаяся идиома про серебряную.
В 2018-м даже я, сорокапятилетний, то и дело их употреблял.
– Ну, можно и так сказать. Если я не буду работать, мне хватит до конца жизни. Что, для адвокатской конторы нужны инвестиции? Тогда давайте не в формате найма, а как совладельцы. Название тоже сменим, вместо «Адвокатская контора Ча Джухана» что-нибудь вроде «Ча и Кан». Если вас устроит.
Кан Минджэ протараторил всё это, не отрывая глаз от монитора.
Видимо, с самого начала его интересовал не наём, а именно этот вариант.
– Не припомню, чтобы между нами сложилась какая-то особая связь, адвокат Кан. Стажировку я помню смутно, а вместе мы проработали всего один день.
– А, отказываете?
– Да.
– Тогда надо и правда заходить со стороны найма. Хе-хе.
Ну и толстокожий.
– Тогда я на фабрику Lyrin Fashion.
– Бери мою машину.
– У меня своя. К тому же вам в Сочхо ехать. Сами-то на чём?
– Мне близко, на такси и то нормально. А до Lyrin Fashion далеко.
– Хм, сегодня надо лотерейный билет купить.
– Зачем?
– Адвокат-ним проявил ко мне заботу, вот это день. Явно не рядовой.
– Тоже мне забота.
– А если по дороге на фабрику у меня из глаз хлынут слёзы умиления, и я из-за пелены перед глазами не справлюсь с рулём?
Кан Минджэ игриво отшутился.
Я настолько холоден к нему?
Не знаю.
– Ах да.
Собирая свежеотпечатанные документы, Кан Минджэ остановился.
– В интернет-новостях мелькнула маленькая статья про вас, адвокат-ним. Если время найдётся, полюбуйтесь. Ха-ха-ха.
Он покрутил на пальце ключ от машины с эмблемой дорогой иномарки и вышел из конторы.
Кан Минджэ вернётся из Сеула ближе к обеду.
Чтобы не тратить время зря, до его возвращения нужно заехать в прокуратуру и извлечь из результатов вскрытия полезную информацию.
Ну, для начала найду эту статью.
[Прокурор, обнаруживший решающие улики против Чо Джинтхэ, теперь защищает подозреваемого в убийстве супругов Ким Чхольхвана?]
Пролистывая новостные статьи на главной странице портала, я обнаружил ту, о которой говорил Кан Минджэ.
[Бывший прокурор уголовного отдела №3 ЦС Прокуратуры, Ча Джухан, обнаруживший решающие улики против убийцы Чо Джинтхэ в деле о немотивированных серийных убийствах в районе Ынчхон, которое грозило уйти в тупик. Недавно он взялся за защиту подозреваемого в убийстве покойных супругов Ким Чхольхвана и Ё Хисук, чем вызвал шок у части общественности.
Ниже видеозапись публичного брифинга бывшего прокурора Ча во время расследования серийных убийств в районе Ынчхон.
▷Перейти к видео
└Деньги всё-таки решают лмао
└За деньги чего только не сделаешь
└Стоило прославиться, сразу снял мундир и давай грести бабло адвокатом. Классика из классики.
└После выхода в новости ещё раскручивали, мол какой справедливый да красивый хахаха]
Само дело громкое, так что внимание перекинулось и на такую мелочь, как я.
Статья не на первой полосе, мелькнула мимоходом, комментариев немного, просмотров тоже.
Ну надо же.
На первом заседании по делу Чо Джинтхэ общественность превозносила меня как справедливого прокурора, и вот уже отвернулась.
Точь-в-точь как тогда, когда меня восхваляли «снайпером Ушина» и борцом за справедливость, а потом с тем же пылом клеймили «прокурором-мстителем».
Что тогда, что сейчас, всё одно и то же.
...Гребу бабло, ну конечно.
Я даже не уверен, что получу гонорар.
Лично для себя я считаю это дело pro bono.
Что до раскрутки, я и не просил ни о чём подобном.
– Докажу невиновность, и хватит.
Любопытное ощущение, когда берёшься за дело с полной уверенностью в исходе.
Раньше, сколько бы прямых доказательств я ни видел собственными глазами, сомнения не отпускали ни раз, ни два.
Правильно ли я поступаю, приходилось проверять и перепроверять себя снова и снова.
Но сейчас всё иначе.
Я доподлинно знаю, что Ким Ёнджун невиновен, и знаю, кто настоящий убийца.
Что ж, пора.
* * *
Едва я поднялся на четвёртый этаж главного здания, где располагались кабинеты прокуроров уголовного отдела №3, на меня разом уставились со всех сторон.
Приветливостью в этих взглядах и не пахло.
Хубэ, которые раньше громко здоровались, складываясь в «папочку», теперь лишь поспешно кивали и проходили мимо.
[Прокурор Ян Хансок]
Я открыл дверь кабинета прокурора, ведущего дело Ким Ёнджуна.
Следователи, которые среди завалов документов жевали рисовые онигири и торопливо стучали по клавиатуре, при виде меня вскочили на ноги.
– Прокурор-ним! Ой, теперь же адвокат-ним.
– Давно не виделись.
– Ох, да. Давно и правда не виделись. А сюда-то по какому поводу? Сегодня допроса Ким Ёнджуна-сси нет.
– Знаю. Где прокурор Ян?
– У себя. Одну секунду.
Следователь метнулся в комнату с опущенными жалюзи.
Через некоторое время Ян Хансок, помятый и сонный, приоткрыл дверь и высунул голову.
– Ох, сонбэним... Я же по телефону сказал, что не получится. Тогда я этого не упоминал, но скажу прямо. Начальник отдела-ним распорядился по всему составу: если к вам, сонбэним, просочится хоть что-нибудь, нам конец. Если начальник отдела узнает, мне труба.
При жалобном скулеже Ян Хансока следователи тоже повернулись в нашу сторону и насторожились.
Я этого ожидал, но Хван Ёнчхан и впрямь успел перекрыть кислород.
– Я не за одолжением пришёл, не волнуйся.
– Что?
– Доверенность от матери Ё Хисук-сси. Давай сюда заключение о вскрытии.
– ...
Ян Хансок уставился на меня, разинув рот.
– Давай.
По моему настоянию Ян Хансок, закончив проверку доверенности, кивнул следователю.
– Сонбэним, погодите!
Ян Хансок окликнул меня, когда я забирал заключение о вскрытии и разворачивался к выходу.
– Можно один вопрос?
– Какой.
– Вы же не настаиваете на невиновности Ким Ёнджуна, правда? Вы рассчитываете на смягчение приговора... так?
Не желал рта раскрыть передо мной, а моими сведениями поинтересоваться не прочь?
По тому, как дрожали зрачки Ян Хансока, противостояние со мной его здорово тревожило.
Понятно.
Дело под пристальным вниманием СМИ, подозреваемый выглядит железобетонно, и если вдруг выйдет оправдательный приговор, Ян Хансок окажется в пролёте.
– Верно. Мне самому это дело поручили, так что не более.
Какое счастье, что у Ян Хансока нет способности распознавать ложь.
Неловко вышло бы, если над моей головой загорелось слово [Ложь].
– Ох... Понятно. Тогда увидимся на суде. Доброго пути.
Ян Хансок, явно вздохнувший с облегчением, вызывал некоторую жалость, но победа в суде была мне важнее.
Неизвестно, какие палки в колёса вставит сторона Хван Ёнчхана, так что и мне пора вступать в игру.
Не то чтобы мне не жаль Ян Хансока, но до угрызений совести далеко.
Здесь так заведено.
К тому же в прошлой жизни я случайно узнал, что Ян Хансок брал «на рисовые лепёшки» [3] у корпораций.
Обвести вокруг пальца коррупционера в прокурорском кресле не такой уж грех.
Я вернулся в контору и принялся изучать заключение о вскрытии.
Как и озвучивалось на прокурорском брифинге, все повреждения на теле нанесены орудием преступления.
Однако я бился за это заключение не ради уже известных фактов.
[Обнаруженные вещества: эсциталопрама оксалат, бромазепам, пропранолола гидрохлорид.]
Всё до единого – компоненты психиатрических препаратов.
Антидепрессант, анксиолитик.
Без рецепта не достать.
Раз они обнаружены при вскрытии, значит, Ё Хисук приняла их незадолго до смерти.
Она на протяжении долгого времени наблюдалась у психиатра.
А значит, существует человек, которому она подробно рассказывала о своей ситуации.
Этого психиатра необходимо вызвать на свидетельскую скамью.
– Хм-м.
Такая известная персона, как Ё Хисук, вряд ли ходила к психиатру при той же университетской больнице.
Стоило ей там откровенничать, поползли бы слухи, да и опасение, что её заметят входящей в психиатрическое отделение, наверняка давило.
Она бы нашла проверенную клинику в частном порядке...
[И ещё, после каждого отснятого дубля она просила показать запись. Ё Хисук-сси много работала на телевидении, у неё и менеджер имелся. Тот постоянно причитал, что проверить надо обязательно, даже при плотном графике. Давление было, конечно, ощутимое.]
В памяти мелькнули слова ассистента режиссёра <Нашего Счастливого Дома>.
Точно.
У Ё Хисук имелся менеджер.
Менеджер может знать.
В какую клинику ходила Ё Хисук.
Я нашёл номер агентства, к которому была приписана Ё Хисук, и набрал его.
– [Да, MQ Entertainment.]
– Здравствуйте. Хотел бы задать один вопрос.
– [Слушаю.]
– Можно ли узнать контакты менеджера покойной Ё Хисук-сси?
– [Простите, а вы кто?]
– Адвокат подсудимого по этому делу.
– [М-м, мы не можем предоставить информацию по собственному усмотрению. Оставьте контакт, мы передадим менеджеру-ним.]
Сотрудница на трубке явно зачитывала по инструкции.
На них обрушилось немыслимое количество звонков от следственных органов и журналистов, жаждущих интервью.
Тем более MQ Entertainment, это агентство не только Ё Хисук, но и Ким Чхольхвана, так что сотрудникам и без того досталось.
И то, что трубку не бросили, уже хорошо.
– Понял.
Сотрудница, зачитывающая инструкции, мой контакт менеджеру не передаст.
Можно считать, что мимо.
В таких случаях нужна Юн Сеён.
𓆩♡𓆪
[1] Камджатхан (감자탕) – густой, наваристый суп-рагу из свиных хребтов (шейных позвонков с мясом), картофеля, листьев периллы, пекинской капусты и приправ на основе перцовой пасты кочхуджан. Подаётся кипящим в большом общем котле.
[2] Партнёр в юридической фирме – высококвалифицированный юрист, являющийся совладельцем бизнеса (equity partner) или топ-менеджером с долей прибыли (non-equity partner). Он отвечает за привлечение клиентов, стратегическое развитие, репутацию фирмы и качество услуг.
[3] Устоявшийся эвфемизм для мелкой взятки, «подношения», неформальной благодарности в конверте. Происходит от традиции дарить соседям тток (рисовая лепёшка/пирожок) по случаю переезда или праздника, что со временем стало метафорой для любых негласных подарков «на лапу».