[Менеджер Ё Хисук: 010-1357-2468
Вы обещали предоставить материал, держите слово!!
У меня всё на диктофон записано^^
Не предоставите, сразу подам в суд]
Сообщение долетело со скоростью света.
Если не подкину нормальный материал, мне, чего доброго, и прилетит.
* * *
– Прокурор Ян.
Кабинет начальника уголовного отдела №3.
Хван Ёнчхан, глядевший вниз сквозь панорамное окно с поднятыми жалюзи, негромко проронил фамилию прокурора.
Ян Хансок, по ней окликнутый, беспокойно зашевелил сложенными руками и осторожно приподнял низко опущенную голову.
– Ты и правда передал Ча Джухану экспертное заключение о вскрытии?
Хван Ёнчхан, стоявший к нему спиной, резко обернулся.
– Начальник-ним, дело в том, что...
– Я говорил тебе ничего ему не сообщать или нет, придурок чёртов?!
– Я не по своей воле отдал, начальник-ним... – пролепетал в ответ Ян Хансок.
О том, что Ча Джухан подал в отставку и вскоре прицельно вцепился в самое крупное дело уголовного отдела №3, знали все.
Как и о блестящих подвигах Ча Джухана во времена прокурорства, и о том, что Хван Ёнчхан открыто ему покровительствовал, ни для кого в ЦС Прокуратуре секретом не являлось.
А потом, примерно к оглашению приговора по делу Чо Джинтхэ, двое разошлись, и Ча Джухан бросил заявление об увольнении на стол.
– Ча Джухан, сукин сын. Не помнит, кто его вырастил...
Из-за этого Хван Ёнчхан оказался в эпицентре всех пересудов.
Раз далеко не опрометчивый Ча Джухан дошёл до заявления об увольнении, дело явно нешуточное.
А поскольку в прокуратуре за ним закрепилось прозвище «робот-устав», виновным, само собой, считали Хван Ёнчхана.
Более того, после принятия заявления Хван Ёнчхана вызвали в кабинет замначальника.
Там его распекали днями напролёт: мол, на деле Чо Джинтхэ раскрутили через СМИ, превратили в лицо ЦС Прокуратуры, а теперь так просто отпустили.
И вот, точно всего этого мало, впереди ещё и столкновение в суде.
– ...Сонбэ Ча пришёл с доверенностью от семьи погибших. Я не мог не отдать экспертное заключение о вскрытии.
– До суда два дня осталось! Мог тянуть время, а отдать потом!
– Начальник-ним, мы и без того выиграем этот процесс. Доказательств более чем достаточно. Одно экспертное заключение о вскрытии ничего не изменит. Даже сонбэ Ча за два дня ничего не сделает.
Ян Хансок сыпал оправданиями, но под безжалостным взглядом Хван Ёнчхана сжал губы.
Хван Ёнчхан, пылавший яростью, шумно выдохнул, пытаясь успокоиться.
И спросил заметно мягче.
– Фу-ух. Ты что, не знаешь Ча Джухана?
– ...
– Можешь считать это заключение ерундой. Ладно, допустим. Но Ча Джухан ни разу не проигрывал в суде. Наверняка у него что-то есть, раз взялся защищать Ким Ёнджуна.
– ...Сонбэ Ча нацелен на смягчение приговора. Он взялся за дело не потому, что у него есть что-то конкретное.
Хван Ёнчхан сразу переспросил.
– Ча Джухан так и сказал?
– Да, начальник-ним. Я лично спрашивал.
– Интриговать он и правда не станет.
Хван Ёнчхан, судя по всему, немного смягчился, и Ян Хансок с облегчением выдохнул.
Однако тревога полностью не отступила, и Хван Ёнчхан снова потребовал заверений.
– Ты ведь знаешь, почему я поставил тебя на это дело?
– ...Да, начальник-ним. Буду стараться. Раз вы мне доверили, ни за что вас не разочарую.
– Не напортачь. Дело в кармане. Тебе остаётся только взять ложку и доесть.
– Так точно.
Хван Ёнчхан помахал рукой, давая понять, что тот свободен.
Ян Хансок вышел, дверь закрылась, и Хван Ёнчхан тихо пробормотал.
– Верно. Даже Ча Джухан не мог бы всерьёз замахнуться на оправдательный приговор.
Отбросив тревогу, он заметно повеселел и слабо улыбнулся.
Не подозревая, что «робот-устав» Ча Джухан за десять лет обновления прошивки обзавёлся функцией интриг.
* * *
Я набирал менеджера Ё Хисук уже в десятый раз, когда услышал.
– Я вернулся.
Кан Минджэ, утром уехавший на фабрику Lyrin Fashion, открыл дверь конторы и вошёл.
– А, вы получили заключение о результатах вскрытия? Эсциталопрама оксалат, бромазепам, пропранолола гидрохлорид... Что это за компоненты?
– Антидепрессант и анксиолитик. Есть и седативный.
– Ё Хисук-сси наблюдалась у психиатра?
– Судя по всему.
– В Университетской больнице Еин?
– Ходила бы в Университетскую больницу Еин, пошли бы слухи. Наверняка нашла частную клинику. Я как раз пытаюсь выяснить, какую...
Менеджер намеренно избегал отвечать на мои звонки, так что установить правду пока не удавалось.
Ким Хёнджун явно приказал ему не контактировать со мной.
Раздобыть номер моего телефона и конторы для Ким Хёнджуна труда не составляло.
– Адвокат Кан, дай-ка телефон.
– Зачем?
Спросил, но послушно протянул.
Телефон-слайдер бросился мне в глаза.
Кнопочные телефоны после привычных мне смартфонов до сих пор не укладывались в голове.
– Куда вы звоните?
– Тс-с.
Несколько гудков, и трубку сняли.
– [Алло?]
– Почтальон из почтового отделения. На ваше имя заказное письмо. Вы дома?
– [А, я сейчас не дома. Откуда письмо?]
– Из полицейского участка Каннам.
– [А, то самое?]
Менеджер тихо пробормотал, видимо что-то припомнив.
Как человек из ближнего круга Ё Хисук, он точно давал показания полиции в качестве свидетеля. Я бросил наживку, и не промахнулся.
– [Мне до дома добираться долго. Не могли бы вы подъехать чуть позже шести?]
– А, в это время я буду в другом районе. Где вы сейчас? Если это мой участок, загляну по дороге.
– [А, я сейчас у Университетской больницы Еин. Если вам неудобно, получу завтра или послезавтра.]
– Университетская больница Еин? Я как раз рядом. Это срочная доставка, на завтра перенести сложновато. Закончу обход, приеду минут через тридцать.
Университетская больница Еин.
Зачем ему ехать туда, где Ё Хисук уже нет, и так понятно.
Навестить лежащего в больнице Ким Хёнджуна.
– [Тогда подожду у главного входа Университетской больницы Еин. В четыре тридцать, верно?]
– Да. До встречи.
Я схватил верхнюю одежду.
Кан Минджэ, подслушивавший разговор, тоже вскочил.
– Кто это?
– Менеджер Ё Хисук-сси.
– Чем менеджер Ё Хисук-сси так напуган, что отказывается с вами встречаться?
Быстро соображает, этот Кан Минджэ.
Услышав, что я представился почтальоном, сразу оценил расклад.
Если вспомнить, сколько я ему выговаривал в бытность стажёром, в те времена он подобной расторопностью не отличался.
За два года такой прогресс, вполне перспективный кадр.
– Ким Хёнджун заткнул ему рот. Я съезжу.
– Поеду с вами.
– Адвокат Кан, оставайся, разбери материал по фабрике.
– У меня всё в голове. Мне и так докладывать вам, отчитаюсь по дороге. К тому же с менеджером связываться придётся с моего телефона.
Лифт остановился на парковке, и Кан Минджэ стрелой вылетел наружу.
Белый BMW мигнул в ответ на его брелок.
– Я за рулём. К главному входу Университетской больницы Еин?
Кан Минджэ шустро плюхнулся на водительское сиденье.
Пусть и всего год в прокуратуре, а выправка уже заметна.
– Хорошая машина, – бросил я, пристёгиваясь, а Кан Минджэ невозмутимо ответил.
– Дед подарил, поздравил со сдачей адвокатского экзамена. Ну да ладно, расскажу лучше, что на фабрике. Ким Хёнджун и управляющему фабрикой не иначе как крепко закрутил гайки. Если бы поехали вы, ничего бы не вытянули. По настрою видно, что им даже вашу фотографию показали и предупредили.
За двадцать минут доклада Кан Минджэ мы незаметно добрались до главного входа Университетской больницы Еин.
Больница в центре города, час пик, кругом полно народу.
Но мужчина, озиравшийся по сторонам в ожидании кого-то, только один.
– Дай телефон.
– Вот.
Я набрал номер, и мужчина, за которым наблюдал, достал телефон.
– [Да, вы далеко?]
– Почти на месте. Вы в чёрной футболке?
– [Да-да.]
Я вышел из машины и неспешно двинулся к нему.
Он пока не заметил меня и вглядывался совсем в другую сторону.
– В джинсах. Волосы крашеные.
– [Да. А я вас не вижу. С какой стороны идёте?]
– Здравствуйте.
Я остановился перед менеджером, и тот, убрав телефон от уха, уставился на меня.
– Вы кто?
– Почтальон.
Его лицо сразу же перекосилось.
– Чёрт!
И он рванул с места.
Я немедля бросился следом.
Менеджер нёсся сквозь толпу, грубо расталкивая людей, точно вор, пойманный с поличным.
Он свернул, пытаясь уйти в переулок за больницей, а я не отставал.
Чем уж его так запугал Ким Хёнджун, не знаю, но бегаю я неплохо.
Прокурор с наибольшим полевым опытом в уголовном отделе №3 – это я.
А теперь ещё и тело полного сил тридцатилетнего.
– Уа-а!
Вскоре я ухватил менеджера за шкирку.
Потерявший равновесие, он замахал руками и яростно зыркнул на меня.
– Тц, чёрт!
– Заказное письмо заберите.
– Ха-а, ха-а, с ума сойти, ну правда. Тц, ну серьёзно.
Менеджер, прерывисто дыша, продолжал ворчать и огрызаться.
А потом резко вырвался из хватки и снова побежал.
Только вот направление...
– М-м, нехорошо.
Вру-у-у-ум.
Автомобиль перегородил въезд в переулок.
Менеджер шарахнулся и рефлекторно застыл, а я неспешно подошёл и снова схватил его.
Опустилось стекло переднего пассажирского окна, и раздался голос Кан Минджэ.
– Менеджер хённим, куда так торопишься?
Кан Минджэ, бросив эту реплику, обернулся ко мне с выражением «ну что, нанимаете?».
* * *
– Клиника закрылась. Не берут трубку.
Кан Минджэ опустил телефон.
В итоге пойманный менеджер выдал, в какую психоневрологическую клинику ходила Ё Хисук.
И слёзно умолял ни в коем случае не говорить Ким Хёнджуну, что это он рассказал.
– От Ким Хёнджуна настоящим убийцей разит так, что нос ломит. Зато завтра поговорим с врачом и закрепим показания. Хорошо бы ещё и вещественные доказательства раздобыть.
Кан Минджэ довольно ухмыльнулся.
Я медленно кивнул, разбирая документы.
Ё Хисук к психиатру обратилась, вероятнее всего, из-за Ким Хёнджуна.
Если сопоставить со словами менеджера, первый визит Ё Хисук к психиатру пришёлся на время вскоре после того, как Ким Хёнджун начал избивать супругов.
Что для точного диагноза нельзя ничего скрывать, она, врач по образованию, понимала лучше кого бы то ни было.
А значит, своему психиатру рассказала всё как есть.
– Помочь с документами? Заявки на свидетелей и справочные материалы. Вот поэтому и тяжело, когда дело принимаешь перед самым заседанием. В «Свет Истины» тоже полно клиентов, обошедших всех подряд и нагрянувших в последний час, помощники потом мучаются.
Кан Минджэ раскрыл ноутбук, но я покачал головой.
– Не надо, сам справлюсь.
– Я помогу. Дома всё равно делать нечего.
– Иди домой.
– М, тогда до завтра. К врачу я вам понадоблюсь, так что без меня не ходите.
– С чего бы?
– Ну, вы же снова как робот, в лоб потребуете дать показания. Лёд для комфортного общения растопить надо, а вы им наоборот всё покроете. Для таких уговоров нужен человек с приятным характером, вроде меня.
Он что, меня сейчас подколол?
– Ха-ха. До завтра. Не надорвитесь.
Под моим взглядом Кан Минджэ поспешно ретировался.
Разобравшись с документами, я вышел на маленький балкон при конторе и закурил.
Послезавтра суд.
Даже если я встречусь с врачом и получу показания, что систематические побои – дело рук Ким Хёнджуна, вещественных доказательств по-прежнему нет.
Идеально, если через разговор с врачом удастся выйти на новую зацепку и добыть вещдоки.
Времени в обрез.
Завтра решающий день.
* * *
Назавтра я приехал в клинику к открытию.
До суда день, и не хватило бы его, даже расписав всё по секундам.
Клиника, в которую ходила Ё Хисук, находилась далеко от её обычных маршрутов.
Понятно, как отчаянно она не хотела, чтобы кто-то узнал.
– Удастся сегодня раздобыть вещественные доказательства?
Если сегодня не получится, останется только время до завтрашнего суда.
Без вещдоков оправдание Ким Ёнджуна под большим вопросом.
– Раздобудем.
– Заседание завтра в десять утра?
– Ага.
– Ходатайство [1] переносе даты заседания... Подготовить заранее?
– На подготовку к прениям [2] ссылаться надо загодя. За день до суда уже бесполезно.
– Тогда вам бы, скажем, слетать за границу. Сказать, что срочно вызвали...
На этом Кан Минджэ осёкся, видимо поняв, что ляпнул лишнее.
– Простите.
Он тоже, видно, понимал: если врач не даст вещдоки напрямую, выиграть этот процесс трудно.
Даже если врач подскажет зацепку для нового направления поиска, времени катастрофически мало.
– Как вы умудряетесь сохранять спокойствие в такой ситуации?
Я посмотрел на него, и Кан Минджэ тяжело вздохнул.
– Вы всё говорите «времени нет, времени нет», но совсем не выглядите встревоженным. А у меня, хоть я и не защитник, уже голова кругом.
Не встревожен?
Он не ошибся.
Времени в обрез, и на душе неспокойно, однако я прекрасно знаю: паника суду не поможет.
«Не зря столько лет в прокуратуре отпахал.»
...Вот только от юриста с пятилетним стажем такой ответ прозвучал бы глупо.
На деле-то, за моими плечами – пятнадцать.
– Такие ситуации в будущем повторятся не раз и не два. Не трястись же каждый раз.
– ...Вы воистину опытный старший (сонбэним). Преклоняюсь.
[Правда]
А, машинально воспользовался способностью.
Но то, что Кан Минджэ искренне мной восхищается, неожиданно.
– Главврач-ним закончил приём. Проходите.
Примерно через час ожидания к нам подошла медсестра.
Кан Минджэ за это время, то ли вняв моим словам, то ли усилием воли, уже вернул себе прежнюю живость.
– Пойдёмте.
В кабинете уютно.
Сам врач внешне напоминал не строгого специалиста, а располагающего к себе консультанта.
Из тех, с кем пациенты легко расслабляются и готовы раскрыться.
Надеюсь, Ё Хисук тоже таковой была.
– Здравствуйте.
– А, да. Здравствуйте. Вы адвокат Ким Ёнджуна-сси?
– Да. Ча Джухан. А это адвокат Кан Минджэ.
Я протянул визитку, и главврач вручил мне свою в ответ.
– Не буду отнимать время от приёма, перейду к делу. Несколько вопросов.
– Прошу.
– Когда Ё Хисук-сси впервые обратилась к вам?
– За два месяца до происшествия.
– Ё Хисук-сси упоминала, что подвергалась домашнему насилию?
Врач замешкался, но всё же заговорил.
– М-м, мы не вправе разглашать медицинские данные пациента третьим лицам.
– Вы ведь и в прокуратуре давали показания?
– Нет, ни полиция, ни прокуратура ко мне не обращались.
В перечне свидетелей имени главврача не значилось, но чтобы к нему вообще не приходили...
Раз в организме Ё Хисук обнаружили антидепрессанты, прокуратура наверняка запрашивала в фонде медицинского страхования данные о её лечебных учреждениях.
Но если к врачу так и не пришли...
– Приём не покрывался страховкой?
– Да. Она настаивала на полной конфиденциальности, поэтому и сеансы мы назначали на поздний час, после закрытия клиники.
Но при всём при том менеджер – свидетель обвинения.
И один из немногих, кто знал, что Ё Хисук ходила к психиатру.
Однако прокуратура ни разу не наведалась в клинику, куда ходила Ё Хисук?
Ясно, как прокуратура планировала использовать менеджера.
Раз задержали на месте преступления, можно не суетиться?
– Покойная Ё Хисук-сси и её муж подвергались систематическому насилию со стороны сына, это общеизвестный факт. Назначение антидепрессантов и анксиолитиков зафиксировано в заключении о результатах вскрытия. О разглашении медицинских данных речи не идёт.
– Хм-м...
– Ваши показания способны изменить круг подозреваемых. Прошу, расскажите.
– Не думаю, что круг подозреваемых может измениться.
Врач ответил категорично.
И его слова, [Правда].
𓆩♡𓆪
[1] Ходатайство – официальная письменная или устная просьба к суду, следствию, госорганам или работодателю о совершении процессуальных действий (например, приобщение документов, вызов свидетеля) или принятии решений. Подаётся участниками процесса на любой стадии, обычно содержит ФИО, адрес, суть просьбы и обоснование.
[2] Прения – публичное обсуждение, спор или обмен мнениями по какому-либо вопросу на собрании, заседании или в суде. В юридической практике прения сторон являются заключительной стадией судебного разбирательства, где участники анализируют доказательства и обосновывают свою позицию.