По пути в караоке-бар Кан Минджэ наступил на выставленную за дверь тарелку из-под чаджанмёна и, не выдержав, заговорил.
Кук Чонвон не обратил на это внимания и фыркнул.
– Как здесь вообще прибираться?
– Фирму наймите! По уборке после переезда!
– Здесь спецуборку заказывать придётся, не иначе.
Стоило мне добавить, как Кук Чонвон добродушно хохотнул.
– Сразу видно, разбираетесь. Фирма по уборке после переезда приехала оценить объём работ, сказала, что не возьмётся, и уехала.
– Кук Чонвон-сси, а вы почему вообще устроились в караоке-баре?
Всякий раз, наступая на усеявший пол мусор, Кан Минджэ вздрагивал.
Я знал, что он из обеспеченной семьи, но это же вылитый торённим.
– Электричества я жгу столько, что по бытовому тарифу счета не потяну. К тому же аренда здесь совсем дешёвая. Сами посмотрите. Кругом и люди-то не ходят, разве дело пойдёт?
– И то правда. В норэбан, где не горит вывеска, как-то и заходить не хочется.
– Сначала думал сделать ремонт, но пожалел денег. Мне всё равно нужно много комнат, а здесь их как раз полно. Удобно же.
– А зачем вам много комнат?
– Аппаратуры много. В общем, проходите сюда. В прошлый раз вы так ужаснулись, что я немного прибрался.
Кук Чонвон открыл дверь в VIP-комнату, и Кан Минджэ, видимо, немного на что-то надеясь, осторожно шагнул внутрь.
Затем огляделся.
– Вы точно прибирались?
– Сесть втроём места хватит.
Он уверенно указал на диван у стены.
В прошлый раз длинный диван, какие ставят в норэбанах, был так завален мусором, что и одному, казалось, не уместиться. Теперь же, если потесниться, места хватало на троих.
– Для начала яркость подкрутил и качество картинки попробовал восстановить. Не знаю только, устроит ли вас. Я буду рядом, так что если где-то захотите посмотреть посветлее или ещё что, скажите. Подниму.
Кук Чонвон отыскал в углу рабочего стола, заваленного всевозможными папками, видеофайл и запустил его.
– О. И правда стало лучше, серьёзно.
Кан Минджэ восхитился, едва появился первый кадр.
Картинка, которая из-за съёмки в темноте местами рассыпалась на пиксели, заметно прояснилась.
К тому же там, где кадры будто прерывались, всё сгладили.
– Это воспроизведение, это перемотка назад, это перемотка вперёд. Ускорить, замедлить, пауза.
Кук Чонвон быстро объяснил, как всем пользоваться, кое-как постелил одеяло на другой, заваленный мусором диван и сел.
– Как-то не то, когда три мужика жмутся друг к другу и смотрят порнуху.
Он пробормотал это, почему-то застеснявшись, и улёгся.
Одеяло тоже наверняка не стирано.
Задержишься здесь надолго и, чего доброго, подхватишь заразу.
Лучше поскорее проверить видео и убраться отсюда.
– Вот сейчас, на 4 минутах 53 секундах. Это же окно на балкон?
– А, точно.
Мы уже не раз смотрели запись и примерно знали, на какой минуте какая сцена.
Вдобавок, отдав видео Кук Чонвону, мы отметили отрезки, которые стоило изучить внимательнее.
Сосредоточились мы на балконе, который мелькал время от времени.
Туда выходило панорамное окно, и мы думали, что в нём может отразиться оператор.
– Но толком не разглядеть. Видна одна тёмная фигура. Хорошо хоть силуэт более-менее различим.
– Судя по размеру камеры в отражении, снимали на DSLR. Камера довольно большая.
– А! Кстати о DSLR, вспомнил. Видео снято на DSLR от Panatech. Новьё этого года, по ходу. У этой модели максимальная длительность записи 23 минуты 59 секунд. Поэтому и видео обрывается на 23 минутах 59 секундах.
– Panatech? Так с такими все ходят.
– Ну да. Любители фотографии их все таскают, даже самые свежие модели. Этой серии только в Корее тысяч двадцать продали, не меньше. У журналистов тоже сплошь Panatech.
– Для DSLR у оригинала качество больно паршивое. Нарочно размыли, да?
– Ага. Скорее всего, при кодировании снизили качество целиком.
По сравнению с DSLR фигура очень крупная.
Не иначе, здоровяк.
– Не знаю, какой длины объектив у него стоял, но если прикинуть пропорции, он очень высокий.
– Думаю, даже выше. Если сравнить с размером корпуса и объектива, окно на балкон немного сплющено по вертикали, искажение есть, понимаете? С поправкой на это он точно выше ста восьмидесяти. Я бы сказал, от ста девяноста. И не долговязый дрищ, а крепкого сложения.
Кук Чонвон и вовсе втиснулся между мной и Кан Минджэ и основательно устроился.
Затем сделал скриншот сцены, которую только что внимательно разглядывал, и снова запустил видео.
– Здесь камера всё время ходит вверх-вниз, поэтому сильно трясётся. Это у кровати, где Чон Ёнджун-сси и женщины. Если это отель, на кровати ведь должен быть хоть какой-то логотип отеля?
Говоря это, Кан Минджэ нажал на паузу.
Кук Чонвон кивнул и увеличил участок с кроватью.
Постельное бельё было всё сбито, но даже если на нём ничего не найдётся, на консольном столике или где-нибудь ещё могли остаться гостиничные принадлежности.
– Трясётся это потому, что этот ублюдок-оператор врубил музыку и на радостях всё время пританцовывал.
То и дело слышались и возгласы оператора «У-ху-у!», так что он и правда веселился.
– Фоноскопию ты случаем делать не умеешь?
– Такое не умею. Вы из-за его воплей спрашиваете? Тогда и фоноскопия не поможет его найти.
– Почему?
– Голос немного изменили. Незаметно. Поэтому фоновая музыка то и дело ненадолго проседает, будто уходит в бемоль. Это не помехи, просто везде, где он подаёт голос, наложили фильтр.
– Проще было бы звук выключить, зачем его оставили?
– Если постоянно глушить звук, людям становится неинтересно. Поэтому в тех же, ну, секс-видео голливудских звёзд звук часто крутят по кругу. Записанного звука меньше, чем длится видео, вот и зацикливают специально. Если посередине звук пропадает, зрителя это бесит.
– Надо же, и такое просчитывают. Дотошные, сволочи.
– А ближе к концу оператор уже не орёт, стоит тихо, заметили? Видать, кто-то сделал ему замечание. Чтобы не попадал на звуковую дорожку.
Пока Кук Чонвон увлечённо объяснял, Кан Минджэ озадаченно на него смотрел.
Кук Чонвон, видно, почувствовал себя неуютно под его взглядом и повернул голову.
– Что?
– А вы в порнухе большой знаток.
– Да что вы... Чего вы несёте, милейший?
Если хотели, чтобы видео смотрели не только как разоблачение, но и как порно, понятно, почему звук не убрали, как и говорил Кук Чонвон.
Выходит, кто-то всерьёз рассчитывал втоптать репутацию Чон Ёнджуна в грязь.
Преступник вложил в одно это видео уйму сил.
– Ага, готово. Увеличил всё около кровати. Больше не выжать.
Это сказал Кук Чонвон, который хоть и ворчал, но работы не бросал.
Белое постельное бельё без узора навело меня на мысль о гостинице, но теперь подумалось, что, может, и нет.
В гостиничном номере такого размера у кровати, как правило, есть общая кнопка освещения, но она в кадр нигде не попадалась.
К тому же радиотелефон под настольной лампой был не той модели, какие ставят в отелях.
Домашний радиотелефон.
– А экранчик телефона разглядеть никак?
– Не выйдет. Даже если увеличить сильнее, не видно.
Разглядеть бы экран, глядишь, нашлась бы ещё зацепка.
Жаль.
– Мотай дальше.
Мы продолжали в том же духе, останавливали и увеличивали все места, где могло обнаружиться хоть что-то, но ничего дельного не выудили.
Раз пока что подозреваемым мы считали конгломерат «Янджин», мне хотелось найти хоть малейший их след.
Но они, разумеется, ещё до съёмки как следует постарались не оставить никаких следов, так что я, пожалуй, ждал слишком многого.
– Перейди на двадцать третью минуту. Ближе к концу оригинала он, по-моему, махнул рукой людям на кровати, будто подал какой-то знак. Надо это проверить.
– Рука? Там появлялась рука?
Вопрос задал Кан Минджэ.
Я кивнул и ответил.
– Мелькнуло быстро, я сомневался, но вроде так и есть.
– Было такое? Хм, но даже если рука, выудить что-то будет трудно, если на ней нет какого-нибудь огромного шрама или татуировки. Качество так, чтобы разглядеть отпечатки пальцев, я, как уже говорил, не подниму. Этот ублюдок Тхэсик рассказывал, что вы, адвокат-ним, работали прокурором, а потом уволились и открыли практику. Вы теперь не прокурор, так что и отпечатки пальцев по базе проверить не можете.
– Хватит болтать, давай делай. Надо хоть что-то увидеть.
– Понял. Затыкаюсь. Хм, где-то здесь?
– Отсюда запусти медленно. Как можно медленнее.
Оператор, судя по всему, собирался заканчивать съёмку, и объектив, до того смотревший на кровать, где собрались Чон Ёнджун и женщины, пошёл вниз.
Его рука появилась в кадре и пропала.
Когда мы впервые смотрели оригинал, из-за скверного качества рука казалась самой обычной, без всяких примет. Но если посмотреть так, это...
А ведь кое-что мы всё-таки выудили.
– Белое и длинное на безымянном пальце. Не кольцо ли?
Я говорил, не сводя глаз с видео, которое крутилось так медленно, что походило на быстро пролистываемую серию снимков.
– О? Точно. Это самый конец, я возился с ним до самого вашего прихода, вот и не рассмотрел как следует. Простите. Но двести тысяч вон всё равно не срезайте.
– Лучше кольцо увеличь.
– Понял.
– Кольцо восстанови во что бы то ни стало, до мелочей.
– Да-да. Слушаюсь-с.
Ответил Кук Чонвон вяло, но в работу погрузился сразу же.
С кольцом возни оказалось явно больше, чем недавно с постелью, и он долго стучал по клавиатуре.
– Всё, честно, это максимум. Больше никак.
С этими словами Кук Чонвон откинулся на спинку дивана и потянулся.
Мы с Кан Минджэ перевели взгляд на экран.
– Смахивает на парное кольцо. И надето как раз туда, где носят парные. Дизайн тоже не тот, что мужчина стал бы носить сам по себе как украшение.
Это заметил Кан Минджэ.
Я не отличал парное кольцо от кольца-украшения, так что его слова здорово меня выручили.
– Кажется, тут гравировка?
Кан Минджэ указал курсором на тёмные пятнышки узора, опоясывающего кольцо.
– Кук Чонвон-сси, получше качество никак не сделать? Там может быть выгравировано имя.
– Никак. Это правда предел.
Кук Чонвон замотал головой и изобразил, что падает в обморок.
Кан Минджэ разочарованно причмокнул.
– Хм-м... Посмотрим. Узор неравномерный, значит, стопроцентно гравировка. А вот здесь, здесь и здесь он крупнее, так что в этих трёх местах, по всей видимости, заглавные буквы. Только для имени длинновато.
– Вроде так.
Кивая в знак согласия, я продолжил.
– Может, у человека просто длинное имя. Длинная фамилия вроде Намгун, Чегаль, Токко или имя из трёх слогов и больше.
– О? Возможно. А, и ещё посередине то ли камень, то ли фианит. Синий, что ли.
– А что не так с синим?
– Для парного кольца редкость. И раз там ещё и гравировка... Это, должно быть, индивидуальный дизайн.
Если дизайн индивидуальный, владельца можно установить.
Значит, таких колец на свете всего одна пара.
– Если предположить, как вы и говорите, адвокат-ним, что имя у него длинное, искать будет полегче. Уже легче.
– Раз преступник, по нашей версии, из конгломерата «Янджин», нужно всего лишь найти в конгломерате «Янджин» человека с длинным именем.
– А, хотя, если подумать, на парных кольцах обычно гравируют имена друг друга. Так что там, выходит, имя не самого оператора, а его возлюбленной. А то и вовсе не имя. Некоторые гравируют фразы о любви на английском или латыни.
– Да?
Мы выбрались из караоке-бара и по дороге на парковку продолжали обсуждать видео.
Узнать, как выглядит кольцо и что рост оператора около 190 см, уже было немалым успехом.
При том что средний рост мужчин в Корее 175 см, отметка за 190 очень бросается в глаза.
Даже среди баскетболистов игроки были в основном ростом метр восемьдесят с чем-то.
– Для начала надо спросить у Чон Ёнджуна-сси, видел ли он такое кольцо и есть ли у него в окружении кто-то ростом около 190 см.
Адвокат Кан говорил это с довольной улыбкой.
– Очень надеюсь, что найдём. Ну что, мы в контору?
Я согласился и достал телефон.
Мне хотелось сказать Чон Ёнджуну, что появилась весомая зацепка и можно выдохнуть.
Конкретного мы ещё ничего не выяснили, так что я, наверное, торопил события. Но, помня, в каком состоянии вчера был Чон Ёнджун, я думал, что это хотя бы даст ему силы продержаться.
– [Абонент не отвечает, ваш звонок будет переадресован в голосовой ящ...]
Но Чон Ёнджун не взял трубку.
На часах 11:30 утра.
Обычные работающие люди к этому времени давно на ногах, но Чон Ёнджун, может статься, ещё спит.
– Так и не отвечает?
– Не отвечает.
Я убрал телефон во внутренний карман.
Близился обед, и в оживлённом квартале люди в деловых костюмах наполняли переулки, где тянулись ряды заведений.
Я долго смотрел на них и вспоминал вчерашний день.
– Вчера мы встретились с Чон Ёнджуном-сси в десять утра. Когда адвокат Кан звонил узнать, можно ли встретиться, было почти девять, и он тогда сказал, что встал в семь.
– Было такое, да? Он говорил, что обычно встаёт в семь, так что после этого можно звонить в любое время. Всю жизнь привык рано вставать и теперь стопроцентный жаворонок. Говорил, что и рад бы отоспаться, да не выходит.
Дурной знак.
Он всегда отвечал раньше, чем раздавался третий гудок.
Точно человек, который постоянно держит телефон под рукой.
Уж лучше бы он не ответил просто потому, что спит.
– Вдруг он и правда спит, а мы только зря помешаем ему впервые за долгое время выспаться?
Об этом спросил Кан Минджэ, увидев, что я снова вывожу на экран номер Чон Ёнджуна.
Я поднёс телефон к уху и ответил.
– Даже если так, мало ли. Это может быть каким-то знаком, и лучше перестраховаться, чем не придать значения и что-то упустить.
После этого я позвонил ещё раз двенадцать, но он так и не ответил.
Незаметно мы почти доехали до Каннама.
Я закрыл телефон и обратился к Кан Минджэ.
– Едем в офистель Чон Ёнджуна-сси.
– Что? Потому что он не отвечает?
– На всякий случай.
С тех пор как мы вчера расстались, от Чон Ёнджуна не пришло ни одного сообщения.
Раньше он ведь довольно часто писал что-нибудь вроде «Вы столько сил на меня тратите» или «Я так переживаю. Всё ведь закончится хорошо?».
К тому же после каждой встречи с нами он непременно присылал сообщение: «Простите, что от меня никакой помощи и я только и делаю, что раскисаю. Вы оба так стараетесь. Я тоже соберусь с духом».
Я думал, что он пишет это, когда после нашего ухода вспоминает, как себя вёл, жалеет об этом и даёт себе слово держаться.
Отвечал я не всегда, но обычно писал ему что-нибудь успокаивающее.
Однако вчера не пришло даже этого.
– Давай как можно быстрее.
Вряд ли моя тревога беспочвенна.
Даже если ничего не случилось, у него как минимум резко переменилось настроение.
– Поставь машину и поднимайся к Чон Ёнджуну-сси.
Я вышел у входа в офистель и побежал к его квартире.
Лифт сегодня, казалось, спускался особенно медленно, и, дожидаясь его, я ещё несколько раз проверил телефон.
Я подумал, что на бегу мог не услышать звонок, но пропущенных вызовов не было.
Лифт остановился на девятнадцатом этаже, где жил Чон Ёнджун.
Я подошёл к его двери и нажал на кнопку звонка.
– ...
Но никто не ответил.
Я позвонил ещё несколько раз подряд.
Когда мы впервые пришли сюда, Чон Ёнджун жаловался, что звонок слишком громкий.
Я тоже тогда подумал, что от такого и спящий подскочит.
Звонил я так много и так долго, что, если бы он спал, уже проснулся бы и открыл дверь.
«Вышел куда-то?»
Нет.
Он не выходит из дома, разве что к нам в контору.
Говорил, что боится, как бы его не узнали, как бы плотно он ни закутывался.