Иноземные гости вскоре разъехались по своим государствам, и во дворце снова стало тихо и безмятежно. Слуги больше не бегали по всему дворцу, банкеты пока прекратились, не раздавалась музыка для вальсов и смех богатых аристократов. После того дня с Терионом я не смогла обмолвиться с ним и словечком: то ли он избегал меня, то ли я просто появлялась в неподходящий момент. В итоге нормально побеседовать с ним не удалось, и он покинул Лаундию со своей свитой.
Сейчас я иду к наследному принцу с приготовленными мной отварами. Я всегда стараюсь навещать его дважды в неделю. В последнее время его здоровье улучшилось, но до конца он никак не поправится, а отвар от этой странной болезни у меня не получается приготовить. Но нельзя терять надежду, поэтому я полностью сконцентрировалась на поиске лекарства и стала чаще искать травы для отваров. На улице намного похолодало, так как приближается осень. Наконец я смогу увидеть это время года в самом расцвете, смогу увидеть красивые деревья с яркой листвой, листопады, дождливые дни и то, как природа готовится ко сну. В Вирии такой осени не бывает, а вот в Лаундии осень называют золотой! Но из-за холодов теперь приходится одеваться теплее и в несколько слоев одежды, что не очень удобно.
Меня впустили в комнату принца, шторы, как всегда, были задернуты, а свечи тускло горели во тьме. Его Высочество сидел на кровати и с серьезным выражением лица читал книгу.
— Приветствую вас, Ваше Высочество, наследный принц, — сказал я, поклонившись.
— Здравствуйте, Ваше Святейшество, — ответил он, отложив книгу.
— Как вы поживаете?
— Вполне нормально, ничего нового. А вы?
— Превосходно. Надеюсь, вы каждый день принимаете отвар? — спросила я, подойдя ближе, поставив корзину на тумбочку около кровати и начала шариться в ней.
— Не волнуйтесь, я следую вашим указаниям.
Я взяла стул, который стоял около стола, поставила его около кровати принца и села. Вытащила из корзины несколько колбочек с отварами.
— Я принесла новые витаминные отвары. Сейчас похолодало, нельзя, чтобы вы ещё и простуду прихватили, а то могут пойти осложнения. Поэтому одевайтесь потеплее, — сказала я и сотворила шары света, от которых веяло теплом. — И вы снова сидите в темноте, неужели вам так комфортно читать?
— Да, мне нравится сидеть в темноте, ещё с детства нравилось, — ответил он, а для меня это показалось странным, ведь мне становилось не по себе в темноте. — И не волнуйтесь, Святая, моё здоровье привыкло к таким холодам, у нас ведь холода продолжаются почти круглый год, - говорил он будто с гордостью, — а вот ваше… Вы ведь первый раз встречаетесь с такой холодной осенью?
— Да, и я с нетерпением жду увидеть её во всей красе.
— Точно, — сказал он, что-то вспомнив. — Я ведь хотел задать вам вопрос. Скажите, пожалуйста, Святая, вас что-то связывает с Гелиосом?
От такого резкого вопроса я чуть не выронила колбу. Почему они задают мне подобные вопросы? Неужели и правда все так выглядит? Я откашлялась и сказала:
— Нет, Ваше Высочество. Его Высочество, четвертый принц, просто интересуется святой силой, поэтому иногда мы общаемся, — пыталась объяснить все, но, похоже, это выглядело очень странно.
— Вы только скажите мне, если он вас донимает, я сразу утихомирю его. Он просто с детства был таким любопытным и слишком заинтересованным во всем, что иногда доставляло проблем, — говорил он, улыбаясь, похоже, вспоминая своего младшего брата.
— Нет, что вы. Четвертый принц не доставляет мне никаких неудобств, наоборот, даже пытается помочь мне сделать отвар для вас. Он очень переживает за вас. Кстати, а что это за книгу вы читаете? — спросила я, пытаясь повернуть разговор в другую сторону.
— А, это приключенческий роман, его посоветовала прочитать Лиззи. Довольно интересный сюжет, главной героине приходится притворяться другим человеком из-за некоторых обстоятельств, чтобы выжить. Вам это ничего не напоминает? — сказал он и посмотрел на меня со всей строгостью и внимательностью.
— Извините, что? — переспросила я нервно. — Что он имеет в виду, притворяться?
— Разве вам никто не напоминает эту героиню? — настойчиво спрашивал он.
— Н-нет, что-то не припомню. Ваше Высочество, мне кажется, или у вас жар? Думаю, лучше выпить лекарство, — забормотала я и полезла искать на тумбе лекарство, нервно все перебирая.
— Нет, со мной все в порядке, — ответил он и положил свою ладонь на мою, в знак, чтобы я села обратно. — Ваше Святейшество, хотел вас просто предупредить, что знаю, что вы никакая не святая. Но клянусь вам, я никому не расскажу вашу тайну.
Эти слова повергли меня в шок. Я не знала, что мне делать: расспрашивать его, или убежать, а может пригрозить? Как он узнал? Неужели я снова где-то облажалась? Я растерянно начала оглядываться вокруг и сжимать свое платье. У меня застрял ком в горле, и я ничего не могла ответить ему. Наконец собравшись, я смогла вымолвить лишь это:
— К-как?
— Сам не знаю, как додумался до этого. Просто вы изначально мне показались странной. И стала бы святая заключать договор с императором взамен на свободу? Тем более, у вас нет никаких целительских способностей, что усилило подозрения. И я поразмышлял над вашей жизнью. Стал бы ваш отец скрывать, что вы святая? Вряд ли, наоборот, это бы укрепило его положение на троне. И если вы настоящая святая, зачем вас надо было держать в темнице в цепях? Ведь святая бы никогда не убила человека и не сбежала бы от своего храма. Но Лукас III запер вас, так как боялся, что вы можете сделать что-то не то или сбежать. И Гелиос на самом деле не очень любит возиться с жрецами, он считает их скучными, но от вас он не отходит ни на шаг, как я знаю. Поэтому у меня сложилось такое мнение, но я не знаю, кто вы на самом деле, возможно, богиня вас призвала сюда, чтобы свершить что-то великое, а может, наоборот?
— Разве вы не считаете меня ведьмой?
— Нет, почему-то моё чутьё говорит, что вы не ведьма. Хотя, даже если это так, то мне всё равно. Вы помогаете мне выздороветь, и это действительно так. Я очень благодарен вам за это. Знаете, даже если вы ведьма, то вы очень добры, и я не верю, что вы хотите здесь кого-то съесть, — ответил он.
— Вы рассказали это императору?
— Нет. Я ведь сказал, если пожелаете, ваш секрет может уйти со мной в могилу.
Похоже, он слишком доверяет своему чутью. Ведь я на его месте сразу схватила бы подобного человека под стражу, для блага государства. Либо он наивный идиот, либо очень внимателен и знает, что я магиня, а не ведьма.
— Ваше Высочество, — начала говорить я после нескольких минут молчания, — прошу, сохраните эту тайну. От неё зависит моя жизнь. Вы сами понимаете, что со мной сделают, если на меня повесят клеймо ведьмы. Но хочу вам сказать, я не ведьма, большего я не могу вам рассказать. Но вы вряд ли найдёте ещё лучшего лекаря, чем я, и вы ведь это знаете? — сказала я, и это прозвучало словно угроза.
— Знаю, — сказал он и выпил отвар, что я дала ему только что. — Поэтому не волнуйтесь, я хочу поправиться и не хочу умирать, — ответил он, ухмыльнувшись.
— Тогда я пойду, не забывайте пить витамины, — ответила я и, поклонившись, вышла из покоев принца.
Как же всё бесит. Если этот принц всё растреплет, тогда мне точно придёт конец. Нужно поскорей выбраться отсюда, - думала я и при этом быстро неслась по коридору к своим покоям. Может, я сделала неправильный выбор, что отказала Териону? Что, о чём я только думаю?! Нет, я ведь поклялась себе, что не вернусь туда! Ладно, Селена, возьми себя в руки, он не проболтается, ему нужен хороший лекарь, а если проболтается, я могу либо попробовать сбежать, либо сказать, что у принца горячка, и он бредит, хотя шанс очень маленький, что мне поверят.
****
Так, всё идёт как и планировалось. Сегодня ещё нужно провести несколько исследований. Нужно их все подробно расписать и показать профессору. И вдруг раздался стук в дверь. Ох, кого там занесло сюда, именно когда я занят?
— Войдите, — нехотя сказал я, откладывая перо.
— Дорогой братец! Как поживаешь? Что делаешь? — восторженно спрашивая, ворвалась в покои Лиззи. А вот она была в хорошем настроении.
— Нормально, ну, как видишь, провожу механические опыты. Что-то случилось? Или тебе просто скучно?
В моих покоях были целые механические построения, везде были разбросаны бумаги с чертежами и схемами. Я отложил все свои приборы.
— Гелиос, почему такой беспорядок? Мог бы и убраться немного, — говорила она, приподнимая подол платья. Прошла к кровати и уселась на нее. — Да, мне скучно, поболтай со мной.
— О чем же? — ухмыльнувшись, спросил я.
Хоть мы и были близнецами, но у нас не было ни одного общего интереса. Я занимался науками, углублялся в познание сего мира, а Лиззи волновали лишь мода, светское общество, да и просто общение с людьми, а ну и бизнес её тоже увлекал. Поэтому мы часто молчали, когда были вместе, хотя Лиззи постоянно болтала о своем. Её совершенно не интересовало моё мнение насчет этих разговоров, поэтому мне все время приходилось поддакивать ей.
— Гелиос, а что у тебя со Святой, неужели она забрала твое сердце? — спросила неожиданно она, когда я решил выпить воды.
— Чего?! – спросил я, выплеснув всю воду на рубашку от шока. — С чего ты это взяла? — спрашивал я и откашливался.
— Ну, ты относишься к ней по-особенному, волнуешься за нее, смотришь странно, стараешься постоянно проводить время с ней. Смотря на это, не сложно догадаться об этом.
О чем она, неужели с ума сошла? Нет, я знал, что вскоре она дочитается своих любовных романов, но не ожидал, что это будет так скоро.
— Сестра, ты ошибаешься, мы с Селеной просто друзья. Она хороший и интересный человек, вот и провожу я с ней много времени. Просто с такими людьми и общаться доставляет удовольствие, в отличие от тебя. Ни о какой любви тут и речи не может идти, – сказал я, взяв себя в руки.
— Ты убеждаешь себя в этом, а я-то вижу. Я вообще-то лучше тебя разбираюсь в этих делах, и сам посуди: ты ведь смотришь на неё так, и назвал её прекрасной, словно саму богиню, а ведь на девушек ты никогда не заглядываешься, — сказала она, сложив руки.
— Ты про тот момент в храме? Просто выглядело это волшебно, вот и все. Да и она самая обычная, в ней нет ничего необычного и красивого, кроме магии, и глаза… они такие… такие… — прекрасные, чуть не сказал я вслух, вспомнив её золотые глаза. Я смутился и отвернулся от сестры. Что это со мной?
— Ох, ладно, я просто хотела сказать, что не забывай: она Святая, и скоро она наверняка покинет дворец. Ладно, прощай, мне нужно идти. Леди Фрицебел позвала меня на чаепитие.
Лиззи ушла, а я так и остался стоять с недоуменным лицом. Почему же я смутился? Ну не может быть, что она нравится мне. Мы ведь друзья, не больше. Нужно с ней встретиться, может, тогда и выясню. Она сейчас, вроде, должна быть у брата Джереми, если судить по её расписанию. Я подошел к покоям брата, эта часть дворца была самой отдаленной от главного зала. Надеюсь, она ещё не ушла оттуда. Я подбежал к покоям брата, и Селена как раз-таки выходила оттуда. Выражение её лица было серьезным, глаза опущены в пол. Неужели что-то случилось? Я подошел к ней.
— Добрый день, Ваше Святейшество. Как поживаете? — спросил я формально, так как рядом стояла стража. Она опешила и подняла на меня удивленные глаза, будто выпала из своих раздумий.
— Добрый, Ваше Высочество, — сказала она, поклонившись. — Хорошо. Вы сами как?
— Чудесно. Вы возвращаетесь к себе?
— Да.
— Давайте я вас провожу, — сказал я с задором, а она лишь кивнула.
— Разве вы не хотели зайти к наследному принцу?
— Нет, я уже виделся с ним утром.
Мы отошли от покоев брата и завернули за угол, чтобы скрыться от глаз стражи.
— Не хочешь покататься верхом? — спросил я, когда в коридоре были лишь мы.
— Ну, можно. Ты сюда пришел лишь ради этого?
— Да, сегодня такой погожий день, грех не покататься. Совсем скоро наступит осень, а значит, солнце мы будем видеть куда реже, и дни станут холоднее. О, пойдем отсюда, здесь короче, — говорил я, указывая на правую дверь впереди.
— Но там ведь, как я знаю, хранятся портреты всех правителей Лаундии. Туда немногим вход открыт, — сказала она, сомнительно на меня поглядывая.
— Для тебя открыт, я разрешаю, — сказал я, подойдя ближе к двери.
Около двери не стояла стража, что удивляло Селену.
— Почему тут нет стражи?
— Многие не знают, но в эту комнату могут входить только члены императорской семьи, посторонние — только с императором. На двери висит несколько замков: на одном нужно ввести число, на другом — правильную нумерацию, а третий замок нужно открыть ключом. Ключи от этой комнаты есть у всех членов императорской семьи. Спросишь, зачем нужно столько замков для охраны обычной картинной галереи? А вот зачем: в каждом портрете полотна сотканы из золота и серебра, рамы тоже из драгоценностей — это официальная информация. Но если верить легендам, то сказано, что на каждом портрете есть тайные писания и подсказки для поисков древней сокровищницы, и все портреты до восьмого века связаны и являются ключом к какой-то тайне. Ну а стража есть на другом конце галереи, просто эту часть дворца мало кто посещает, — говорил я, открывая дверь, а Селена стояла, повернувшись, чтобы не видеть, как я это делаю.
— А ты пытался разыскать какие-то тайные писания?
— Да, и правда нашел несколько, но расшифровать их не могу уже четвертый год. И людей пытался найти, которые знают, что это за шифр, но потом отец мне запретил расследовать это дело, говоря, что это может быть связано с темными силами.
— Вот оно как.
Я открыл дверь, первым впустил Селену и прошел за ней внутрь. Закрыл дверь тем же способом, каким и открыл. Помещение было без окон, поэтому здесь было очень темно. Я поспешил к свечам, чтобы зажечь их, при этом чуть не упал, споткнувшись о тумбы. Не успел я зажечь свечу, как везде появились шары света. Селена стояла, махая руками в разные стороны, управляя шарами, разлетающимися по всей картинной галерее.
— Сюда не пускают слуг, поэтому здесь постоянно темно и довольно пыльно, ведь никто не убирается. Отец иногда приказывает слугам убраться здесь, но только под его присмотром.
— Здесь красиво, — сказала Селена, оглядываясь вокруг.
— Да, здесь было красиво. Высоченные колонны, расписанные стены и потолок, пол, устланный красными коврами, вся мебель: диваны, стулья, тумбы, — были сделаны из дорогого красного дерева и украшены золотыми завитками. Галерея была очень длинной, метров тридцать, и по всей длине на стенах были развешаны большие портреты. Здесь были портреты правителей, правительниц и вообще все семейные портреты Ландеров. Мы шли, рассматривая каждый портрет, и каждый раз Селена попросила рассказать вкратце, что это за правитель, какова была его жизнь и каковы успехи в управлении государством. Мне было лишь в удовольствие рассказывать все это, особенно Селене.
— А мне рассказывали, что на Севере живут дикари и варвары, но кто бы мог подумать, как все ошибались.
— Ну, наши предки и вправду происходили из диких племен, но они смогли создать крепкое королевство, а впоследствии расширить его и создать целую империю.
— Покажи мне портреты с тайными надписями, — потребовала Селена.
Я подвел к самой первой картине, к портрету первого правителя Лаундии. Он представлял собой высокого мужчину большого телосложения, с каштановыми волосами и голубыми глазами, с длинной бородой, в скромной одежде, но зато держал прекрасный меч «Сердце». На подоле его плаща можно было руками нащупать символы, разглядеть их было очень сложно.
— Что-то знакомое, но я не могу понять, что, — тихо сказала Селена, трогая картину.
Так мы прошлись по всем картинам до девятого века и пришли к выводу, что лучше потом разобраться с ними, сейчас у нас не было ни бумаги, ни перьев, ни лупы, ни словаря.
И вот мы почти дошли до выхода, а значит, здесь были портреты моей семьи.
— А что здесь? — спросила Селена, указывая на портрет, закрытый тканью.
Я подошел, дернул за веревку, и ткань поднялась наверх, раскрывая прекрасную картину. На ней была изображена женщина: она сидела на троне, на голове сияла корона, светлые волосы спадали на плечо, зеленые, немного хитроватые глаза так и горели жизнью, а прекрасная улыбка будто бы озаряла все. Она выглядела величественно и благородно.
— Это…
— Да, это моя матушка, – сказал я, перебив Селену.
— Она была очень красивой.
— Да, ее нарекали Солнечной Ванессой, она родилась в одном из западных графств. Мой отец должен был жениться на какой-то принцессе одного крупного герцогства, но та заболела и слегла, поэтому пришлось отдать замуж мою матушку. Это был брак по расчету, ну, как у многих правителей. Матушка была светлым человеком, доброй, рассудительной и мудрой. Ей долго пришлось отстаивать свое место императрицы у знати, они считали ее недостойной, но в итоге она полюбилась всему народу. После того как матушка родила нас, она серьезно заболела и вскоре умерла. Мой отец долго не мог принять такую утрату и лишь совсем недавно смог смириться с этим.
— Ты очень похож на нее, — сказала Селена, то смотря на портрет, то на меня.
— Да, я пошел в нее, но согласись, Лиззи все же больше похожа на мать.
— Соглашусь, она вылитая ее копия, вот только мне кажется, она совсем не рассудительная.
— Думаю, она похожа на матушку только внешне, а характерами они совсем отличаются, — сказал я, рассмеявшись.
Я укрыл портрет, и мы пошли дальше. Следующей была картина детей императора. Эта картина была написана, когда мне было десять лет. Мы с Лиззи сидели на софе, а по бокам стояли старшие братья.
— Какой ты тут милый, ну прям солнышко, — сказала Селена, улыбаясь и разглядывая мой портрет. – В этом возрасте ты был больше похож на свою мать.
— А сейчас что, я совсем не милый? — наклонился я к ней.
Она удивилась и выпрямилась. Отвернула от меня голову и начала откашливаться.
— Ну, тогда ты был милым ребенком, а сейчас уже взрослый юноша и… А сейчас сюда никто не придет?! Я ведь использую магию.
— Это надо было спрашивать раньше, но нет, никто не придет… Стоп, а сколько сейчас времени?! — Я взглянул на наручные часы, время доходило уже до трех. – Черт, сюда сейчас может заглянуть отец. Нужно уйти отсюда.
Селена стояла в ступоре, а я побежал за свечкой, зажег её.
— Святоша, сейчас не время стоять в ступоре, пойдем, — я тронул ее за рукав платья.
А она мигом очнулась, посмотрела вокруг и хлопнула в ладоши. Раз – и стало темно, светлые шары исчезли, лишь маленькая свеча осталась гореть. Мы аккуратно подошли к двери, глаза так отвыкли от темноты, что даже свечка не помогала. Я открыл дверь тем же способом, что и раньше. Резкий свет ослепил глаза, и мы аж зажмурились. Пока мы стояли и пытались что-то разглядеть, к нам подошли двое стражников. О, глаза наконец-то привыкли к свету.
— Ваше Высочество? Святая? Вам здесь нельзя находиться, — обратились они к Селене.
— Можно, я разрешил, и надеюсь, об этом больше никто не узнает, ведь кто-то не хочет получить выговор за то, что спит на посту?
— А, да, конечно, мы молчаливы, как рабы, — растерявшись, промямлил стражник, толкнул в бок другого, и оба поклонились. Я запер дверь, и мы ушли оттуда. Мы спустились на первый этаж и вышли в сад.
— А ты, оказывается, умеешь угрожать, — усмехнулась Селена.
— Ну конечно, я ведь принц. Мы ведь изначально хотели покататься на лошадях, пойдем?
— Хорошо.
Мы шли в конюшню молча, каждый думал о своем. Эх, как же красиво, все такое пестрое, и совсем не жарко. Селена шла, смотря вперед, лицо ее было безэмоциональное, и казалось, будто она витает где-то в прошлом. А я ведь почти ничего не знаю о ней. Да, я знаю ее тайну, ее сложную жизнь, но совсем не знаю про ее детство.
— Селена, а какой была твоя жизнь, когда ты была еще принцессой? — спросил я. Ох, черт, что я делаю, ей ведь неприятно, наверно, вспоминать это. — Если не хочешь, можешь не отвечать, это был бестактный вопрос, прости.
— Тогда моя жизнь была прекрасна, — ответила она с грустной улыбкой. — У меня была любящая семья. Мои родители женились по любви, хоть мама моя была дочерью обычного торговца, и вся аристократия была против этого, но моего папу это не остановило. Но моя мама далеко не была обычной, как ты знаешь, и папа про это знал. Потом родился мой брат Калисто, а потом брат Эдир, ну а следом я. Родители и братья часто были заняты, но они всегда старались уделять мне внимание. Я была тем самым ребенком, которого любили все и лелеяли. Но ты не думай, что я только лентяйничала, нет, я усердно училась всем наукам, а также занималась танцами, пением, вышивкой, магией и так далее. Я была примерной принцессой, — говорила она с теплотой, закрывая глаза, вспоминая эти дни. — Тогда я не знала, какие мучения ожидают меня, — выражение ее лица сразу переменилось, оно стало холодным.
— Мне жаль, что так случилось, — пытался я хоть что-то сказать, не надо мне было открывать рот.
— Мне тоже. Ладно, не будем о грустном, лучше расскажи мне, как твое детство проходило.
Мы подошли к конюшням, взяли лошадей. Я подсадил её, ведь она совсем не умела кататься на лошадях. В прошлый раз мы с Лиззи научили ее, но тогда она плохо держалась в седле. Но сегодня намного лучше: теперь сидит прямо, голова поднята, и к седлу сильно не прижимается. Я успокаивал её, что если она упадет, то я обязательно поймаю её, ну я молился, чтобы она все же не падала. Мы катались, а я рассказывал ей забавные моменты из своего детства. Селена повелела, что меня обрадовало.
— Селена, стой, — она усмирила лошадь, и крепко держась за поводья, ровно сидела. Я приблизился к ней и накинул на её спину свой пиджак. — Ветер усилился, как бы тебе не заболеть.
— Спасибо, а тебе самому не холодно?
— Нет, я закален такой погодой.
И мы поскакали дальше. Как же я люблю проводить так время! Не сказал бы, что обожаю конную езду, но с Селеной это как-то особенно чудесно. Стоп, а я ведь хотел выяснить, что между нами. И в моей голове всплыла фраза: «Мы друзья, не больше». Всё было слишком запутанно.
— Селена, когда ты вылечишь моего брата, что ты собираешься делать, где и как ты собираешься жить?
— Я обрету свободу, буду жить в какой-то маленькой деревушке, в маленьком домике, буду делать то, что захочу, и никто не будет мною пользоваться.
— Значит, ты не намереваешься остаться здесь?
— Во дворце? Нет, конечно, ни за что. Здесь я всегда буду марионеткой в чужих руках. А мне нужна свобода.
Я промолчал. Между нами ничего быть не может, в конце концов наши пути разойдутся. Лучше нам просто оставаться друзьями.