– Добросовестный, не жадный до денег, с хорошим характером, не рассчитывающий на удачу человек безвылазно торчит в Kangwon Land, надо же. Слишком большой разрыв.
Я вспомнил, что Чон Ёнджун рассказывал о характере Им Хёно.
Если верить тому, что выяснил Тхэсик, всё было ровно наоборот.
Ладно ещё добросовестность и хороший характер, но чтобы человек, не жадный до денег и не рассчитывающий на удачу, подсел на азартные игры?
Одно с другим не сходится.
– Где он сейчас?
– В мотеле возле Kangwon Land. Сегодня днём сдал в ломбард часы. По словам хозяина ломбарда, он у них завсегдатай из завсегдатаев. Недавно, видно, заложить было нечего, так он спрашивал, не возьмут ли его пуховую куртку, он за неё двести тысяч вон отдал.
На фотографии у Им Хёно были запавшие глаза и всклокоченные волосы.
Он исхудал, как человек, который давно не ел, и напоминал скелет.
– Живёт в мотеле, платит помесячно, а теперь, похоже, и за месяц заплатить не может. Хозяин мотеля сказал, мол, если знакомые, так заплатите за него и заберите уже. Ну надо же.
Тхэсик покачал головой.
– И с каких пор он так прирос к Kangwon Land?
– Поспрашивал того-другого, дольше всех его видят год. Подробностей никто не знает. И ещё, «Papa Pasta», что ли? Ресторанчик, который они держали вместе, закрылся года через два после ухода Чон Ёнджуна.
– «Viva Pasta».
– Что Papa, что Viva.
Чон Ёнджун рассказывал, что после его ухода Им Хёно взял кредит и продолжил бизнес.
Вкладывались они пополам. Когда вторая половина внезапно превратилась в кредит, тянуть дело стало тяжело, и он вполне мог закрыться.
Возле университета Хангук торговля бойкая, а значит, и аренда высокая, так что это не исключено.
Но тогда была ли у него причина затаить злобу на Чон Ёнджуна?
Чон Ёнджун вдруг стал зятем в семье чеболя и больше не мог вести с ним общий бизнес. Обидеться на него Им Хёно резон имел, но вряд ли злоба скопилась такая, чтобы снимать и распространять секс-видео.
К тому же забегаловку он закрыл через два года после свадьбы Чон Ёнджуна, а видео разошлось спустя семь лет после неё.
За пять лет вполне могло случиться что-то другое, что превратило Им Хёно в развалину.
Возможно, преступник и не он.
– А, самое главное-то я вам не сказал. Им Хёно, оказывается, ходит и костерит Чон Ёнджуна на чём свет стоит.
– Костерит Чон Ёнджуна?
– Да. Так костерит, что даже дед из ломбарда и дилер в Kangwon Land в курсе. Только никто особо не прислушивался. Спросил, что именно он говорит, так ответили, якобы что-то там про деньги.
– Вот как?
– Ага. А, и ещё, само собой, немного занимал у ростовщиков. Основной долг пятьдесят миллионов, а сейчас уже около ста.
Чон Ёнджун сказал, что между ними ничего не произошло. Разговор шёл по телефону, и способностью я воспользоваться не мог, но на ложь это не походило.
Случись между ними что-нибудь, ему незачем было бы это прятать, а для того, кто что-то скрывает, он отзывался о нём слишком тепло.
Впрочем, нельзя исключать, что он по каким-то причинам промолчал. Или у Им Хёно была своя история, о которой Чон Ёнджун не знал.
Хотя человеку, который живёт в нищете и даже влез в долги к ростовщикам, вряд ли было легко собрать столько людей и снять такое видео.
– Как бы там ни было, надо с ним встретиться.
– Адрес мотеля там, в документах.
– Адвокат Кан.
– Да?
– Уход домой отменяется. Едем в провинцию Канвон.
* * *
– Как только слышу «Канвон», сразу вспоминаются маккуксу [1] и камджаджон [2]. Угостимся, пока не уехали, маккуксу?
– Как хочешь.
Мы оставили машину на парковке мотеля в Сабуке, который назвал Тхэсик, и вышли.
Внутри за стойкой сидел старик, целиком поглощённый телевизором.
Нашего появления он, кажется, даже не заметил.
Тхэсик рассказывал, что хозяин просит знакомых Им Хёно заплатить за него задолженность. Я это вспомнил, поэтому заговаривать со стариком не стал и поднялся по лестнице.
Им Хёно сейчас мог быть в казино или бродить по ночным улицам Сабука.
Тем не менее для начала я постучал в дверь.
– Молчит. Я же всю дорогу сюда звонил, он не брал.
Телефон Им Хёно был выключен.
Но из этого не следовало, что его нет на месте.
Ведь ещё сегодня днём люди Тхэсика видели его в Сабуке.
К тому же у него хватало причин не брать трубку.
С него сейчас, должно быть, всерьёз трясут долги.
Раз Им Хёно пытался заложить даже пуховую парку, значит, выжимал сухую тряпку, лишь бы раздобыть денег.
Тогда звонят ему по нескольку десятков раз на дню, и уж лучше держать телефон выключенным.
– Хм, тишина. И других звуков не слышно.
Мы подождали, прислушиваясь у двери, но изнутри не доносилось ни шороха.
Может, он уже ушёл в казино.
– Сходить спросить у дедушки за стойкой, не видел ли он, как тот уходил?
Знает ли что-то старик, с головой ушедший в телевизор?
Впрочем, Им Хёно задолжал ему за месяц и числится на подозрении. Тот вполне мог за ним следить.
– Сходи спроси.
Прошло, наверное, минут десять с тех пор, как Кан Минджэ спустился на первый этаж.
Снизу донеслось пыхтение, и на лестнице показались Кан Минджэ со стариком.
Причём тот выглядел очень бодрым.
Когда я мельком видел его недавно, у него была кислая мина. Успело за это время случиться что-то приятное?
– Адвокат-ним, дедушка откроет нам дверь!
Кан Минджэ проговорил это, вставая рядом со мной.
Старик долго перебирал связку ключей.
Наконец он нашёл нужный и, запихивая его в скважину, сказал:
– А то! Раз всю задолженность выплатили, какую дверь не отпереть! Хоть звезду с неба достану.
– Ой, дедушка, мы же договорились, что это секрет...
Так-так.
Видимо, этим старик отплатил Кан Минджэ за то, что тот избавил его от главной заботы.
Я знал, что с деньгами он расстаётся легко, но это было несколько опрометчиво.
– Адвокат Кан. Не помню, чтобы разрешал действовать такими методами.
– Понимаете, дедушка принял меня за кредитора и заявил, что ничего не скажет, пока не получит плату за месяцы. Пришлось...
– Ну конечно, за кредитора! Знаешь, сколько народу просило отпереть эту комнату? Каждый последний – кредиторы. А если этот гад выиграет в казино хоть немного и всё спустит тому кредитору? Мне-то он за месяцы первым должен вернуть!
Поддакивая Кан Минджэ, старик распахнул дверь.
– Эй, ублюдок поганый! Опять в шкафу засел?
Старик широким шагом вошёл в тёмную комнату, включил свет и рванул дверцы шкафа так, будто хотел его разломать.
Оттуда вместе с грудой одеял на пол вывалился тощий Им Хёно.
В придачу от всей кипы потянуло затхлостью. Судя по всему, ничто здесь не видело мойки несколько месяцев.
– Вот, нашли же. Правильно я деньги потратил, да?
Кан Минджэ указал на Им Хёно и натянуто рассмеялся.
– Возьми квитанцию за оплату мотеля.
– Да я из своих заплачу. Вы же не разрешали.
– Возьми квитанцию.
Повторив это с нажимом, я подошёл к Им Хёно.
Даже получив всю задолженность, старик, видно, всё ещё злился на него и сыпал в его сторону ругательствами.
Первым делом я выпроводил старика.
А потом...
– Блядь, нет у меня денег, суки!
Им Хёно улучил случай и попытался шустро удрать, но я схватил его за шиворот.
Ещё чуть-чуть, и упустил бы.
– Мы хотели бы кое о чём вас спросить.
– Чего? Про остаток на моём счету спросить хотели? Нету! Ни воны нету! А вас, ублюдков, я впервые вижу, вы откуда? Думаете, новые лица пришлёте, и никто не допрёт? За лоха-дебила меня держите?
Он был такой тощий, что я легко удерживал его и без помощи Кан Минджэ.
– Мы не за долгом, хотим кое-что спросить. Я адвокат.
– Адвокат? А, хозяин Пэк всё-таки накатал на меня заявление? Эй, вот незадача-то. Я уже подал на банкротство. Бе-бе-бе, ублюдки!
– Им Хёно-сси.
– Чего!
– Мы пришли расспросить вас насчёт Чон Ёнджуна-сси. Ваши долги нас не интересуют.
Им Хёно, который высовывал язык и без конца твердил «бе-бе», услышав имя Чон Ёнджуна, закрыл рот и вытаращил глаза.
– К-кого?
– Чон Ёнджуна-сси. Чон Ёнджуна-сси из конгломерата «Янджин».
– ...
При имени Чон Ёнджуна Им Хёно быстро успокоился.
Из-за долгов он закатывал всевозможные скандалы, а тут притих. Выходит, у Чон Ёнджуна он денег не занимал.
Тогда в чём же дело?
– И что адвокат хочет спросить про этого ублюдка Чон Ёнджуна?
Говоря это, Им Хёно отряхнул плечи.
Он сгрёб рукой в сторону пустые бутылки из-под соджу, валявшиеся на полу, и сел ровно.
Кан Минджэ огляделся, принёс газету, расстелил её и устроился сверху.
Мне он тоже предложил, но я хотел постоять и отмахнулся.
Я обратился к Им Хёно.
– Имеется предположение, что вы затаили на Чон Ёнджуна-сси глубокую злобу. Мы пришли узнать, в чём дело.
– Злобу на Чон Ёнджуна? Это ещё зачем?
Я не ответил сразу, и Им Хёно понимающе кивнул.
– А, вы адвокаты со стороны конгломерата «Янджин»? Я мельком слышал, что жёнушка его затевает бракоразводный процесс. Копаете на Чон Ёнджуна грязь?
Он стал сговорчивым и вдруг даже перешёл на вежливую речь.
Кажется, он всё понял неправильно, но разубеждать его я смысла не видел.
Если злоба у него глубокая, неизвестно, как он переменится, едва узнав, что мы адвокаты Чон Ёнджуна.
Я не стал его поправлять.
На самом деле быстрее всего было бы без предисловий спросить Им Хёно, «не он ли снял и распространил видео Чон Ёнджуна», и применить способность.
Но Кан Минджэ за всем наблюдал и, если бы мне нечем было обосновать вывод, он непременно стал бы допытываться, как я это узнал.
Надо было оставить Кан Минджэ.
Хотя даже тогда он бы донимал меня расспросами, почему я так подумал.
Времени было достаточно, так что я решил выслушать его историю.
Распространял он видео или нет, рассказ мог пригодиться для дела.
– Вы, наверное, в курсе, раз пришли. Я до семи лет назад вёл с Чон Ёнджуном общий бизнес, так?
– Вы о небольшом ресторане западной кухни у университета Хангук.
– Ага. И тут Чон Ёнджун говорит, что женится, входит в семью чеболя, и дело придётся свернуть. А я-то, считай, заранее взял у мамы наследство, заложил её дом, набрал кредитом шестьдесят миллионов и всё поставил на карту. Совсем я тогда сник.
– Однако, насколько мне известно, при уходе Чон Ёнджуна-сси особых конфликтов не возникло.
– Не возникло. И на кредит перевёл без больших проблем. Рейтинг у меня тогда ещё не был в такой жопе, как сейчас.
– Откуда же взялся конфликт?
Им Хёно горько усмехнулся и вытащил из смятой пачки кривую сигарету.
Он глубоко затянулся и со вздохом выпустил дым.
– Этот ублюдок сказал, что не думал, что всё так обернётся, что ему жаль и, если из-за его ухода будут проблемы или понадобится помощь, чтоб я обращался в любое время. Дескать, раз он женится на чеболе, то хёну, который ему как родной брат, хоть чем-то да поможет.
Им Хёно пересказывал слова Чон Ёнджуна и посмеивался. Видно, сам дивился, как по-дурацки это звучит.
От Чон Ёнджуна я ничего такого не слышал, но Им Хёно говорил правду.
– Ну и года через два подходит срок договора аренды. А владелец здания, оказывается, за это время сменился. И вдруг задирает аренду до безобразия.
Для мелких предпринимателей нет угрозы страшнее внезапного подорожания аренды.
В прошлой жизни с годами это стало общественной проблемой.
Из-за аренды дошло до того, что торговля схлопывалась даже на некогда оживлённых улицах.
– Это как раз когда Чон Ёнджун устроился в Yangjin F&B. Спросил в агентстве недвижимости, чем владелец здания занимается, а он, оказывается, директор в Yangjin F&B. Я-то им не родня, но с Чон Ёнджуном у меня знакомство, так? Вот и написал этому ублюдку Чон Ёнджуну, была у меня к нему просьба. Многого просить и не думал. Пусть поднимают аренду, лишь бы скинули немного.
– И что же?
– Ответа нет. Позвонил. А там говорят, номер не существует. Вот тогда я и почувствовал себя преданным. Я-то думал, всё, что он говорил, когда мы расходились, было от души, и, честно, жил с тех пор с мыслью, что и мне есть на кого опереться. Сука, а опереться-то, выходит, было не на кого.
Кан Минджэ с сожалением кивнул, словно понимал его чувства.
Чон Ёнджун и сам говорил, что после свадьбы напрямую с Им Хёно не связывался.
Я думал, дело было в обстоятельствах, но, если послушать Им Хёно, разве не выходило, будто Чон Ёнджун нарочно его не замечал?
Однако безоговорочно доверять надписи [Правда], которая ни на секунду не гасла над головой Им Хёно, тоже было рискованно.
Если он твёрдо в это верит, всё равно высветится [Правда], пусть даже Чон Ёнджун не отворачивался от него намеренно.
– Раньше без кредитов торговали, а тут вдруг долг в шестьдесят миллионов, каждый месяц проценты, и основной долг гасить надо. Да ещё возле университета дорого брать не будешь, изначально ж ставили на дешевизну, так что и дальше дёшево продавать приходится, понимаете? Продукты так дорожали, что пару раз поднял цену на пятьсот вон, на тысячу, и посетителей как отрезало. А тут ещё аренду подняли, ну и что делать? Закрываться, куда деваться.
– Из-за этого вы и затаили злобу на Чон Ёнджуна-сси?
– Меня предали, горько было пиздец как, но если б из-за этого злобу затаил, так я мелочный мудак какой-то. Сука, я ж с этим ублюдком Чон Ёнджуном жил и думал, что мы как родные братья. К этому хуеву ублюдку, который, женившись на чеболе, сделал вид, что знать меня не знает, у меня даже тогда оставались добрые чувства.
Он затушил сигарету в пепельнице и прижал ладонь ко лбу.
– Жизнь у него вдруг совсем другая пошла, привыкает, закрутился. Просителей кругом полно, вот и сменил номер по-быстрому. А там и забыл мне новый сообщить. Так я себе думал.
– А как вы жили после этого?
Кан Минджэ осторожно спросил удручённого Им Хёно.
Тот поднял на него взгляд и хмыкнул.
– Как жил? В аду жил, вот как. Продал ресторан, раздал долги, осталась приличная сумма, миллионов пятьдесят, думаю, что с ними делать. И тут мама слегла. А болезнь, блядь, такая хуёвая, что страховка её не покрывает.
– Ох...
Кан Минджэ, заслушавшись, коротко вздохнул.
Похоже, он на время забыл, что сидящий напротив мужчина может оказаться тем самым преступником, которого ищет клиент.
– Я на своё дело уже всё выгреб, так что кредит под залог не дадут. А продай дом, сразу на улице окажемся. Вот и спустил свои пятьдесят миллионов на мамину больницу. Ха, ну правда... Как подумаю, тупость это была. Она всё равно недолго протянула, знал бы, не влезал бы в долги для операций и поддерживающего лечения...
– Какие именно долги вы имеете в виду?
На мой вопрос Им Хёно охотно ответил.
– Потребительский кредит, заём по карте, снятие наличных с кредитки, брал всё, что давали. Потом перестали давать, пошёл по людям занимать. Тут ещё младший братец, сучёныш, человека избил. В тюрьму его не отпустишь, так я ходил, платил за побои. Брат у меня отморозок. Блядь, не жизнь, а сущий ад. Я, блядь! Только дышу! А деньги всё утекают!
– Вы, должно быть, столько натерпелись.
– Натерпелся, скажете тоже. Ха, давайте не будем. Только воздух сотрясать.
– Тогда что же заставило вас затаить злобу на Чон Ёнджуна-сси?
– Хе-хе, это... После того как я хотел попросить помощи с арендой и меня с треском продинамили, гордость задело, и я не звонил. А тут потребительские кредиты, займы по картам, долги растут как снежный ком, а денег нет. И очень скоро я уже злостный неплательщик. Мама, того и гляди, испустит дух, но всё живёт, а тот, кого брат избил, за мировое соглашение десятки миллионов требует. Сука, выхода нет. Вот я и пошёл к Чон Ёнджуну. В головной офис Yangjin F&B. Раз не дозвониться, сам пошёл.
– И что было дальше?
– На первом этаже не пустили, так я сотруднику в вестибюле говорю, дайте мне с Чон Ёнджуном встретиться, я по срочному делу, скажите, что Им Хёно, он поймёт, кто, дело очень срочное, пусть хоть на минуту со мной встретится, передайте ему.
𓆩♡𓆪
[1] Маккуксу – холодная лапша из гречишной муки, фирменное блюдо провинции Канвон.
[2] Камджаджон – драники из тёртого картофеля.