– Давай, рассказывай, прокурор Ча. Или дома неладное? Вид у тебя невесёлый, судя по всему, так и есть. И старший следователь О подтвердит. Ты за последние дни заметно изменился.
Я игнорировал звонки не ради себя, а ради Хван Ёнчхана.
Встреться я с ним, не остыв, точно заехал бы в челюсть.
– Что, есть проблема, о которой трудно говорить? Расскажи мне.
Проблема?
Ещё какая.
Три дня усмирял себя, а всё ещё хочется заехать Хван Ёнчхану в челюсть.
– Нет.
– Обидно слышать.
– Я ведь не обязан обо всём докладывать начальнику отдела-ним?
Слова сами собой вышли шиворот-навыворот.
Хван Ёнчхан от моего ответа аж опешил.
О чём он подумает, и так ясно.
«Этот ублюдок посмел огрызаться?», не иначе.
– Ты сейчас что сказал?
– Я сказал, что не обязан обо всём докладывать начальнику отдела-ним.
Сколько ещё вести этот незрелый разговор?
– Ты явно на меня за что-то злишься. Так и не скажешь?
– Нет.
Хван Ёнчхан снял пиджак. Потом резко встал, подошёл к окну и уставился вниз.
Верный признак, что он в бешенстве.
Однако сорваться на мне не сможет.
Я ведь гордый «выкормыш» Хван Ёнчхана.
Не в смысле кровного родства, разумеется, а в том, что я прокурор, которого он растит.
Начальник прокуратуры на собрании начальников отделов лично выделил меня, назвав «находкой», а потом вызвал Хван Ёнчхана отдельно и велел взращивать как следует.
И в самом деле, когда тот получал должность начальника прокуратуры, крупные дела, которые я раскрыл под его началом, пошли ему в заслуги и сослужили немалую службу.
Потерять такого, как я, из-под своего крыла ему никак не с руки.
Но и не только в этом дело.
За эти годы он наболтал мне столько лишнего, что если я где-нибудь развяжу язык...
Образ уравновешенного и порядочного начальника отдела, выстроенный с таким тщанием, рухнет в одночасье.
Одним словом, дорожить моей лояльностью приходится именно Хван Ёнчхану.
– Давай вечером выпьем. Освободи время.
Хван Ёнчхан, унявший, видно, гнев, обернулся ко мне.
Пить с Хван Ёнчханом? Уж лучше с тем подозреваемым, который давеча величал меня «прокурор-хённим.»
– Прошу прощения. У меня предварительная договорённость.
– ...
– Если указаний больше нет, я пойду. Дел много.
– ...Ладно. Иди.
Хван Ёнчхан, явно неудовлетворённый, махнул рукой.
Из-за закрытой двери донёсся грохот бьющихся вещей.
Надо же, уже тогда самодур каких поискать.
Рядовой прокурор слегка заартачился, а он вещи швыряет. Жалкое зрелище.
А надо было жить по-человечески.
Вжж.
Я вышел в курилку перекурить перед возвращением, и тут пришло сообщение.
[Отправитель: Ян Донджин
Не забыл, что мы сегодня встречаемся? Давай в 8 там же]
Я долго смотрел на имя отправителя.
Путаные чувства так и не отпускали, и потому старшему следователю О, звавшему на жареный миксин, я тоже соврал про предварительную договорённость. А она, надо же, и впрямь нашлась.
И не с кем-нибудь, а с Донджином.
«Ну да, ведь сейчас... сейчас Донджин ещё жив.»
Я горько усмехнулся и ответил, что приду.
* * *
– Ох, прокурор-ним! Давненько не заглядывали?
Закусочная «Большой Куш».
Начинался как крохотная забегаловка, где едва помещалось пять столов, а к нынешнему дню разросся в приличное заведение, в котором подают говяжью требуху на гриле.
Наше с Ян Донджином постоянное место встреч.
Мы столько туда наведывались, что хозяин выучил наши имена наизусть.
– Здравствуйте. Вижу, и сегодня полая посадка.
– А то! Хе-хе. Кабы каждый день так шёл, я б и мечтать больше ни о чём не стал, – ответил владелец, торопливо затягиваясь сигаретой в курилке.
Закусочная «Большой Куш» закроется в 2014-м. Не потому, что дела шли плохо.
С такой-то кухней, разве такое возможно?
– Проходите скорее. Ваш друг уже ждёт.
– Владелец-ним.
– Да?
– Не доверяйте слепо сыновьям. И не раздавайте всё до последнего.
Владелец вбухает все накопления в прогоревший бизнес сыновей. В конце концов отдаст даже закусочную «Большой Куш» чужим людям. Горький конец.
– Это вы о чём?
– Да так, сегодня в прокуратуре попалось одно дело. Вот и переживаю за вас, владелец-ним.
– Хе-хе. Эх. Обо мне беспокоится один только прокурор-ним. Вот бы и мои оболтусы выросли такими же основательными, как вы. В последнее время я вашим родителям прямо-таки завидую.
Я криво усмехнулся.
– Эй, прокурор Ча! Сюда!
Донджин в красном фартуке помахал мне рукой.
– Сегодня по новостям показали дело Чо Джинтхэ. Я на работе всем уши прожужжал, мол, этим делом занимается мой друг.
Ян Донджин по состоянию на 2008-й – мой единственный друг.
– А. У маминой знакомой яблоневый сад в провинции, мне обещали прислать ящик. Тебе тоже отправить?
– Мне не надо. Я и дома-то почти не бываю.
– Положи в холодильник в конторе и ешь.
– Мне даже яблоко почистить некогда.
– Пусть тонизирующие отвары не заваришь, фрукты-то ешь. Наши двадцать давно прошли. Не заметишь, как сорок стукнет. Нам уже тридцать четыре.
– Надо бы.
И Донджин, врач университетской клиники, и я вечно заняты, так что увидеться удавалось нечасто.
Но со старыми друзьями всегда так: сколько ни пройдёт времени, а скованности между нами нет.
Донджин нисколько не изменился.
В отличие от меня.
– Давай ешь скорей. Сгорит всё.
Донджин щипцами переложил поджаристую говяжью требуху мне на подушку из нарезанного лука.
– Я сам.
– Ты это, чего сегодня такой зажатый? На меня за что-то злишься?
Чутьё на такое у него всегда было отменное.
А я ёжился от чувства вины.
[— Джухан-а, помоги хоть раз. Умоляю, прошу. Мне конец. Если так пойдёт дальше, мне правда конец. Пожалуйста...
— Донджин-а.
— Я правда... не хотел перед тобой унижаться... Отступать больше некуда. Так что, пожалуйста, Джухан-а. Помоги мне.
— Прости, Донджин-а.]
В прошлой жизни я отвернулся от друга, который на коленях умолял хоть раз помочь.
– Нет, просто задумался о разном.
– С чего вдруг? Что-то случилось?
– Я хочу подать в отставку.
– ЧТО?
Бабах!
Донджин вскочил, и стул опрокинулся.
Все посетители уставились на нас, но Донджину и дела не было.
– Эй, ты сдурел? Какая ещё отставка? Совсем рехнулся?
– Угомонись, дурила. Сядь.
– Ты ж из тех, кто к прокуратуре приклеится намертво, пока страна сама не скажет «вали на пенсию», и тут такое сморозил?
Прижать «Ушин» будучи прокурором требовало не только колоссального объёма работы, но и соблюдения нескольких условий.
Одним их оных было довести собственную репутацию до безупречности.
Никто не знал, за что в будущем могли бы зацепиться враги, чтобы пустить мою жизнь под откос, а потому следовало подготовиться и не допустить подобного.
– Так вышло.
По той же причине я отвернулся от Донджина, когда тот рыдал и умолял.
Испугался, что помощь ему обернётся уязвимостью.
Скольких я потерял, чтобы быть «снайпером Ушина».
Бывшую жену, друзей, соратников...
Ладно, развод с бывшей женой, положим, неизбежность.
Но с Донджином всё иначе.
Когда даже я, последний оставшийся друг, бросил его, он в итоге...
[— Джухан-сси, зачем вы так. Зачем вы так, Джухан-сси!
— ...
— Отец моего ребёнка, в самый последний раз... в самый последний раз пришёл к вам, Джухан-сси, и так просил... Одну-единственную просьбу, одну-единственную выполнить для вас так трудно?
— ...Простите.
— Простите, и всё? Верните отца моего ребёнка. Верните мне мужа! Мужа моего... а-а, верните мне мужа! Ах, верните мне мужа, моего мужа... А-а, ы-ы.]
...повесился.
Я отвернулся от друга детства, который протянул руку, цепляясь за жизнь на краю обрыва.
А теперь я вернулся в прошлое, где ничего ещё не произошло, и сижу напротив него, живого.
Точно предупреждение: не повторяй той ошибки.
– Что случилось-то?
– Потом расскажу. Ещё не разложил всё по полочкам.
– Ох, ну ты и засранец.
– Когда открою контору, если кому-то из твоих знакомых понадобится помощь, направляй ко мне. И обязательно добавляй, что это тот самый прокурор, который на днях засадил Чо Джинтхэ.
– Само собой, засранец. Ещё и венок на открытие пришлю. А если когда-нибудь сам к тебе приду, давай тогда щедрую скидку.
– Лучше бы тебе и не пришлось. Для тебя же лучше.
– Как знать. Вдруг бракоразводный процесс понадобится.
– Если твоя жена обратится первой, я выступлю её представителем. На её стороне, как мне кажется, шансов побольше.
– Да ну тебя, ублюдок. Ха-ха, вот козёл, а. Пей давай.
Пили, покуда нос не съехал набок.
Даже не припомню, когда в последний раз так напивался.
Всё это время я намеренно сторонился выпивки.
А ну как спьяну начну болтать про «Ушин», а то и того хуже, в пьяном виде угожу в переделку или попаду в чьи-нибудь руки.
– Ну и ну, раньше знал меру, а тут нализался так, что на ногах не стоит! Совсем, что ли?
Донджин подхватил меня и запихнул в машину.
Должно быть, из-за многолетнего чувства вины расставание далось так тяжело.
Донджин с силой захлопнул дверцу и крикнул наёмному водителю, чтобы ехал.
Я пробормотал адрес, смутно засевший в памяти, и провалился в глубокий сон.
– Уважаемый-ним, приехали.
– Уф.
Глубокий сон сделал своё дело, и алкоголь полностью выветрился.
Потянувшись за кошельком, я бросил взгляд в окно и осёкся.
– Водитель-ним, простите, вы не могли бы отвезти меня в район Сочхо?
– А? Вы же сказали район Панбэ?
– Я недавно переехал и по пьяни, видимо, назвал старый адрес.
– Эх. Вы в курсе, что за доплату?
Машинально назвал адрес офистеля в районе Панбэ, где жил в 2018-м.
Что ни говори, в прошлой жизни от алкоголя я отказался не зря.
Если даже в теле на десять лет моложе допускаю подобные промашки по пьяни, что было бы тогда и представлять не хочется.
– ...
Добравшись до офистеля, я рухнул на диван и принялся проверять накопившиеся сообщения.
[Отправитель: Ян Донджин
Нормально до дома добрался?]
Ответил, что да.
[Отправитель: 010-1234-1234
Прокурор-ним Ча Джухан, это юридическая фирма «Свет Истины». Вы не отвечали на звонки несколько дней, поэтому пишем. Хотели бы встретиться, свяжитесь с нами, пожалуйста.]
Юридическая фирма «Свет Истины».
Одно название, и уже лоб морщишь.
«Свет Истины», бесспорно, лучшая юридическая фирма в Южной Корее.
Юридический монстр, раздувшийся на судебных тяжбах крупных корпораций.
Мне они тоже трижды делали предложение.
Первый раз, когда я окончил Институт Подготовки Судей и Прокуроров лучшим на курсе.
Моей целью была прокуратура, и я отказал не раздумывая.
Потом стучались на пятом году службы, а следом на седьмом.
Сейчас, видно, как раз второй заход.
«Сволочи. Ну что ж, гляну-ка на ваши рожи.»
«Свет Истины» вела все судебные дела «Ушина».
Процесс по побочным эффектам Антрозола, связанный со смертью отца, тоже прошёл через «Свет Истины».
Вдобавок мы схлестнулись до крови на суде по чёрной кассе председателя «Ушина».
Враг будущего и враг прошлого.
Для разминки неплохо бы заранее на них взглянуть.
* * *
На следующий день, в рабочие часы, я позвонил в «Свет Истины».
Те обрадовались и спросили, не встретимся ли прямо сегодня.
Я ответил, что могу ненадолго заскочить в обеденный перерыв, и они назначили встречу в отеле неподалёку от района Сочхо.
Я нарочно говорил так, как если бы и вправду готов подписать контракт, однако те, судя по рвению, не чашку кимчхи-гука отпили, а целый чан опрокинули [1].
– Номер 1005, вам к этому лифту.
Видимо, чтобы избежать лишних глаз, встречу устроили в номере.
Я и не думал ничем их одаривать, а они, того и гляди, вознамерились выбить подпись.
– Прокурор Ча! Давненько не виделись.
В номере уже двое.
Основатель «Света Истины» Юн Вонхён и его помощница-параюрист [2] Чи Хевон.
Не ожидал, что Юн Вонхён лично явится.
С обоими я пересекался пару раз на разных встречах выпускников, куда ходил через силу.
– Здравствуйте.
– Присаживайся.
– Здравствуйте, прокурор-ним Ча Джухан.
– Не ожидал, что директор-ним лично приедет.
– Сам прокурор Ча ставит печать, как тут не прийти?
Ну и самонадеянность.
Я промолчал и отпил кофе, стоявший передо мной.
Дорогой, видать, потому и приличный.
– Можно поинтересоваться, почему вы передумали?
– Передумал?
– Вы же условия даже не выслушали и сразу отказали, а тут вдруг передумали. Любопытство вполне естественно.
С Юн Вонхёном в суде мне сталкиваться напрямую не доводилось.
Он ветеран, а в «Свете Истины» хватало толковых адвокатов, действовавших от его имени.
Однако совсем не пересекаться нам тоже не удалось.
[Замначальника Ча Джухан. Хватит выёживаться, давай на этом и закончим. Зачем обоим выматываться в бою, который всё равно не выиграть? А?]
Приходил предупредить меня перед второй инстанцией.
Как ни вспомню, всё одно мерзко.
– Прокурор Ча наконец жизнь начал понимать. Я ведь жалел хубэ, которые остаются в прокуратуре и разглагольствуют о справедливости и прочих несбыточных глупостях. Чуть было не ошибся, решив, что прокурор Ча из тех же.
Я не ответил Чи Хевон, и тогда заговорил Юн Вонхён.
Задал направление для «правильного» ответа.
Наглость несусветная.
Снаружи я рядовой прокурор с пятилетним стажем, а внутри сидит замначальника с пятнадцатилетним.
– Как же быть.
– М?
– Не ожидал, что директор-ним лично приедет. Я пришёл сюда ради одного, попросить вас больше меня не беспокоить.
Оба разом растерялись.
Я и шёл затем, чтобы утереть им нос, а раз уж и сам представительный директор приехал, и того лучше.
– Прокурор Ча. Ты сейчас что...
– Если сейчас не расставить точки, вы наверняка и через два года снова объявитесь. К «Свету Истины» я примыкать не намерен. Ни в малейшей степени.
Директор раздражённо откашлялся.
Чи Хевон тоже растерянно переводила взгляд с меня на представительного директора.
– Прокурор-ним. Вы сейчас совершаете ошибку.
– И в чём же моя ошибка?
– Вы нас провели.
Они притащили с собой контракт, так что задело их, видно, нешуточно.
Чи Хевон уже открыто выказала неприязнь.
Сообразительная.
– Вам почудилось.
– Ха-ха. Вы совсем о будущем не думаете. Когда-нибудь ведь перейдёте в юрфирму. И не пожалеете тогда о такой грубости в наш адрес?
– Я скоро уйду из прокуратуры, так что будущее не такое далёкое.
– Что?
– Но и сейчас как-то не жалею.
– ...Вы сказали, скоро уйдёте? У вас уже есть определённое место?
И это при всём раздражении ещё информацию выуживать?
– Насколько мне известно, мы не настолько близки, чтобы делиться планами на будущее.
Чи Хевон залилась краской.
Она молча убрала папку, в которой, надо полагать, лежал контракт.
Юн Вонхён по-прежнему молчал. Хотя взглядом, не иначе, посылал меня в самых отборных выражениях.
– Директор-ним.
– Ещё что-то?
– К сожалению, да. Хочу попросить вас не слишком расстраиваться.
– Это в каком смысле?
– Я всё ещё из тех, кто разглагольствует о справедливости и прочих несбыточных глупостях. Так что впредь мы наверняка будем частенько сталкиваться в суде.
– Ха!
– И если кто-то из ваших адвокатов столкнётся со мной, передайте, пожалуйста, чтобы обходились со мной поделикатнее.
Умеренная скромность – добродетель корейского общества.
– Тогда я, пожалуй, пойду. Будьте здоровы.
Искренне.
Я от всей души желал Юн Вонхёну долголетия. Чтобы он собственными глазами увидел, как я разнесу «Ушин» в клочья.
* * *
Пятый день с возвращения в 2008-й.
Домашний адрес уже не путаю, и встречные прохожие больше не вызывают странного чувства от всплывающего знания их судеб.
Даже в прокуратуре, к которой не осталось ни толики привязанности, терпеть ещё можно.
Но тратить драгоценное время впустую больше нельзя.
Пора действовать.
[Заявление об увольнении]
Я надписал белый конверт и вложил в него сложенное заявление.
На утверждение уйдёт какое-то время.
Можно, конечно, бросить его на стол и с завтрашнего дня просто не приходить, но передачу дел никто не отменял.
К тому же из-за скудного выходного пособия могут ещё потрепать нервы, так что лучше уйти чисто.
– Прокурор-ним, з-заявление об увольнении... Вы серьёзно?
Я подпёр подбородок рукой и настолько ушёл в раздумья, что не заметил подошедшего старшего следователя О.
𓆩♡𓆪
[1] Кимчхи-гук – кислый суп из кимчхи; корейское выражение «пить кимчхи-гук» означает радоваться раньше времени, делить шкуру неубитого медведя.
[2] Параюрист (паралегал) – специалист с базовым правовым образованием или специальной подготовкой, который не является адвокатом, но оказывает первичную юридическую помощь, консультирует граждан и помогает юристам в подготовке документов.