Домашнее насилие обычно начинается с брани и перерастает в побои, но в этом деле кое-что не сходилось.
Почему всё происходило именно тогда, когда заходил Ким Ёнджун.
Неотвязный вопрос, снова и снова крутившийся в голове.
Усыновление Ким Ёнджуна и без того раздражало, а при виде его злость вспыхивала ещё сильнее?
Или, как я подумал изначально, всё делалось напоказ, специально для Ким Ёнджуна?
На поверхности лежали только эти объяснения, однако...
– Эх, и правда странное дело. Несколько дней назад все четверо появились в <Нашем Счастливом Доме>, смеялись, веселились.
– В <Нашем Счастливом Доме>?
– Ну да. Вы разве не знаете? Ну, программа, где снимают дома знаменитостей, показывают, как семья проводит день, всё такое. Её буквально несколько дней назад показали.
А, точно, ведь именно эта программа и усилила тогда потрясение общественности.
Счастливейшая на свете семья, заливавшаяся смехом в <Нашем Счастливом Доме>, через считаные дни снова попала в эфир, уже по делу об убийстве родителей.
– А, точно.
– Жалко-то как. Хорошие ведь люди. Пусть не от них родился, но вырастили, облагодетельствовали, и после всего этого поднять руку... По телевизору такой приятный, а поди ж ты. Ох.
– Благодарю. Если появятся ещё вопросы, можно будет навестить вас ещё раз?
– Хо-хо, конечно. Но, адвокат-ним...
– Да?
– А вы, часом, ещё не женаты?
Я едва сдержал раздражённый вздох.
– Нет, просто у меня дочка. Подумала, что вам бы с ней хорошо было, вот и хотела познакомить.
– У меня есть человек, с которым я встречаюсь.
– Ай, подумаешь, вратарь на воротах, а голы всё равно залетают. Показать фотку дочки? Красавица.
А я-то думал, она просто приветливая, но нет, я ей приглянулся.
Пока она ходила за фотографией дочери, я бегом выскользнул из квартиры.
С надеждой, что по делу сюда больше возвращаться не придётся.
«Мотив преступления Ким Хёнджуна, очевидный на данный момент, это неприязнь к Ким Ёнджуну. Ревность?»
По дороге к парковке я привёл мысли в порядок.
Одно в любом случае не вызывало сомнений: чтобы доказать невиновность Ким Ёнджуна на процессе, необходимо предъявить настоящего убийцу.
Иначе, раз Ким Ёнджун задержан на месте преступления, обвинение подаст апелляцию и дело увязнет.
Мне предстоит доказать причастность Ким Хёнджуна.
По показаниям самого Ким Хёнджуна и родственников, общественность уверена, что Ким Ёнджун убил родителей из-за их фаворитизма к родному сыну.
То есть всё это, ложная картина, навязанная Ким Ёнджуну.
Что лишь подтверждает обратное. Именно Ким Хёнджун ощущал фаворитизм родителей по отношению к Ким Ёнджуну.
[В доме супругов Ким Чхольхван и Ё Хисук все вместе готовят ужин. По понедельникам, средам и пятницам они стараются собираться за общим столом, ведь иначе видятся редко. Меню выбирают по очереди, и никаких исключений. Ни для Ёнджуна-сси, живущего в кошивоне для учёбы, ни для Хёнджуна-сси, занятого бизнесом.]
Вернувшись в контору, я включил <Наш Счастливый Дом, выпуск с Ким Чхольхваном и Ё Хисук>.
Эфир вышел за три дня до происшествия.
Судя по сезонному антуражу выпуска, при нынешнем межсезонье, съёмки прошли примерно в конце февраля или начале марта.
Если Ким Хёнджун систематически избивал супругов, то они, часто появлявшиеся на камерах, должны были регулярно гримировать синяки.
[Фирменная деталь Хисук-сси – шарф. И сегодня, как всегда, на месте.]
[— У вас шарф на шее?
— А, этот? Наш Ёнджун когда-то давно купил его на первую зарплату с подработки. И дизайн красивый, и Ёнджун вспоминается, так что ношу его часто.]
[Стильный шарф. Вкус Ёнджуна-сси на высоте.]
Поиск подтвердил: Ё Хисук начала появляться на экране в шарфах или водолазках только три месяца назад.
До этого она, напротив, предпочитала одежду с открытой шеей: топы с V-образным вырезом, рубашки, блузки.
Наверняка, чтобы скрыть следы на шее.
«Шарф от Ким Ёнджуна превратился в визитную карточку Ё Хисук, и он же скрывает следы побоев, оставленные Ким Хёнджуном.»
Скорее уж Ким Хёнджун ревновал к Ким Ёнджуну.
Для начала следовало выяснить обстоятельства съёмок.
– Алло. Да, KBC? Переключите, пожалуйста, на отдел <Нашего Счастливого Дома>.
* * *
Спустя два дня, после обеда, я отправился на студию KBC.
В одиночку мотаться повсюду, времени катастрофически не хватало.
Вот бы сейчас старшего следователя О рядом.
Да пусть даже не О, хотя бы толкового управляющего, и то было бы легче.
Контора пока не приносила дохода, так что нанимать кого-то –непозволительная роскошь.
Нет, рано ещё жаловаться.
Сперва дело.
– Ты, блять, чё творишь! Говорил тебе не монтировать так, или не говорил!
– ...Простите.
– Хуесос, решил угробить программу! Ты, мудила! Сколько тебе ещё жрать казённый хлеб, чтобы научиться нормально работать? Тц, конченый.
На подходе к монтажной, назначенной для встречи, из приоткрытой двери хлынула ругань.
Я отпустил дверную ручку и заглянул через окно.
Мужчина средних лет, толкая в плечо поникшего парня, осыпал его бранью.
– Хватит. Исправлю.
Тот, кого били, развернулся, чтобы уйти, но мужчина средних лет перехватил его за запястье и выкрутил руку.
– На меня смотри, когда говоришь, сукин сын.
– ...
– Эту. Часть. Убрать. Я. Сказал. Или. Нет!
С каждым словом он пихал парня в голову. Зрелище так себе.
Ещё чуть-чуть, и дойдёт до пощёчин, так что я рывком распахнул дверь и вошёл.
– Добрый день.
– Кхм! Хм! Вы кто?
Мужчина средних лет моментально сменил выражение и натянуто улыбнулся.
Судя по тону, это продюсер, с которым я разговаривал по телефону.
– Адвокат Ча Джухан, я звонил вам вчера.
– А, да. Вы хотели что-то у нас узнать.
– Да. Хотел бы подробнее расспросить о съёмках выпуска с Ким Чхольхваном и Ё Хисук.
– А, ну, давайте. Хотя вот он знает лучше меня. Наш ассистент режиссёра. Что нужно, у него спрашивайте.
Продюсер перекинул меня на ассистента и покинул монтажную, не скрывая своей незаинтересованности в вопросе.
Оставшийся ассистент, красный, как рак, тяжело вздохнул и рухнул на стул.
Я протянул ему визитку.
– Вы явно заняты, так что буду краток.
– Хорошо.
– Во время подготовки к съёмкам вы не замечали ничего необычного?
Ким Хёнджун, будучи в здравом уме, не стал бы избивать супругов на глазах у съёмочной группы, так что начинать следовало с общих вопросов.
– Необычного... Не то чтобы необычное, так, мелочь.
– Даже мелочь важна.
– Хисук-сси на экране ведь воспринимается как сильная, уверенная женщина.
– Да, верно.
– А на съёмках она всё время выглядела подавленной. Ни следа уверенности. Постоянно просила сделать перерыв. Как будто чего-то боялась, что ли? Такое ощущение складывалось.
– Боялась?
– Да. Чего именно, я не понял, но факт. И ещё, после каждого отснятого дубля она просила показать запись. Ё Хисук-сси много работала на телевидении, у неё и менеджер имелся. Тот постоянно причитал, что проверить надо обязательно, даже при плотном графике. Давление было, конечно, ощутимое.
Боялась, что на записи окажется слишком заметен её страх перед Ким Хёнджуном?
– Она держала при себе визажиста и в каждый перерыв поправляла макияж, но это-то ладно, так многие делают... Только вот она всегда уходила куда-нибудь, где никого нет. Обычно, если времени в обрез, все красятся прямо на месте.
Чтобы не показать следы побоев на теле.
Ей была свойственна одежда с длинным рукавом, так что открытыми оставались разве что лицо, шея и, в лучшем случае, запястья.
– Сейчас, задним числом, думаю, видимо, приёмный сын постоянно её бил, и она переживала, что следы попадут в кадр.
– Понятно. Что-нибудь ещё?
– Ещё кое-что, правда, это уже скорее личное... Чхольхван-сси, судя по всему, выставил дом на продажу.
– Дом?
– Да. Я случайно услышал его разговор с риелтором, он просил продать как можно скорее. Говорил, что готов и ниже рыночной цены. А едва повесил трубку, ушёл с Хёнджуном-сси в комнату, и они долго о чём-то беседовали.
– А какой дом продаётся?
– Тот самый, где живут, вроде бы? В Тоджу.
Ким Чхольхван занимается исключительно актёрской карьерой, Ё Хисук преподаёт в университетской больнице и никаким побочным бизнесом не занимается.
Если супруги не подсели на азартные игры, деньгам утекать некуда, а совокупный доход у них отнюдь не маленький.
Дом, который они выставили на продажу, – это старый жилой комплекс, взлетевший в цене перед реконструкцией.
По самым скромным оценкам, рыночная стоимость превышала миллиард вон.
Без острой нужды в крупной сумме такую недвижимость не сбрасывают в спешке.
«После разговора с риелтором Ким Чхольхван переговорил с Ким Хёнджуном наедине.»
В программе Ким Хёнджун упоминал, что занимается бизнесом.
Тогда, возможно, деньги нужны ему.
Что если все средства супругов утекали в бизнес Ким Хёнджуна?
Что если у компании Ким Хёнджуна возникли проблемы и, позарившись на деньги родителей, он убил их?
Вот и мотив преступления.
Это спланированное преступление.
Тщательно подготовленное с самого начала так, чтобы подставить Ким Ёнджуна.
Если допустить, что преступление спланировано, снимается целый ряд вопросов.
Почему побои случались только тогда, когда Ким Ёнджун приходил домой.
Чтобы свалить вину на Ким Ёнджуна, соседи должны были слышать крики супругов именно во время его визитов.
И действительно, когда эти факты всплыли, виновность Ким Ёнджуна восприняли как данность.
Перчатки при побоях, а затем передача бейсбольной биты Ким Ёнджуну, – тоже часть плана.
Разбираться предстоит куда больше, чем я рассчитывал.
Нужно действовать быстро.
Я спустился на парковку и сел в машину.
Включил радио, выехал на главную дорогу, и тогда же.
[По результатам вскрытия прокуратура установила, что причиной смерти покойных Ким Чхольхвана и Ё Хисук является перелом затылочной кости. Помимо этого, по всему телу обнаружены следы побоев, нанесённых изъятым на месте орудием убийства, бейсбольной битой. Родной сын, Ким-сси, пытавшийся остановить подозреваемого, получил в ходе борьбы травмы и доставлен в больницу. Приёмный сын избивает и убивает родителей, чудовищный...]
В эфир вышли результаты повторного вскрытия.
Причина смерти: перелом затылочной кости от удара бейсбольной битой. Следы побоев по всему телу, и все нанесены бейсбольной битой.
По существу, виновен Ким Ёнджун, чьи отпечатки пальцев покрывают орудие убийства.
Однако отпечатки Ким Ёнджуна остались на бите потому, что он пытался помешать Ким Хёнджуну.
А потом, когда приехала полиция, машинально принял биту из рук и оставил новые следы.
Но если верить показаниям Ким Хёнджуна, он тоже пытался «помешать» Ким Ёнджуну.
Значит, Ким Хёнджун тоже должен был хвататься за биту, ключевое орудие убийства, чтобы отнять её.
И отсутствие его отпечатков – факт более чем подозрительный.
Следственные органы не могли этого не заметить.
В прошлый раз Ким Ёнджун потерял надежду и признал вину, так что дело прошло как по маслу, но сейчас-то всё иначе.
– ...
И всё же эту деталь можно списать на мелочь и замять.
Скажет, что держал за руку, и оправданий найдётся масса.
Улик и обстоятельств, указывающих на Ким Ёнджуна как на преступника, набралось столько, что из-за подобной мелочи никто и не захотел рассматривать иные версии.
[В настоящее время подозреваемый Ким Ёнджун утверждает, что настоящий убийца – родной сын, Ким-сси, и отказывается давать дальнейшие показания.]
Мне нужны результаты вскрытия.
Будь я прокурором, раздобыть их не составило бы труда, а вот будучи адвокатом, и не представлял, что столько сложностей навалится.
Я открыл в телефонной книге папку уголовной коллегии и нашёл нужный номер.
– [О, сонбэним! Давно не общались!]
Прокурор, ведущий дело Ким Ёнджуна.
Близко мы не общались, но он тоже числился в уголовном отделе №3, и пересекались мы довольно часто.
– Давно, да. Прокурор Ян, у меня к тебе просьба.
– [Сонбэним, вы ведь сейчас защитник подсудимого. И при этом обращаетесь к обвинителю с просьбой.]
Тон игривый, так что отказывать вряд ли собирается.
– [Если в моих силах, помогу. Что нужно?]
– Хочу ознакомиться с результатами повторного вскрытия. В перечне доказательств их нет.
– [...]
– Прокурор Ян.
– [Это затруднительно.]
– Подозреваемый тоже прямой потомок жертв. Подойди к этому гибче.
– [Простите, но не получится. Он прежде всего подозреваемый, а уже потом потомок. Ха, я бы и рад показать, но... навряд ли выйдет.]
Видно, Хван Ёнчхан заранее подстраховался.
Раз начальник отдела припугнул, давить дальше бессмысленно.
– Понял. Ну, бывай.
– [Сонбэним!]
Я повесил трубку.
Если Хван Ёнчхан пошёл на такое, я тоже сидеть сложа руки не собирался.
Хотел пойти лёгким путём, но нет, примерно здесь и должно возникнуть первое препятствие.
После прокуратуры больше всего информации у журналистов.
За годы в прокуратуре я держал прессу на расстоянии, так что знакомых журналистов не завёл.
Но номер одного из них у меня имелся.
Я полез в папку входящих сообщений, разыскивая номер журналиста Юн Сеён.
– Журналист Юн Сеён. Это Ча Джухан.
– [О, прокурор-ним! Ой, то есть адвокат-ним. Какими судьбами?]
– Давно не общались. Мне нужна ваша помощь.
– [Человек, который в бытность прокурором ни разу не помог, теперь сам просит о помощи? Не слишком ли наглеете?]
– В скором времени я тоже смогу вас отблагодарить.
– [Ого, заинтриговали. Ну, говорите.]
– Вы ведь знаете, в какой больнице и палате лежит Ким Хёнджун-сси?
– [Пффф. И всё? Это вы называете помощью? Адвокат-ним, ну вы чересчур по уставу. Скину в сообщении. А вы мне потом за ужин.]
– Вместо ужина я в скором времени подкину вам хорошую наводку.
Вскоре после звонка пришло сообщение от Юн Сеён.
[Университетская больница Еин, хирургическое отделение, палата 903.]
* * *
Больница Еин.
Место, где при жизни работала Ё Хисук.
И хватает же наглости лечь в больницу собственноручно убитой матери.
По-хорошему, навещая больного, принято нести хотя бы сок или фрукты, но Ким Хёнджун настолько мерзок, что и мысли такой не возникло.
Я прошёл мимо лавки и поднялся в палату.
– Вы кто?
Ким Хёнджун, явно не слишком-то пострадавший, покосился на меня.
Физиономия без единой царапины, зато из-под больничной рубашки по плечам и ключицам расползались тёмно-бордовые синяки.
– Как вы себя чувствуете?
– Намного лучше, но... вы кто?
Ким Хёнджун был настороже.
Я взглянул на его пальцы.
С отпечатками полный порядок.
Перчатки. Без сомнений.
– Результаты вскрытия вам передали?
– ...Ты адвокат того ублюдка Ким Ёнджуна?
– Я хотел бы ознакомиться с результатами вскрытия.
– Пошёл вон! Вон, я сказал, урод!
Ким Хёнджун принялся швырять подушками.
– Ким Хёнджун-сси. Успокойтесь.
– Успокоиться?! Какой-то выродок, невесть откуда взявшийся, на моих глазах убил моих родителей! С какой стати я должен встречаться с тем, кто вздумал его защищать! С какой стати!
Знает ли Ким Хёнджун, что у него над головой слепящим блеском сияют буквы лжи?
Я вздохнул, уклоняясь от летящей подушки.
– Чтобы эта тварь до смерти гнила в тюрьме! Нанял адвокатишку, чтобы любой ценой скостить срок! Едва вспомню маму с папой, как они мучились напоследок... Ы-ы, ы-а-а...
Целый спектакль в одном лице.
Ещё бы. Только если Ким Ёнджун сгниёт в тюрьме до конца дней, преступление так и останется на чужих плечах, а баснословное наследство родителей достанется одному ему.
– Ким Ёнджун-сси утверждает, что настоящий убийца – это вы, Ким Хёнджун-сси.
– Ёбнутый... Ещё и стрелки перевести вздумал! Ты поверил в это и защищаешь того ублюдка? Слушай внимательно. На моих глазах. Эта тварь. Убила маму и отца... Моих родителей эта тварь... Ы-ы, у-ы-ы...
– А страховые выплаты для убитого горем человека вы получили подозрительно быстро и полностью?
– ...Что?
– А, кстати. С проблемами в вашей компании уже разобрались?
На секунду взгляд Ким Хёнджуна дрогнул, выдавая растерянность.
Разумеется, я и сам этого не знал.
Чистый блеф.
Разве не очевидно?
Спланированное преступление в целях загрести имущество родителей, всё так и должно быть.