[Сеульский Апелляционный Суд, номер дела 2018но8711
Подсудимый: Ко Санджун
Председатель судебного состава: уголовная коллегия №6 Сеульского Апелляционного Суда (старший судья Ян Чхорён)
Прокурор: специальный прокурор по установлению истины в деле о подозрениях в коррупции Wooshin Group, Чо Мунён]
Сверяя экран со служебным документом у себя на столе, я прикусил губу.
Вторую инстанцию по спецрасследованию, начатому из-за коррупции Wooshin Group, должен вести я, руководитель следственной группы спецпрокуратуры.
Однако без единого предупреждения ответственного за апелляцию сменили.
Я крепко зажмурился и откинулся на спинку кресла.
Чо Мунён, при всём своём статусе специального прокурора, раз за разом вставлял палки в колёса расследованию.
На мой взгляд, его и назначать-то не следовало.
И вот этот человек лично берётся за вторую инстанцию.
– Замначальника, взгляните и на это.
Тихо стоявший передо мной О Янхун протянул два листа.
– Что это, старший следователь?
– Посмотрите – поймёте.
Он явно не горел желанием объяснять на словах и лишь подвинул ко мне документы.
[Ча Джухан, третий заместитель начальника ЦС Прокуратуры, отстранён от следственной группы специального прокурора по делу о подозрениях в коррупции Wooshin Group. (Основание: расследование из мести, подрывающее беспристрастность следственной группы спецпрокуратуры)]
Я ожидал этого с тех пор, как сменился ответственный за апелляцию.
Наверняка и в СМИ уже вышло такое же объявление.
Я сразу перевернул на следующий лист.
Распечатанная интернет-статья.
[Хван Ёнчхан, начальник Центральной Сеульской Прокуратуры, объявлен кандидатом на должность генерального прокурора. Начальник прокуратуры Хван Ёнчхан окончил старшую школу Кёнги, юридический факультет Сеульского Университета, Институт Подготовки Судей и Прокуроров...]
— Поздравляем с почётным повышением!
Я не успел прочесть и абзаца статьи.
За дверью поднялся шум.
Оставив растерянного О Янхуна позади, я распахнул дверь.
Все двери прокурорских кабинетов распахнулись разом.
Выскочившие оттуда прокуроры, все как один подтянувшие костюмы, выстроились в ряд.
– Начальник прокуратуры, поздравляем с почётным повышением до генерального прокурора!
Первый заместитель начальника прокуратуры возгласил первым, низко склонив голову перед Хван Ёнчханом в центре коридора.
– Начальник прокуратуры, поздравляем с почётным повышением до генерального прокурора!
Все прокуроры, точно попугаи, повторили те же слова и согнулись в поясе.
Кланяющиеся под прямым углом, они напоминали не прокуроров, а гангстеров.
Мой взгляд скользнул вдоль склонённых спин и встретился с глазами Хван Ёнчхана.
Он пристально смотрел на меня, только поздравлять мне совсем не хотелось.
Его почётное повышение совершилось, потоптавшись по мне.
И всё же я...
– Поздравляю.
Низко склонился и согнулся в поясе, как все остальные.
– Хватит уже. Ещё утвердительные слушания впереди. Ничего не решено. Все по местам, за работу.
Хван Ёнчхан отмахнулся, точно ничего особенного не произошло, и скрылся в кабинете начальника прокуратуры.
Едва дверь за ним захлопнулась, все прокуроры разом выпрямились.
По приказу начальника прокуратуры, нет, кандидата на должность генерального прокурора, они молча, не перекинувшись ни словом, разошлись по своим кабинетам.
Гудевший коридор опустел за считанные секунды.
Я прямо оттуда решительно зашагал к кабинету Хван Ёнчхана.
Тук-тук.
— Заходи.
Дождавшись разрешения, я открыл дверь.
Хван Ёнчхан как ни в чём не бывало просматривал документы.
Не поднял глаз, даже когда я подошёл вплотную к его столу.
Повисло долгое молчание, и я наконец заговорил.
– Поздравляю с почётным повышением.
– А по тебе и не скажешь, что ты рад.
– А, заметно?
– Не получить искренних поздравлений от хубэ, которого растил... Видно, плохо я тебя знал.
– Знали, судя по всему, и правда плохо. Потому меня и вышвырнули из следственной группы спецпрокуратуры. Знай вы с самого начала, что я за человек, вы бы и близко меня к ней не подпустили.
Хван Ёнчхан снял очки и поднял на меня взгляд.
– Потому и исправляю.
– «Исправляете», значит, выбросив меня под предлогом расследования из мести, коего не существовало.
– Разумеется, на подобное нельзя закрывать глаза. Что, не согласен?
– Сомневаюсь, что для этого нужно выносить семейные дела хубэ в прессу. К тому же я ни на шаг не отступил от беспристрастности.
– Не уверен. Это только твоё видение. Никто не способен оценить себя объективно. Как начальник прокуратуры, я обязан сообщить специальному прокурору Чо в целях беспристрастности.
Хван Ёнчхан продолжил с каменным выражением.
– В прессе тебя описывают так: «крепкий орешек», что бесстрашно бросается на корпорации. «Робот-устав». Прозвища хоть куда. Для прокурора, которому полагается оставаться неподкупным, лучшей похвалы не придумаешь.
Он поднялся и подошёл к окну.
Встал ко мне спиной и посмотрел вниз.
– Только заслуживаешь ли ты этих слов, я всегда сомневался.
– Могу узнать причину?
– Когда твой отец скончался от побочного эффекта лекарства, произведённого дочерней фармкомпанией Wooshin Group... Хотя, строго говоря, связь с побочным эффектом так и не доказана, это лишь предположение. У отца могли обнаружиться и другие осложнения.
Я вспомнил его голос на отцовских похоронах, как он хлопал меня по плечу, утешая.
[Ушиновские ублюдки, совести у них нет. Сколько ещё народу собираются уморить своей дрянью. Держись, прокурор Ча. Знаю, тебе уже все уши прожужжали этим, но держись.]
Антрозол, выпущенный Myeonghwa Pharmaceutical Co., Ltd, дочерней компанией конгломерата «Ушин».
Точнее, Антрозол Альфа.
Препарат, погубивший отца, по сей день продаётся в аптеках, потому что его побочный эффект так и не признан юридически.
Тот, кто восемь лет назад утешал меня и клеймил Wooshin Group, незаметно начал их прикрывать.
– Продолжайте.
– Ты годами вёл собственное расследование против Wooshin Group. И не только «Ушин», при любом намёке на коррупцию чеболей ты загорался.
– Так и есть.
– А мне всё это время виделось в тебе не стремление прокурора к справедливости, а... Да, скорее одержимость местью.
– Предвзятый взгляд. Я и представить не мог, что вы так обо мне думаете.
– Вот как? А я до сих пор помню, как ты, ещё рядовым прокурором, на похоронах отца... точнее, в туалете. За перегородкой рыдал, что убьёшь ушиновских ублюдков.
Смерть отца определила, какой жизнью мне жить.
И теперь, когда Wooshin Group так и не повержена, эта рана саднит только сильнее.
А Хван Ёнчхан раз за разом поминает отцовскую смерть в этой низкопробной перепалке.
Оскорбление чистой воды.
Он обернулся ко мне, лишь заметив, что я дрогнул.
– Ты как сломанный поезд. Локомотив, что несётся по путям, изрыгая клубы дыма, не выпуская пассажиров на нужных остановках.
– Начальник прокуратуры. У вас, видимо, со зрением не в порядке.
– Ча Джухан. Не зарывайся.
– Хорошо. Неуправляемый локомотив. Только не потому ли вы встревожились, что этот локомотив разгонится, врежется в Wooshin Group и взорвётся? Правда, тревожились-то не за локомотив, а за «Ушин».
– Размечтался. Ты, судя по всему, ещё не видел приказ о кадровых перестановках. Я до сих пор дорожу тобой. Настолько, что распорядился дать этому неуправляемому локомотиву остыть, вернуть прежнего Ча Джухана и обеспечить ему повышение до начальника прокуратуры.
Он порылся на столе и протянул мне один лист.
[<Объявление о кадровых перестановках>
▲Ча Джухан, научный сотрудник Института Повышения Квалификации Министерства Юстиции (третий заместитель начальника Центральной Сеульской Прокуратуры)]
Научный сотрудник Института Повышения Квалификации Минюста.
Перевалочный пункт перед почётным повышением до начальника прокуратуры, а в глобальном смысле и до генерального прокурора.
Со стороны и впрямь легко подумать, что Хван Ёнчхан продвигает меня на начальника прокуратуры, потому и определил сюда.
Если бы я мог быстро оттуда выйти.
Институт Повышения Квалификации – место неоднозначное.
И промежуточная станция перед повышением, и способ откровенно задвинуть человека подальше.
Разумеется, в моём случае второе.
– К чему мне «отдыхать»? Раз уж в ваших силах повысить меня до начальника прокуратуры, лучше бы сделали это сразу. Особенно глядя на ваш собственный прецедент. Начальник Центральной Сеульской Прокуратуры давно уже не позиция уровня начальника апелляционной прокуратуры. А вы и начальника апелляционной прокуратуры перескочили, разом на два звена вверх. Да если ещё и номер выпуска учесть, «снять мундир» из-за вас придётся далеко не одному-двум сонбэним. По мне, за такими кадровыми назначениями так и просится какая-нибудь сделка.
– Ча Джухан. Далеко же ты намерен зайти.
Он снова указал на мою дерзость.
Только мне уже нечего терять.
Сейчас на меня наверняка обрушивается общественное порицание.
Отстранён от следственной группы спецпрокуратуры, да ещё и за расследование из мести.
Разговоры о повышении до начальника прокуратуры, пустые слова, а по сути приказ уйти в отставку.
Раз уж я выброшен из системы, что такого я могу сказать её главе, чего не мог раньше?
– Допустим, тот самый «крепкий орешек» Ча Джухан загорается и проводит апелляцию, и суд назначает лет пятнадцать лишения свободы. Председатель Ко Санджун, надо полагать, забеспокоился.
– И?
– Председатель Ко Санджун обращается к «кое-кому», кто славился расположением ко мне. И предлагает обмен: мои слабые места на кресло генерального прокурора. Пусть это и нестандартное назначение с прыжком через два звена, одно время ходила молва, что начальник Центральной Сеульской Прокуратуры с вероятностью в восемьдесят процентов получает пост генерального прокурора. Так что особых волн это не поднимет.
Хван Ёнчхан кивнул мне подбородком, дескать, продолжай.
– Только у «крепкого орешка», «робота-устава» Ча Джухана особых слабостей нет. Кроме одной. Его отец пострадал от Антрозола, и потому к «Ушину» у него личная неприязнь. Об этом знал только тот «кое-кто». К счастью для Ко Санджуна, даже такой мелочи хватает, чтобы убрать Ча Джухана.
– Занятная история. И?
– Только если убрать напрямую, пойдут разговоры, что «крепкого орешка» отстранили намеренно. Поэтому Ча Джухана переводят под видом повышения. А тем временем специального прокурора, снискавшего общественное недовольство своей пассивностью и лояльностью к «Ушину», допускают лично ко второй инстанции. Рассказать заранее, что этот человек скажет на суде?
– Мне и самому любопытно, чем заканчивается твой роман.
– «Доказательства подготовить не удалось. Доказательства обнаружить не удалось». Вот что он скажет.
– Ха-ха, да ладно.
– В итоге Ко Санджун и тот «кое-кто» получают свой хэппи-энд. А Ча Джухан, который верил в «кое-кого» и шёл за ним, получает удар в спину. Ча Джухану и в голову не приходило, что «кое-кто» способен его предать. Так Ча Джухана используют и выбрасывают, и на этом история заканчивается.
Хван Ёнчхан медленно покивал и коротко отозвался, точно критик после просмотра фильма.
– Талант к романам. Раз уж собрался «снимать мундир», писательство тебе неплохо подойдёт.
– Роман окончен, но осталась побочная линия.
– Вот как? Любопытно. Расскажи.
– Ча Джухан обходит все СМИ и предаёт всё огласке. Что из этого выйдет, не знаю, но барахтаться так или иначе придётся. На утвердительных слушаниях, которые определят, достоин ли «кое-кто» поста генерального прокурора, Ча Джухан устраивает разнос. И «кое-кто» в итоге генеральным прокурором не становится.
– Ясно. Только Ча Джухан из твоего романа слишком безрассуден. Допустим, он обойдёт редакции, а Ко Санджун всё перекроет. Что тогда? И даже если найдётся издание, готовое его выслушать, а никто ему не поверит?
– Об этом я подумаю по ходу. Ещё не всё продумал.
– Удачи тебе. С романом. Как читатель, буду наблюдать. Только побочная линия вышла скучноватой. Я не любитель фантастики. До основной части включительно, захватывает. Уходи, пока хлопают, писатель Ча.
Хван Ёнчхан, давая понять, что разговор окончен, снова сел за стол и взял документы.
За всё время нашего разговора он ни на секунду не переставал держать сторону «Ушина».
Нет, он, наверное, с самого начала, с того дня, когда пообещал растить меня, стоял на стороне власти.
Тянутся ли давние, прочные связи между «Ушином» и Хван Ёнчханом?
Или он ослеп от блеска поста генерального прокурора и переметнулся на ходу?
Нет, теперь это не важно.
Всё равно я пятнадцать лет как дурак шёл за ним, а Хван Ёнчхан меня предал.
– А.
Одно слово Хван Ёнчхана остановило меня у двери.
– Тот «кое-кто» до сих пор хорошо относится к Ча Джухану. И хочет, чтобы они по-прежнему шли одной дорогой. Если Ча Джухан одумается, пусть даже с опозданием, тот «кое-кто» и Ча Джухан смогут сохранить прежнюю дружбу.
Рвущийся наружу смешок я еле подавил.
– Ча Джухан наверняка считает, что «кое-кто» совсем заврался. И хотел бы посоветовать обратиться к психиатру. Что об этом думает сам «кое-кто», Ча Джухану неведомо.
Я развернулся и вышел из кабинета начальника прокуратуры.
* * *
[«Снайпер Ушина», Ча Джухан, третий заместитель начальника ЦС Прокуратуры, по результатам внутренней проверки уличён в проведении расследования из мести, что повергло общественность в шок.
Далее. Утвердительные слушания кандидата на должность генерального прокурора, начальника прокуратуры Хван Ёнчхана, назначены на завтра, 14:00, в главном здании Национального Собрания. Поскольку результат слушаний определит, займёт ли кандидат Хван Ёнчхан пост генерального прокурора...]
Превосходный сценарий.
Пресса, которая ещё вчера громыхала о необходимости спецрасследования, мигом переключилась на травлю прокурора, притащившего в дело личные обиды.
Телекомпании оказались бесполезны.
Договориться о встрече с журналистами ещё удавалось, а вот сами встречи ни разу не состоялись.
[Простите, замначальника. Сверху зарубили.]
[Замначальника, не пытайтесь использовать эфир в личных целях.]
Одно и то же я услышал десятки раз.
Единственное издание, согласившееся меня принять, было женским журналом про знаменитостей.
– Ха-а...
Принудительный отпуск и жалкое выходное денежное пособие.
Мою личную жизнь вывернули наизнанку.
Имя отца, адрес бывшей жены.
Вчера бывшая сама позвонила.
Из-за меня ей не выйти из дома.
Годы, проведённые за расследованием злоупотреблений «Ушина» ценой собственной семьи, лишали меня права на ответ.
Кроме «прости».
Вжжж.
– Алло, Ча Джухан слушает.
— [А, да. Замначальника, я секретарь из офиса депутата Ли Джоно, партия «Вперёд, Корея». Звоню подтвердить, точно ли вы завтра присутствуете на слушаниях. И да, материалы, что вы прислали, мы получили.]
– Точно. Я как раз перечитываю их.
— [Понял. Вам нелегко приходится. Спасибо за помощь.]
Хоть что-то обнадёживало: при подготовке утвердительных слушаний кандидата на должность генерального прокурора правящая партия сама вышла на меня.
Сразу после отстранения я начал ворошить пятнадцать лет, проведённых рядом с Хван Ёнчханом, собирая по крупицам всё, что попадалось, и сумел подготовить достаточно материалов, чтобы выступить свидетелем на утвердительных слушаниях.
Слушания уже завтра.
Там мне предстоит покончить с Хван Ёнчханом и доказать его связи с Wooshin Group.
Вжж.
[Замначальника, я в уличном баре-палатке у вашего офистеля. Пропустим по стаканчику.]
Написал старший следователь О.
С самого начала моей прокурорской карьеры мы работали в связке.
Кроме тех лет, когда меня отправляли в регионы, большую часть службы я провёл бок о бок с ним.
Особенно после смерти отца он стал мне как родной.
При всём этом завтра слушания, так что со спиртным лучше поосторожнее.
Просто посижу рядом, пока он пьёт, поговорим, решил я и открыл входную дверь.
«Ливень-то какой.»
На первом этаже офистеля дождь хлестал по земле тяжёлыми струями.
Тут рядом, добегу.
– Замначальника Ча Джухан?
Едва я вышел из офистеля, люди в чёрных костюмах обступили меня со всех сторон.
Что это люди «Ушина», я сообразил сразу, только спросить не успел.
– Мм-м!
– Пройдёмте-ка с нами.
Платок зажал мне нос и рот, и вскоре я потерял сознание.
* * *
Тр-р-р-р-р.
К горлу подступала тошнота.
Отчасти от препарата, отчасти от тряски, точно в транспорте.
– Очнулись?
Я не мог шевельнуться.
Руки и ноги связаны намертво.
Впрочем, даже без верёвок у меня не вышло бы двинуться.
Я сидел запертый в металлической бочке.
– Ушиновские ублюдки?
– Вам-то какая разница, всё одно конец.