– Я что, стал бы писать его в шутку?
В прошлой жизни этот человек прошёл со мной весь путь до конца в погоне за «Ушином».
– Что это вдруг... Вы же говорили, что получили предложение от «Света Истины», туда хотите уйти?
– Нет, не туда.
– Вы же тогда говорили, что будете прокурорствовать, пока не станете генеральным прокурором!
Тогда и говорил.
Пусть и десять лет назад, но надо же, я такое ляпнул.
До чего ж наивный.
От участи пехотинца, мотающегося по провинциальным уголовным коллегиям и отделам судебного представительства, я, конечно, ушёл, но генеральный прокурор, тоже мне.
Так и сдохнешь на должности замначальника.
– Так уж вышло.
Хотел спросить, пойдёт ли он со мной, но не в моём положении задавать такие вопросы.
В прошлой жизни он входил в число тех немногих, кому я доверял безоговорочно, и был надёжным помощником.
Как я, ещё даже не встав на ноги, могу просить такого человека бросить стабильную должность?
Я-то знаю старшего следователя О пятнадцать лет, а для старшего следователя О прошло всего пять.
Позови я его, он не пойдёт.
Когда накоплю достаточно средств и подготовлю почву, тогда и спрошу.
Я взял заявление об увольнении и направился в кабинет начальника отдела.
– Это что такое?
Хван Ёнчхан покосился на меня.
– Заявление об увольнении.
– Я спрашиваю, зачем ты его принёс.
– Увольняюсь.
– Думаешь, я спрашиваю, потому что не понимаю?
– О чём вы?
– Что, чёрт возьми, случилось?
Нервничает, и заметно.
Наверняка прикидывает, не сболтнул ли мне чего лишнего.
Решил, что я его предаю.
– Ничего не случилось. Просто передумал.
– Передумал? В «Свет Истины» идёшь?
– Нет.
– Тогда в «Вечную Славу»?
– Тоже нет.
Не дождавшись вразумительного ответа, Хван Ёнчхан грохнул кулаком по столу.
– Отвечай.
– Приказываете?
– Если надо, могу и приказать. Ты пока ещё мой подчинённый.
– Нервничаете?
– Что?
– Боитесь, что я стану рассказывать о вас то, что вам невыгодно?
Пока работаешь под начальником отдела, молчать ради карьеры, само собой, необходимость.
Но я-то ухожу.
И что бы я ни болтал, прижать меня Хван Ёнчхан уже не сможет.
В отставку я, конечно, подаю не поэтому, да и перемывать кому-то кости не моё хобби.
Но заставить его понервничать, признаться, забавно.
– Что ты несёшь?
– Скажете, не понимаете, о чём я?
– Прокурор Ча. В чём проблема-то. Ты ведь лучше всех знаешь, как я тебя ценил.
– А, да неужели.
– «А, да неужели»?
Он попугаем повторил за мной.
– Давай начистоту. Что не так.
Продолжу, и дело кончится скверно.
Шутки хороши в меру.
– Поводов для беспокойства лично вам я не дам, так что примите мою отставку.
– Прокурор Ча. Думаешь, я зря допытываюсь? Я же о тебе беспокоюсь. Ты сейчас на подъёме, но только в рамках прокуратуры. За её стенами ты всего лишь рядовой прокурор с пятилетним стажем. Не время увольняться.
До смешного быстрая смена тактики.
Беспокоится?
Что, всерьёз?
[Ложь]
Над головой Хван Ёнчхана всплыла голографическая надпись.
«Что? Померещилось?»
Я протёр глаза, но буквы по-прежнему висели в воздухе.
Продержавшись секунд пять, надпись исчезла.
– Ты чего?
– ...В глаз что-то попало.
– В любом случае, ты ведь знаешь, как я стараюсь тебя продвигать. А ты подумал, в какое положение меня поставишь, если уволишься?
Давно хотел проверить.
На словах он вечно ради меня старается, а сколько я на деле от этого выиграл?
Сколько правды в его словах?
[Ложь]
Снова над головой Хван Ёнчхана всплыли буквы.
«Это, это что.»
– Прокурор Ча. Ты слушаешь?
– Начальник-ним. Я сказал всё, что хотел. Примите отставку. Я пойду.
Я сбежал оттуда.
Буквы, висевшие над головой Хван Ёнчхана, не шли из головы.
Я крепко задумался.
Почему они появились?
Что общего между этими двумя разами?
«Оба раза я хотел понять, говорит ли Хван Ёнчхан правду.»
Тогда...
– Прокурор-ним, что сказал начальник-ним? Так любопытно, что работа из рук валилась.
[Правда]
– Отговаривает, но что тут ему поделать? Раз я сам хочу уйти.
– Тоже верно. Ах, такого специалиста, как прокурор-ним, терять... Государственная потеря.
[Правда]
– Что ты такое говоришь, прокурор Ча? Ты что, подал заявление об увольнении?
Прокурор Ли Ёджин, как раз входившая ко мне в кабинет, подбежала с вопросом.
Видимо, услышала наш разговор со старшим следователем О.
– Да.
– С ума сошёл, с ума сошёл. Какая отставка на пятом году? Ты даже не начальник отдела.
– Так уж вышло. Обстоятельства.
Ли Ёджин вздохнула и похлопала меня по плечу.
– Эх. Ладно. Ты где угодно справишься.
[Правда]
– Спасибо.
– Жалко. Я ведь ради симпатичного прокурора Ча на работу ходила.
[Правда]
– Если в юрфирму идёшь, потом и меня пристрой. Брошу к чертям прокурорствовать.
[Ложь]
Ли Ёджин и старший следователь О вернулись на свои места, а я остался один за столом.
«Судя по всему, я различаю правду и ложь в словах собеседника.»
То, что Ли Ёджин верит в мой успех где угодно, и то, что ходила на работу ради моего лица, – правда.
А вот бросить прокурорствовать – ложь.
Всё, что сказал старший следователь О Янхун, – правда.
А то, что Хван Ёнчхан якобы переживал за меня из-за увольнения и старался меня продвигать, – ложь.
– ...Бред какой-то.
У меня появилась невероятная способность.
* * *
Со вчерашнего вечера и до глубокой ночи я изучал «способность».
Для начала принялся экспериментировать без разбора.
Подопытным становился каждый, кто заговаривал со мной после работы.
Подрабатывающий в ближайшем магазине студент, охранник офистеля и прочие.
Вывод, к которому я пришёл: эта невозможная чепуха реальна.
Поначалу я не верил...
Но вернуться на десять лет назад или получить странную способность, одно другого не абсурднее.
Раз уж так, теперь я готов не удивляться, случись сегодня что-нибудь ещё более безумное.
Я собрался с мыслями, как никогда спокойный, и систематизировал всё, что выяснил.
1. Я могу по желанию определять, правду говорит собеседник или нет.
2. Ограничений по количеству использований нет.
3. Необходим личный контакт. По телефону или в переписке ложь не определяется.
Юрист вечно бьётся между ложью и правдой.
Невозможно удобная способность.
Вернуться на десять лет назад, обрести дар распознавать ложь.
Не иначе как знамение: искупай провалы прошлой жизни.
– Доброе утро.
[Ложь]
Проверил на прокуроре Ли Ёджин, на чьём лице читалось смертельное нежелание работать, и предсказуемо.
Все трудящиеся люди такие.
Хоть «доброе утро» скажешь, и уже легче.
Надо же, даже на такой мелочи срабатывает.
– Снова в этот кабинет на работу? В свой-то кабинет заходили, прокурор-ним?
– А что такого, старший следователь-ним? От лифта этот кабинет ближе, вот и захожу засветиться.
– Ха-ха, ну дела. Так, кому кофе?
– Мне!
Ли Ёджин замахала рукой.
Другой следователь в кабинете тоже молча поднял руку.
– Прокурору Ли латте. И нашему прокурору Ча тоже, айс-американо, верно?
– Да.
Пока он ходил за кофе, я проверил документы, переданные мне старшим следователем О.
Среди назначенных дел сплошь мелкие правонарушители.
По специфике отдела мелкая шушера и правда валит потоком.
И сколько бы стажа ни набирал, от мелочёвки полностью не уйти.
При средних ста восьмидесяти делах в месяц она неизбежно попадётся.
Но чтобы все до единого назначенные мне дела оказались мелочью – уже удивительно.
Не иначе как начальник отдела постарался.
«Видимо, он всё-таки намерен принять мою отставку.»
Серьёзное дело тому, кто вот-вот уйдёт, не поручишь.
– Прокурор Ча, до какого числа выходишь? – спросила прокурор Ли Ёджин, дожидавшаяся кофе и бездельничавшая в моём кабинете.
– Пока не знаю. Надо ещё поговорить с начальником-ним.
– Он тебя просто так не отпустит. Вчера вызвал меня и расспрашивал, не поливал ли прокурор Ча его грязью. Ну, не в лоб так спрашивал, но ты понимаешь, к чему вёл?
Ясное дело.
Наверняка спрашивал, не жаловался ли я в последнее время.
– И что вы ответили?
– Сказала, что нет. Молодец?
Прокурор Ли Ёджин.
Сонбэ, на два выпуска старше меня по Институту.
Её муж, её же однокурсник по Институту, адвокат в юрфирме «Вечная Слава».
В будущем она тоже дослужится до начальника отдела, а после уйдёт в «Вечную Славу» к мужу.
Она переживала за меня, идущего опасным путём, но сама на редкость прагматичная.
Чётко обозначила: пойти со мной не сможет, но от души желает удачи.
Я её прекрасно понимал и считал, что до самого конца мы поддерживали своеобразную дружбу.
Да, от окружающих я ждал не сопричастности.
Только бы не вставали на пути.
Лишь бы не сволочи вроде Хван Ёнчхана, и ладно.
– Даже спасибо не скажет. Надо было наврать, что ты матерился на чём свет стоит.
– Нет, что вы. Спасибо.
– Кстати, потихоньку разнеслось, что прокурор Ча уходит в «Свет Истины». Правда?
Обычный слух, когда толковый прокурор подаёт отставку.
А может, в тот день, когда я дал от ворот поворот представительному директору «Света Истины», кто-то видел, как мы заходили в один и тот же отель.
– Нет.
– Нет? А я думала, прокурор Ча с Минджэ снова сойдутся.
– Минджэ? – переспросил я в недоумении, и прокурор Ли Ёджин рассмеялась с видом «ну ты даёшь».
– Минджэ не помнишь?
– Кто это?
– Вот это да, поразительно. Собственного стажёра не помнит. Два года назад у тебя стажировался прокурор Кан Минджэ. До последнего дня гонял его до слёз и соплей, а потом щедро выставил баллы и отпустил, за что я тебя ещё извозчиком Ким обозвала, не помнишь?
– А. Прокурор Кан. После стажировки мы почти не виделись, вот и забыл. Он сейчас в «Свете Истины»?
– Ну да. Год прокурорствовал и ушёл в «Свет Истины».
– Вот как.
– Я ему пару раз наливала, жалея, что достался ему такой лучший на курсе, как прокурор Ча. С тех пор иногда переписываемся. Не то что прокурор Ча без друзей.
По нынешним меркам два года назад, а для меня – двенадцать.
После него стажёров хватало, и обращался я со всеми одинаково, так что в памяти он не задержался.
– Всё-таки наш прокурор Ча совершенно не следит за тем, что творится кругом. Как выглядит, так и живёт. Видовая особенность красавчиков?
Прокурор Ли Ёджин привечала меня из-за внешности, а не из-за способностей?
– Прокурор-ним, ваш латте.
– М-м, вот за что люблю нашего старшего следователя О- ним. Мои вкусы знаете идеально. Двойной шот, какая чуткость, высший класс.
– Хе-хе. А как же.
– Тогда я пошла. Спасибо за кофе.
Прокурор Ли Ёджин помахала рукой и вышла из моего кабинета.
С её уходом в кабинете стало тихо.
– И нашему прокурору Ча. Американо.
– Спасибо.
– Прокурор-ним, не желаете перекурить?
Он протянул мне кофе с ненавязчивым вопросом.
Я кивнул.
– Зажигалку забыл. Прокурор-ним, огонька бы...
– Держите.
– А, да. Вот, спасибо.
Мы молчали, пока не докурили.
Настоящая игра на выдержку.
Кто первым заговорит о моём увольнении.
– Прокурор-ним. Что вы планируете делать после увольнения?
Тишину нарушил старший следователь О.
– У вас ведь ровно пять лет стажа?
– Да.
– Вы и сами знаете, какой это неоднозначный срок. Раз не в «Свет Истины», то, видимо, в «Вечную Славу»... В «Вечной Славе» тоже придётся начинать младшим юристом.
– Не в «Вечную Славу».
– А? Тогда куда...
– Открываю своё.
Старший следователь О оторопело уставился на меня.
– Прокурор-ним. У вас что-то произошло с начальником-ним? Тогда перевелись бы в другой отдел, зачем же...
Видать, Хван Ёнчхан изрядно порыскал.
Если уж прокурора Ли Ёджин расспрашивал, старшего следователя О наверняка допрашивал ещё подробнее.
– Здесь я только и делаю, что обрабатываю дела, как велят сверху.
– ...Прокурор-ним.
– Пусть заработок и меньше, но помогать тем, кто слабее, для души куда спокойнее.
– Из-за дела с сыном депутата Чан? Я тогда тоже сильно злился.
Помню смутно, но, если не ошибаюсь, дело началось в начале года.
Сын депутата от правящей партии избил девушку в баре.
Пострадавшая подала на него заявление, однако сын депутата категорически отрицал обвинения, а работник бара, якобы очевидец, утверждал, что нападавшим был кто-то другой.
Разумеется, тот, на кого они указали как на виновника, оказался шпаной, уже подкупленной депутатом и согласившейся взять вину на себя.
Тогда я впервые столкнулся с давлением извне.
Замначальника пригласил меня на ужин, а за столом обнаружился депутат от правящей партии, отец обвиняемого.
Замначальника уговаривал меня предъявить обвинение шпане вместо депутатского сына, а сам депутат протянул мне конверт с деньгами.
Я сказал, что ничего не слышал, и ушёл.
В ходе следствия мне всё же удалось найти улики против депутатского сына.
Но всё было впустую.
Улики украли, а пострадавшая, не выдержав давления, изменила показания: дескать, её действительно избила та шпана.
Более того, она отозвала заявление против депутатского сына и подала прошение о не привлечении шпаны к уголовной ответственности.
Я ничего не мог поделать.
«Тогда и Хван Ёнчхан костерил замначальника, называя его шавкой при власти.»
Кто бы подумал, что Хван Ёнчхан окажется хуже замначальника.
Он выкладывал мне всё подряд, нужное и ненужное, и потому я считал, что знаю о Хван Ёнчхане всё.
Не догадывался лишь, что тот аккуратно умалчивал о собственных взятках.
Не ударь он меня в спину в самом конце, я бы до сих пор верил, что мы смотрим в одну сторону.
– Я здесь больше двадцати лет отпахал следователем. Чего только не насмотрелся. Будете прокурорствовать дальше, увидите и похлеще.
– Скорее всего.
– Если вам это невмоготу, удерживать не стану.
Старший следователь О горько усмехнулся.
– Завидую вам, прокурор-ним.
– Мне?
– Да. Этой вашей решительности, жить по совести. Вот чему завидую. А у меня жена, дети, и потому так не выходит.
Он тяжело вздохнул и затушил сигарету.
– Когда визитки напечатаете, и мне одну оставьте. Буду отправлять к вам в контору тех, кому нужна помощь. Мол, спец высочайшего уровня. Хе-хе.
И в прошлой жизни, и в нынешней я бок о бок со старшим следователем О.
Его отсутствие теперь ощутимо отзовётся.
* * *
– Для личной конторы это лучший вариант. До суда близко, и хоть не на главной улице, станция метро рядом.
Найти контору оказалось непросто.
Каждый день после работы я объезжал присмотренные адреса и только сегодня нашёл подходящее место.
К счастью, автокредит погашен, а накопительный вклад исправно пополнялся, так что аренда и залог были мне по карману.
Выходное пособие невелико, но тоже подспорье.
Если всё пойдёт по плану, деньги проблемой не станут.
– Беру это. Отставку пока не приняли, так что дату подписания договора можно согласовать позже? Задержки не будет. Через пару дней всё решится.
– Переговорю с владельцем здания и напишу вам.
– Да, договорились.
Набегался, зато выцепил неплохое место.
Раз работать буду один, мебели много не нужно.
Мелкую канцелярию принесу из дома.
С лёгким сердцем я сел в машину, и как раз тогда мне пришло сообщение.
[Отправитель: Мама
Сынок когда время будет приезжай домой поедим]
Едва прочитал мамино сообщение, к горлу подкатил ком, и я тяжело вздохнул.
– Ху-у...
Долго смотрел на экран.
Поначалу я думал навестить родителей в тот самый день, когда вернулся в 2008 год.
Но так и не навестил.
Решил, что лучше сперва составить чёткий план, укрепиться в решимости и только тогда показаться на глаза.
При встрече с ними я неизбежно размякну.
Оба живы, и наверняка закрадётся мысль: можно ведь просто жить спокойно, пойти на компромисс с реальностью.
«Теперь отступать некуда.»
Заявление об увольнении подано, контора найдена.
Подготовка завершена.
* * *
На следующий день, после обеда, я направился на завод, где работал отец.
– Руководитель Ча Ёнджун на месте?
– А вы кто?
– Сын руководителя Ча Ёнджуна.
Только облачившись в защитный костюм и пройдя паровую обработку в стерильной камере, я попал к отцу.
Маленькая каморка, отгороженная тонкой перегородкой у самой производственной линии.
– Джухан, ты чего тут?
Отец, стучавший по калькулятору, увидел меня и расплылся в широкой улыбке.
Живой, дышащий, прямо передо мной... Целую вечность я не видел его таким.
Слёзы рвались наружу, и я отвернулся.
Через два года отец умрёт от сердечного приступа.
– Какое «чего». Соскучился, вот и приехал повидать вас.
– Ни разу в жизни такого не говорил, а тут... Съел что-то не то?
Ворчит, а сам явно доволен.
– Выходные же, отдыхал бы дома. Зачем аж сюда тащился?
– Да нет, я отдохнул. Если вы не заняты, давайте куда-нибудь пересядем, отец. Разговор есть.
Отец с молодости трудился рабочим, а набрав стаж, перешёл на управленческую должность.
И всё же, когда рук не хватало, он нередко сам вставал на производственную линию.
Не мог спокойно смотреть, как ребята ему в сыновья надрываются.
Но, видимо, именно из-за этого его потом два года терзал артрит.
Единственной надеждой для больных артритом тогда оставался Антрозол от Myeonghwa Pharmaceutical, дочерней компании Конгломерата «Ушин».
Антрозол появился на внутреннем рынке всего год назад, однако уже на следующий год продемонстрировал поразительный эффект и побил все рекорды продаж.
Благодаря ему Myeonghwa Pharmaceutical вышла на биржу и привлекла внимание мирового рынка.
Но радость длилась недолго: у пациентов, получивших обновлённую версию препарата, Антрозол Альфа, один за другим начались сердечные приступы.
– Так что за разговор?
Мы с отцом вернулись в родительский дом.
Мама, напевая себе под нос, чистила фрукты.
Сияла, пританцовывая плечами, точно выиграла в лотерею.
До чего же редко я заглядывал, раз она так радуется.
Не зря говорят: цени, пока рядом.
Я и сам всю жизнь жил с этой мыслью.
После того как отец скончался от сердечного приступа, мама вскоре слегла и тоже ушла.
Так что для меня сидеть с ними вот так, за одним столом, и разговаривать – впервой за целых семь лет.
– Отец, бросайте уже работу. Отдыхайте.
– Снова за своё?
Ещё когда я стал прокурором, я уговаривал отца уйти с завода.
Возраст уже немалый, да и я в состоянии обеспечить себя сам, так что хотел, чтобы оба наконец отдохнули.
Но отец неизменно отрезал, что до пенсии об этом и заикаться нечего.
– Так ведь и здоровье угробите.
– Дорогой, послушайте Джухана. Врач же говорил, что если продолжите перенапрягаться, начнётся артрит.
– Хватит уже, ну сколько можно. Пока тебя не женю, и думать забудь, паршивец.
Упёрся отец.
Я знал, что легко не сдастся.
Хотелось выпалить, что я вернулся из будущего, из мира через десять лет отсюда, и что через два года он умрёт от сердечного приступа, но...
Кто же в такое поверит.
– Отец, вам больше не нужно зарабатывать. Я теперь сам хорошо получать буду.
– Ты? На прокурорское жалованье? Ты часом не на взятках сидишь?
Отец посуровел.
– Нет. На самом деле мне предложили место в крупной юридической фирме. Хочу перейти туда.
– Что? С луны свалился?
Такой отпор я предвидел.
Отец ведь так гордился тем, что его сын «прокурор».
– Я давно об этом думал. Контракт уже подписан. Вы же знаете? «Свет Истины».
– Вот это да, «Свет Истины» тебя переманивает?
– Да. Зарплата почти в десять раз больше нынешней. Так что прошу, отнеситесь серьёзно.
Пока финансовые тревоги не отпустят, отец ни за что не бросит работу.
Скажи я, что открыл собственную контору, эффект окажется обратным, и пришлось солгать.
«Свет Истины» для родителей не пустой звук.
Этого хватит, чтобы они успокоились.
Мама обрадовалась, а отец задумался.
– Заявление об увольнении ещё не подавал?
– Подал. И с фирмой контракт заключил.
– Такое важное решение, и с отцом даже не посоветовался...
– А, ладно вам, дорогой. Всё же прекрасно. В «Свете Истины» и платят огромные деньги. Джухан, поступай как знаешь. Мама за нашего сына горой.
Мама, видимо, опасалась, что отец разгневается, и пыталась поскорее свернуть разговор.
Да только отец не из покладистых.
– Тебе сейчас деньги важны, что ли?
– Дело не в деньгах, Джухан ведь сам этого хочет.
– Ты из-за денег такое решил? Чтобы отец работу бросил? Мы, пускай, и небогато жили, но не бедствовали. Так что если это из-за денег, иди и забери заявление об увольнении обратно!
– Нет. Просто прокурорская работа мне не по душе. Вопрос призвания.
– Хмпф.
Против довода о призвании у отца, судя по всему, аргументов не нашлось.
– Вот видите. Вы тоже хороши. Ребёнку не подходит, а вы пристали.
– Вот именно. Так что вы тоже бросайте, отец. Я знаю, что вы всё копите мне на свадьбу. Больше не нужно.
– ...
– Вы же раньше говорили: когда женюсь, продадите эту квартиру и переедете в деревню. Так и сделайте. Если понадобится, я помогу финансово.
– Хватит, паршивец. У отца тоже кое-что отложено. Ни воны от тебя не возьму.
Вот и ладно.
Видно, он уже склоняется.
– Джухан-а, не переживай. Твой отец только ради твоей свадьбы и работал, других причин не было. И так уже стонал, что суставы ноют, оно и к лучшему. А это ладно, ты ужинал? Хочешь чего-нибудь?
– Суп-рагу из соевой пасты [1].
Даже не вспомнить, когда в последний раз ел мамину стряпню.
– Всего-то суп-рагу? Больше ничего? Всё приготовлю, наш сынок.
– ...Нет. Больше ничего.
Уже одна возможность снова поговорить с мамой, и того довольно.
* * *
Время в родительском доме было сродни отрадному сновидению.
Мама, разбирающая рыбу прямо мне в тарелку. Отец, нахваливающий мясную закуску и тихонько пододвигающий блюдо ко мне.
Продлись это счастье вечно, и я бы горы свернул.
– Джухан-а, забери кимчхи с собой. А? Ты ведь солёно-ферментированного осьминога [2] любил. Того тоже завернуть?
– Не надо. Я дома почти не ем.
– Это когда ты прокурором работал. Теперь-то в фирме и времени побольше, нет?
– Нет. Адвокатом тоже занят не меньше.
– Да? Ну всё равно возьми хоть немного...
Мама то и дело накладывала в бумажный пакет всего подряд, и отказываться дальше не хватило сил, так что в итоге я всё принял.
Оба провожали взглядом, пока я обувался в прихожей.
– Я пойду.
– Давай, Джухан-а. Приезжай ещё. Как же хорошо вот так, всей семьёй, за одним столом, правда?
– Да.
– Ступай. А насчёт работы... Ладно, будь по-твоему.
А я-то думал, он упрётся и ещё несколько дней помучает.
На душе полегчало.
– Спасибо, отец.
– Топай давай.
– Тогда я правда пойду. И я запишу вас на медосмотр, так что обязательно сходите.
До начала артрита отца ещё несколько месяцев, но тревога не отпускала.
К этому времени болезнь, вероятнее всего, уже начала развиваться.
Если начать лечение поскорее, можно обойтись без Антрозола и без Антрозола Альфа.
– Понял уже, сколько раз повторять. Со мной всё в порядке, а вот маме звони почаще.
– Обоим буду звонить. Ложитесь скорее.
– Только тебя провожу.
Нагруженный бумажными пакетами, что мама всучила в обе руки, я зашёл в лифт.
Мама упорно махала рукой, пока двери не закрылись.
– Ху-у...
А едва я исчез из виду, как из груди моей вырвался тяжёлый вздох.
После встречи с родителями все загадочные обстоятельства кругом ощущались ещё острее, ещё осязаемее.
Я заблуждался, думая, что при встрече размякну.
Напротив, жажда схватки с «Ушином», отнявшим это счастье у меня, – нет, у всех, кого растоптал его произвол, – разгорелась жарче прежнего.
Мне известно всё, что произойдёт за ближайшие десять лет, и все ключевые сведения о Wooshin Group, собранные за это время.
Вдобавок в моих руках невероятная способность.
На этот раз я не проиграю.
Дела, которые нужно провернуть. Люди, которых нужно найти. То, что нужно заполучить.
И всё, что я должен уберечь.
Я заново прокрутил в голове каждый пункт плана, выстроенного с того самого дня, как меня забросило в 2008 год.
Осталось начать.
𓆩♡𓆪
[1] 된장찌개 (твенджан-ччигэ) – густой суп-рагу на основе соевой пасты твенджан. Один из базовых элементов корейской домашней кухни, подаётся в горячем каменном горшке. Обычно включает тофу, цуккини, грибы, лук, перец чили, иногда морепродукты или мясо. Варится на анчоусном или комбу-бульоне. Считается типичной «маминой стряпнёй», блюдом домашнего уюта и повседневности.
[2] 낙지젓갈 (накчи-чоткаль) – солёно-ферментированный осьминог. Разновидность чоткаля (젓갈), то есть традиционной корейской закуски из засоленных и сквашенных морепродуктов. Мелко нарезанного осьминога (낙지) выдерживают в соли с добавлением красного перца, чеснока и прочих приправ. Подаётся как панчхан (гарнир-закуска) к рису, нередко заготавливается впрок в домашних условиях.