Через час Кан Минджэ вернулся в контору.
– Чон Ёнджуна-сси благополучно довёз?
– Да. Оказалось, его родители живут недалеко. Родные ведь тоже сильно переживают, вот я и зашёл в дом поздороваться, а заодно проследил, чтобы Чон Ёнджун-сси никуда не улизнул.
– Молодец.
Кан Минджэ хихикнул и снял верхнюю одежду.
Потом достал из кармана пачку сигарет, приподнял её и указал на балкон-веранду.
Я кивнул и вышел туда вместе с ним.
Кан Минджэ закурил, облокотился на перила и протяжно вздохнул.
– Раз он теперь у родителей, то хотя бы с собой покончить не попытается, правда?
Кан Минджэ выглядел изрядно подавленным.
Не каждый день видишь, как кто-то пытается свести счёты с жизнью.
К счастью, он не застал Чон Ёнджуна, бьющегося в петле из шланга, но и увиденное, должно быть, сильно его потрясло.
– Я правда беспокоюсь. Как бы с ним чего не случилось.
– Зато сегодня мы выяснили, кто был оператором, и твёрдо сказали, что есть способ всё узнать. Так что Чон Ёнджун-сси не впадёт в беспросветное отчаяние. Надежда у него появится.
– Думаете?
Хоть я так и сказал, по правде, мне и самому не очень-то спокойно.
– Надо сказать Тхэсику, чтобы приглядел за Чон Ёнджуном-сси.
– А, так будет лучше. Как в тот раз с На Ынсон-сси. Как вспомню, что «Свет Истины» вытворял, когда вдруг к ней подобрался, так прямо...
После слов Кан Минджэ до меня дошло, что нам снова противостоит «Свет Истины».
Как там поживает представительный директор Юн Вонхён?
С его характером он только и ждёт случая со мной поквитаться – ещё с прошлого года, когда я отказался к нему перейти.
– И всё-таки он у родителей, так что хотя бы ничего дурного не замыслит. Он ведь ещё перед тем, как войти в дом, дотошно проверил, не осталось ли на шее следов от шланга. Даже подложил под воротник рубашки платок, чтобы их скрыть.
Он и жил-то отдельно, чтобы родные не видели его в неприглядном виде, так что оно и понятно.
Я бросил в пепельницу догоревшую до фильтра сигарету и вернулся в контору.
Стоило мне сесть за стол и взяться за мышь, как Кан Минджэ, проходя мимо, украдкой заглянул в мой ноутбук.
– Снова смотрите видео?
– У Кук Чонвона дома... Хотя домом это назвать трудно. В общем, вдруг я там что-то пропустил.
– И правда. Мне тоже надо посмотреть. О, раз уж смотреть, давайте на большом экране телевизора? Там ведь лучше видно будет?
Кан Минджэ шёл было к своему столу, но на этих словах повернулся к дивану.
Я поднял на него взгляд.
– Как Кук Чонвон и говорил, такое чувство, будто два мужика уселись рядком и смотрят что-то сомнительное. Так себе удовольствие.
– ...Да блин. Вы так говорите, будто я вам предложил вместе порнушку посмотреть. Мы же не старшеклассники.
Кан Минджэ, пыхтя, быстро вернулся за свой стол.
– Адвокат Кан.
– Что?
– Тогда, при Чон Ёнджуне-сси, я кое о чём промолчал. Ты ведь говорил, что, когда вы с ним подъехали к головному офису, там было полно журналистов.
Кан Минджэ кивнул, не придав этому значения.
– Говорил, да?
– Не странно?
– Хм, журналисты – порода мерзкая: как ни прячься, всё равно прилипнут. Так что странным мне это не показалось. Но... раз вы, адвокат-ним, говорите, что странно, то и правда странно.
Он скрестил руки на груди и закрыл глаза.
Видимо, вспоминал, что творилось у головного офиса.
– Раз там так всё кишело журналистам, разве подразделение безопасности не должно было дать знать? Мол, здесь журналисты, подъезжайте в другое место. Или не приезжайте.
– Верно.
– А с нами вообще никто не связывался. Ко Джина-сси сердито требовала от Чон Ёнджуна-сси не попадаться, чтобы не навлечь на неё неприятностей. И чтобы такой человек не дал подразделению безопасности подобных указаний? Раз она считает, что ей тоже навредит, если Чон Ёнджун-сси попадёт в прессу, то должна была постоянно проверять, нет ли журналистов на условленном маршруте.
Я кивнул, и Кан Минджэ, что-то сообразив, широко раскрыл глаза.
– ...Вы думаете, Ко Джина-сси умышленно это устроила, чтобы выставить Чон Ёнджуна-сси перед прессой?
– Просто мелькнула мысль.
– Тогда зачем? Ей же это в минус, зачем?
Кан Минджэ недоверчиво замотал головой.
Однако не так уж это было невероятно.
– Какой Ко Джине минус от того, что Чон Ёнджун засветится в прессе?
– ...Хм, удар по имиджу компании? Всё-таки с тех пор, как всё случилось, прошло время, интерес немного угас, а тут снова шумиха.
– Мы ведь уже выяснили, что удар по имиджу Чон Ёнджуна-сси конгломерат «Янджин» никак не задевает.
– Это да. Тогда что выигрывает Ко Джина, если Чон Ёнджун-сси засветится в прессе?
– Чон Ёнджун сломается морально.
Выслушав меня, Кан Минджэ какое-то время молчал.
Но по его лицу и так было понятно, о чём он думает: до чего же Ко Джина жестока.
– Ко Джина ведь тоже хотя бы несколько дней своими глазами видела, как тяжело пришлось Чон Ёнджуну-сси после того, как разошлась запись. Так что должна понимать. Она семь лет прожила с Чон Ёнджуном-сси, которого мало-помалу перемалывала её родня. Уж примерно-то она представляла, как он отреагирует, если сломается.
– ...То есть вы хотите сказать, она могла так поступить в расчёте, что сломленный Чон Ёнджун-сси вконец вымотается и согласится на развод?
– Это догадка. Но других причин, почему на маршруте Чон Ёнджуна-сси толпились журналисты, ведь нет. Допустим, Ко Джина ничего журналистам намеренно не сливала, а ошиблось подразделение безопасности. Или люди председателя Ко Сангёна получили доклад от подразделения безопасности и специально расставили там журналистов. Разницы нет. Если бы Ко Джина правда не хотела, чтобы Чон Ёнджун засветился в прессе, она бы, по твоим же словам, адвокат Кан, всё время проверяла, ведь так? Ничего сложного. Достаточно поручить кому-нибудь следить за камерами наблюдения и, как только появятся журналисты, перекрыть доступ.
Кан Минджэ откинул рукой чёлку и поморщился.
– Тогда, в офистеле Чон Ёнджуна-сси, вы сказали, что Ко Джина-сси, возможно, знает, что за всем этим стоят её родители.
– Говорил.
– Может, так и есть. Раз уж она до такого доходит...
– Во время сегодняшнего звонка Ко Джина услышала, как Чон Ёнджун-сси упорно твердит, что продолжит искать доказательства. Она могла решить, что развод по взаимному согласию под угрозой. Что, если поэтому она и пошла на жёсткие меры?
Чем вот так строить догадки, пожалуй, лучше встретиться с Ко Джиной лицом к лицу и пустить в ход способность.
Тогда сразу станет ясно, подговорил Чо Хёнсока Ко Сангён или нет.
Но мешало одно – Чон Ёнджун не хотел говорить Ко Джине, что нанял адвоката.
– Уже вон сколько времени. Можешь уходить первым. А я ещё немного посмотрю запись.
– Нет. Я тоже буду смотреть.
После этого в конторе повисла тишина.
Кан Минджэ тоже сосредоточился и так вытянул шею к ноутбуку, что, казалось, его вот-вот затянет в экран.
Я уже в четвёртый раз смотрел запись на половинной скорости.
Чо Хёнсок на экране радостно размахивал рукой, а когда резко её опустил, на ней смутно проступило кольцо.
«Здесь тоже рука попала в кадр».
Правда, мелькнула она куда быстрее, чем та, что видна в конце записи.
Да и саму руку я почти не разглядел, зато предплечье – вполне.
Из-за освещения цвет мог исказиться, но, судя по изображению, одежда на нём тёмно-синяя.
Раз на запястье манжета на резинке – худи или свитшот.
Неизвестно, когда и как это пригодится, так что пока запишу.
– Хм?
Снова запустив запись, я заметил, как по предплечью Чо Хёнсока скользнуло что-то светлое.
– Это же рука.
– Что?
Я пробормотал это себе под нос, и Кан Минджэ встрял с вопросом.
– Иди сюда.
Когда Кан Минджэ подошёл, я отмотал запись к тому кадру, что заметил.
– Рука?
– Только вот это же предплечье Чо Хёнсока.
– Да.
– Тогда, если бы Чо Хёнсок схватил себя рукой за предплечье, пальцы смотрели бы наружу.
– О? А они направлены к телу Чо Хёнсока?
– И схвати он сам себя за предплечье, камеру бы держать не смог.
Рядом с ним кто-то был.
Не одна из женщин, с которыми занимался сексом Чон Ёнджун.
На записи те женщины ни разу близко не подходили к Чо Хёнсоку.
Значит, это человек, который пришёл снимать вместе с Чо Хёнсоком.
То есть сообщник.
Я сразу позвонил Кук Чонвону.
– [Ну что ещё? Адвокат-ним, хватит уже меня гонять, честное слово.]
Из трубки донёсся усталый голос Кук Чонвона.
– Я тебе сейчас скинул на почту снимок. Проанализируй. И проверь, какого цвета одежда на операторе.
– [Сейчас? Срочно? Я вообще-то ем.]
– Срочно.
– [Блин. Ладно, ждите тогда.]
Кук Чонвон раздражённо бросил трубку.
А ровно через пятнадцать минут от него пришло письмо.
[(Файл изображения большого объёма)
Финал_реально_финал_блядский_финал_шлю_этот_точно_он.PNG
Во вложении – ваш скриншот, только качество подтянул. Как всегда говорю, выжал по максимуму. (Реально предел, ручаюсь, больше никто в мире не вытянет)
Вы ж всё равно будете спрашивать, так что пишу всё, что накопал.
Одежда тёмно-синяя, а по силуэту, который отражается в балконном окне, видно, что надет капюшон.
Рука на том снимке, про который вы говорили, судя по размеру, женская. На ней такое же кольцо, как у оператора. Видать, парочка. (Парочка на пару херню творит, ахах) Только надпись на женском кольце не разобрать, свет бликует.
А, и раз вы наверняка попросите поискать женский силуэт на снимке, где отражение в балконном окне, снова говорю заранее.
Женского силуэта не видно. Видимо, его загородила туша оператора.
ps. Если снова попросите поднять качество или что-нибудь сравнить, беру по 100 тысяч вон за каждый запрос -_-]
– ...Он что, со своей девушкой снимать ходил? Развлекаться туда поехал, гад? Ничего себе, вот же извращенец поганый!
Кан Минджэ выкрикнул это, пробегая глазами письмо.
Но я думал иначе.
– Что, если дело не в том, что Чо Хёнсок извращенец, а в том, что его девушка, как мы с самого начала и предполагали, работает на Ко Сангёна и его жену?
– ...Секретарь Юн Хэмальгым?
– Секретарь Юн Хэмальгым или кто-то другой – не знаю. Но в любом случае, выяснив, кто эта женщина, мы поймём, стоит ли за всем председатель Ко Сангён. Так что нам нужно всего-навсего вычислить пассию Чо Хёнсока.
* * *
– Сюда, сюда!
За спиной официанта, расставлявшего на столе блюда-закуски, показалось знакомое лицо.
Кан Минджэ вскочил и замахал рукой.
– Ой, я немного опоздала, да? Простите.
– Ничего. Мы же знаем, как вы заняты, сонбэним.
Прокурор Ли Ёджин села напротив и поставила сумку сбоку.
А затем взяла даже наши портфели, стоявшие рядом, и сложила их стопкой поверх своей.
Более того, она оглядела битком набитый зал и вскочила.
Протиснувшись сквозь толчею, она поговорила с посетителями за другим столиком и принесла ещё один стул.
Только поставив стул рядом с собой, она наконец переключилась на нас.
– Совсем мы не видимся, да?
– Кто-то ещё придёт? Зачем вы стул принесли?
На вопрос Кан Минджэ она улыбнулась, словно подстановка стула не стоила особого внимания.
– Ага, есть. Чуть попозже подойдёт.
– А кто?
– Секрет.
Ли Ёджин, весело посмеиваясь, оглядела стол.
Наверное, её муж.
Мы с ним знакомы, к тому же недавно по телефону она вскользь его упоминала.
– Выпивки нет? Почему не заказали?
– Мы ещё даже еду не заказывали.
– Ну вы чего. Там, где подают говяжью требуху на гриле, берут две порции яна [1] и две порции тэчхана [2], а не хватит – добирают. Не знаете? Владелец, нам яна и тэчхана по две порции. И по бутылке соджу и пива!
– Какой соджу вам?
– Fresh! А, и рюмок четыре, пожалуйста.
Она в предвкушении отведала несколько блюд-закусок и разинула рот, будто призрака увидела.
– Ничего себе, здесь закуски такие вкусные. Слушай, адвокат Ча-а. В Сочхо, оказывается, есть такое вкусное место? Чего молчал?
– Как-то так получилось.
– Народу здесь сколько. Видно, бизнес процветает. Владелец деньги лопатой гребёт, а?
Так оно и было, только потом он из-за сыновей всё спустит.
В прошлом году я как-то раз дал ему совет, но прислушается ли он – большой вопрос.
– Основные блюда здесь тоже все отменные.
– Так и думала. По закускам сразу понятно. Ох, жду с нетерпением.
Она проголодалась и, пока не принесли заказ, всё тянулась палочками к закускам.
– Не успели поесть?
– Только принялась кое-как обедать лапшой быстрого приготовления в стаканчике и самгак-кимпапом [3], и вдруг сообщают, что в доме Чи Мёнхо что-то нашли. Срочно вызвали на совещание, я пошла, а там ерунда. Впустую сходила.
– А, вы же ведёте дело Чи Мёнхо?
Кан Минджэ хитро ухмыльнулся.
Но Ли Ёджин так увлеклась закусками, что его ухмылки не заметила.
– Ага. Ох, только перевели в спецотдел прокуратуры [4], и сразу дело Чи Мёнхо. Вот ведь угораздило. Поговорю-ка с Ёнчханом. Спрошу на полном серьёзе, с чего это он вдруг мне его спихнул и что он против меня имеет.
– Да ладно, вы же по элитной карьерной дорожке идёте.
– Минджэ-я, мне по элитной дорожке ходить не обязательно. Ты не знал, что моя цель – тихо, зато долго?
– Всё равно. Поздравляю от души.
– Слушай, с чем поздравлять-то. Не справлюсь – могу загреметь в какую-нибудь Нонсанскую окружную прокуратуру [5]. Там всего четыре прокурора. У-у-у. Ребята на выпуск старше меня в этот раз все стали заместителями начальника отдела. Мне же, пока однокурсники идут на повышение, сидеть одной в Нонсане и глазеть на бритоголовых призывников... А, меня ведь тоже повысят. Это же хорошо? Если в Нонсанской окружной прокуратуре я стану заместителем начальника отдела, глядишь, и в начальники окружной прокуратуры выбьюсь. Как здорово. Как же здорово. Начальник окружной прокуратуры, подумать только!
Я кивнул для приличия.
Хоть она и твердила, что всё здорово, сама чуть не плакала, а слова утешения мне на ум не шли.
– Да бросьте, просто сделайте как следует. Вы же всегда отлично справляетесь, сонбэним.
– Да как это дело сделать как следует? Сделаешь как следует – развоняются, что на начальство не оглядываешься, а сделаешь кое-как – развоняются, что работать не умеешь.
– Начальство, видно, давит?
При этом я смотрел, как официант выкладывает мясо на раскалённую решётку.
– Ещё бы не давило. Чтоб в такую хуёвую коррупцию да не влезла верхушка прокуратуры – обидно было бы. Второй замначальника, видать, боится, как бы Чо Хёнсок не назвал его имя, и чуть заскучает – идёт в допросную проверить, представляешь? А ведь этот деятель, вроде бы, раньше туда ни хрена не заглядывал.
– Если он так часто ходит, разве слухи не поползут?
– Талдычит, что это дело, к которому приковано внимание общественности, вот он и вникает, и важно так покашливает, кхм-кхм. Аж смешно. Вот правда, так бы и выдрала ему последние волосёнки.
Ли Ёджин взяла у официанта щипцы и принялась сосредоточенно переворачивать мясо на решётке.
Кан Минджэ вызвался сделать это сам, но она шлёпнула его по руке и щипцы отстояла.
– Я что-то всё о себе да о себе? А вы двое как? Есть сейчас какие-нибудь дела?
– Есть. Мы нарасхват.
Отвечая, Кан Минджэ старательно перекладывал мне на тарелку мясо, которое она клала ему.
– Ой, адвокату Ча я тоже положу, так что сам ешь. Вылитый фанатик адвоката Ча.
– Ну так вы мне и мясо жарить не даёте, и мне первому кладёте...
– Когда взрослые едят, полагается сначала малыша накормить. Ешь быстрее.
– Какой ещё малыш? Видели вы малышей за тридцать?
– Вот же. Вот он, малыш за тридцать.
Тех времён, когда Кан Минджэ был моим стажёром, я совсем не помню, поэтому невольно задаюсь вопросом: они что, так дружили?
– Ха, какие же вы молодые и свеженькие. Смотрю на вас, и будто фитонцидами веет. Я тоже, пожалуй, к вам в контору подамся. Я тоже хочу работать в цветнике.
𓆩♡𓆪
[1] Ян – говяжий рубец, первый отдел желудка.
[2] Тэчхан – говяжья толстая кишка.
[3] Самгак-кимпап – треугольный рисовый колобок, обёрнутый листом водорослей, популярный перекус из круглосуточных магазинов.
[4] Целиком «отдел специальных расследований», аналог российского «отдела по расследованию особо важных дел». Я выбрала не подставлять российский аналог, несмотря на идентичные функции отделов, так как по запросу «отдел специальных расследований» отображает сериал про CIO. Хотя я не знаю, является ли CIO частью этого отдела или наоборот. Отдел записан как 특수부 (сокращение от 특별수사부), а CIO записывают как 공수처. Ещё немного информации, отдел специальных расследований – исторически это был отдел прокуратуры Южной Кореи, занимавшийся «крупной рыбой» (президенты, министры, главы чеболей). В ходе реформ прокуратуры название и структура менялись (например, переименовывали в отдел расследований антикоррупционных и экономических преступлений в 2019-м году – 반부패·강력수사부), но в обиходе и прессе их по-прежнему называют «отделом специальных расследований» или «спецотделом». CIO – High-ranking Officials Corruption Investigation Office – это созданное в последние годы отдельное ведомство для расследования коррупции среди высших чиновников, т.е. на момент действия истории, в 2009-м году, его ещё не было.
[5] В Нонсане расположен главный учебный центр сухопутных войск Кореи, куда отправляют новобранцев.