– Понимаю. Вы ведь впервые за столько времени поговорили с ней напрямую.
Кан Минджэ похлопал его по плечу.
Сказав, что высушит волосы и вернётся, Чон Ёнджун ушёл в комнату.
– Без настоящих доказательств убедить Ко Джину-сси будет трудно.
Кан Минджэ произнёс это со вздохом.
По телефону она держалась непреклонно.
Десять миллионов вон компенсации морального вреда и пятнадцать миллиардов при разделе имущества – эти цифры она согласовала с адвокатом.
Чон Ёнджун кричал, что она ведь сама собиралась подать в суд, но Ко Джина решительно настаивала на разводе по взаимному согласию.
Потому ли, что из-за видео её репутация уже пострадала, а судебная тяжба отнимет несколько лет?
Хотя нет. Как знать.
– Возможно, Ко Джина знает, что за всем стоят её родители.
– Что? Тогда почему?
– Уж очень ей не хочется судиться. Точно скажу, когда увижу, сколько у них имущества. Но детей у них нет, Ко Джина ещё не вступила в должность генерального директора Yangjin Retail, так что совместно нажитого вряд ли наберётся столько. Акции и прочее ей всё равно достались по наследству или в дар и разделу не подлежат. А она назвала целых пятнадцать миллиардов и даже пообещала добавить, если этого мало. Не странно?
– Хм, и правда.
– Если она действительно не верит в невиновность Чон Ёнджуна-сси, то считает себя единственной пострадавшей и ни воны ему отдавать не захочет. Она бы рассудила так: пусть суды тянутся хоть годами – уничтожить одного Чон Ёнджуна-сси ей ничего не стоит. И даже понимая, что объективно без раздела имущества не обойтись, обещать доплату сверх пятнадцати миллиардов она бы не стала.
Кан Минджэ кивнул.
– Для адвокатов «Света Истины» Чон Ёнджун-сси – всего-навсего простолюдин, жадный до денег. Значит, они сказали ей, что он либо непременно попытается урвать побольше при разделе имущества, либо в суде будет до последнего противиться разводу. И заранее предупредили, что дело затянется очень надолго.
– Точно. Она ведь определённо знала об этом, когда всё затевала. Раз она готова даже доплатить ради развода по взаимному согласию... Возможно, она решила, что, если суд затянется, Чон Ёнджун-сси в конце концов докопается, откуда взялось видео. Это могло бы ударить по её родителям.
Хотя это пока только догадка.
– Чон Ёнджуну-сси пока не говори.
– Понял. Скажем, когда будем уверены.
Прошёл примерно час.
В гостиную вышел Чон Ёнджун в аккуратном костюме, с уложенными волосами.
Лицо у него было спокойное: видимо, он отчасти совладал с чувствами.
– Выезжаем?
Чон Ёнджун взглянул на часы.
Была уже половина шестого.
Кан Минджэ кивнул и поднялся с дивана.
– Поедем на моей машине. Вашу, Чон Ёнджун-сси, уже засветили, а сядем в неё – журналисты ещё узнают...
Чон Ёнджун согласился и открыл входную дверь.
Мы вошли в лифт, и Кан Минджэ нажал кнопку первого подземного этажа.
– Адвокат-ним, вы не в контору поезжайте, а домой. Устали ведь. Я буду держать вас в курсе.
– Я и так об этом думал.
– Закину вас по дороге.
Шести ещё не было, а всё тело ломило, будто я проработал до рассвета, – видимо, слишком много всего навалилось за день.
Мой офистель удачно оказался по пути к головному офису, так что не пришлось сильно их задерживать.
– Было у меня дома пиво или нет?
Разминая шею, я вошёл в квартиру.
Казалось, усталость ещё тяжелее давит на плечи.
Кое-как скинув одежду, я пошёл в ванную и встал под горячий душ.
На часах шесть двадцать.
Солнце уже село, и на улице стемнело.
Вытирая полотенцем мокрые волосы, я включил телевизор.
Пощёлкал каналами и остановился на новостях, которые как раз шли в эфире.
[По делу о взятках сексуального характера, в которых подозревают старшего секретаря по гражданским делам Чи Мёнхо, прокуратура вызвала свидетеля и уже тридцать часов ведёт интенсивное расследование.]
Пустив новости фоном, я открыл последнюю банку пива из холодильника.
Где-то в ящике вроде бы завалялась сушёная закуска к пиву.
Поставив пиво на стол, я выдвинул ящик.
[...Широкий резонанс вызвали всплывшие старые снимки, на которых Чо Хёнсок – по имеющимся данным, он сводил старшего секретаря по гражданским делам Чи Мёнхо с артистками – позирует рядом со знаменитостями.]
Всё съел, что ли?
Сколько ни ищу – нету.
[Чо Хёнсок утверждает, что на снимках не он, однако прокуратура заявила, что это, несомненно, Чо Хёнсок. Одним из доводов прокуратура назвала то, что рядом с ним стоит актёр Ю-сси. В официальном профиле его рост значится как 180 см, а Чо Хёнсок на фото намного выше. Подтверждённый рост Чо Хёнсока – 193 см, до 1999 года он играл в баскетбольном клубе «Seoul Yangjin Rangers».]
– ...193?
Я вдруг обернулся к телевизору и увидел, что весь экран занимает Чо Хёнсок.
Его снимали, когда он, явившись в прокуратуру, стоял перед объективами репортёров.
Взгляд сам собой скользнул к его руке.
На безымянном пальце у него сидело кольцо с гравировкой и синим камнем.
– ...
[По имеющимся данным, Чо Хёнсок упорно отрицает вину. Следующая новость. В марте...]
Картинка быстро сменилась, пошёл следующий сюжет.
Постояв перед телевизором и собравшись с мыслями, я подошёл к ноутбуку.
В интернет-новостях тоже найдутся фото.
Из снимков на портале я выбрал те, где кольцо видно лучше всего.
Разумеется, на этих снимках я тоже не смог разобрать, что выгравировано на кольце, но по крайней мере убедился, что глаза меня не обманули.
Дизайн тот же самый.
К тому же рост за 190 и крепкое телосложение.
Более того, сейчас Чо Хёнсока подозревают в том, что он подкупал старшего секретаря по гражданским делам взятками сексуального характера.
Если вспомнить, сколько женщин мелькает в видео Чон Ёнджуна, тут и подавно всё сходится.
Снимал Чо Хёнсок.
– Тогда...
Чон Ёнджуну ни к чему ехать в головной офис Yangjin F&B проверять кадровые документы и рисковать попасться журналистам на глаза.
На часах шесть тридцать пять.
К головному офису они должны были подъехать в шесть тридцать.
Уже вошли?
Я проверил телефон.
Никто не звонил и не писал.
Я набрал Кан Минджэ.
– [Да, адвокат-ним.]
– Адвокат Кан. Ты где?
– [В подземном паркинге головного офиса. Только тут что-то не так.]
– Что?
– [Здесь тоже всё кишит журналистами. Думаю, как быть. Хочу пока ещё раз позвонить в службу безопасности, поискать другой путь...]
– Не ищи другой путь, просто возвращайся.
– [Что?]
– Кадровые документы проверять не нужно.
Я сказал это, прокручивая колёсиком мыши открытые на экране материалы о Чо Хёнсоке.
– [Почему?]
– Я нашёл того, кто снимал.
– Правда? Как? Кто это?
– [Вернёшься – поговорим. Приезжайте с Чон Ёнджуном-сси в контору.]
– А, да. Понял. Сейчас едем в контору.
Они вернулись в контору через час.
Я приехал раньше и как раз изучал дело Чи Мёнхо о взятках сексуального характера и то, что о Чо Хёнсоке успели обнародовать.
– Адвокат-ним.
За спиной Кан Минджэ показался Чон Ёнджун, спрятавший лицо за солнцезащитными очками и маской.
К счастью, я позвонил вовремя, и они не походили на измотанных журналистами людей.
– Пришлось выбираться так, чтобы журналисты не заметили, поэтому немного задержались.
– Журналисты вообще не знают, что Чон Ёнджун-сси приезжал в головной офис?
– Думаю, не знают. Машину мою они видят впервые, номера им незнакомы. Ну, решили, что это кто-то из сотрудников. Только если бы машина въехала и сразу выехала, кто-нибудь из этих типов погнался бы за нами. Поэтому я для вида ещё и припарковался ненадолго... Кстати, вы сказали, что установили личность оператора. Кто он?
Чон Ёнджун снял очки и маску и посмотрел на меня с тревогой.
Я развернул к ним ноутбук.
Они мотыльками на свет метнулись к монитору.
Несколько секунд ушло на то, чтобы узнать человека на фото, после чего оба, будто сговорившись, вытаращили глаза и разинули рты.
– Вы про Чо Хёнсока, адвокат-ним? Чо Хёнсок – тот самый оператор, что снимал моё видео?
– Официальный рост Чо Хёнсока – 193. Бывший баскетболист. Его подозревают в том, что он поставлял женщин из шоу-бизнеса и ночных заведений старшему секретарю по гражданским делам Чи Мёнхо и ряду высокопоставленных чиновников. Сейчас проверяют, не подкупал ли он взятками сексуального характера и других влиятельных людей из политики и бизнеса.
– ...Если это Чо Хёнсок, то столько женщин для видео... не хочется так говорить о людях, но достать их ему тоже было бы легко.
– Именно. И вот это кольцо. Решающая деталь. Это Чо Хёнсок.
Я увеличил кольцо на экране и показал им.
На фото из статьи кольцо было чуть чётче, чем на видео, качество которого восстановил Кук Чонвон.
Дожидаясь их, я поручил Кук Чонвону сравнить кольцо на фото с кольцом на видео.
Он прислал мне снимок, где сделал оба изображения полупрозрачными, выровнял ракурс и наложил одно на другое.
Буквы по-прежнему не читались, но кольца совпали в точности.
И это было не всё.
В том, что оператор именно он, меня ещё больше убедили несколько постановочных снимков, которые Чо Хёнсок выложил в Cyworld.
Ведь под чёрно-белой фотографией, где он позировал с самым важным видом, шёл текст в модной тогда манере.
[Даже в 4 утра район Синса не гаснет.
Люди, шатаясь спьяну, ловят такси—
Каждый вернётся домой со своим одиночеством.
Но мне уйти нельзя.
Ведь у меня здесь ещё остались дела...
Photo by. Hyun-woo
Camera. Panatech 718Q]
Panatech 718Q.
Именно на такую камеру он снимал видео Чон Ёнджуна.
Как ни серьёзно всё было, впервые увидев этот пост, я невольно хмыкнул.
В такие минуты заново осознаёшь, что живёшь в 2009 году.
Типичные строчки в духе Cyworld.
Для обычного человека это просто постыдный эпизод из прошлого, но опус Чо Хёнсока вызывает только холодную усмешку.
Чтобы человек вроде Чо Хёнсока, который выжимает из людей выгоду, разглагольствовал об одиночестве!
Ну и позёрство.
– Чо Хёнсок... Как же так...
Чон Ёнджун осел на диван.
Отрешённо глядя в потолок, он снова и снова с силой прижимал ладонь к груди.
– Значит, у секретаря Юн Хэмальгым роман с Чо Хёнсоком?
– Этого пока не установить, но наш специалист по видео изучил снимки из прессы и считает, что первая заглавная буква – N. Имя Юн Хэмальгым ведь начинается на Y.
– Если фамилия с N, то На-сси или Но-сси... А, Но-сси, кажется, пишется через R?
Я считал, что гадать сейчас об имени особого смысла нет.
До этого момента мы цеплялись за длину гравировки и рыскали в поисках подозреваемых.
В итоге более-менее подходящими нам показались секретарь Юн Хэмальгым с мужем, но, увы, эта версия оказалась ошибочной.
Теперь же мы точно знаем, что оператор – Чо Хёнсок.
Значит, распутывать дело можно и с другого конца.
– Сейчас Чо Хёнсока подозревают в том, что взятками сексуального характера он подкупал не только старшего секретаря по гражданским делам Чи Мёнхо, но и множество других политиков и бизнесменов. Среди них, вероятно, были и руководители крупных корпораций, и члены семей владельцев.
– Да.
– Вы когда-нибудь слышали, что Чо Хёнсок как-то связан с конгломератом «Янджин»?
Чон Ёнджун не стал долго раздумывать над моим вопросом и коротко кивнул.
– Слышал.
– ...П-правда? Тогда вы слышали и о том, как именно Чо Хёнсок связан с конгломератом «Янджин»?
Чон Ёнджун редко отвечал так ясно, и Кан Минджэ страшно разволновался.
Чон Ёнджун растерялся, когда тот вдруг повысил голос, но затем, неспешно припоминая, ответил.
– Нет, вернее, не то чтобы я слышал о связи... Я с ним встречался. Хотя можно ли сказать «встречался»? Скорее, мы обменялись приветствиями.
– Тогда видео, случаем, сняли не в тот день...
– Нет. В тот день в отеле «Riverview», одной из дочерних компаний «Янджин», проходило мероприятие. Пришло большинство наших сотрудников и руководителей.
– И там появился Чо Хёнсок?
– Нет, не там. После мероприятия мы – Джина, я, финансовый директор, о котором я вам тогда рассказывал, и ещё один директор – поднялись в руфтоп-бар отеля. Там и столкнулись с Чо Хёнсоком.
– Кто первым узнал Чо Хёнсока?
– Чо Хёнсок поздоровался первым. И не с кем-то одним. «Сегодня, я так понимаю, у конгломерата “Янджин” было мероприятие, а вы, значит, продолжаете», – сказал он и протянул руку каждому. Я видел его впервые, но раз уж он держался как знакомый, пришлось поздороваться.
Покопавшись в памяти, Чон Ёнджун уверенно подтвердил, что так всё и было.
– Это было, когда вы работали в Yangjin F&B?
– Да, верно. На этом с Чо Хёнсоком и разошлись. Потом мы выпивали своей компанией, я спросил, кто это был, и финансовый директор удивился, как это я не знаю Чо Хёнсока. В тех кругах его, похоже, знали все, кому положено. По дороге домой Джина только сказала, что лучше мне о нём не знать, что человек он скверный и водиться с ним не стоит.
Дело Чи Мёнхо о взятках сексуального характера всерьёз началось тогда, когда некая актриса, выпивавшая с ним за одним столом, всё предала огласке.
Она тайком записала разговор Чи Мёнхо с приближёнными во время той встречи и сохранила запись.
Согласно её показаниям, перед приёмом проверяли, нет ли у кого электронных устройств, но ей каким-то чудом удалось пронести телефон.
Аудиозапись с того телефона и стала уликой, из-за которой Чи Мёнхо не смог отпереться.
Когда началось расследование, Чи Мёнхо, не желая тонуть в одиночку, выдал имена нескольких высокопоставленных лиц, которых развлекали вместе с ним.
Так и прозвучало имя Чо Хёнсока.
Чи Мёнхо утверждал, что, если расспросить Чо Хёнсока, откроются новые имена. По его словам, секс-услуги через него получали куда больше влиятельных лиц, чем можно подумать.
Он даже заявил, что, если только удастся разговорить Чо Хёнсока, без преувеличения содрогнётся Корея.
Не может быть, чтобы среди них не оказалось руководителей конгломерата «Янджин» – седьмого по величине в стране.
Ко Сангён, наш главный подозреваемый по делу Чон Ёнджуна, тоже не исключение.
Итак, у Ко Сангёна самый сильный мотив преступления и, по всей вероятности, есть связи с Чо Хёнсоком, снявшим видео.
Даже если Ко Сангён и не пользовался услугами Чо Хёнсока, то как минимум знает о его существовании.
– Раз есть доказательство, что снимал Чо Хёнсок, что, если отнести его в прокуратуру? В новостях сообщали, что прокуратура сейчас вовсю под него копает. Если сказать, что это видео тоже его рук дело...
– Так не пойдёт. Если информация хоть как-то просочится, вас, Чон Ёнджун-сси, тоже ославят бессовестным типом, принимавшим от Чо Хёнсока взятки сексуального характера.
Чон Ёнджун тяжело вздохнул.
Помимо той причины, что я ему назвал, есть и другие, по которым идти в прокуратуру нельзя.
Насколько я помню по прошлой жизни, это дело так и не распутали до конца.
Чи Мёнхо, конечно, ответственности не избежал и по приговору суда отправился за решётку.
Несколько причастных тоже лишились постов, но на этом всё и закончилось.
Разобрались с делом по верхам.
Так вышло потому, что дело затянулось, а пока оно шло, одно за другим случались другие происшествия, и общественный интерес заметно остыл.
Во-первых, как раз когда это дело начало всерьёз будоражить общество, в сеть попало секс-видео Чон Ёнджуна, и всё внимание переключилось на него.
Во-вторых, откуда-то – уже не помню откуда – всплыл список знаменитостей, замешанных во взятках сексуального характера. Артисты один за другим выходили на пресс-конференции со слезами на глазах.
После этого Чо Хёнсок, до того не проронивший ни слова, начал важничать, обещая назвать ещё больше известных людей, которым поставлял женщин, если ему скостят срок.
Глупая прокуратура предпочла пойти с ним на сделку.
Следствие пошло у Чо Хёнсока на поводу.
В итоге Чо Хёнсоку запросили наказание мягче, чем заслуживало содеянное, а потом он и вовсе вышел по УДО.
Прокуратура ничем не поможет.
К тому же, даже будь она способна во всём разобраться, дело Чон Ёнджуна, скорее всего, отодвинула бы на задний план.
– Для начала сосредоточимся на Чо Хёнсоке. Разузнаем о нём побольше.
– Способ есть? – встревоженно спросил Чон Ёнджун.
– Да. Так что не волнуйтесь, поезжайте отдыхать. Адвокат Кан отвезёт вас к родителям, Чон Ёнджун-сси.
Видимо, подействовал мой твёрдый ответ, что способ есть.
Заметно приободрившись, Чон Ёнджун кивнул и вышел из конторы вместе с Кан Минджэ.
А я достал телефон и пролистал список контактов.
Не иначе как небо помогло.
В отделе специальных расследований №1, который ведёт дело старшего секретаря по гражданским делам Чи Мёнхо о взятках сексуального характера, у меня есть знакомый.