– Вам не доводилось видеть это кольцо?
Чон Ёнджун пристально вгляделся в фотографию.
Раз он не узнал кольцо сразу, его владелец, судя по всему, не входил в окружение Чон Ёнджуна.
Он долго разглядывал кольцо, а потом отложил снимок и вздохнул.
– Не знаю. Впервые его вижу. Простите. Простите... Что ничем не смог помочь...
Чон Ёнджун снова прослезился.
Кан Минджэ похлопал его по плечу, успокаивая.
– Если вы сейчас будете плакать и извиняться, это ничем не поможет, Чон Ёнджун-сси.
– ...Да, простите. Простите, честное слово.
– Хватит уже извиняться. Мы в порядке.
Ответ, может, и был холоден, но плаксы этому делу сейчас ни к чему.
С тех пор как мы взялись за видео Чон Ёнджуна, впервые появилась значимая зацепка.
Теперь мы понемногу приближались к правде.
В такое время тем более нельзя терять хладнокровие.
– Тогда есть ли в вашем окружении мужчина крепкого телосложения ростом выше 190? Кто-нибудь из подразделения личной охраны конгломерата «Янджин» или из секретариата. Кто угодно.
– 190?
Чон Ёнджун снова задумался.
Потом он перевёл взгляд на меня.
– Адвокат-ним, не могли бы вы ненадолго встать? Вы, кажется, высокого роста, хочу сравнить.
Стоило мне по его просьбе встать, как Чон Ёнджун тоже поднялся и подошёл ко мне.
Видимо, хотел прикинуть разницу между нами.
– Простите, а какой у вас рост, адвокат-ним?
– 187.
– Почти 190. Значит, он должен быть выше вас... Сколько ни думаю, такого, кажется, нет.
В окружении Чон Ёнджуна не было человека ростом 190.
Я считал, что, будь это дело рук тестя и тёщи, они привлекли бы своих людей из конгломерата «Янджин».
Заказчик в таком замысле ни в коем случае не должен всплыть, а людям, нанятым со стороны, трудно заткнуть рот.
Но Чон Ёнджун, подумать только, его ни разу не видел.
В доме Ко Сангёна Чон Ёнджун прожил семь лет.
Раз даже он его не видел, значит, этот человек либо не из конгломерата «Янджин», либо Ко Сангён прибегает к его услугам в строжайшей тайне.
Кольцо и телосложение, две из трёх полученных нами зацепок, ничего не дали.
Остаётся третья.
– В таком случае, нет ли в вашем окружении человека с длинным именем?
– С длинным именем?
– Как я уже говорил, на снимке, по всей видимости, парное кольцо индивидуального дизайна. Темнеющий на нём узор, как мы полагаем, и есть гравировка. Выяснилось, что на парные кольца обычно наносят слова о любви или имена друг друга. Но букв там довольно много, поэтому мы решили, что если это имя, то длинное.
– А, вот как. Человек с длинным именем...
Чон Ёнджун потёр подбородок и погрузился в раздумья.
Затем, видно, что-то вспомнив, он широко раскрыл глаза и воскликнул.
– Есть такой. Есть!
– Кто?
– Юн Хэмальгым-сси, личный секретарь моей тёщи. Хотя обычно её, кажется, зовут просто Мальгым.
– Раз её зовут Юн Хэмальгым, то, наверное, пишется так?
Кан Минджэ достал блокнот, написал «Yoon Haemalgeum» и показал.
Затем начал прочерчивать линии поверх фотографии кольца, на глаз прикидывая размер букв.
– Если прикинуть по длине, вроде бы сходится?
Из-за нечёткого изображения я не мог ничего утверждать наверняка, но правдоподобнее догадки у нас пока не было.
– Если подытожить... Жена председателя приказала секретарю по имени Юн Хэмальгым снять видеозапись с Чон Ёнджуном-сси, и та провернула всё вместе со своим парнем. А этот парень, возможно, сотрудник конгломерата «Янджин», и у них служебный роман. Так?
– Юн Хэмальгым-сси замужем. Это муж, наверное...
Чон Ёнджун произнёс это удручённо.
– Тогда, возможно, дело поручили мужу секретаря Юн Хэмальгым, решив, что ему можно доверять и не бояться утечки.
– Тёща очень доверяет секретарю Юн. Поручает ей всё подряд. Когда ходит по магазинам, то вместе с покупками для себя берёт по вещице и секретарю Юн, приговаривая, что та умница.
Будто наконец разобравшись, Чон Ёнджун говорил всё взволнованнее.
– Мужа секретаря Юн Хэмальгым вы не видели?
– Нет. Ни разу... Но он точно из конгломерата «Янджин». Работает под началом тестя, то есть... в стратегическом отделе, и, насколько я знаю, тесть держит его в подручных.
– Если стратегический отдел, то...
– Обычно там занимаются всеми закулисными махинациями семьи чеболя.
Чон Ёнджун нахмурился и стиснул фотографию кольца.
– Так и знал, это точно тесть с тёщей устроили. Надо, надо рассказать об этом Джине. Рассказать Джине и...
– Ещё рано.
После моих слов плечи у него, только что взбудораженного, поникли.
– Сперва нужно проверить, носит ли секретарь Юн это кольцо, и выяснить, совпадает ли её муж телосложением с мужчиной на видео.
Но даже если всё сойдётся, стоит Ко Сангёну с женой отпереться и заявить, что они ни о чём не знают, и мы, по правде, ничего не сможем сделать.
А если Юн Хэмальгым с мужем скажут, что давно устраивали вместе с Чон Ёнджуном запретные развлечения и просто записали это на камеру?
Если Ко Сангён с женой хорошо заплатят Юн Хэмальгым, ей незачем будет отказываться от предложения дать такие ложные показания.
Тогда нам нечем будет доказать, что на видеозаписи всё происходило по принуждению. Пока у нас есть одни заявления Чон Ёнджуна, за правду примут версию Юн Хэмальгым с мужем.
«Или попробовать повлиять на публику?»
Если станет известно, что снимавший, который попал в кадр, работает в конгломерате «Янджин», публика, скорее всего, увидит в Чон Ёнджуне жертву.
А после, что бы ни утверждали Юн Хэмальгым с мужем, публика, раз увидев в нём жертву, так просто им не поверит.
Но проблема в юридической стороне вопроса и в Ко Джине.
Ведь когда в ход идут одни голословные заявления, она скорее поверит родителям, чем Чон Ёнджуну.
Одним этим не доказать, что он ни в чём не виноват.
Нужно выяснить нечто большее, чем личность снимавшего.
– Чон Ёнджун-сси, вы можете разузнать что-нибудь о муже Юн Хэмальгым-сси?
– ...Попробую.
Чон Ёнджун твёрдо кивнул.
– Нельзя, чтобы у них сложилось впечатление, будто мы их подозреваем. У вас есть способ это проверить?
– Я пока управляющий директор Yangjin F&B. Меня уволят только на следующей неделе, так что полномочия у меня ещё должны быть.
– Разве стратегический отдел не подчиняется напрямую председателю конгломерата «Янджин»?
– Да. Но у меня несколько должностей, я ещё и советник конгломерата «Янджин». Кадровые данные я посмотреть могу.
– К данным есть доступ вне компании?
– ...Придётся съездить на работу и проверить.
Чон Ёнджун сказал, решительно глядя на меня.
– До вечера ещё далеко. Увольнение уже точно решено, так что я съезжу на работу под предлогом, что хочу сегодня разобрать вещи, и всё проверю.
– Вы уверены, что справитесь?
Час назад этот человек пытался покончить с собой.
Что будет, если на работе он столкнётся с Ко Джиной, я даже представлять не хотел.
– Тогда я буду сопровождать Чон Ёнджуна-сси.
Я хотел отговорить Чон Ёнджуна, но Кан Минджэ не раздумывая вызвался.
– Чтобы ничего не случилось, я лично поеду с Чон Ёнджуном-сси в Yangjin F&B и всё проверю. Я, между прочим, парень расторопный. Понимаю, о чём вы беспокоитесь, адвокат-ним.
– Насколько я знаю, Джина не выходит на работу с тех пор, как встал вопрос о разводе. С Джиной мы не столкнёмся.
Заметив моё недовольство, Чон Ёнджун добавил это.
– А журналисты?
Когда я спросил, Чон Ёнджун вздохнул.
Об этом он, похоже, не подумал.
После утечки видео журналисты разбили лагерь у Yangjin F&B и у дома председателя Ко Сангёна.
Они силились хоть как-то взять интервью у семьи владельцев конгломерата «Янджин» или у Чон Ёнджуна.
Чон Ёнджун рассказывал, что и раньше, когда он решил жить отдельно и переезжал в офистель, его упорно преследовали.
К счастью, Ко Джина распорядилась, и подразделение безопасности помогло машине Чон Ёнджуна уйти от погони журналистов. Этот офистель, по его словам, так и не нашли.
Но если Чон Ёнджун сегодня появится в главном офисе, журналисты снова могут его узнать и увязаться за ним.
– Там нет подземной парковки или чего-то такого? Если связаться с подразделением безопасности и попросить, чтобы вас не увидели журналисты, пока вы вывозите вещи, думаю, они помогут. Вам ведь помогли, когда вы переезжали в этот офистель.
Кан Минджэ, видимо, пришёл к той же мысли и спросил об этом Чон Ёнджуна.
– Чон Ёнджун-сси до сих пор отказывался от развода. Если он согласится с увольнением и скажет, что вывезет вещи, там могут решить, что развод он примет, и помогут. Даже не нужно связываться с Ко Джиной-сси напрямую, стоит сообщить в подразделение безопасности, и они сами доложат Ко Джине-сси.
Кан Минджэ развил свою мысль.
Честно говоря, другого выхода у нас не оставалось.
Даже если поручить Тхэсику разузнать о муже Юн Хэмальгым, это заняло бы много времени, к тому же он мог и не справиться.
Этот человек действовал настолько скрытно, что даже Чон Ёнджун, живший под одной крышей с Ко Сангёном, ни разу не видел того, кого Ко Сангён держал в подручных.
Для нынешнего Тхэсика это задача повышенной сложности.
– Адвокат Кан прав. Думаю, если приехать где-то в половине седьмого, всё будет нормально. Даже те, кто остаётся на сверхурочную работу, в это время уходят ужинать. Если заехать на подземную парковку и подняться на лифте для руководства, получится съездить незаметно.
Раз уж оба отвечали так уверенно, возразить я не мог.
– Не лучше ли будет, если поеду я?
– Вас, адвокат-ним, довольно многие знают в лицо, так что нельзя.
Кан Минджэ ответил без промедления.
– Если там окажутся журналисты, стоит вам появиться, они сразу догадаются. Что Чон Ёнджун-сси нанял вас для бракоразводного процесса.
– А ты сам, адвокат Кан?
– Меня знают куда меньше, чем вас, да и я буду в тёмных очках.
Я вздохнул.
– Сейчас два часа... Время ещё есть. Для начала, Чон Ёнджун-сси, свяжитесь с подразделением безопасности и хорошенько вымойтесь. Побрейтесь и аккуратно причешитесь. Надо учитывать, что вы можете попасться на глаза журналистам. И оденьтесь опрятно... Где гардеробная?
Чон Ёнджун указал на комнату рядом с гостиной.
Я зашёл в гардеробную и осмотрел полки с костюмами.
Выбрал костюм, рубашку и галстук и вынес их.
Так журналисты не смогут по одежде строить в статьях досужие домыслы.
Они любят гадать о настроении человека по цвету костюма, узору на галстуке и прочим мелочам.
– Духами лучше не пользоваться. Если журналисты учуют запах, могут начать судачить, что вы в такой ситуации ещё и о парфюме вспомнили.
– Понял.
Чон Ёнджун связался с подразделением безопасности и сообщил, что планирует приехать.
Там пообещали доложить начальству и перезвонить, после чего положили трубку.
Он поспешил в душ, а Кан Минджэ убрал следы его попытки самоубийства.
Сложил шланг в мусорный пакет, а стул от обеденного стола отнёс обратно на кухню.
Под шум льющейся в ванной воды Кан Минджэ оглядел неприбранную квартиру.
– Кухня очень грязная. В такой обстановке и у нормального человека психика не выдержит.
– Он ведь всё равно решил перебраться в родительский дом. Освободим квартиру и наймём людей.
Вскоре из ванной вышел Чон Ёнджун в халате.
Стряхивая воду с мокрых волос, он, видимо, немного смутился и, посмотрев на нас, сконфуженно улыбнулся.
Вж-ж-ж-ж.
Тогда же завибрировал его телефон, оставленный на столике в гостиной.
Звонят из подразделения безопасности?
– Д-Джина.
Взглянув на телефон, Чон Ёнджун выговорил имя дрожащим голосом.
Он хотел сразу открыть раскладушку, но я перехватил его руку.
– Чон Ёнджун-сси. Сохраняйте спокойствие. Не волнуйтесь, отвечайте ровно. Включите громкую связь. Что бы ни говорила Ко Джина-сси, не плачьте. Не ссорьтесь и ничего не говорите о разводе. Отговоритесь тем, что вам нужно время подумать. Говорите только о сегодняшней поездке в главный офис. И запишите разговор.
Чон Ёнджун растерянно смотрел на меня, пока я скороговоркой выдавал указания.
Он тяжело кивнул и ответил на звонок.
– ...Да, Джина-я.
– [Это я.]
Из динамика донёсся очень спокойный голос Ко Джины.
Чон Ёнджун перехватил телефон трясущейся рукой.
– Ага, давно не слышались. Как ты, в порядке?
– [По-твоему, я могу быть в порядке?]
Ко Джина резко переспросила, и у Чон Ёнджуна дёрнулись плечи.
У него покраснели уши и глаза.
Верный признак того, что он не справлялся с эмоциями.
– [Ты, как я понимаю, сообщил подразделению безопасности, что сегодня разберёшь вещи.]
– Да, сообщил. Вещи же надо забрать.
– [Хорошо, что ты хоть сейчас с этим смирился. Значит, можно считать, что и развод ты готов принять?]
Губы Чон Ёнджуна задрожали.
Кан Минджэ взял со стола лист для черновиков и ручку.
[Ни в коем случае не плачьте. Переведите разговор на сегодняшнюю поездку в главный офис.]
Он написал записку и показал её Чон Ёнджуну.
Чон Ёнджун прочитал её и крепко закусил губу.
– [Почему молчишь?]
– ...Давай об этом потом. Дай мне время подумать.
– [Потом? Насколько я знаю, мой адвокат уже давно сообщил тебе, чтобы ты готовился к разводу. Сколько мне ещё ждать?]
Ко Джина говорила раздражённо.
Чон Ёнджун посмотрел на нас, как бы спрашивая, что делать, и я написал и передал ему реплику, которую он мог бы зачитать.
Он пробежал по строчкам дрожащим взглядом и ответил.
– Джина-я. Я скоро дам ответ. Так что давай закроем эту тему. Передай, пожалуйста, всё как следует подразделению безопасности. Кабинет всё равно надо освобождать, а если я поеду в главный офис и попадусь журналистам, у тебя тоже будут неприятности.
– [Ха, закроем тему? Сколько ты ещё будешь тянуть? Честно, не хочу больше возиться с вопросом, который уже решён. Определись поскорее. Тогда и я решу, готовиться к судебному процессу или нет.]
– ...Разве ты уже не готовишься к нему?
Спросил Чон Ёнджун.
Он говорил несколько взвинчено.
Кан Минджэ всполошился и показал ему записку с просьбой не ссориться, но Чон Ёнджун не сдержался.
– С тех пор как я ушёл из твоего дома, ты не отвечала ни на звонки, ни на сообщения, а позвонила только сейчас, когда я сказал, что поеду в главный офис за вещами. Теперь всё ясно. Ты уже всё твёрдо решила, так зачем через адвоката давишь на меня, чтобы я согласился на развод по взаимному согласию, раз сама не хочешь доводить до суда? Тебе не кажется, что это слишком жестоко? Я же сказал, что найду доказательства. Просил же подождать совсем немного!
– [Я же уже сказала. Я всё решила твёрдо. Я правда устала от того, что ты тратишь время на поиски несуществующих доказательств. Как вспомню ту видеозапись, меня передёргивает от мысли, что я семь лет прожила с таким человеком, как ты!]
– Джина-я. Ты же семь лет со мной прожила, ты же знаешь. Я похож на того, кто способен на такое? Я правда был для тебя таким человеком?
– [...Хватит. В тот раз я просила развестись без всяких условий. Ты, похоже, боишься, что при разводе по твоей вине не получишь ни воны. Тогда давай так. Ты выплачиваешь мне десять миллионов вон компенсации морального вреда, а я по разделу имущества отдаю тебе пятнадцать миллиардов. На этом и закончим.]
– Что? Думаешь, я это из-за каких-то денег?
– [А если не из-за них, то из-за чего? Ты ведь всё равно меня не любишь, раз закидываешься таблетками и по-извращенски спишь с другими женщинами. Тогда что, кроме денег, мешает тебе решиться на развод? Тебе нужно больше денег?]
– Ко Джина!
Ссора разгоралась всё сильнее.
– Я же сказал, что нет. У меня есть только ты. Кто-то правда хотел очернить меня этим видео...
– [Мне и эти слова уже осточертели. Хватит. С подразделением безопасности я договорилась, так что езжай на подземную парковку. Там тебя будут ждать из подразделения безопасности. Дальше делай, как они скажут. Сам же сказал, чтобы у меня не было проблем. Не веди себя как идиот и не попадись журналистам.]
На этом она отключилась.
Чон Ёнджун ещё несколько раз позвал Ко Джину в замолчавшую трубку, но ничего не изменилось.
Кан Минджэ не дал ему снова набрать её номер.
Едва у него отобрали телефон, Чон Ёнджун задышал тяжело и часто, его плечи вздымались.
В покрасневших глазах стояли слёзы.
– Простите, адвокат-ним. Вы ведь говорили не ссориться...