Говоря это, Чон Ёнджун походил на параноика, который уверен, что подхватит заразу, едва выйдет из дома.
Потому-то мы и приехали к нему в офистель.
Понадобись ему что-нибудь, он заказал бы доставку или попросил бы младшую сестру.
– Чон Ёнджун-сси!
Я стучал в дверь, продолжал звонить, но никто так и не отозвался.
Я торопливо достал телефон.
И отыскал в нём номер его младшей сестры, которая раньше приходила вместе с ним в контору.
Она дала мне этот номер, пока Чон Ёнджун отходил в туалет, и попросила позвонить, если с оппой что-нибудь случится.
– [Алло...]
До звонка сестра явно спала, так что ответила сипло и сонно.
– Это адвокат Ча Джухан.
– [Ча Джухан... А, адвокат-ним. Простите. Я спала. А что случилось? С оппой что-то...]
– Вы знаете код от офистеля Чон Ёнджуна-сси?
– [Что? Код от офистеля оппы? Зачем вам... С оппой что-то случилось?!]
Сонливость пропала, она заговорила очень быстро и громко.
– Сначала скажите код. Дело срочное, я всё объясню потом.
– [Э, э, я не уверена... Э, а! Наверное, день рождения сэонни. У оппы и пин-код от счёта тоже на день рождения сэонни...]
– Когда день рождения у Ко Джины-сси?
– [Сейчас поищу в интернете. А, нашла! 0730!]
Я прижал телефон плечом и набрал код на двери.
Раздалась бодрая трель, и я отпер замок.
– [Адвокат-ним, вы открыли?]
– Да. Позже с вами свяжусь.
Следом должен был войти Кан Минджэ, так что я опустил стопор и оставил дверь открытой.
Я вбежал в квартиру.
Квартира была огромной, потому я не увидел Чон Ёнджуна с первого взгляда.
Приложив ладонь ко лбу, я заозирался.
Потом открыл дверь в ближайшую к гостиной комнату.
Гардеробная.
Там никого не было.
Я сразу вышел оттуда и открыл соседнюю дверь.
«Здесь туалет...»
Я прошёл немного по коридору, и в самом конце нашёл ещё одну дверь.
Когда я взялся за ручку.
Бам-бах!
Изнутри донёсся шум, будто что-то опрокинулось.
Чон Ёнджун точно был там.
Я опустил ручку.
Заперто.
Подёргал дверь взад-вперёд, но открыть её не вышло.
Я отступил на два шага.
И с размаху, вложив в удар весь свой вес, пнул дверь.
– Кха-а, кхкх, ых...
Едва я распахнул дверь, как увидел Чон Ёнджуна, висящего в петле из шланга.
Под ногами у него валялся стул.
Выходит, за дверью я слышал, как Чон Ёнджун его выбил.
– Чон Ёнджун-сси!
Я подбежал к нему, корчившемуся от боли, и обхватил обе его ноги.
И приподнял, чтобы шланг не давил ему на горло.
– Кх-х, ых, ы.
Сверху доносились стоны Чон Ёнджуна.
– Чон Ёнджун-сси. Придите в себя. Чон Ёнджун-сси!
– Ы-ых, ых... Ха-ах, ха-ах!
Всё так же держа Чон Ёнджуна за ноги, я проверил, в каком он состоянии.
Чон Ёнджун побагровел так, что лицо, казалось, вот-вот лопнет, и безостановочно кашлял.
Кашель длился так долго, что я даже подумал, не слишком ли низко его держу и не пережимает ли ему до сих пор горло.
– Чон Ёнджун-сси, вы в порядке?
– Ха-ах, кх-кх, ад, адвокат-ним, хах, ха-ах!
Слава богу.
Раз говорит, значит, его уже не душит.
Будь он крепкого телосложения, мог бы сломать шейные позвонки, как только выбил стул.
Везение это или несчастье, даже не знаю.
Так или иначе, надо поскорее перерезать петлю у него на шее, а для этого придётся отпустить ноги.
Но тогда шланг снова туго затянется и сдавит ему горло.
– Чон Ёнджун-сси! Адвокат-ним!
Как раз в ту секунду.
Из-за двери донёсся голос Кан Минджэ.
– Дальняя комната, в самом конце!
Я крикнул, и шаги стали приближаться.
– Ха-ах, адвокат-ним, пус... хах, пустите.
– Чон Ёнджун-сси, что вы такое говорите.
– Отпустите, ну, пожалуйста...
Чон Ёнджун горячо умолял.
Попробовать его успокоить?
Я смотрел, как Чон Ёнджун размахивает руками в воздухе, и в эти считанные мгновения всерьёз пораскинул мозгами.
– Не городите чепухи.
– ...Я, ха-ых, я хочу умереть.
– Мы стараемся, а вы извинялись, что ничем не можете помочь. И за то, что показываете себя слабым, тоже извинялись, верно?
– Ых, ы-ы. Ых.
Над головой послышались его всхлипы.
– Потому, ых, и прошу отпустить... Какой толк от такого, как я, даже если выживу... Ы-ых, даже если выживу...
– Вы всегда извинялись передо мной, но, выходит, ни разу не всерьёз.
– Нет, ых, нет. Я перед вами всегда виноват...
– И всё равно решили сделать из меня адвоката, который не уследил за клиентом и довёл его до самоубийства?
Пока, к счастью, всё обходилось, но если Чон Ёнджун начнёт вырываться и я выпущу его ноги, он снова повиснет в петле.
Пусть мои слова и звучали как упрёк, лучше было продолжать разговор и отвлекать его.
– Простите. Простите, правда... Я об этом не подумал... Но я не уверен, что смогу жить дальше. Ых.
– Чон Ёнджун-сси.
– ...
– Чон Ёнджун-сси, разве вы не хотите отомстить тому, кто довёл вас до такого?
– ...
– Не знаю, кто стащил вас на самое дно, но разве вы не хотите отомстить этому типу? Вас правда устроит, что этот тип совершил такое преступление, сотворил такое с вами и продолжит нагло жить? Вы же ни в чём не виноваты. Если уж кому-то умирать, так тому, кто виноват. Почему же тогда вы хотите покончить с собой!
Чон Ёнджун вяло отозвался.
– У меня... нет того, ради чего стоит жить дальше. Вы так говорите, потому что не были в моём положении. Мне некогда думать о какой-то мести. Мне и о том, чтобы вернуть потерянное, думать тяжело...
– А я живу ради мести. Даже умирая, я только и думал о том, что должен отомстить, пусть даже призраком. Поэтому и сейчас живу ради мести. Чон Ёнджун-сси. Погибнуть сейчас вот так – всё равно что умереть собачьей смертью.
Я говорил, перехватывая ноги Чон Ёнджуна поудобнее.
То, что пытается сделать Чон Ёнджун, не самоубийство.
Он сам позволяет чеболю себя убить.
Даже если видео сняли и распространили не люди «Янджина», до такого его довели не проблемы Чон Ёнджуна как частного лица.
До свадьбы за ним не водилось никаких тёмных связей.
Чон Ёнджуна загнали в угол только потому, что он зять конгломерата «Янджин».
– Адвокат-ним! Ах, Чон Ёнджун-сси!
Тогда же в комнату, где были мы с Чон Ёнджуном, вбежал Кан Минджэ.
Он явно был потрясён, но сейчас я не мог позволить ему тратить время на удивление.
Я обернулся к нему и сказал.
– Адвокат Кан. На полу ножницы. Вставай на стул и режь шланг.
На полу лежали ножницы, которыми Чон Ёнджун, видимо, пользовался, когда привязывал шланг.
Кан Минджэ проворно подхватил их, поставил стул и забрался на него.
Стоило ему перерезать шланг, как Чон Ёнджун рухнул.
Я почувствовал, как он падает на меня, и вместе с ним повалился на пол.
– Адвокат-ним! Чон Ёнджун-сси! Ох, да что же это такое. Позвонить в 119? А?
Я выбрался из-под Чон Ёнджуна и осмотрел его шею.
Дыхание вернулось к нему ещё тогда, когда я держал его ноги. Если не считать следа от шланга, выглядел он нормально.
Я поднялся и посмотрел на него, а он лежал на полу и тяжело дышал.
– Вам бы в больницу.
– Я в порядке. Я ведь провисел совсем недолго.
– В больницу всё равно надо. Я вас отвезу.
С этими словами Кан Минджэ поддержал Чон Ёнджуна, который с трудом пытался сесть.
Но Чон Ёнджун по-прежнему мотал головой.
– Всё равно, стоит мне попасть в больницу, и повсюду разлетятся статьи, что я пытался покончить с собой. По правде говоря, я, даже когда вы открыли входную дверь и вошли... Нет, даже когда вы пытались открыть дверь этой комнаты, я всё ещё колебался.
Чон Ёнджун приложил ладонь ко лбу.
По вискам у него стекал холодный пот.
– Но когда я понял, что вы за дверью, мне показалось, что если сейчас же не выбью стул, то уже не умру. Только поэтому и выбил. Но вы сразу выбили дверь и вошли. Так что я провисел, наверное, всего пару секунд...
Он всё бормотал себе под нос, и я взглядом подал знак Кан Минджэ.
– Принеси ему воды.
– Хорошо.
Кан Минджэ ушёл, а он, всё так же держась за лоб и глядя в пол, тихо заговорил.
– Мне казалось, что я должен умереть.
– ...
– Я чуть с ума не сходил, вот и начал искать в интернете, как с такими скандалами справлялись знаменитости... А там сплошь истории о звёздах, которые не выдержали слухов и покончили с собой. Я заворожённо читал эти статьи. Были и видео с их похорон. Смотрю, а туда приходили проститься даже те, кто изредка пересекался с ними на эфирах и знал их только в лицо.
Чон Ёнджун вздохнул и потёр покрасневшую кожу на шее.
– Одна из них когда-то даже сильно ругалась с мужем, и в итоге они развелись... Она покончила с собой по другой причине, но бывший муж, скорбя, тоже пришёл проститься.
Чон Ёнджун снова заговорил сквозь слёзы.
Лицо, к которому уже вернулся нормальный цвет, побагровело.
На висках вздулись вены, а из глаз Чон Ёнджуна закапали слёзы.
– Посмотрел я на это, и мне тоже захотелось умереть. Сам не знаю. У меня ведь нет фанатов, которые, как у тех людей, рыдали бы навзрыд, узнав о моей смерти.
Слёзы всё капали, но он силился сдержать рыдания и говорил сдавленно.
– Если я тоже умру, ы-ы, пусть даже я ей опостылел... Джина ведь придёт? Мы всё-таки семь лет делили постель, Джина ведь, заплачет, правда? Ых, если я... если я оставлю предсмертную записку, что я, кх-х, не такой, не тот человек с видео, и умру, ых, люди ведь тоже поверят?..
Но вскоре он по-детски разревелся в голос.
– Месть? Ха-а... Я о мести даже мечтать не могу. Потому что, ых, я дурак и тормоз. За долгие семь лет я так и не прижился в той семье и не заслужил даже толики расположения тестя с тёщей. Хы-ы... Я даже вам, адвокатам-ним, ни одной стоящей зацепки дать не могу. Только и делаю, что ною. Как такой, как я, может посметь мечтать о мести?
Чон Ёнджун вытер слёзы и посмотрел на меня покрасневшими глазами.
– Мечтать о мести могут только способные и сильные люди вроде вас, адвокат-ним. А я ни на что не годный жалкий слабак, я такое... такое не могу.
– Пусть даже вы ни на что не годный жалкий слабак, чего-то вы всё равно хотите. Разве вы не говорили, что хотите сохранить семью?
– ...
– Я не считаю вас ни на что не годным жалким слабаком. Просто обстоятельства ненадолго заставили вас таким казаться.
В прошлой жизни я много раз терпел поражение.
Пока не началось спецрасследование по делу «Ушин», я часто лишался всего, так и не сумев ничего противопоставить их власти.
Бывало, что люди, с которыми ещё вчера я спокойно созванивался, пропадали без вести и возвращались холодными трупами.
Первые несколько раз мне, как и Чон Ёнджуну, хотелось всё бросить.
Я не знал, как вырваться из лютой ненависти к себе.
Пора всё отпустить. Ради каких богатств и почестей я так стараюсь?
Я уже у них на плохом счету. Куда бы я ни пошёл, за мной увязывается чёрная машина, так что свободным мне не быть нигде.
Так уж лучше отправиться к тем, кого больше нет, и обрести покой.
Но каждый раз находились люди, которые меня останавливали.
Порой сердились, а порой уговаривали.
Если бы не те, кто пытался меня поднять, в прошлой жизни я бы не погиб замешанным в цемент, а повесился бы где-нибудь, как Чон Ёнджун.
– ...Прямо как говорила моя младшая сестра.
Чон Ёнджун внимательно выслушал меня и слабо усмехнулся.
– Сестра однажды тоже мне такое сказала. Что я не какой-то конченый дебил, просто обстоятельства заставляют меня таким казаться.
Чон Ёнджун поднялся на нетвёрдых ногах.
И засмотрелся в окно на полуденное небо.
– Я думал, что без Джины останусь в этом мире совсем один.
Его мир поглотила семья жены.
После свадьбы он перестал быть Чон Ёнджуном.
Ему пришлось жить мужем Ко Джины и управляющим директором Yangjin F&B.
Потому он, должно быть, и решил, что если жена уйдёт, то его мир рухнет.
– Честно говоря, до сих пор не знаю. Настроение у меня по нескольку раз на дню скачет. Сейчас, когда я говорю с вами, адвокат-ним, мне кажется, что поступил я очень глупо, но... Не знаю, когда передумаю снова.
– Чон Ёнджун-сси.
– ...Да?
– Переезжайте в дом, где живут ваши родители и младшая сестра. Вам лучше пожить там.
В первый раз он пришёл ко мне в контору вместе с младшей сестрой.
И сегодня, когда я позвонил его сестре, чтобы попасть в квартиру, она сильно волновалась за Чон Ёнджуна.
Не знаю, как другие, но его семья искренне о нём беспокоится.
Сейчас Чон Ёнджуну нужно быть рядом с теми, кто его поддержит.
– Ха-а.
Чон Ёнджун тяжело вздохнул.
– Тогда вам хотя бы не будет казаться, что ваша супруга – это весь мир.
За семь лет в семье жены он лишился самоуважения.
Все эти годы он во всём полагался только на Ко Джину и потому уже не мог обходиться без неё.
На самом деле с тех пор, как взялся за это дело, я не особо доверял Ко Джине.
Если всё это подстроили тесть с тёщей и Ко Джина об этом узнает, вряд ли она выберет Чон Ёнджуна, а не родителей.
Как Чон Ёнджун и боялся.
С самого начала и до сих пор я неизменно считаю, что никакое она не исключение, чудом родившееся в той надменной семье чеболя.
Я сказал Чон Ёнджуну, что, если он хочет сохранить семью, ему нужно жить. Но даже если всё сложится удачно, вряд ли он её сохранит.
Чон Ёнджуну нужно избавиться от иллюзий насчёт Ко Джины.
Если так пойдёт и дальше, то, как только Чон Ёнджун поймёт, что с Ко Джиной им не воссоединиться, он может снова попытаться покончить с собой.
Адвокат не обязан отвечать за то, что будет после, но я всё равно не хочу услышать такую новость.
Я больше не могу смотреть, как люди прямо или косвенно гибнут от рук чеболей.
И уж тем более те, кто хоть раз обращался ко мне.
– Эм, я воды принёс.
Воспользовавшись паузой, подал голос Кан Минджэ.
Похоже, он стоял за дверью и выжидал, когда можно будет войти.
Не мог же он столько времени набирать воду.
– Спасибо.
Чон Ёнджун взял у него стакан.
Глядя, как тот пьёт, Кан Минджэ осторожно заговорил.
– Я согласен с адвокатом-ним. Вам лучше пожить у родителей.
– ...Так и сделаю.
– Спасибо.
– Вечно я доставляю вам хлопоты. Ничем не помогаю в расследовании, так ещё и заставил вас смотреть на чужое самоубийство...
– Ох, бросьте, не говорите так.
Кан Минджэ замахал руками.
Я подошёл к нему и поднял с пола портфель, который он там бросил.
И достал из него папку-уголок.
– Если считаете, что доставляете хлопоты, вот. Постарайтесь как следует вспомнить, видели ли вы это раньше.
В ней лежала фотография кольца, которую мы сегодня распечатали в караоке-баре Кук Чонвона.
– Что это?
– Кольцо, которое носил оператор, снимавший ваше видео. Судя по всему, индивидуальный дизайн.
– На видео было такое?
– Мы заметили его, когда восстановили качество изображения и подкрутили яркость.
Кан Минджэ рассказал, какие у нас появились догадки насчёт этого кольца.
Кроме того, он передал ему всё, что мы обсуждали, пока смотрели видео.