Проснулась я от бесящего меня каждое утро звона колокола, от свербящей, ноющей тяжести и тянущего чувства в животе. Кажется, моё тело, пытаясь найти хоть чуть-чуть пищи, начало переваривать само себя от отчаянья. Солнечный свет, пробившийся сквозь стекло, ударил мне по глазам, вызывая слепящие вспышки. Зажмурившись, я отвернулась к стене, и в ту же секунду мой живот заурчал.
~ Проснулась. — едва слышно сказал Эрвин.
Он сидел за столом и планомерно перемалывал пищу своими зубами, запивая всё это дело холодной, но вкусной водой. Урбан делал тоже самое, сидя за соседним стулом.
~ Доброе утро. — уже нормальным голосом, сказал он.
~ Доброе утро. — следуя этике, повторил Урбан.
Поняв, что смысла лежать в кровати просто так смысла нет, я села на кровать, поджав ноги к себе. Протяжно зевнув и потянувшись, я протерла глаза и взглянула в сторону стола. Там дымилась горячая тарелка вкусного и наваристого супа. Живот тут же заурчал, и моё тело едва не дёрнулось в его сторону, но я не хочу перебивать аппетит.
Я твёрдо решилась на охоту этим утром, и я не отступлю, чего бы мне это не стоило.
Приподняв рукав свитера, я провела когтем по коже. Лезвие вонзилось в кожу и оставило глубокий порез. Кровь тут же потекла из раны, а несколько капель упали на белую простыню.
Секунда.
Вторая.
Пятая.
Двенадцатая – и только тогда рана полностью затянулась. Обычно это занимает секунду-две, в зависимости от тяжести. И то что есть сейчас мне совсем не нравится. Даже не так. Это вызывает во мне такую ярость, словно медленная регенерация виновата во всех моих проблемах!
К слову говоря за ночь мои новые коготки полностью отрасли до прежней длины в несколько сантиметров. Только теперь они почему-то такого же белого, как и в целом я вся, цвета. Может, недостаточно окрепли? Или может это мой натуральный цвет и под ними просто нет грязи? Кто ж его поймёт. Какого цвета когти были тогда в самом начале я не помню.
Я подняла свои явно недовольные глаза на Эрвина, а потом медленно перевела их на Урбана. Ни первый, ни второй, кажеться, ничего не заметили. Вот и отлично. Нечего им знать, что я сейчас слабее их всех.
~ Кстати, Алай… — сказал Эрвин, неожиданно отставив свою тарелку в сторону.
Одна его рука зачем-то опустилась под стол.
Но продолжение его фразы я не услышала. Вместо этого я почувствовала пронзающее мозг чувство опасности, исходящее из под стола. И в ту же секунду Эрвин взметнул руку вверх. Его ладонь, перед которой крутился источающий жар магический круг, была направлена прямо мне в голову. Круг прокрутился и из него вырвался сгусток пламени.
Он был куда больше и куда жарче чем мой, а его скорость в несколько раз превышала ту, с которой я запускаю свою магию. Он, объятый бурящим маревом, шипя, как змея, пролетел через стол, создавая за собой световой след. Я среагировала практически в последний момент, выставив руки вперёд. Мана с панической скоростью хлынула в ладони, а разум спешно рисовал магический круг.
Пол мгновения и передо мной возник полупрозрачный барьер "Щита". Огненный снаряд влетел в щит и разбился об него. Пламя облизало поверхность "Щита" и с каждой секундой становилось слабее, пока не исчезло в остаточных искрах.
Когда магия рассеялась полностью, Эрвин увидел моё невероятно злое и недовольное лицо. Но едва я открыла рот, чтобы начать оскорблять этого мудака, он ошарашил меня одной короткой фразой:
~ Ты поступаешь в академию.
~ Чё?... — спросила я, и мне на секунду показалось, что я разучилась понимать человеческую речь.
Эмиль, неожиданно вошедший в ту же секунду, как огненный снаряд ударил о мой щит, хрипло прокашлялся, прислонившись к косяку. Урбан замер с ложкой на полпути ко рту, а его глаза стали круглыми, как блюдца.
Эрвин же медленно опустил руку и его магический круг погас, оставив после себя тонкую струйку чёрного дыма.
~ Королевская Академия Прикладной Теургии и Магических Дисциплин При Скандинавском Совете Стокгольма. — произнёс он чётко, будто зачитывал приговор.
~ Круто… Наверное? — я опустила руки и "Щит" рассыпался на блестящие осколки, издав треск разбившегося стекла.
~ В смысле, блять, "Круто"? — послышался недовольный возглас Эмиля. — Да за такую возможность большинство готовы душу дьяволу продать! А ты "Круто"!
~ И что это меняет?! — рявкнула я в ответ, тут же переведя взгляд на Эрвина. — А зачем было меня атаковать?
~ Я хотел проверить, не разучилась ли ты ещё колдовать.
~ Ясно… — я тяжело вздохнула.
~ Урбан! — в ту же секунду окликнул Эмиль мальчика.
Тот обернулся на великана. Эмиль качнул головой в сторону выхода и мальчик, поняв всё без слов, склонив голову в немом подчинении, выбрался из-за стола и направился на выход. Через секунду дверь открылась, впустив полосу холодного, серого света и запах влажного дерева с улицы, и закрылась, когда Эмиль с Урбаном вышли в коридор. Замок щелкнул.
Меня же просто распирало от ярости. Хотелось вонзиться всеми своими когтями и зубами в шею этого блондинистого мудака, но знание собственной слабости оберегает меня от ненужных рисков. Вместо всего этого, я сжимаю пальцы в кулаки и скриплю зубами.
~ …И зачем всё это? — прошипела я.
~ Ну во-первых: тебя научат колдовать. Не три-четыре заклинания, которые ты колдуешь на чистых инстинктах и рефлексах.
~ А ты разве не можешь меня научить? — перебила я.
~ Я с Эмилем в магии чурбаны, признаюсь в этом с рукой на сердце. — сказал он, положив руку на сердце. — Мы не можем вас обучить на должный уровень так, как могут в академии. Да и у вас там будет занятие, помимо обучения. Его то вы и будете делать в приоритете.
Эрвин прищурился, его слова стали тише, но чётче.
~ Там есть человек. Очень важный человек. Ваша задача: любым способом приблизиться к цели. Урбан будет делать это… Как обычно заводят друзей люди. Ты же будешь помогать ему в этом и… быть собой в общем. Поняла?
~ Поняла… — с некой долей разочарования, выдохнула я.
То есть, переводя с Эрвиновского, он сказал, что я, та что живёт всего пару месяцев, должна подружиться с ребёнком моего… "возраста". И так как я ненадёжная в этом вопросе личность, он посылает со мной Урбана, чтобы в случае чего тот пытался сделать это вместо меня. Но скорее всего, вернее, наиболее вероятно, что расчёт здесь идёт именно на Урбана, а я запасной вариант.
~ А что это за человек?
~ Наш товарищ в Академии говорит, что это человек получил Божий Дар, но это лишь теория. И хоть это теория, её нужно проверить любой ценой.
Блядство.
~ О, и кстати. — неожиданно воскликнул Эрвин, опускаясь под стол.
Там покоился вещмешок. Он быстро развязал узел и достал оттуда что-то круглое и блестящее. Зажав это между пальцами, он выстрелил ей прямо в мне в лоб. Через секунду кусок железа ударился о выставленную ладонь, а пальцы сжались в кулак.
Опустив глаза, я увидела, что это не просто кусочек железа. На нём рисунок мужчины в окружении надписей… на латыни вроде?
Я посмотрела на него непонимающим взглядом. Тот, читая витающий в воздухе вопрос, тут же ответил:
~ Это тебе на карманные расходы. — но ответил он не на тот вопрос… — Одежды себе купишь, какая понравится. И на сочельник по ярмарке погуляешь.
~ Для начала что это?
~ Монета…? — словно не поняв мой вопрос, произнёс он. — На эту штуку люди вещи и еду покупают.
~ Ясно… Монета… — повторила я, подняв её над головой и внимательно рассматривая. — А чем тебе мой свитер не нравиться?
~ Тем, что это только свитер. — ответил он, сделав упор на слове "только".
~ Хорошо, я куплю. Что там нужно? Штаны?
~ Штаны, бельё, обувь и хорошая верхняя одежда.
~ Ты дал мне денег для того, чтобы забрать их мне на одежду? Сама решу, что нужно!
~ Нет, Алай. Штаны, бёльё, обувь и хорошая верхняя одежда. — настойчиво повторил Эрвин.
~ Поняла, штаны бельё и прочее. — безэмоционально повторила я, уже мысленно прощаясь с этой серебрянной монетой.
И разве можно купить так много, на так мало?
Эрвин вздохнул и потёр пальцами переносицу. Усталость, висевшая в нём, казалась осязаемой, как берлинское, серое небо за окном. Он отодвинул cтул и, встав из-за стола, направился вслед за Эмилем с Урбаном. Ножны на его поясе качнулись, привлекая к себе внимание.
И тут я вспомнила, что мне вообще-то нужно оружие! В голове всплыл вчерашний виртуоз дочери Йохана. Я могу так же! Я сделаю так же и у меня всё обязательно получиться!
Стоять, блять! — мысленно прокричала я ему вслед.
В этот момент я вскочила с кровати. Одеяло свалилось на пол. Нож у него на поясе покачивался, а навершие блестело, привлекая к себе внимание.
Я не ответила. Начав бег, я сразу зацепилась ногой за край одеяла и упала, влетев лицом в пол.
~ Алай? — Эрвин замер, и развернулся. — Ты чего?
Но меня это почти не замедлило. Вскочив на ноги, я пролетела через всю комнату со скоростью ветра и, приблизившись к Эрвину, вонзилась лбом в его грудь. Мои руки тут же обвили его туловище, крепко прижимая меня к нему.
~ Ты… в порядке? — в голосе Эрвина была странная настороженность, смешанная с частичкой страха и удивления от столь неожиданных объятий в моём исполнении.
Эрвин застыл, словно каменная статуя. Я чувствовала, как напряглись его мышцы, как замерло дыхание. Он наверняка привык к моим угрозам, сарказму, яду или молчаливому игнорированию, и сейчас он не знал, как реагировать на нежность. Весь его фокус внимания судорожно сконцентрировался на одном: Почему? Что это значит?
Именно этого я и ждала.
Пока его ум буксовал, мои руки, спрятанные за его спиной, начали двигаться. Быстро, точно, без единого лишнего движения. Мои когти, острые и чуткие, скользнули по пряжке ремня, нащупали металлическую кнопку, держащую ножны закрытыми и осторожным движением вскрыли их. Тут же, чтобы скрыть звуки, я решила начать что-то говорить.
~ Спасибо… — сказала я и тихий щелчок полностью скрылся за моим голосом.
Нож выскользнул из ножен, и я тут же прижала его лезвием к своему предплечью. Рукав длинного свитера жадно обернулся вокруг стали, скрывая и форму, и холодный блеск.
~ …Спасибо, что… Заботишься обо мне. — пробубнила я, оторвав лицо от его живота и с грустными, щенячьими глазками посмотрела на него.
Эрвин вздохнул от неожиданности. Его руки повисли в воздухе, не решаясь ни обнять, ни оттолкнуть.
"Щенячьи глазки" – это ведь вообще не про меня. Пока его голова забита мыслями, полными сомнений, в моей бушует только одна – хоть бы не переиграть. Чуть переусердствую и он поймёт, что это обман. Недоиграю – тоже поймёт. Возможно, у меня есть кусочек власти над ситуацией. Что-то внутри подсказывает, что его можно обмануть. Эрвин всегда хотел видеть во мне ребёнка. Ну… Я так думаю. И я дала ему увидеть этого ребёнка.
Эрвин так и не решился обнять меня в ответ, но на своей голове я почувствовала тяжёлую ладонь, что робко погладила меня по макушке. Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе смешались усталость, растерянность и какая-то глупая, что ли, надежда.
~ Ладно, — сказал он наконец. — Одевайся и выходи во двор. Эмиль тебя ждёт.
Стоп. Что? Тренировка? Прямо сейчас? Не-не-не-не-не-не! Вот этого сейчас не надо!
Но я кивнула, всё ещё изображая на лице что-то похожее на благодарную робость, и отступила на шаг. Эрвин развернулся и почти машинально вышел через дверь. Видимо, он всё ещё не может осознать произошедшее.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим собственным дыханием. Я сделала несколько шагов назад и мои ноги подкосились, обрушив меня на кровать. Нож выскользнул у меня из под рукава прямо в мою руку. В глубине сердца бушевал перехватывающий дыхание триумф. У меня действительно получилось его облапошить!
Но чувствуется мне, что это был первый и последний раз. В следующий раз эффект неожиданности не сработает.
Я подняла руки вверх и протянула их к потолку. В одной руке был огромный, увесистый, блестящий металлический блин, а в другой добротный, хорошо сбалансированный нож с простой гардой.
Но любоваться нет времени. Если я не выйду через несколько минут во двор, то они придут сюда и вытащат меня из комнаты силой. А тренироваться сейчас я не хочу вообще.
Я быстро вскочила с кровати и подбежала к шкафу. Там, вытаскивая наружу горы шмотья, я отобрала что-то, что более менее можно носить. Это были какие-то широкие в бёдрах штаны из плотного льна, шерстяные носки, тяжёлые, стоптанные сапоги с грубыми швами, а поверх свитера короткий, дублёный полушубок.
Нож и деньги я сунула в карман, и мельком взглянула на своё отражение в запотевшем и покрытом морозным узором окне. Выгляжу я просто ужасно. Любая оборванка в переулке даст мне фору. Ну в целом-то мне не важно.
Я подбежала к окну и, поднявшись на подоконник, потянула за ручку. Оконные петли и механизмы жалобно заскрипели. Промёрзжий металл никак не хотел двигаться, даже когда я прикладывала всю свою силу. И тогда я потянула не только рукой, но и всем телом. Что-то внутри окна хрустнуло и окно распахнулось, а я свалилась с подоконника.
Быстро встав, я вновь забралась на подоконник и высунула лицо наружу. Там гулял ветер, завывая между крышами домов и сдувая снег с вершин зданий. Я осторожно наступила на обледеневший карниз и, схватившись за стену, начала медленно ползти в сторону крыши. Деревянный карниз скрипел под каждым моим шагом, а ветер едва не срывал меня вниз. Ещё один шаг и сосульки, выросшие за всё это время в огромные ледяные пики, обрушились вниз и разбились с оглушающим грохотом.
А ведь следом за ними могу полететь и я.
Однако всё прошло отлично. Пройдя по карнизу, моя нога в итоге встала на покрытую снегом крышу. Буквально цепляясь в неё всеми своими конечностями, я поднялась повыше и подальше от пропасти, и начала идти к соседнему зданию. Довольно быстро оказавшись на угле дома, я осторожно схватилась за сливную трубу и спустилась по ней вниз, в тёмный переулок между двумя домами.
И вот, наконец я выбралась из здания, и меня никто не видел. Теперь пускай меня ищут сколько угодно!
Я сунула руки в карманы и пальцы тут же сжались на рукоятке ножа.
Я готова отразить любое нападение на себя и свои деньги! Но скорее всего нападать на меня здесь не будут. Буду нападать только я…
Вдохнув полной грудью морозного воздуха, я шагнула в тьму переулка, вслушиваясь в каждый шорох, издаваемый округой. Надо найти мяса.
.
.
.
Я быстро преодолела бесконечный лабиринт узких улочек, но переулки не вывели меня в тишину и одиночество. И не было в них не бедняков, ни одиноких людей. Я попала на оживлённую улицу, полную шума и возни.
Гул голосов, скрип полозьев, бесконечный гвалт и перекрикивания. Десятки людей, краснолицых от холода и спиртного, толкались у деревянных ларей. В воздухе висела смесь запахов: гарь сальных свечей, подгорелого сахара на пряниках, кислого вина и тушёного мяса.
Видимо я попала на одну из основных улиц. И по сторонам дороги этой улицы раскинулись хаотичным нагромождением ларьки, сколоченные на скорую руку из потемневших от времени досок.
Товары низкого качества лежали на полочках, слегка покрытые снегом. Деревянные ангелы, грубо вырезанные ножом, свечи различной толщины, кривые, как коряги, горы пряников и горшков, а также еловые, худощавые венки со звёздами, развешанные то тут, то там.
Это и есть ярмарка?
Я прижалась к спиной к холодной стене переулка, прячась от тысячи глаз, рыскающих между лавок в поисках игрушек и украшений. Где-то рядом со мной, почти что в упор, раздался оглушительный гогот детских голосов. И через мгновение мимо меня пронеслось, кажется, бесчисленное число детей. Ростом они были примерно как я.
Но от этого потока детской массы отделилась одна девочка. Из её серебристых волос с синим отливом торчали кончики заостренных ушей, лицо покрыто холодным румянцем, а руки спрятаны в варежках. На рукаве я заметила вышитый жёлтыми нитками дуб, лишённый листьев.
Она резко остановилась и взглянула на меня. Ей было всё равно, что её друзья уносятся в глубь переулка и исчезают за поворотом с звонким смехом и криком.
Я посмотрела ей прямо в глаза и лицо девочки побледнело. Она неловко отвела взгляд и, смутившись, убежала следом за своей компашкой.
Ну и славненько.
Ещё какое-то время я стояла на границе ярмарки, впитывая запахи сладостей и выпечки. Где-то вдалеке, на площади, что было едва видно из моего переулка, собралась целая толпа и начала нараспев петь псалмы.
Звук сотни раз отражался от крыш стен и переулков, слова растворялись и пение превращалось в низкий, басистый гул, слыша который, становилось немного не по себе. Светлая, вроде как, песня, звучала мрачно и как-то по древнему.
Через время до моих ушей донёсся звук шагов. Я обернулась и заметила как из-за поворота вышло нескольких мужчин, идущих ко мне с другой стороны переулка.
Один из них был низким с лицом, похожим на каменную глыбу, другой среднего роста, и выглядел он как сверстник Урбана, только с щетиной, а третий был высок ростом, но лицо у него было похожее на крысиную морду. Хитрое и готовое подставить в любую секунду.
Их глаза выцепили меня у стены, и в их зрачках загорелись огоньки. Их зажатая морозом походка изменилась, и они вальяжно, словно местные хозяева, зашагали ко мне. Один из них, что высокий, крикнул через пол переулка:
~ Слышь, блядь безродная! — он осмотрел меня с ног до головы и на мгновение растерялся, не найдя характерных внешних признаков. — Кто такой страшный мать твою ебал, что ты бледная такая?
~ В туза гасись, ебло цветочное. — выпалила я без раздумий то, что слышала в таверне.
Смысл был мне не до конца понятен, но человек, которому это было сказано, чуть не светился от ярости. И от этих слов вся троица встряла на месте с отвисшими челюстями.
Я отпрянула от стены и встала на середине переулка в пол оборота к ним. Рука, сжимающая нож, вылетела из кармана и подбросила в воздух. Клинок, прокрутившись в воздухе, аккуратно упал мне на ладонь остриём в их сторону. Я обвела остриём каждого из троицы.
~ Ну и чё пиздаки захлопнули?
Тот, что был среднего роста, опомнился первым, шагнув вперёд.
~ Тише будь. — сказал он голосом, которым, наверное, унимают вздыбленных лошадей. — Ты откуда такая, смелая, взялась?
~ Да вот, только от твоей мамаши. — хмыкнула я и положила руки на затылок. — Там очередь така-а-а-а-ая больша-а-а-а-я!
Это был добивающий удар. Сразу после этого их лица покраснели от ярости. Они со злостью и звериной силой распахнули свои полушубки, да так, что пуговицы поотрывались и осыпались в снег. Там, воткнутые под ремень, торчали однотипные булавы, навершие которых было похожи на лепестки.
~ Сюда подошла, сука! — взревел высокий, выхватывая булаву. — Так тебе рожу отрихтую! До конца жизни каши жрать будешь!
Остальные выхватили булавы следом за высоким, и все они трое понеслись в мою сторону. Один взял влево, другой вправо, отрезая мне пути к отступлению, ну а высокий полетел напрямик.
Я вложила ману в ноги и отскочила назад, прямо в кишащую людьми ярмарку. Пролетев десяток метров, я влетела в толпу и, сбив несколько людей с ног, резко развернулась и понеслась прочь, в соседний переулок, перескакивая лавочки и сбивая с полок наставленные товары.
~ Мои ангелы! Вредитель! — прокричал мне вслед торговец лавки.
~ Никакого воспитания! Тьфу! — крикнула какая-то бабка.
Но убежать цели не было, даже наоборот. Как учил меня Эрвин – измотать врага перед боем это, считай, половина победы.
Самое время проверить.
Они неслись за мной, спотыкаясь о лавочки, врезаясь в идущих по своим делам людей, а ноги их скользили по рыхлому снегу. Их тяжёлое, злое дыхание вырывалось клубами пара, а ругательства сливались в единый животный рык.
Со скоростью ветра я забежала в переулок, затем за угол, выждала несколько секунд и, чуть отдышавшись, продолжала бежать дальше по переулкам, как можно дальше от людной ярмарки.
Я, скользя по льду, заехала боком за ещё один угол, в особо узкий переулок, заставленный дровами, ящиками и бочками, и стенки которого почти вплотную примыкали друг к другу. Их шаги, всего в десяти метрах позади меня стали тяжелее и прерывистее. Я слышала как один из них, низкорослый, хрипит, словно кузнечный мех.
Они были достаточно неповоротливы и медлительны, чтобы препятствия переулка вызвали у них почти непреодолимые трудности. Их скорость снизилась практически втрое. Запыхавшиеся мужчины карабкались через дрова и протискивались через ящики с такой нерасторопностью, что я почти заскучала.
И вот ещё два дома спустя я завернула в тупик за углом и прижалась к стене, взяв нож обратным хватом. Я прижала нож к левому плечу, накапливая ману в мышцах.
Спустя долгую минуту из-за угла, всего в паре метров, послышался голос высокого.
~ Чёрт… Куда она…
~ Должна быть тут… — раздался голос среднего. — Осмотритесь. Могла в окно или… может за ящиками?
И тут из-за угла показался профиль среднего. Моя рука сорвалась с места. Нож со свистом разрезаемого воздуха стремительно понёсся вверх к его шее. За мгновение до удара он, заметив меня боковым зрением, повернул голову в мою сторону. Его зрачки сузились, увидев несущийся к горлу нож. Корпус рефлекторно качнулся назад, пытаясь любой ценой избежать удара – но было поздно.
Нож с влажным хлюпом вонзился ему в горло, и моя рука тут же провернула рукоять, разрывая мышцы и сосуды изнутри, а затем резким рывком вытащила клинок. Нож, окраплённый кровью, выскользнул из раны, обдав мою руку тёплой кровью, что успела осесть на железе.
Мужчина захрипел, захлёбываясь, и рухнул на колени. Булава выпала из его рук, что сразу же вцепились в шею, пытаясь закрыть рану из которой уже ручьями сочилась кровь и стекала под воротник. Он судорожно пытался вздохнуть, но получилась лишь хлюпы и бульканья.
В мозг ударила доза искренней радости, от которой затрепетало сердце. Лицо покрылось жаром румянца, губы растянулись в довольной, счастливой улыбке.
Из-за угла вывалился низкорослый. Его глаза, выпученные от адреналина, метнулись к товарищу, корчащемуся в луже собственной крови, а затем ко мне. Он увидел меня, скалющуюся от радости с окровавленным ножом в руке. Его лицо исказил чистый ужас, почти мгновенно превратившийся в ярость. Кулак крепче сжал рукоять булавы.
~ СУКА! — с истеричным криком он бросился в атаку.
Он замахнул свою булаву за голову и через мгновение она понеслась на встречу моей голове. Я сделала шаг назад, мгновенно сменив хват и прижав нож к левому боку для контратаки.
Навершие пронеслось мимо моего носа, едва не касаясь его. В ту же секунду мой нож ударил в ответ. Лезвие вылетело снизу вверх и, следуя инерции моего тела, аккуратно порезало внутреннюю сторону запястья наискось, разрезав сухожилия и мышцы, и даже задевая кость, уносясь затем вправо и вверх.
Через секунду, когда взмах кончился, его булава вывалилась из судорожно трясущейся руки, что была более не способна держать хоть что-то. Аккуратный разрез на рукаве мгновенно окрасился в красный, а пальцы второй руки сжали порез. Его тело, скрученное широким замахом, рухнуло на одно колено, а голова наклонилась вниз
Я тут же сделала шаг вперёд, встав почти в упор. Чуть присев, я резко выпрямила ноги и сделала чёткий удар снизу вверх. Нож вонзился прямо в глазницу мужчины. До ушей донёсся хруст тонкой кости, а затем нож провалился вглубь, встретившись с плотным, но мягким мозгом.
Я выдернула клинок, и он вышел с трудом, будто череп не хотел отпускать горячую сталь. Кровь с него тянулась по кровостоку алыми нитями до самого острия, прежде чем сорваться и упасть на снег чёрными каплями.
Тело среднего мужичка рухнуло в снег почти беззвучно. Грудь, успевшая сделать последний вдох, провалилась вниз, выпуская изо рта воздух с тихим, свистящим звуком.
Я обхватила скользкую рукоять крепче направилась на выход из тупика, втягивая носом запах свежей крови.
Всё моё тело дрожало от адреналина и наслаждения самим процессом. Кровь кипела в венах, пытаясь вырваться сквозь кожу и мышцы. В висках стучало, а запахи будоражили азарт, заставляя меня продолжать игру.
Выйдя из-за угла, я резко обернулась на последнего — самого высокого из этой троицы. Он стоял недалеко от нагромождения ящиков, и смотрел прямо на меня, не веря в то, что я вышла оттуда, куда только что ворвалось двое. И видя это выражение лица, я поняла, что это определенно того стоило.
На его лице больше не было ненависти или злобы, а грудь не была выпячена колесом. Не было в его душе чувства того, что он тут хищник. Теперь он - добыча, ждущая разделки. Глаза были распахнуты и похожи на огромные блюдца, а взгляд метался между моим липким от крови ножом и моими глазами, выжигающими в нём дыру.
Он пятился назад, мотая головой и бормоча себе под нос что-то про сон.
Не знаю зачем, может для пущего запугивания или просто из-за игривости, но я лизнула кровь с холодного железа. На язык попал металлический и сладкий вкус крови с привкусом дрянных мозгов и вкусом смерти, неумолимо приближающейся к третьей жертве.
Хотя кровь на вкус не больше, чем просто кровь, а это лишь вырвавшаяся в порыве моего триумфа лиричность. Однако это не делает её менее вкусной.
~ ПХА-ха-ха-ха-ха! — услышав мой смех, его лицо тут же побледнело. — А гонору-то от вас было!
Я провернула нож в руке, схватив его обратным хватом, и от этого движения капли крови слетели с лезвия в снег. Добавив ещё немного маны в ноги, я сорвалась с места, прямо на последнюю жертву. Тот, осознав, что на него бежит, сделал несколько шагов назад.
Я настигла его всего за секунду, но неожиданно он схватился обеими руками за ящик, стоявшим на вершине горы из таких же ящиков. Применив всю свою силу, он скинул его прямо на меня, избежав удара ножом в сердце в самый последний момент. Ящик рухнул на моё слабое тело и придавил к земле. Скользкий нож выскользнул у меня из руки, а меня погребло под массой деревянных коробов. До моих ушей доносились лишь быстрые, скрипучие шаги, уносящиеся прочь из этого переулка.
Я пыталась оттолкнуться от земли, приподнять его и сбросить со своей спины, или, может, выскользнуть в сторону. Но тщетно. Ящик был очень тяжёлым, и, кажется, неподъёмным. Вложив больше маны в руки, я уперлась одной рукой в деревянное дно, а второй в землю. Толкая одновременно себя вверх и ящик в сторону, тот, жалобно простонав, наконец перевернулся с моей спины в снег, издав громкий грохот.
Я тут же рухнула горящим от удовольствия лицом в снег, и дрожащими от усталости конечностями. На секунду показалось, что своим жаром я начала превращать его в пар, но это оказалось лишь моим горячим и тяжёлым дыханием.
~ Ха-ха-ха-ха-ха! — из меня начал самопроизвольно рваться полный радости смех.
Это продлилось до тех пор, пока в лёгких не стало хватать воздуха.
~ Ну… — я тяжело вздохнула, прекращая смешки и насыщая кровь воздухом — Теперь можно и поесть.
Я встала с земли и стряхнула прилипшие к одежде хлопья снега. Идти следом за последним не было никакого смысла. Он уже слишком далеко, да и искать его в этом лабиринте, даже следуя запаху мочи, что он за собой наверняка оставил, слишком долго.
Я обернулась и ноги сами собой понесли меня к тупику. Там уже остывали два трупика. Схватив трупики за ноги, я поволокла их за угол дома, к тому месту, где на меня опрокинули ящик. Присвистывая, ведь так того требовало сердце, я водрузила труп на большой ящик, сняла маленький, сделав из него что-то вроде стульчика, и, усевшись, начала выбирать…
Глядя на мой накрытый стол, вспомнила лес. Там была довольно вкусная красноволосая девушка. Но она вроде не была человеком… Не помню, чтобы у людей были острые уши. Ну и это не важно! Нужно скорее покушать!
Я вцепилась зубами в голень, и клыки с сопротивлением воткнулись в плоть на всю их длину. Сжав челюсть, на язык упал кусок кровоточащего мяса. Оно было жестковатым, плотным и одновременно упругим. Оно сопротивлялось зубам, словно оно хотело продолжения битвы.
Поела я за какие-то немыслимые пятнадцать минуть. Иногда я не успевала глотать, запихивая в глотку один кусок за другим. И все, что можно было съесть, в итоге было съедено. Сто сорок килограммов мяса, костей, жира и внутренностей поместилось в сорока килограммовую меня, и даже тяжести в животе не чувствовалось.
Тепло чужой плоти расходилось по моему телу, заставляя его радоваться, а мышцы вибрировать.
~ Было вкусно. — облизнулась я
Я вытерла окровавленные и покрытые жиром руки об их одежду – единственное, что осталось от этих двоих, и встала со стула. Ни единой косточки не осталось. Я как всегда экономна.
Облегчённо вздохнув, я направилась к дому, пока меня не начали искать.
…
Я предчувствую этот "серьёзный" разговор. Вполне может дойти до того, что они меня бросят, или даже захотят избавиться. На секунду даже стало интересно, насколько сильны эти двое. Ещё ни разу не видела того, как Эрвин с Эмилем сражаются в полную силу.
Но это не важно. Если захотят избавиться – я убегу, ибо не дура я.
Я встала напротив арки во внутренний двор и откусила кусок жареной сосиски на палочке, купленной по дороге, и прошла через арку.
Внутри двора копошилась моя команда. Эмиль с полным мешком за спиной разминался, крутя корпусом, Урбан пил воду с колодца, а Эрвин ждал их у самого входа, прямо в метре от выхода с Арки. Он посмотрел мне в глаза с взглядом, полным удивления. Через секунду на меня с такими же глазами смотрел Урбан, но его выражение лица отражало что-то вроде "тебе пиздец". В тоже время Эмиль лишь украдкой на меня посмотрел, хмыкнув.
~ Ну, эх! — закряхтел Эмиль. — Я готов. А ты, юноша?
Урбан, натянув шапку по самые брови, кивнул. Эрвин, медленно осмотрев всех, обернулся на меня с немым вопросом:
~ На ярмарке была?
Я кивнула, показательно откусывая от сосиски ещё один кусок, а затем протянула ему.
~ Будешь?
~ Нет. — мотнув головой, ответил он. — А ты чего так долго?
~ Сосиску отобрать пытались. — я вновь откусила кусок.
~ Стражу когда ждать?
~ Сколько хочешь. Я просто убежала.
Он удовлитворительно кивнул, и сказал:
~ Значит, разминка у тебя всё же была. И раз теперь все в сборе – выдвигаемся.
~ А… — мой голос сорвался от удивления. Чуть прокашлявшись, я начала сначала. — А куда?
~ На заработки, конечно же! — ответил Эрвин так, словно это было очевидно. — Ты как? Готова?
~ Д-да? — неуверенно ответила я, но это была ложь.
Я была абсолютно не готова к такому.
. . .
Через пол часа мы неожиданно свернули в переулок, и пройдя сквозь него, передо мной вдруг выросла кузня. На вывеске над домом было так и написано: "Радомирская Кузня". Это была самая обычная кузня, похожая на ту, что была в деревне. Такой же вечный звон металла и, скорее всего, злой хозяин.
И там я увидела интересного мужчину. С меня ростом, бородатый и лысый. Нос толстый, глаза маленькие и спрятанные под тяжёлыми бровями, да и сам он довольно коренастый. Кулаки, что размером с мою голову, сжимали в руках кузнечный молот, что обрушивался на раскалённую заготовку с огромной силой каждую секунду. Его кожаный фартук был покрыт различными пятнами, а рукава льняной рубашки высокого закатаны.
Кажется, ему было всё равно на холод и снег. С его лба стекали капли пота, что иногда падали с носа на раскалённый метал, зажатый в щипцах на наковальне.
Эрвин опустил взгляд на меня. Его лицо сейчас выглядело так, словно он отправляется в великое путешествие. Его грудь выпячена вперёд, а на лице сияла улыбка.
~ Всегда спросить хотел, Алай…
~ Да?
~ А тебе какое оружие хочется?
~ Какое мне оружие хочется, да? — переспросила я.
А ведь действительно. На самом деле, когда у меня ещё был тренировочный меч, мне он казался излишне громоздким и неповоротливым.
Но если идти от обратного, то кажется мне и кинжалы не подойдут. Ведь в них и смысла нет! Они не сильно длиннее моих когтей, да и не думаю, что острее.
К тому же в отличии от ножей, мои когти проводят ману, ведь это часть моего тела. А и ещё они не сломаются от одного удара. Да даже если и сломаются, то быстро отрастут.
Я мотнула головой, смахивая полёт размышлений. Мне нужно что-то такое, что закроет мои недостатки. Все недостатки. До единого.
~ Секунду! — крикнула я, осматриваясь по сторонам.
Я влетела в кузню и под недовольные мычания и стоны кузнеца схватила металлический прут. Он лёг в руку как перо, а значит, им удобно будет нарисовать.
Выбрав подходящее место, я присела на корточки и принялась рисовать на снегу моё идеальное оружие. Эрвин, Урбан, Эмиль, и даже кузнец, что бросил металлическую заготовку в воду – все они столпились вокруг меня и смотрели заинтересованным взглядом за тем, как я вывожу линии и рисую формы.
Древко алебарды, похожее на плечи лука, сверху головка топора-молота, снизу копьё, спереди, на специальной металлической дуге – лезвие меча, а края этого вундерваффе соединены тетивой. И алебардо-молото-копье-мече-лук готов!
~ Вот что-то эдакое! — закончив рисовать, заявила я, ставя руки на бока.
Над моим шедевром воцарилась тишина. Сначала все просто молчали, вглядываясь в причудливые линии на снегу. Потом Эмиль фыркнул в кулак, но фыркнул так, что его плечи задрожали.
~ Кому попасть – случайно выйдет. Самому убиться – на раз. — прокомментировал кузнец, разглаживая бороду, и речь его была странной. Он с особым усилием проговаривал букву "о", как бы окая.
Из-за его комментария Эмиль не выдержал. Его хриплый, сдавленный смех прорвался наружу, и он отвернулся, трясясь всем телом. Следом за ним смех подхватили и остальные. Все, кроме кузнеца.
Тот лишь ухмылялся и умилялся надо мной. Как над простым ребёнком, рисующим глупости! И Урбан смотрел так же, только смеясь при этом и краснея со стыда! Словно это он нарисовал это недоразумение на снегу.
Только это ничего не недоразумение!
Я почувствовала, как на моём лице проступает жар стыда. Я неловко стёрла этот рисунок ко всем чертям, стараясь даже не смотреть на него. Кузнец тем временем чесал свою бороду, приговаривая:
~ Сила не в том, чтоб всего понемногу. Сила в том, чтоб одно, да метко!
~ Дай-те мне уже что-нибудь, если так уж нужно! — прорычала я, отходя чуть в сторону.
Я отвернулась от кузни, устремив свой взор на дома и людей вокруг. Мимо нас проходили толпы людей. Большинство из них не обращало внимания ни на кузню, ни на меня, ни на мою группу. Только изредка кто-то останавливался и с широкими от удивления глазами рассматривал меня, словно я была какой-то экзотикой.
За моей спиной тем временем, случался обмен. Кузнец гремел железом, раздавая нам оружие. Эврин получил полуторник с надломанной гардой и кончиком, Эмиль топор со сколом, а Урбан, как не иронично, молот. И что удивительно, он не выглядел бракованным, как всё, что мы получили до этого.
В конце концов кузнец добрался и до меня. Я развернулась как бы невзначай и опустила глаза на оружие в его руках. В его кулаке был зажат широкий тесак из матовой и шершавой стали. Вершина этого тесака была загнута в острый крюк и была похожа на головку кирки или что-то подобное. А рукоятка была тонкой для его руки, но идеальной для моей.
~ На-те, барышня! — улыбнувшись, сказал кузнец и протянул мне руки с оружием.
Барышня? Это кто?
Я посмотрела на него, непонимающими как реагировать на это слово глазами, и взяла тесак. Кончик оружие сразу же потянуло вниз, выгибая моё запястье. Приложив чуть больше усилий, я выровняла клинок и провела пальцем по лезвию. Местами оно было покрыто глубокими рубцами, но в целом достаточно остро. Я, конечно, не знаю, где это достаточно начинается. Никто не говорил мне, как надо затачивать оружие, чтобы прямо идеально. Но для тяжёлого топора, которым тесак по сути является, бритвенной остроты вроде и не нужно. Суть же в массе.
Вроде как.
~ Спасибо. А ножен каких нибудь…
~ Ага! Щас! — перебил меня кузнец. — Ножны ент не ко мне. Мне стали – ковать не перековать!
Сказав это, он сплюнул себе под ноги и, развернувшись, вернулся к своей наковальне, своему молоту и своей заготовке.
А я хотела расспросить его о том, почему нам досталось это бесплатно, почему он не продаёт и прочее. Обидно как-то даже.
Я покрутила тесак в руках и сунула его под ремень. Он то и дело норовил выскользнуть и упасть мне на ногу, отрубив пару пальцев, поэтому пришлось кое-как привязать оружие и затянуть пояс потуже. Чуть ослабив ремень, ведь тот мешал дышать, я подошла к Эрвину. Его меч тоже болтался у бедра, перевязанный странным узлом. Он смотрел на меня и на то, как я мучаюсь, пытаясь закрепить свою железку.
~ Может, было бы лучше, если бы ты за спиной его закрепила?
~ Нет. — ответила я, мотнув головой. — И мне не нравиться эта затея.
~ Не нравится? — переспросил Эрвин. — И чем же?
~ Во-первых: оружие. — я загнула мизинец. — Оно… сомнительного качества. Я прямо вижу, как оно от одного удара рассыпется. Хуже сломанного оружия, только плохое. Сломанное хотя бы не убьёт тебя. Во-вторых: оно нам досталось бесплатно.
Я загнула безымянный палец.
~ Почему оно нам досталось бесплатно? Ведь кузнец потратил на него материалы и время. С чего бы? И в-третьих…
Я загнула средний палец и моя ладонь неожиданно превратилась в фигу, которой я тут же ткнула в лицо Эрвина.
~ Хренушки я буду больше работать на того пидора!
От моего заявления брови Эрвина удивлённо поднялись. Кузнец, услышав мои слова, недовольно буркнул, но его практически полностью заглушил удар молота. Эмиль едва слышно рассмеялся, а Урбан закрыл уши, видимо, чтобы не слышать ругани.
~ Можно спросить почему?
~ А ты как думаешь? — рявкнула я. — Из-за него всё пошло через жопу! И насколько я понимаю, мы идём по его просьбе! Так что передай ему мою фигушку!
Неожиданно из-за спины Эрвина появился Эмиль.
~ Ну, что? — прокашлялся он — Может пойдём уже? А то скоро смеркаться начнёт.
Эрвин резко повернулся на него и кивнул.
~ Да, идём. — затем он вновь повернулся на меня. — Секунду подожди.
Эмиль вдохнул и отошёл в сторону, а Эрвин встал на одно колено, поравнявшись со мной взглядами.
~ Я не иду. — настаивала я. — За оружие спасибо, но пошёл он в пизду.
Он положил обе свои руки мне на плечи и чётким, размеренным тоном спросил:
~ Что произошло на задании, что ты теперь наотрез отказываешься работать на Йохана?
~ Для начала главный вопрос: почему мы вообще на него работаем?
~ Объяснять слишком много надо. Но скажу так, что без него мы в Швецию не попадём.
~ Ты уж постарайся. — прошипела я, скрещивая руки. — Мне кажется, что уж лучше пешком идти.
Эрвин, видя моё упрямство, тяжело вздохнул, разминая переносицу.
~ Нет, Алай, не лучше. Ты можешь идти полгода через мерзлоту и болота, если тебе так нравиться или можешь как мы, с комфортом и вкусной едой, несколько дней на корабле проплыть.
~ Ладно, я поняла. — фыркнула я, махнув рукой. — Но почему именно он?
~ Он самый порядочный из всех.
~ И всё что ли?
~ Ну да? — неуверенно ответил он. — Он не обдирает до нитки, даёт людям работу, не травит своих людей. Он не зажравшийся маргинал, как остальные и есть в нём что-то наподобии чести.
~ И всё? — моя бровь вопросительно вскинулась, отражая на лице другой вопрос: "Серьёзно?".
~ А ещё у него есть связи… — безнадёжно вздохнул он. — Ганзейский торговец. На его то корабле мы и поплывём, а благодаря хорошим отношениям с его другом Йоханом ещё и сэкономим.
~ Ясно. Ты хотел знать что произошло? Ну так вот там была ловушка! Там всё загорелось, а я крепко встряла!
~ Хм… — Эрвин почесал свою щетину, обдумывая сказанное. — А Йохан тут причём?
~ Чего?
~ Не он же поставил тебе ловушку. Это очевидно.
~ Как не он, если это он? Он бы сказал, что такое может случится!
~ А как, если он не знал?
Я на секунду призадумалась. И действительно, мне как-то это в голову не приходило. Я просто нашла крайнего, а настоящий гад гуляет сейчас где-то по городу и думает, что я мертва, ни о чём не беспокоясь.
Моё лицо исказилось в злости, а зубы сверкнули в оскале.
~ Когда вернёмся, ты мне поможешь найти того, кто поставил мне ловушку. Ясно?
~ Угу. — кивнул он. — Найдём обязательно. И нож то верни.
Эта фраза прозвучало настолько неожиданно, что я на мгновение потеряла дар речи.
~ Что?
Он хитро ухмыльнулся и в глазах его я увидела полное понимание произошедшего сегодня утром.
~ Хитро придумано, чертовка! Для первого раза неплохо, но надо бы вернуть. И ты могла просто попросить.
~ И ты бы дал?
Эрвин не перестал ухмыляться. Он выпрямился и скрестил руки на груди.
~ И в этом твоя проблема. Ты никогда не просишь, а просто берёшь, что хочешь. Это… неплохо. Но пока ты берёшь у врагов.
Сказав это, он протянул ко мне руку ладонью вверх. Он не требовал и не ждал.
~ Я…
Мой мозг закипал, пытаясь расставить всё на свои места. Его слова не имели смысла, напоминали какой-то абсурд, но в них было искреннее доверие.
Может если только чуть-чуть.
~ Я… Почему-то была о вас другого мнения. — сказала я, доставая из кармана нож и вкладывая его в открытую ладонь Эрвина. — Тогда раз уж у нас момент откровений…
~ Да? — он положил нож на своё законное место и скрестил руки на груди.
В то же мгновение к нам вновь подошёл Эмиль и его лицо источало искреннее недовольство.
~ Я сегодня убила этим ножом двух людей ради пропитания. Их кости сейчас собаки по дворам растаскивают.
Лицо Эмиля, всего мгновение назад отражавшее готовность разорвать нас за промедление, изменилось. По его лицу расползлась довольная улыбка. Он протянул руку открытой ладонью вверх Эрвину и пару раз подтянул пальцы. Эрвин хмыкнул и, достав из кошелька пару блестящих монет, вложил их в руку Эмиля.
~ Говорил же, что недели не пройдёт! — хмыкнул он, пряча монеты в кошельке. Тут же изменившись в лице и прокашлявшись, он продолжил: — Ну что вы, блять, долго ещё, не? Как бабки базарные стоите тут пол дня!
~ Уже идём. — тяжёлая рука Эрвина опустилась на мою голову и неприятно растрепала волосы. — Ты молодец.
.
.
.
.
.
.
.
.