Произнося это, Им Хёно сильно поморщился.
Он явно вытаскивал на свет очень болезненное воспоминание.
– И вот, знаете, что мне ответили?
– ...
– Сказали, что в офисе управляющего директора такого не знают, и велели уходить.
Им Хёно ни разу не солгал, однако и Чон Ёнджун тоже.
Но не может быть, чтобы Чон Ёнджун забыл такой случай.
Я свёл брови.
Что там вышло, я узнаю, только если спрошу Чон Ёнджуна напрямую, но уже ясно, что Им Хёно тогда испытал неподдельную горечь.
– А мне, если бы Чон Ёнджун не помог, оставалось только брать ростовщический заём. Я туда ещё несколько раз ходил, а там всё гнали херню, что Чон Ёнджуна нет на месте. Как это нет. Просто давали понять, чтоб я проваливал. В итоге с тех пор я на всё плюнул и влез в ростовщические займы. Мать, младший брат... Бросил бы их давно, так, бля, и не докатился бы до такого... Ы-ы.
В конце концов Им Хёно расплакался.
Если разобраться, Им Хёно не отдавал Чон Ёнджуну денег на хранение. Он рассчитывал на любезность, а ему отказали.
Он вполне мог остро переживать предательство Чон Ёнджуна, но неразумно считать, будто из-за этого он сломал себе жизнь.
Хотя так рассуждаю я, человек посторонний, а у Им Хёно по этому поводу свои чувства.
– И поэтому... вы хотели отомстить Чон Ёнджуну-сси?
– Отомстить? Да. Отомстить. Хотел. Этот сукин сын, как стал зятем в семье чеболя, так начал держать старых знакомых за дерьмо и презирать их. Я думал, надо, чтобы потом и с ним обошлись так же.
Им Хёно хотел, чтобы Чон Ёнджуну досталось столько же презрения, сколько ему самому.
Не потому ли он снял то видео?
С тех пор как оно разошлось по свету, Чон Ёнджун превратился в невиданное посмешище.
Люди его презирали.
Не исключено, что вышло так, как хотел Им Хёно, если не лучше.
– И поэтому вы накачали Чон Ёнджуна-сси наркотиками и насильно сняли с ним секс-видео?
Им Хёно поморщился.
Потом начал посмеиваться.
– Чего... Бля. Так вы не адвокаты «Янджина». Вы адвокаты Чон Ёнджуна? Этот уёбок Чон Ёнджун решил, что это я слил видео? А?
Он резко переменился и раскричался.
Я вздохнул, а Кан Минджэ подсел к нему поближе и принялся его унимать.
– Им Хёно-сси, это не так. Выслушайте нас.
– Какое, бля, не так! Кто снял и распространил такое видео, тот как минимум нажил вражду с этим ублюдком. Выходит, это я, так? Сам, видать, понимает, да? Какой скотиной себя вёл? Вот и прислал вас ко мне. Что, не так?!
– Так вы сняли видео?
Я спросил прямо.
Меня в любом случае волновало только, когда пустить в ход свою способность.
Предысторию я выслушал, настало время искать ответ.
Но Кан Минджэ посмотрел на меня и покачал головой.
Намекал, что такие слова человека только раздразнят.
– Видео? Бля, да. Я снял. И что.
Он вскочил, как полоумный придвинулся ко мне вплотную и скорчил шутовскую гримасу.
Потом захихикал, то и дело высовывая язык.
– И что. Засадить меня в тюрягу решил? Давай, засади уже в тюрягу, будь добр. Там же и кормят три раза в день, и на физкультуру водят, так? Пойду туда. Я снял! Да! Я снял!
[Ложь]
Я негромко засмеялся.
Это разозлило Им Хёно ещё сильнее. Он вскинулся и накинулся на меня с криком.
– Чего смеёшься, ублюдок? Смешно тебе? А? Смешно, спрашиваю! Сказал же, я снял! Иди и передай Чон Ёнджуну, пусть подаёт на меня в суд. Скажи, пусть покажет свою рожу!
– Раз вы снимали сами, позвольте спросить. Сколько женщин вы наняли для съёмок?
– ...Что?
– Я спросил, скольких вы наняли. Вы же сами всё задумали, значит, должны знать. Денег вам и так не хватало из-за болезни вашей матушки и выплат по мировому соглашению за младшего брата. Так что на женщин пришлось выскрести всё до последней воны. Тем более должны хорошо помнить, сколько их было.
– ...
В ответ на мой вопрос Им Хёно наглухо сомкнул губы.
– Не помните?
– Ч-четыре? Четыре-пять где-то было, вот!
– Вот как.
– Да. Думал, раз я нищий до усрачки, так не потяну? Бля, в казино разок джекпот сорвал, решил, что самое оно, и сразу всё подготовил. И чё ты сделаешь?
– Адвокат Кан. Едем в Сеул. Мы пошли не по тому следу.
Кан Минджэ, который держал его за предплечье и упорно отговаривал, осторожно отпустил руку и тоже поднялся.
– Куда собрался? Я это сделал, сказал же! Я снял, сказал же!
– Выходит, Им Хёно-сси, вы всё ещё питаете тёплые чувства к Чон Ёнджуну-сси.
– ...Что?
Им Хёно фыркнул, как будто ничего нелепее не слышал.
– Вы ведь даже не смотрели это знаменитое видео. Если бы человек, которого я так ненавижу, стал жертвой секс-видео, я бы как-нибудь раздобыл запись и посмотрел. Или хотя бы полюбовался, как из-за этого видео вся страна клеймит Чон Ёнджуна-сси. А вы, Им Хёно-сси, даже комментарии к статьям не читали, так?
Что в том видео снялось почти десять женщин, известно даже тем, кто его не смотрел, достаточно почитать комментарии.
– Я по дороге заметил, в Сабуке час в компьютерном клубе стоит 600 вон. Не станете же вы уверять, что у вас нет 600 вон.
Толком не знаю, но между ними вышло какое-то недоразумение.
Если бы Чон Ёнджун и правда от него отвернулся, разве стал бы он, когда под подозрением все, до последнего защищать Им Хёно и уверять, что тот на такое не способен?
Обуваясь у входа, я сказал.
– Задолженность за месяц мы оплатили. Счёт выставлять не будем, можете не волноваться. Надеюсь, остальные долги вы тоже поскорее погасите.
Оставив Им Хёно, я вышел из мотеля.
Мне вдруг приходит в голову одна мысль.
Он солгал, что снял видео, но не крылось ли его истинное желание в брошенном позже «пусть покажет свою рожу»?
Им Хёно много раз просил Чон Ёнджуна о помощи, но так ни разу с ним и не встретился.
Возможно, в самой глубине души у него засела мысль, что Чон Ёнджун не мог по-настоящему от него отвернуться.
Потому и захотел, пользуясь случаем, встретиться с Чон Ёнджуном и как следует с него спросить.
Разве Им Хёно не говорил, что считал Чон Ёнджуна за родного брата?
– Адвокат-ним.
– Что.
Машина, которую вёл Кан Минджэ, плавно выехала на ночные улицы Сабука.
Он поколебался и нерешительно заговорил.
– По-моему, между ними недоразумение. Не стоит ли рассказать об этом Чон Ёнджуну-сси?
Я не ответил, и Кан Минджэ поспешно добавил.
– Я знаю, адвокат-ним, вы не любите лезть в такие личные дела. Но жалко ведь. Если там вышла какая-то накладка, Чон Ёнджун-сси мог бы помочь Им Хёно-сси. И тогда Им Хёно-сси, глядишь, не опустился бы так, как сейчас. А, я не говорю, что надо рассказывать прямо сейчас, Чон Ёнджун-сси и без того сам не свой... Когда дело более-менее завершится, почему бы не намекнуть ему потихоньку...
Кан Минджэ украдкой поглядывал на меня и тянул слова.
Я всё ещё не отвечал.
А потом открыл телефон и отправил Чон Ёнджуну сообщение.
[Думаю, можете не беспокоиться. Как вы и говорили, преступник не Им Хёно-сси.]
Убедившись, что сообщение ушло, я закрыл раскладушку.
Я сказал, глядя в окно.
– Я ничего не отвечал.
– А?
– Говорю, я не отвечал. Решай сам.
– Понял! Сам разберусь! Ха-ха. Тогда поедем есть маккуксу? С камджаджоном, да ещё и макколли пропустим?
– Решил сесть за руль пьяным?
От моего вопроса Кан Минджэ мигом скис.
– А, точно. Тогда только маккуксу и камджаджон...
– Я и твою долю осилю, адвокат Кан.
– Что? Вы хотите сказать, что макколли [1] один будете пить?
– Пока не доедем до заведения с маккуксу, не заговаривай со мной. Я вздремну.
– Нет, адвокат-ним. Ну так же нельзя. Слышите? Уговор, макколли не заказываем. Не заказываем.
– Тогда тондонджу [2].
Я ответил, доставая из бардачка плед и укрываясь им.
– И тондонджу не заказываем! Ну!
– Смотри вперёд. Ночью дорога тёмная. Выскочит ещё какой-нибудь водяной олень, влипнем.
* * *
– Звонок громковат, да? Хотел сделать потише, но не разобрался как, так и оставил.
Трель звонка, на который мы только что нажали снаружи, всё ещё громко разносилась по квартире.
Когда я ответил, что всё в порядке, Чон Ёнджун смущённо прошёл в гостиную и сел.
Мы устроились напротив, и он, не желая тратить время на болтовню, сразу перешёл к делу.
– А, медицинское освидетельствование я взял... Этого хватит?
Чон Ёнджун положил конверт на стол и тяжело откинулся на спинку дивана.
Мы давно не виделись, и Чон Ёнджун выглядел ещё более измождённым, чем раньше.
Он сказал, что ему трудно выходить на улицу, поэтому мы приехали в офистель, где он жил.
Офистель впечатлял дороговизной, но о самой квартире такого не скажешь.
– А, у меня грязновато, да? Простите. Вроде убирался, как мог.
Он не преувеличивал.
Лето ещё толком не наступило, а на кухне уже летали мошки.
По остаткам я понял, что он ест лапшу быстрого приготовления в стаканчиках и еду с доставкой, но вряд ли питается нормально.
С нашей прошлой встречи он ещё похудел.
Я не стал заводить разговор о его житейских мелочах.
Просто взял протянутое им медицинское освидетельствование.
– Позвольте, я посмотрю.
Медицинское освидетельствование выдали в психоневрологической клинике, в заключении значились социофобия, паническое, тревожное и депрессивное расстройства.
– Лекарства вам выписали?
– Выписать выписали, но... С психиатрическими препаратами ведь приходится долго искать то, что подойдёт. Назначенного в этот раз, наверное, мало. Не особо помогает.
Отвечая, Чон Ёнджун убрал назад лохматые волосы.
Говорил он тяжело, со вздохами.
– Вообще-то я не впервые пошёл к психиатру. Начал ходить года через два после свадьбы с Джиной. А потом мы захотели ребёнка, и я бросил таблетки, боялся, что это скажется.
– Из-за стресса от родни жены?
– Да.
Когда родня жены так тебя презирает, мало кто останется в порядке.
Скорее уж это закономерно.
– Адвокат-ним, вы говорили подумать, с кем я мог нажить вражду. Но чем больше думаю, тем больше подозреваю даже тех, с кем немного повздорил. Без конфликтов ведь не проживёшь, так? Я и сам через многие прошёл. Вот и лезут мысли, что если у кого-то правда расстройство контроля гнева, он мог из-за ерунды страшно на меня разозлиться и решить подставить. Это уже что-то вроде бреда...
Говоря это, он низко опустил голову.
Я просил Тхэсика навести справки о тех, с кем Чон Ёнджун строил романтические отношения до свадьбы, но Тхэсик сказал, что серьёзно он ни с кем вроде не встречался.
Чон Ёнджун тоже ответил, что настоящие отношения у него впервые сложились с Ко Джиной.
Мол, до неё всё шло пресно. Кого-то он и называл своей парой, но никогда они не сгорали от любви друг к другу.
– Джина у меня во всём была первой. И все унижения от родни жены я вытерпел, стиснув зубы, ради Джины. Только ради Джины. Потому что Джина этого хотела.
Раз так, поневоле вернёшься мыслями к родне жены, которую я заподозрил в первую очередь, когда мы только познакомились.
И Чон Ёнджун думал о том же.
– Думаю, это родня жены. Сколько голову не ломаю, выходит только родня жены. Наверняка дело рук тестя и тёщи. Я разузнал, и мне сказали, что даже после того, как всплыло видео, с поглощением сети 24/7 никаких проблем нет.
– От кого вы это узнали?
– От финансового директора Yangjin Retail. Раньше он работал в F&B. Очень меня поддерживал. Я сказал, что боюсь, как бы из-за моей истории не упали акции и поглощение сети 24/7 не сорвалось, а он твёрдо ответил, что с этим проблем нет.
Если и поглощению корейского подразделения сети 24/7 ничего не грозит, то конгломерат «Янджин» от ролика с сексом по сути вообще не пострадал.
Неделю назад акции упали до минимума, но постепенно снова пошли в рост.
Всё-таки это крупная корпорация, седьмая в деловых кругах страны.
Не может быть, чтобы из-за подобного она понесла непоправимый ущерб.
Даже если бы гулял ролик не с зятем, а с самим главой конгломерата, о нём быстро забыли бы.
Скорее, стоит ей поглотить сеть 24/7, это сочтут хорошей новостью, и акции пойдут вверх.
– Спросить у родни жены напрямую? Вряд ли они ответят честно, но вдруг...
– Это не лучший способ. Нам ни к чему, чтобы оппонент узнал, что мы его подозреваем.
– А как тогда это вообще можно выяснить? Если только не прослушивать телефон тестя, узнать никак нельзя!
– Прослушку не допустят в качестве доказательства. Способ мы найдём.
Приближался срок, обещанный Кук Чонвоном.
Завтра видео в хорошем качестве окажется у нас в руках.
Уж какая-нибудь зацепка насчёт того, кто снимал, в нём найдётся.
Если это действительно дело рук «Янджина», поручать такую работу кому попало они бы не стали.
Этим вполне мог заняться секретариат, где у председателя Ко Сангёна служат верные подручные.
Стоит только обнаружить на ролике их след, и остальное докажем без труда.
– Способ... Как вы его вообще найдёте? И сколько это займёт? Этот проклятый адвокат, которого наняла Джина, прямо сейчас думает, как бы начисто разлучить нас с Джиной! А Джина чем дальше, тем твёрже будет стоять на своём. И тогда, даже если потом найдутся доказательства моей невиновности, Джина, может, уже ко мне остынет. А я тогда...
У Чон Ёнджуна заметно усилились перепады настроения.
Кан Минджэ хотел его унять, но я не дал.
Когда на мне как на адвокате срывали злость, я не находил в этом ничего особенно неприятного.
Многие клиенты так делают.
И в прокурорские времена потерпевшие не раз устраивали переполох у меня в кабинете, требуя сказать, когда же мы найдём преступника.
Старший следователь О, как сейчас Кан Минджэ, пытался их остановить, но если меня не ждали другие дела, я говорил ему оставить их в покое.
Им тоже нужно куда-то выплеснуть обиду и злость.
– Чон Ёнджун-сси, ваши родители живут далеко отсюда?
Вопрос задал Кан Минджэ.
Скривившись, Чон Ёнджун давил в себе гнев. Он чуть приподнял голову и спросил.
– ...Родители? Почему вы спрашиваете?
– Вам сейчас не стоит оставаться одному, Чон Ёнджун-сси. Я немного осмотрелся, вы ведь и есть забываете. И, как сказано в медицинском освидетельствовании, вы психологически нестабильны, а в таком состоянии лучше быть рядом с теми, кто может вас поддержать.
Кан Минджэ прав.
Когда живёшь один, ты свободен, но порой от этого впадаешь в ещё более тяжёлую подавленность.
Кругом тишина, если не считать телевизора, и поговорить не с кем.
А без разговоров всё глубже уходишь в свои мысли.
Такие размышления, как и говорил Чон Ёнджун, часто перерастают в бред.
И никто не знает, до чего Чон Ёнджун может дойти в этом бреду.
– Адвокат-ним, я понимаю, почему вы так говорите. Но не хочу, чтобы родители видели меня таким сломленным. Они будут волноваться. Я постараюсь выдержать. И вы, адвокаты-ним, не волнуйтесь. Я слишком разнервничался, да? Простите. Вы ведь ни в чём не виноваты...
Чон Ёнджун слабо улыбнулся.
Я решил не говорить ему, что сейчас улучшают качество видео.
Если там не окажется ни одной зацепки, Чон Ёнджун не выдержит такого отчаяния.
* * *
– Минута в минуту пришли. Нет, ну пришли бы хоть после обеда, а то с самого утра? Я даже не выспался.
Рано утром я отправился в караоке-бар, где обитал Кук Чонвон.
Кук Чонвон, шумно скребя грязную голову, махнул рукой, якобы заходите скорей.
Я и не ждал, что он приберётся, но караоке-бар, как ни удивительно, ничуть не изменился с прошлой недели.
Хотя нет, скорее зарос грязью ещё сильнее.
– Вы не могли бы прибраться? Смотреть тошно.
𓆩♡𓆪
[1] Макколли – корейское рисовое вино, мутное и слабоалкогольное.
[2] Тондонджу – разновидность макколли, в которой на поверхности плавают рисовые зёрна.