Прошло почти девяносто дней с возобновления тренировок. И неожиданно весна начала быстрыми темпами отвоёвывать своё у зимы. Последняя, не желая сдаваться, иногда посылала свои последние морозы и вьюги, но весна оказалась тёткой непреклонной.
Я уже давно успела смирится с тем, что тепла больше не будет. Что всё так и останется затянутым снегами и сковано льдом. Сколько бы мне не говорили, что зима временна, мне никак в голову не могло это уложится. Я не понимала, как природа может быть циклична, и как всего за ничего она переходит от полной смерти к воскрешению и расцвету.
Но теперь я вижу, что такое весна. Весна это тёплый ветер, разгоняющий последние остатки вьюг и морозов. Это пробивающаяся сквозь снег ярко-зелёная трава. Это радостный клич птиц, возвращающихся откуда-то из далека.
Весна это воздух, наполненный запахом трав, набравших свою силу. Звон листьев, проклёвывающихся сквозь почки на ветвях деревьев. Даже звёзды, кажется, стали ближе. В конце-концов это солнце, что спустя долгие месяцы начинало давать тепло.
И мне это по душе. Умела бы петь, то обязательно бы что-нибудь спела.
Когда мы ходили к реке, я слышала, как журчат ручьи талой воды, наполняя её воды до краёв. Лёд, сковавший водную гладь, наконец дал слабину и покрылся трещинами. Огромные льдины раскалывались прямо на глазах и их куски уплывали куда-то дальше по течению за горизонт. Туда, где уже ждёт меня с распрастёртыми объятиями неизвестность.
Наблюдать за этим всем, за поднимающийся из сугробов природой, оказалось удивительно увлекательно.
За эти два с половиной месяца ничего толком и не происходило. Мои будни были самыми тягучими и нудными на свете. Подъём засветло, завтрак, тренировка, обед, отдых за зубрёжкой книги, тренировка и сон. Мана-каналы не хотели расти с той скоростью, с которой я хотела бы, а запас маны не сильно обгонял.
Моим максимумом стали полсотни заклинаний первой ступени, выпущенных подряд или полтора часа постоянного "усиления". Но ко льду я не смогла приблизиться ни на шаг. Что-то мешает мне постичь холод. Может быть я просто с ним не совместима или у меня просто нет таланта.
Я всеми силами старалась выжать из себя лёд, думала над заклинаниями, которые могли бы впечатлить на экзамене, а вечером Эрвин проверял мои успехи. Но лёд не поддавался. Cтоило мне попытаться тянуть его из себя наружу, как он рассыпался, превращаясь в бесформенную кашицу, а на выходе я получала струю чуть прохладной воды.
Но, может лёд это совсем не внешний холод? Может, мне не хватает характера, чтобы его использовать?
Но что же тогда магия льда?
Не. Всё это бред. Важно то, что я умею сейчас.
Девяносто дней принесли мне не только неудачи. Я стала чуть лучше в магии огня и воды. Смогла скопировать "водяное лезвие", которое нам показывал Эрвин. Смогла превратить его одноступенчатый "огненный луч" в двухступенчатое заклинание. Оно стало намного мощнее, чем было, и я горжусь этим.
Но вот в том то и дело, что это единственное, чем можно гордится. На сердце как-то неспокойно. В голову вновь полезли всякие дурные мысли. И причиной стала магия воды и отсутствие магии льда. Всё, чего я по сути достигла – скопировала чужую магию.
Я просто не знаю, как мне использовать воду. Я вижу только один способ, как ей можно убить. Ну, может два. Один это "водное лезвие", а второе банальное утопление. Но вряд-ли враг будет просто стоять, пока я создаю вокруг его головы шар воды. Да и не будет он просто ждать, пока у него кончится воздух в лёгких.
Может, у меня просто нет таланта? Может, я просто бестолковая, ни на что не способная девочка с когтями?
Да не, бред какой-то. Просто учитель у меня хреновый. Поэтому то мы и метим в академию.
В один из дней я увидела, как Эрвин прячет в сумке какие-то инструменты, а чуть позже я вытащила их и посмотрела. Это оказались железки, которыми люди вскрывают замки. И так как у меня не особо выходило с магией, я попросила меня научить ими пользоваться.
Научили. Кое-как. Я не стала мастерицей-взломщицей, но что-то простое открыть я теперь смогу.
В целом, это всё что происходило.
.
.
.
Сегодня отличная, безлунная ночь и мы отправились на нашу последнюю миссию перед отправкой в путь.
И вот перед нами находится прочная, металлическая дверь, ведущая в заднюю часть церкви. Не с главного же входа нам ломится! Разумеется, она заперта. Эрвин достал из плечевой сумки кожаный чехол и раскрыл его. Металлические инструменты сверкнули блеклым светом, отражённым от тусклых звёзд.
Я смотрела на него щенячьим взглядом.
~ Можно-можно-можно? — тараторила я.
~ Ну, давай, Алай. — вдохнул Эрвин, вручая мне отмычки. — Как учил. Не торопись.
Я кивнула и вытащила из чехла два инструмента: крючок – похожий на металлическую проволоку с крючком на конце, и натяг – Г-образная металлическая пластина.
Я встала на одно колено перед замком, всунула в него натяг и проворотом кисти создала в замке напряжение. Следом в механизм проник крючок и одновременно с этим моё дыхание остановилось. Осторожными движениями я двигала крючок, щупая штифты и пытаясь их поддеть. Корячилась я, наверное, минут пять, пока наконец не раздался первый щелчок.
Первый есть, дальше проще.
Ещё через минуту ковыряний раздался второй, а затем и третий щелчок, сопровождаемый четвертым, звонким скрежетом механизма. Я, наконец, вздохнула, набирая в лёгкие воздух и убрала инструменты в чехол, а Эрвин уже его в сумку.
~ На этот раз без сломанных отмычек. Растёшь, белобрысая!
~ Заткнись. — огрызнулась я, открывая дверь.
Мы внутри. Дверь за спиной закрылась с едва слышным скрипом. Эрвин придержал её, чтобы не хлопнула. Внутри была тьма, что и не была проблемой для моих глаз. Пахло ладаном, старым деревом, вином и хлебом, смешанным с чем-то сладковато-приторным.
Я шла первой, а Эрвин шёл позади меня, надеясь на моё зрение. Наши шаги почти не издавали звука, пока мы шли через какой-то узкий коридор. А затем в стене возникла винтовая лестница. Тишину разорвал звук шлёпающих шагов, неумолимо спускающихся к нам.
Мы прижались к стене, готовые встречать врага. Но это был просто какой-то старый монах, что своими заспанными глазами даже не смог заметить нас. Он просто спустился в наш коридор, посмотрел в нашу сторону и, никого не найдя, зевнул, начав движение куда-то в сторону нужника. Едва он отошёл на достаточное расстояние, мы начали подъём.
Ступени были каменными и стёртыми от времени, а перила чугунными и с узорами в виде виноградной лозы. Через три пролёта мы вышли ко второму этажу. Нас встретил ряд тяжёлых дверей, одна из которых принадлежит Генриху.
~ Какая из них его? — прошептала я.
~ Мне покуда знать? — чуть более громким шепотом ответил Эрвин. — Ты же у нас запахи чувствуешь? Давай, собачка-поводырь! Фас!
Я фыркнула, принюхиваясь. Среди множества запахов местных жителей, чей аромат состоял из вина, воска и ладана с бумагой, прослеживался другой, в чей состав входила и кровь. Это оно. Я пошла по запаху вдоль коридора.
Его дверь ничем не отличалась от остальных, за тем лишь исключением, что на её стороне она была последней, а на противоположной была ещё одна дверь. Видимо, его комната это как две для холопов. Я вновь села на колено, а Эрвин вложил мне в руки инструмент.
Эрвин стоял рядом и постоянно оглядывался. Пару минут возни и дверь вскрылась. Мы забежали внутрь, стараясь не шуметь, и закрыли за собой дверь, задвинув щеколду.
Комнату Генриха совсем нельзя было назвать обычной. По правую руку нас встретил остывший камин, диван с креслом и небольшой столик с золотым кубком и бутылкой вина. Рядом, приставленные к стене, стояли книжные шкафы, полки которых ломились от книг. По левую была огромная двуспальная кровать, письменный стол с ещё одним креслом и увесистый стальной сейф, спрятавшийся в углу. Его собственная масса словно продавила каменный пол, навсегда скрепив сталь и камень.
На руке Эрвина вспыхнул белый магический круг, и через секунду в воздух поднялся блуждающий белый огонёк. Его свет разогнал темень, осветив комнату лунным, холодным светом.
~ Так, Алай. — произнёс Эрвин, увидев сейф. — Пока развлекайся, а я тут поработаю.
Эрвин прошмыгнул к сейфу и принялся его вскрывать. Я же подошла к книжным шкафам.
Я схватила первую попавшуюся книгу и раскрыла её на первой странице. "Миф об Икаре" – скукота. Выбросив её в камин, я тут же схватила другую, а затем и следующую. Но ничего меня не зацепило. Все до единой книги, что мне попадались, отправлялись в топку.
Неужто в этой комнате нет чего-нибудь интересного? Видимо нет.
Я щёлкнула пальцами, использовав "инсендит" и села рядом с Эрвином, пристально наблюдая за тем, как он работает со сложным замком сейфа. Комнату озарил мягкий свет пламени из камина.
Я чуть приподнялась, заглядывая на плоскую поверхность стола. Там моё внимание привлекло две вещи: позолоченное металлическое перо, что отныне теперь будет моим, и запечатанный конверт с сургучной печатью. На застывшей красной кляксе красовался герб – две переплетённые змеи, кусающие себя за хвосты.
Схватив обе эти вещи, я спрятала перо в карман, а когтем вскрыла плотную бумагу, разрубив печать на две половинки. Достав лист, я увидела доклад какого-то графа Готфрида. Мол, так и так, торговля на его земле идёт хорошо, товар отгружен согласно договорённости, надеюсь на скорую встречу и дальнейшее сотрудничество. Никакой конкретики. Но пускай будет.
Спрятав письмо за пазуху, я вернула взгляд на Эрвина.
~ Сложный?
~ Угу. — кивнул он и сразу же после этого раздался тихий щелчок штифта.
Это был уже третий. Сколько в нём вообще штифтов?
Вздохнув от скуки, я встала в полный рост и оглянулась. Комнате Генриха не хватает немного… изыска. Она слишком скучная для такого человека, как он. Благо, исправить это легко.
Моё запястье пробило кровавое изогнутое лезвие, тут же растворившееся в хлынувшей крови. Красные капли взмыли в воздух и, повинуясь моей воли, вылетели вперёд. Почти как из трубы, я начала поливать кровью комнату. Поток врезался в пол, стены и потолок, тут же превращаясь в похабные надписи и какие-то оккультные символы.
Так на полу образовался сатанинский круг, а каждая поверхность была исписана оскорблениями и матерными стишками, вперемешку с такими же сатанинскими символами. Верхом моего искусства стал громадный, раскинувшийся своей статной фигурой, десятиметровый хер на всю стену.
Я хмыкнула, втягивая лишнюю кровь назад в вену, и рана тут же закрылась.
Теперь его комната была куда более приглядной, чем была до этого. Думаю, ему придётся по вкусу, особенно тот рисунок, где он на четвереньках между двух охотников.
~ Хи-хи-хи… — невольно вырвался у меня смешок, представляя его рожу в тот момент. — Да я художник!
Эрвин на мгновение обернулся и, едва он увидел мою работу, на его лице появилась улыбка.
~ Где ты вообще такого понабралась? Но знаешь… Вышло правда не дурно.
И тут замок щёлкнул. Тяжёлая металлическая дверца с протяжным лязгом открылась. Внутри была целая кипа документов, какие-то ценности и кое-что интересное. Деревянная изогнутая рукоять, обрамлённая золотом, из которой торчала металлическая трубка. Эрвин не глядя сгрёб всё, что было в сумку, тут же закинув её на плечо.
~ А что это там такое было? — спросила я. — Странная такая штука.
~ Это? — спросил он, достав из сумки ту самую рукоять. — Это пистоль.
~ И… Что он делает?
~ Если засыпать внутрь пороха, а в ствол вставить пулю, то можно будет стрелять.
~ Ага. Типа как арбалет, да?
~ Да. Только мощнее.
~ Пострелять можно?
~ Нет. — отрезал Эрвин, пряча в сумке пистоль.
Я обиженно фыркнула, но его это никак не смутило.
~ А потом? — в моём голосе была надежда на то, что получу тот ответ, который хочу.
~ Нет. — но Эрвин был непреклонен.
Я открыла рот, чтобы возразить, как вдруг мне в нёбо воткнулся палец, вызвав рвотный рефлекс. Моё лицо скривилось, а Эрвин вытер палец о штанину.
~ Нет. — повторил он.
И я поняла, что спорить бесполезно. Ну и ладно! Я всё равно постреляю! С разрешения или без! У меня вон, с Эмилем уже контакт налажен! Он добрый и даст мне пострелять.
Я скривила лицо в недовольстве и высунула на Эрвина язык. Он закатил глаза, вздыхая.
~ Как дитё… В прочем, да… Пошли уже.
Мы могли бы уже давно смыться во свояси, но кажется Эрвина это не особо беспокоило. Он подошёл к окну и раскрыл его. Деревянная рама со вставленными мутными стёклами задребезжала от резкого порыва ветра. Скрепив верёвку с крюк-кошкой, Эрвин зацепил его за подоконник и, перевалившись через окно, спустился вниз.
Я сиганула за ним следом, вцепившись в верёвку уже в полёте. Последние пару метров я с громким треском раздирала верёвку когтями на рубленые нити, тормозя своё падение.
А затем с громким, хлёстким звуком, верёвка порвалась. Я рухнула лицом в последние остатки сугроба.
Моя месть свершилась, хоть и немного не так, как я хотела. Всё таки моё хулиганство несоразмерно глубине моей обиды. И даже так я, наверное, самая счастливая девочка на свете.
И самое замечательное в этой ситуации то, что меня не настигнет за это кара со своим правосудием! Уже утром я буду далеко-далеко отсюда! Можно забыть про всяких Генрихов, про бандитов, про всё!
Несколько довольных смешков вырвалось у меня из горла, пока перед лицом не появилось лицо Эрвина, склонившегося надо мной.
~ Ну что? Довольна? — спросил он, протягивая мне руку.
~ Ага. — я схватилась за него и он помог мне встать.
Мы тут же побежали в сторону переулка. Едва нас поглотила тьма переулка, Эрвин замедлил шаг. Я поравнялась с ним и обернулась за спину. Церковь возвышалась над городом своим мнимым величием. Это просто строение, такое же, как обычный дом обычного горожанина.
Мы прошли ещё немного и до нас долетел напрёженный звон колокола. Видимо, мои художества обнаружились раньше, чем хотелось.
Представляю, как сейчас стоит у своей комнаты красный от злости Генрих, выпучив глаза и, брызжа слюной, орёт: "НАЙДИТЕ МНЕ ЕЁ!". У меня вновь невольно вырвался смех, отчего в тихом переулке поднялся звон.
Время шло и длинная ночь подходила к своему концу.
Мы пришли к причалу одной заставы недалеко от Берлина — всего то причал, гостевой дом и склад. Из-за высоких стен и острых шпилей, поднимается яркий рассвет. Длинные тени обволакивают нас и наши вещи, а солнце медленно и лениво падает на наши лица.
Там нас уже ждали Эмиль и Урбан. У их ног тяжёлые, набитые нашими вещами, рюкзаки. Эрвин подошёл к ним и сел на причал, скидывая с себя ношу.
~ Ну и чего там? — спросил Эмиль, кивнув в сторону его сумки. — Ради чего рисковали?
~ А сейчас посмотрим.
Мы столпились вокруг него, смотря на сумку с интересом и азартом. Открыв сумку, Эрвин принялся выкладывать рядом с собой всю нашу добычу за эту ночь. Среди пистоля и документов промелькнули и ценности: золотая печать, несколько золотых монет, серебряная чашка, золотое кольцо с огромным сапфиром, цепочка, и брошь.
~ Вы что, ювелирный по пути ограбили? — удивлённо спросил Урбан.
~ Не, просто сейф Генриха. — пробубнил Эрвин, продолжая копаться в сумке, как вдруг его лицо скривилось от шока.
Он поднял свои выпученные глаза на Эмиля.
~ Ты, блять, не поверишь! — произнёс он, доставая из сумки небольшую стальную шкатулку.
Все уставились на неё. Шкатулка была покрыта защитными знаками, высеченными прямо в металле. Они мерцали изнутри слабым голубым светом.
~ Это… — Эмиль сглотнул и даже подался вперёд. — Это же эликсир!
~ Чего? — спросили мы с Урбаном одновременно.
~ Эликсир это особые зелья, которые навсегда способны изменить человеческое тело. Они очень дорогие, редкие и опасные.
~ Ясненько. — кивнула я. — А как они меняют тело?
~ По разному. Но мы пока не можем использовать его. Нужно подходящее, тихое место и время, чего у нас в дороге не будет.
Сказав это, Эрвин убрал шкатулку в сумку и затянул ремень.
~ Позже с этим разберёмся.
Мы переглянулись но спорить не стали. Эрвин подхватил рюкзаки и кивнул в сторону причала:
~ Ждём. Корабль скоро будет.
Эмиль уже растянулся на досках, прикрыв глаза ладонью от солнца. Урбан присел на корточки и начал кидать камешки в воду. Эрвин достал какие-то бумаги и углубился в чтение.
А я просто отошла к самому краю причала, села и свесила ноги к воде, погружаясь в мысли.
Вода плескалась где-то далеко внизу, под пирсом. Над головой медленно плыли облака, такие же ленивые, но усердные, как я сама. Где-то там, за горизонтом, ждал Стокгольм. Академия. Экзамены. Новая жизнь.
Я повернулась на Урбана. Он сидел рядом и смотрел на рассвет. Почувствовав на себе взгляд, он обернулся на меня.
~ Что?
~ Да так. Ничего.
~ Ясно…
~ А о чём ты мечтаешь?
Урбан отвернулся в сторону Берлина. Его молчание продлилось долго.
~ Не знаю, Алай. Год вышел сумбурным, и всё смешалось, как в каком-то лихорадочном сне.
~ Это точно.
~ Ага. Времени на подумать над этим как-то не было. Раньше я мечтал о собственной кузне, где буду ковать всякое. Как встречу красивую девушку, женюсь, да детей забацаю. А потом помру от старости.
~ И как? Не выходит?
~ Ну да. — хмыкнул он, вновь отворачиваясь. — Но есть такое чувство, что мы не получим свой смысл, пока с нами Эрвин.
~ Чего это вдруг?
~ Его мечта тянет за собой всех, кто находится рядом с ним. Его мечта закрывает собой мечты людей вокруг. Но Стокгольм это шанс для нас с тобой, Алай. Шанс обрести смысл через самостоятельность. В академии никто не будет тащить нас вперёд, со словами "так нужно".
~ Ага. Ты прав.
~ А ты, Алай? О чем мечтаешь?
~ Да та же проблема. — я взмахнула рукой. — Не знаю, чего хочу и тем более не знаю, как захотеть. Вроде силы хочется, чтобы никто тронуть не посмел. А смысл? Стану сильной и окажусь в той самой знойной комнате… Ну, может, стану королевой какой-нибудь страны.
~ Это было бы ужасное государство! — хихикнул Урбан.
~ Да иди ты! Это хоть и неубедительно, но хоть что-то!
Урбан улыбнулся и вновь отвернулся.
Солнце уже успело подняться высоко-высоко в голубеющем небе.
~ Ты не боишься? — спросил он.
~ Ты же знаешь. — ответила я. — Ну, может только волнительно немного. Хотя в целом ничего не меняется.
~ Везёт тебе. А я вот места себе не нахожу.
~ Почему?
~ Ну, а что если мы не доберёмся? Честно говоря, это моё первое такое путешествие. Я раньше с дедом в город ездил за металлом и инструментами, но не более.
~ Не ты один. Я вообще нигде не была, кроме этого города, да леса.
Он хмыкнул, но ничего не сказал. Мы ещё немного посидели, глядя, как льдины сталкиваются и крошаться друг о друга. Пахло свежестью и первой травой. Я закрыла глаза, втягивая носом этот запах.
А затем раздался звон колокола — густой, низкий, звучащий как гром, проносящийся над водой.
Я открыла глаза и увидела, как к нам по реке медленно и ворчливо приближается огромное судно. Оно было плоским и похожим на корыто, только метров двадцать в длину и четыре в ширину. Низкие борта, тёмные от воды и времени, едва возвышались над поверхностью. Тупой, закруглённый нос, толкал воду, поднимая волну, и таранил плывущие впереди льдины.
По середине торчала коренастая мачта с убранным парусом. Сейчас судно двигалось на вёслах. Я насчитала по шесть с каждого борта. Вёсла взлетали и падали синхронно, оставляя в воде пену. На корме, под дощатым навесом, торчал рулевой – тёмный силуэт на фоне неба.
Вся палуба была завалена грузом: бочки, тюки, связанные доски. А между ними, как вороны на заборе, сидели люди в тёмных плащах. Кто-то дремал, прислонившись к борту, кто-то жевал хлеб, глядя на воду.
~ Это наш. — произнёс Эрвин, затягивая ремень на своей сумке.
Он подхватил наши рюкзаки и махнул рукой, привлекая внимание рулевого. Корабль медленно приблизился и остановился у причала. Доски глухо окнули под ударом, а судно качнулось. Сверху, с борта, на нас глянул мужик в промасленной куртке. Его физиономия была в саже, а усы торчали в разные стороны.
~ Эрвин? — крикнул он, перегибаясь через борт.
~ Он самый. — отозвался Эрвин. — Принимай пассажиров.
Один за другим мы погрузились на борт. Ни у кого не составило проблем перемахнуть через бездонную пропасть между кораблём и причалом. Ни у кого, кроме Урбана.
Едва его ноги коснулись палубы, его тело тут же потеряло равновесие и качнулось назад, едва не падая вниз. Я успела схватить его за руку и затащить на твёрдую землю. Он сполз по стенке, тяжело дыша.
~ Спасибо…
Едва мы все погрузились на корабль, вымазанный в саже мужик махнул рукой, и вёсла вновь начали грести. Судно разгонялось медленно и толчками, и каждый такой толчок отзывался в моём теле, заставляя немного беспокоится.
Урбан обернулся, чтобы посмотреть на медленно уплывающий назад город. Я смотрела вместе с ним. Серые стены, шпили церквей и представляла, как где-то там, рвёт и мечет Генрих.
~ Прощай, Берлин. — тихо сказал Урбан. — И Родина…
Лодка медленно покачивалась на волнах, а затем город скрылся за поворотом реки. Впереди был только бескрайний водный путь, уходящий к горизонту, где небо встретилось с водой.
~ Ну, чего на холоде мёрзнуть? — буркнул усатый мужик и повёл нас в сторону кормы.
Там под навесом виднелась дверь. Мы прошли за ним, лавируя между грудами товара и стараясь не наступить кому-нибудь на ноги. Дверь была низкой, поэтому Эрвину с Эмилем пришлось нагибаться. Нам же, детям, было нормально.
За дверью была тесная каморка, заваленная картами и какими-то бумагами. В углу трещала железная печка с булькающим на ней бульоном. Капитан уселся на своё законное место и кивнул в сторону скамейки у стены.
~ Располагайтесь. Плыть долго.
Мы расселись, положив рюкзаки у входа. Я оказалась зажата между Урбаном и каким-то ящиком, из которого торчали свёрнутые карты.
~ А сколько плыть? — спросила я.
~ Дней пять. Не меньше. Если с ветром повезёт, то четыре.
Я кивнула, уже мысленно представляя, какой пыткой окажется такой заплыв по речке.
~ Алай, — Урбан толкнул меня локтем. — Ты как? Не укачивает?
~ Нет вроде… не знаю. А должно?
~ Ну, некоторых укачивает.
Я встала с лавочки и огляделась. Эрвин доставал из рюкзаков наши спальные мешки и раскладывал их по полу. Эмиль вытянул ноги и, скрестив руки на груди, задремал. Урбан вертел головой, рассматривая каюту. Капитан же достаточно быстро покинул нас, выйдя на палубу.
Ну а мне было интересно другое.
Подойдя к столу я опустила взгляд на карту. Там было довольно грязное изображение мира. Грязное не в том смысле, что покрытое грязью. Рисунок был захламлён различными пометками, мелкими названиями, маршрутами и прочим.
Проведя над картой, кажется, целую вечность, и блуждая по ней вслепую, я, наконец, смогла найти Стокгольм. Правда, где мы находимся сейчас, и как далеко нам до него плыть, я понять не смогла.
За то могу сказать, что находится он на довольно забавной на вид земле. Да и мир на самом деле оказался довольно странным на вид. Слева и сверху он оканчивался морем, а вот справа и снизу сушей. Там, за границей, должно же что-то быть. Наверное, пропасть какая-нибудь. Ну, выходит и слева и сверху тоже пропасти.
Только почему вода вся не провалилась? В целом объяснение этому я нашла быстро. Там на границе просто какой-нибудь поребрик стоит и поэтому вода не проливается. Логично.
~ Чего ты тут делаешь? — спросил Эрвин, подойдя ко мне. — Голову не ломай. Всё равно не поймёшь.
~ Да я и не пытаюсь. Интересно просто. А вот скажи, что там? — я ткнула пальцем в границу мира у воды. — Там поребрик, чтобы вода не вытекала или…
~ Чего? — ошарашенно спросил Эрвин. — Какой нахуй поребрик?
~ Ну может не паребрик, а барьер какой-нибудь! Ну же! Что-то же должно там ограничивать воду!
~ Алай… — начал Эрвин снисходительным тоном. — Земля она как бы шар. — он ткнул на границу карты справа, а затем повёл палец по столу. — Если долго долго путешествовать в это сторону, то рано или поздно окажешься…
Его палец резко перескочил на другую сторону карты и ткнул в вытянутый кусок земли, названный нормандией.
~ …Здесь.
Я подняла бровь, как бы говоря своим лицом "ты тупой?".
~ Какой шар, Эрвин? Погляди в окно! Там же плоско всё! Ты чё, на шаре живёшь что-ли? Была бы она шаром, карта была бы круглой! А так вот. — я звонко стукнула пальцем в центр карты. — Плоская! Видишь? У карты четыре стороны. В мире четыре стороны света. И четыре времени года.
Эрвин смотрел на меня своим глупым выражением лица, но молчал. Кажется, он хотел дослушать мою лекцию, да ума набраться. Я же останавливаться не стала.
~ Просто если земля круглая, то получается, что идя далеко далеко на восток, ты вдруг окажешься на западе? И как так, если шёл на восток? Так не бывает, Эрвин. Это не логично. Если я иду на восток, я должна оставаться на востоке, а никак не появляться вдруг на западе. А ещё посмотри на реку! Вода в ней плоская! А так бы загибалась! Но я изгиба не видела!
Он очень и очень долго смотрел на меня, как на что-то дикое и экзотичное.
~ Алай, — наконец выдохнул он. — Ты это… короче… давай потом. Мне… на палубу надо.
И ушёл.
Вот так вот! Один-ноль в мою пользу! У него изначально не было шансов против моих железных аргументов! Да и чего спорить, когда и так всё очевидно. Не нужно быть гением, чтобы это понять.
С победным видом и важностью, как у капитана, я уселась на стул, разглядывая карту. На мгновение показалось забавным, представить себя командиром этой посудины. Как я профессионально, не ведая сомнений, руковожу своей командой и веду их в светлую жизнь по ту сторону горизонта. Где целая гора различных вкусностей!
Наш путь лежал на запад. И там, далеко-далеко, есть земля, что будет названа в мою честь! Туда ещё не ступала нога ни человека, ни нелюдя и я буду на ней первой! И возведу я там фундамент своей империи и своего замка!
Можно сказать, план и цель есть.
В общем-то за этой деятельностью я провела несколько часов, размахивая руками, подобно тому мужику, и кричала:
~ Лево руля! Поднять парус! Полный вперёд!
~ Алай. — хмыкнул Урбан. — Ты даже не знаешь, где у корабля лево.
~ Знаю! — заявила я.
Но неожиданно мой флагман, естественно названный моим именем, как тряхнёт!
Мой капитанский стул подбросило, а затем я с диким воплем перевернулась. Урбан подскочил ко мне, протягивая руку.
~ Ты цела?
Я лежала на полу и смотрела в потолок с выражением глубочайшей обиды. Не на Урбана, а на корабль. Как он посмел трястись, когда я тут капитанствую? Да и вообще… Это крах…
~ Всё. — прошептала я. — Нам конец.
~ Чего это? — недоумевающим взглядом посмотрел на меня он.
~ Нас взяли на таран! Сейчас пойдём на дно кормить рыб.
~ Кто? — всё такими же глазами смотрел на меня Урбан.
~ Ну как кто, бестолочь! Бандиты! Речные!
~ Пираты что ли?
~ Да, пираты! Давай меч в зубы и защищать капитана! И дыры латать! Воды вон сколько, погляди! — я ткнула пальцем в сторону небольшого окна, за которым плескались волны.
Я вскочила с пола и поставила свой стул на место.
~ Давай, пошуршал! Иначе я тебя вместо флага на мачте подвешу!
Но моя собственная команда в лице одного человека никак не хотела меня слушать. Всё. Вот теперь действительно конец. Я уселась на стуле и положила голову на стол. И тут заметила маленький городок, нарисованный на карте. А надпись под ним гласила о том, что это Берлин.
Хотя бы разобрались где мы.
~ Ну и чего ты приуныла? — спросил меня Урбан.
Я подняла голову со стола и посмотрела на него с видом умудрённого опытом капитана, пережившего не одно кораблекрушение.
~ Ты не понимаешь. — сказала я трагически. — Мой флагман. Моя команда. Моя карьера моряка. Всё пошло ко дну. А моё первое же плаванье омрачилось бунтом на корабле!
~ М-да, Алай…
Он расселся на полу, будто ничего такого и не было.
~ Даже не знаю, какая ты более страшная. Когда игривая или когда обычная.
~ Пользуйся возможностью, пока у меня есть настроение.
Урбан только хмыкнул и уставился в потолок. А я снова уткнулась в карту. Берлин остался позади, и теперь мы где-то посередине реки Хафель. И судя по карте плыть нам и плыть, пока не приплывём в другую реку – Эльбу. А там снова плыть, плыть, плыть…
За маленьким окном небо медленно чернело, превращаясь из синего в густой фиолетовый, а потом и в чернильную черноту. В каюте стало совсем темно. Только печка отбрасывала блики на стены и лица.
Эмиль наконец проснулся и потянулся. Да так, что кости хрустнули. Он посмотрел на меня и ехидно спросил:
~ А капитан пожрать даст?
Я приподняла голову со стола и буркнула:
~ Не даст. Обращайтесь к повару.
Эрвин оторвался от бумаг и, прокряхтев, как старый дед, встал со своей лежанки.
~ Сейчас чего-нибудь сварганим.
~ Я тогда пойду воздухом подышу.
Сказав это, я встала и, размявшись, покинула каюту.
Холодный ветер бил по лицу и трепал волосы. Вода плескалась под вёслами, а мой флагман скрипел на поворотах. Лунный диск поднялся выше, и свет его полностью поглотил свет солнца.
С капитанского мостика раздался крик:
~ Причаливаем!
Я опустила голову. Впереди, метрах в ста, темнела пристань. Небольшая деревушка, раскинувшаяся на правом береге с длинным деревянным пирс, утыканным лодками. На берегу горели окна домов, а из дымоходов поднимались столбики дыма.
Корабль замедлил ход, вёсла перестали плескать, и мы плавно ткнулись в причал. Матросы забегали, закидывая верёвки и перекликаясь в темноте. Где-то поднялся собачий лай.
Я же пристроилась на носу, свесив ноги, и подняла голову к небу.
Серебряный диск светил своим холодным светом. Он смешивался с последними остатками кроваво-красного заката, образовывая странную смесь. Прошёл почти год, и вот я снова здесь. Смотрю на луну.
И с тех времён много случилось, и многому ещё предстоит случится. И это меня немного тревожит.
Интересно, что случится ещё через год?
Подводя итоги, чего мы добились в Берлине? Я выполнила пару поручений, но в основном всё делал Эрвин с Эмилем. Из того, что я знаю, так это то, что мы атаковали какую-то лабораторию, захватили склад и вот, украли документы.
Достиг ли Йохан своих целей? Ответ может дать только он.
Узнали ли мы о том, что это вообще за наркотик такой? Откуда он берётся? Зачем в той лаборатории дербанили трупы? Да тоже нет. Но, может, всё в тех документах. Если бы я хотела их прочитать, то, наверное узнала бы. Но на самом деле мне нет ни до чего этого никакого дела.
Главное, что было не скучно и мы заработали на этом денег.
Я зевнула. Глаза слипались, но идти в каюту всё ещё не хотелось.
Эрвин появился рядом.
~ Сегодня здесь ночуем. Ты в трактир пойдёшь или тут будешь ночевать?
~ А почему мы остановились?
~ Капитан сказал, дальше ночью не пройдём. Фарватер узкий, можно на мель сесть. До светла простоим.
~ Ясно. Я тут буду. Хочу лёд потренировать.
Эрвин посмотрел на меня с сомнением, хмыкнул, но спорить не стал. Он думает, что победа уже его. А я скажу, что мне остался всего один шаг.
~ Алай, ты думаешь не в том направлении.
Я закатила глаза, но промолчала. Он всегда так говорит, когда хочет казаться умнее. Эрвин уселся рядом, свесив ноги.
~ Лёд это не просто холодная вода. Ты пытаешься повторить то, что видишь в природе. Да, ты видела и знаешь, что такое лёд. Но сосульки замерзают не магией, а из-за внешнего холода. Тебе не нужно пытаться заморозить воду. Тебе нужно создать лёд с нуля с помощью своей магии.
Он встал и отошёл на пару метров.
~ В общем, думай об этом. Смотри, не теряйся и далеко от причала не отходи. Мы в трактире, если что – кричи. Суп на печи.
~ Угу.
Он ушёл, забрав с собой Урбана и Эмиля. Я осталась на палубе одна. Корабль уже привязали, а матросы разбрелись кто куда. Стало тихо. Только волны плескались о борта.
Я обернулась в сторону заставы и увидела, как Эрвин подошёл к человеку на лошади. Лица его было не разглядеть, но мне кажется, что это Карл – правая рука Йохана.
Эрвин открыл свою сумку и передал документы всаднику. Тот, спрятав их уже в своей сумке, вручил Эрвину два письма и мешок, набитый монетами. Потянув поводья, Карл развернул своего скакуна и, хлестнув его, поскакал прочь во тьму.
~ Быстро они. — пробормотала я, глядя, как фигура всадника тает в темноте.
Эрвин спрятал мешок за пазуху, сунул письма в карман и неторопливо направился к трактиру, откуда уже доносился пьяный гомон и звон кружек. На крыльце его ждали Урбан и Эмиль — первый ёжился от холода, второй наоборот, распахнул куртку, будто ему было жарко.
Я отвернулась. Хафель, небо, луна. И холод, который мне, в общем-то, до фонаря.
Ладно, лёд.
Закрыв глаза, я отправила ману в руки, представляя, как мана кристаллизуется сразу в лёд. Я вздохнула, открыла глаза и вытянула руку. Из магического круга хлынула вода, даже близко не похожая на то, что хочу. Она плеснулась в воду, расходясь по блестящей глади волнами.
~ Дурацкий лёд… — произнесла я вслух, опрокидывалась назад.
Приземление было жёстким, но быстрым. Я закрыла глаза, пытаясь вообразить себе лёд, но сама того не заметила, как уснула.
.
.
.
Разбудил меня грохот и жуткая тряска. Открыв глаза, увидела, что все уже носятся по кораблю, громко стуча своими сапогами по доскам. Рядом со мной сидел Эрвин.
~ Что? — спросила я сипло.
~ Отплываем. — буркнул Эрвин. — Вставай, соня. Завтракать будем.
Я потянулась и перевернулась на живот. Палуба была мокрой, но вставать не хотелось. Тогда Эрвин просто погрузил меня на плечо, как мешок, и потащил в каюту. И тут мимо нас прошёл капитан, с важным видом обходящий корабль.
~ Эй! Стой! — хлопнула я по плечу Эрвина.
И Эрвин и капитан остановились, посмотрев на меня.
~ Чего тебе? — одновременно спросили они.
~ А можно я магией буду в парус дуть? Мы доплывем быстрее, а я потренируюсь.
Усатый мужик смотрел на меня минуту или две, крутя на палец свой длинный ус, а затем махнул рукой в сторону матросов. Те, слышавшие мою просьбу, тут же начали суетится.
~ Пускай попробует. — буркнул капитан, уходя к штурвалу.
Я спрыгнула с плеча Эрвина и встряхнулась, разминая затёкшие мышцы.
~ Быстро же ты проснулась. И что? Даже не позавтракаешь?
~ Успею ещё. Меня же на целый день не хватит.
Когда я закончила разминку, матросы уже сняли с реи парус, расправив его широким полотном. Я встала прямо по центру корабля и выставила руки, прицеливаясь прямо в центр мачты. Мана хлынула в руки, а через мгновение из бело-голубого магического круга завыл плотным потоком ветер.
Ткань надулась, рея жалобно скрипнула, и корабль резво рванул вперёд, чуть не сбросив за борт одного из гребцов. По толпе матросов прошлись свисты и аплодисменты.
Дальнейшие несколько часов прошли быстро. Я видела, как мимо нас проплывают бескрайние поля, как женщины из деревень стирают в реке бельё, как проносятся мимо птицы. Где-то вдалеке, за полями и деревнями, виднелась чёрная кромка леса.
А затем река стала извилистой. Мне приходилось ходить влево-вправо, слушая команды капитана, чтобы мой ветер не гнал корабль прямо на мель. И едва мы вошли в Эльбу, силы мои кончились. А там уже и естественный ветер попался в наши сети. Да и сама Эльба была достаточно широкой, чтобы без опаски можно было плыть на парусе.
Я ввалилась в каюту, тяжело дыша, и уселась на скамейке. Мне тут же вручили мой заслуженный завтрак.
.
.
.
.
Так прошло три дня. Мы останавливались на ночь в деревнях у воды, а днём плыли на огромной скорости. Урбан тоже подключился и мы по очереди дули в паруса. Время шло практически незаметно. Я то думала, оно будет тягучим, как смола.
К слову на Эльбе я видела и другие такие корабли. Они проходили мимо, и в основном плыли в ту же сторону, что и мы. А плыли мы в сторону второго крупного города в моей жизни – Гамбурга.
Примерно в полдень четвёртого дня, когда я черпала ложкой похлебку, из-за поворота возник силуэт этого города. Сначала подумала, почудилось с недосыпа, но нет. Чем ближе мы подплывали, тем отчётливее проступали очертания. Город рос прямо на глазах, поднимаясь из воды, как каменный лес.
И это огромный лес. Не такой, как Берлин. Тот расползался вширь, прятался за стенами, жался к земле. А этот рвался вверх. Башни церквей торчали в небо, как пальцы великана, пытающегося ухватить облака. Между ними теснились крыши домов — острые, черепичные, с печными трубами, из которых валил дым. А у воды, чуть дальше по реке, стояли корабли.
Их было сотни. Может, тысячи таких же лодок, как наша. Я никогда не видела столько кораблей в одном месте. Мачты торчали из воды, как щетина. Они покачивались на волнах, терпеливо дожидаясь своей очереди.
Но тут наш собственный корабль встал у причала очередной деревни. Эрвин уже стоял у борта, держа в руках наши вещи.
~ Наша остановка. — крикнул он в мою сторону.
Я поставила миску на пол и подошла к Эрвину. Дождавшись остальных, мы спрыгнули на причал и побрели в сторону деревни. Ноги после нескольких дней на корабле казались ватными – каждый шаг отдавался в коленях странной дрожью. Земля была твёрдой и неподвижной, и к этому нужно было привыкать заново.
Деревня оказалась крошечной. Десятка два домов, прилипшие к берегу. Эрвин сразу повёл нас на край деревни вдоль реки. Наш корабль, к которому я уже успела привыкнуть, уже успел уплыть вдаль.
Возле трактира, на вывеске которой был нарисован утопленник, или что-то похожее на это, стояли три повозки, гружённые до отказа различными грузами. Мужики толпились вокруг одной из бочек и бросали кости.
~ Эй, народ! — выкрикнул Эрвин. — Кто из вас до Любека?
Из толпы вышел один бородатый, старый мужик, который судя по виду, пережил многое. Через его лысый череп была протянута чёрная кожаная полоса глазной повязки, из под которой выглядывал шрам.
~ Ну я.
~ За звонкую монету не подбросишь?
Его суровый одноглазый взгляд осмотрел нашу группу, а затем он, вздохнув, ткнул большим пальцем в повозку позади себя.
~ Полезайте. Только железками своими не машите.
Мы забрались в телегу, устроившись на тюках, пахнущих овцами. Мы все уселись настолько плотно друг к другу, что я могла чувствовать сердцебиение всех остальных. И даже Урбана, сидящего за Эмилем.
Мужик хлестнул лошадь поводьями. Телега дёрнулась, заскрипела и покатила по разбитой дороге, увозя нас от реки в сторону леса на севере.
~ А чего так быстро? — спросила я, ёрзая на месте. — Даже не передохнём?
~ В Любеке отдохнём. — бросил Эрвин. — А сейчас надо до темноты добраться до переправы. В чистом поле ночевать планов нету.
~ А чего? — спросил Урбан. — Даже в город не заедем?
~ Нам не по пути. — ответил Эмиль, прижимая к себе наши мечи.
~ А вы сами-то, народ, чьи будете? — бросил через плечо возжий. — Вроде при мечах, да дети среди вас.
Телега тряслась на ухабах, и каждый толчок отдавался в спине. Мимо проплывали деревья, что уже начали одеваться в зелёные одежды.
~ Сами по себе. В Любек едем, а потом по морю в Швецию. — ответил Эмиль.
~ У-у! — промычал мужик. — Дело хорошее. Только сейчас на море неспокойно. Датчане со шведами грызуться, каперы по морю шастают. Слышал, в прошлом году три купеческих судна у Бронхольма взяли.
Я ткнула Урбана локтем.
~ Слышал? — прошептала я. — Нас за детей приняли.
~ Так мы и есть дети.
~ Я не ребёнок! Я просто маленькая!
~ А мечом машешь как взрослая.
~ Это потому что я взрослая и маленькая одновременно!
Эмиль, сидевший впереди, фыркнул:
~ Она у нас универсальная. И в дети, и в солдаты.
~ А чего не кормите? — спросил мужик. — Девчонка то худющая! Кожа да кости.
~ А её разве прокормишь? — тяжело вздохнул Эрвин. — Может и универсальная, но жрёт то она за десять мужиков! Будто каждый день за целую бригаду в рудниках пашет!
Мужик хрипло рассмеялся.
~ С детьми всегда так! Возраст такой. Сам ещё по молодости удивлялся, как в такие тушки может столько помещаться! Ха-ха! Но если жрут – хорошо. Плохо, когда не жрут. Скажите, а зачем вам в Швецию? Там же холодрыга такая, что и летом не погреешься.
~ Двух спиногрызов едем академии сбагривать. Никаких денег не напасешься.
~ Это в ту, что в Стокгольме? — хмыкнул мужик. — А что? Выход! Бог вам в помощь!
Телега продолжала неустанно катится, а лошадь устало фыркала. Мы провели, кажется, вечность за разговорами, из-за которых меня начало клонить в сон. Я задремала под мерный скрип колёс.
Снилась всякая чепуха. В основном про то, про что шла беседа. Но вдруг меня тряхнуло, заставив разлепить сонные глаза. Уже был вечер, а это значит, что город уже должен быть виден.
Наш скрипучий и трясущийся транспорт не поднялся на небольшой холм, открывая мне обзор на наше место назначение.
Город раскинулся внизу, у самой воды — огромный, шумный, живой. Солнце уже клонилось к закату, и его лучи золотили тысячи крыш, делая их похожими на чешую гигантской рыбы. Стены — выше берлинских, мощнее, с башнями по углам, на которых торчали флаги. А за стенами — лес мачт.
Их было не просто много. Их было столько, что я сначала подумала — это какой-то странный лес без листьев. Тысячи голых деревьев, торчащих из воды, покачивающихся на волнах. Корабли стояли у причалов, корабли покачивались на рейде, корабли заходили в гавань и выходили из неё. Маленькие рыбацкие лодки и огромные купеческие суда с высокими бортами.
~ Охренеть, — выдохнула я.
~ Я тебе больше скажу, — Эрвин встал рядом, уперев руки в бока. — Это только половина. Основной порт дальше, за тем мысом.
~ Половина? — Урбан тоже вылез из телеги, разглядывая город. — Тут и так... тысячи.
~ Любек. — мечтательно вздохнул Эрвин. — Он самый. Королева Ганзы. Главный город всего союза. Тут всем купцы заправляют.
~ Ганза? — я покопалась в памяти, но не смогла ничего найти.
~ Именно. — буркнул возжий, подгоняя лошадь. — Союз городов. Любек – главный среди них. Отсюда идут корабли во все концы: Новгород, Стокгольм, Лондон, Берген. Рыбу, соль, сукно, меха, воск – всё через Любек.
Город приближался медленно, но верно. Уже можно было разглядеть стены — высокие, мощные, с башнями через каждые сто шагов. Над стенами торчали шпили церквей — острые, как иглы, уходящие в серое небо. А запах... запах моря становился сильнее. Солёный, йодистый, с примесью чего-то ещё — то ли рыбы, то ли смолы, то ли самой торговли.
~ Красиво. — сказала я.
~ Ещё бы! — воскликнул Эмиль. — Богатый город. Весь на торговле стоит.
Телега подкатила к воротам. Стражники в добротных куртках, с алебардами и цепкими взглядами. В целом, ничем не отличается от Берлинской стражи. Но их лица были счастливы видеть знакомое, одноглазое лицо. Один из них махнул рукой, приветствуя нашего мужика, а тот махнул рукой в ответ.
Стражники лениво проверили телегу, махнули рукой в сторону ворот, и мы въехали в город.
Едва мы заехали за стены, на мои уши обрушился шквал звуков. Крики торговцев, стук молотков, скрип колёс, ржание лошадей, плеск воды из каналов, перекличка матросов где-то вдалеке — всё это смешалось в один густой, живой гул. Пахло тысячей вещей сразу: рыбой и специями, дёгтем и свежим хлебом, конским потом и цветами — откуда-то из чьего-то сада.
Улицы были узкими, мощёными булыжником. Дома жались друг к другу, создавая сплошную каменную стену с редкими проёмами переулков. Над головой, почти касаясь друг друга, нависали балконы и остроконечные крыши. В просветах мелькали шпили церквей.
~ Останови тут, — Эрвин хлопнул одноглазого по плечу. — Дальше пешком.
Телега заскрипела, останавливаясь у края узкой улочки. Мы повыпрыгивали на мостовую, разминая затёкшие ноги. Эрвин тут же расплатился за повозку.
~ Бывайте, — одноглазый козырнул нам единственным глазом. — И совет: по сторонам не зевайте. Карманников нынче развелось.
~ Спасибо. — кивнул Эрвин и мужик хлестнул лошадей.
Уже через мгновение он растворился в потоке таких же повозок и нескончаемой толпы, от которой мне снова сделалось плохо. Всё, как и в прошлый раз.
…
Здание торговой гильдии возвышалось над домами вокруг. Это громадное, трехэтажное здание с огромной вывеской, на которой нарисованы весы, колосья пшеницы, деньги и бумага. Наверное, через эту гильдию проходит огромное количество заказов и денег. Наверняка там ворочают такими суммами, о которых у меня глаза на лоб полезут.
Впрочем, таких гильдий, как эта, в городе не одна, и даже не десять. Практически на каждой улице есть хотя бы одна или две. Это не считая прочих мест, где фигурирует слово "гильдия". И каждое подобное здание пахнет по-разному. Вот например в алхимической гильдии пахнет отвратительно. Просто отвратительно. Нельзя выделить какой-то определённый запах, ведь они все смешались в единое и неделимое отвратительное сочетание.
Ну это из того, что сразу в голову пришло. И вот, Эрвин вошёл в здание торговой гильдии с полчаса назад. Когда мы останавливались на первой заставе Карл передал нам сопроводительное письмо. У него примерно такое содержание: "Друг, вот те люди, которые передали тебе письмо – классные ребятки, довези их задаром до Швеции". Ну или что-то такое. Не знаю, не читала.
Это письмо по сути является нашим билетом отсюда. И билет этот золотой. Думается, если мы благодаря нему теперь друзья друга, который друг торговца, нам должны будут выделить роскошную каюту. При том задаром. И нам не придётся плыть в тёмном трюме наполненном крысами за дорого. Хоть крысы это не проблема, ведь это просто бегающие вкусняшки.
К слову, небо уже фиолетовое, и на улице сами собой, как по волшебству, зажглись фонари. Сначала в одном районе, затем в другом, и вот, наконец, в нашем, озарив нас и дома тёплым, жёлтым светом. Такого не было в Берлине. Видимо, Королева Ганзы город настолько богатый, что может позволить себе такое.
И хоть свет есть даже ночью, но люди все же предпочитают расходится по домам. Народу на улицах стало куда меньше. Вместо непроницаемых толп теперь можно наблюдать редкие отряды стражи и малые группы матросов с грузчиками.
Впрочем, даже в этом городе есть места, в которые лучше не ходить. В тех местах не горит свет, что может говорить о том, что там базируются всякое отребье в лице мордоворотов, насильников, грабителей и бандитов всех мастей.
От скуки я достала из кармана второе письмо, которое было адресовано нам с Урбаном. Вскрыв его когтем, я увидела два вставленных листа бумаги. Вытащив один из них, я увидела документ, подтверждающий, что я вообще существую. И на нём красовалась моя новая фамилия. С сегодняшнего дня я леди Вайс.
А Урбан мистер Шмидт.
Кроме фамилий там была информация о месте рождения и расе, а также целая куча канцелярской дребедени, от прочтения которой можно лишиться глаз. А ну и да. Я теперь дочь обнищавшего барона Эрвина Вайса. Ну а Урбан соответственно сын такого же барона Эмиля Шмидта.
Страшно представить через какую сеть связей, услуг и коррупции пришлось пройти Йохану, чтобы достать эти бумажки. К слову, если поднести их на свет, то можно будет увидеть герб с двуглавым орлом и львом.
Я убрала эти листы назад, чтобы вдруг не потерять. А то мне голову оторвут вместе с корнем. Ну вообще, вроде как подобный документ можно получить уже после поступления, но как я поняла, иметь его до поступления это плюc, который поможет нам пройти отбор.
В конце концов я думаю, что такая штука нам точно не помешает. Да и чувствую я, что обязательно где-нибудь накосячу, а Эрвин, как мой новый папашка, будет оплачивать мои проёбы и получать порции ругани от преподавателей. В целом, отныне это и есть его функция.
И вот дверь скрипнула и на крыльце показался батёк. От него пахло чем-то вкусным и жареным, а так же несло дорогим вином. Он потянулся, расправляя затёкшие кости и, поставив руки на бока, произнёс:
~ Ну что вы? Заждались наверное?
~ Ага. — произнёс Урбан. — Ну как? Удалось?
~ Ещё бы! Правда пришлось задержаться. Глава торговой гильдии был рад видеть друзей своего друга и мне пришлось подставляться под удар его любезности. В общем, за бутылкой вина мы с ним договорились и он с радостью поможет нам попасть в Стокгольм.
~ И когда отплытие? — спросила я, вставая с твёрдой дороги.
~ Завтра вечером, как последние товары догрузят. Наш корабль это четырехмачтовый каррак с именем "Слейпнир". Его сразу увидите, как в порт зайдёте. Он чёрно-золотой окраски.
~ Поняла. Значит, завтра можно будет по городу погулять?
~ Угу. — кивнул Эрвин. — Денег так уж и быть я вам выделю. Только не задерживайтесь. И осторожней с карманниками!
~ Понял.
~ Поняла. — произнесли мы в один голос.
И мы побрели к ближайшей таверне. Хотя побрели это немного не то слово. Мы буквально понеслись к постоялому двору, так как в таком городе есть такая штука, называемая "комендантский час". И в это время нельзя высовываться наружу. В общем, нам было не далеко.
Мест, где можно переночевать в этом городе столько же, сколько и гильдий. Эмиль нас ждал у входа и уже успел заказать нам поесть, а так же снял две комнаты на ночь.
Таверна оказалась именно такой, как я ожидала от портового города: шумной и тёмной. В воздухе висела густая смесь запахов — жареное мясо, рыба, пот, какие-то специи и, кажется, море. За длинными столами сидели матросы в грубых куртках, купцы в добротных сюртуках, пара личностей подозрительного вида в углу и даже одна женщина с ярко-красными губами, которая громко смеялась, разливая вино.
Наш стол уже был накрыт скудным для меня количеством пищи. Мы расселись на нём и приступили к ужину. А за соседним столом гуляла компания матросов – человек пять, все уже изрядно принявшие на грудь. Говорили громко, не стесняясь в выражениях. Впрочем, как и все в этой таверне.
~ …ну я и говорю ему: "ты свой квадрант хоть раз в руках держал или только девок за сиськи лапаешь?"
Остальные заржали. Самый молодой парнишка подался вперёд:
~ А слыхали про Роде?
Гул стих и матросы переглянулись.
~ Про Кастерна-то? — нахмурился седой, старый морской волк. — А что с ним? Небось, повесили?
~ Говорят, на службу Москве подался. Царь Иван, того что Грозным называют, ему деньги на корабль дал и пушками под завязку загрузил.
~ Врёшь. — недоверчиво буркнул пухлый моряк.
~ Да чтоб мне сдохнуть! — парнишка перекрестился для убедительности. — Мне кум с острова Эзель писал, мол, там уже неделю только об этом и гудят. Роде этот в Аренсбурге корабль купил, "Веселой Невестой" окрестил. Говорят, на носу баба голая.
~ И чего? На кого он ходить будет? На шведов? — спросил старый моряк.
~ А чего им, шведам-то, отдельно стоять? — махнул рукой молодой. — Если под руку попадут, и они по носу получат. Но в основном на Гданьск корабли перехватывать. Так что в ту сторону пока лучше не плыть. Там-то уж как подвернётся… В общем, увидите на горизонте зелёно-чёрный флаг с орлом двуглавым, знайте, что это Роде плывёт.
…
Я краем глаза глянула на Эрвина. Он сидел неподвижно и грел уши, попивая своё пиво. А разговор у них был интересный. Интересно, встретим мы эту невесту в море?
Эмиль уже во всю клевал носом, свесив голову над пустой миской. Урбан зевнул, прикрывая рот ладонью. Я чувствовала, что глаза начинают слипаться сами собой. День выдался долгий, с кучей впечатлений и новой информации.
~ Ладно, мелюзга, — Эрвин поднялся из-за стола. — Марш по кроватям.
~ Хорошо… Папашка. — хмыкнула я, проговорив это слово громко и чётко.
Но его это, кажется, вообще никак не задело. Жаль.
Мы поплелись на второй этаж, где нас ждали две комнаты. Мне с Урбаном досталась одна – небольшая, но чистая, с двумя кровати, застеленными свежим бельём. За окном всё ещё горели фонари, оканчиваясь линией порта. Море раскинулось перед городом чёрным пятном, на котором маленькими огоньками светились кораблики – совсем крошечные из-за расстояния.
Но вот стою я перед окном, смотрю на море, и не чувствую спокойствия или умиротворения. Не потому что там какой-то дебил на корабле может приплыть и ограбить нас. Мне на него абсолютно плевать. Само море какое-то не такое, каким я его представляла. Оно жуткое, сжимающее сердце до размера громко стучащей горошины.
Я оглянулась на Урбана. Он стоит рядом и с вожделением смотрит на черноту у кораблей. Но почти сразу мои глаза вернулись в тьму моря. Не понимаю, как можно видеть в этом что-то красивое, и как можно хотеть туда…
~ Чего застыла? — Урбан тронул меня за плечо. — Давай спать уже. Насмотримся ещё на море.
Я моргнула, пытаясь оторвать взгляд, но никак не выходило.
~ А… Ага, д-да.. Насмотримся…
~ Чего с тобой?
~ Ничего, — буркнула я, вцепившись в подоконник.
Кажется, дерево под моими когтями громко заскрипело. Урбан задёрнул занавески, и с меня словно сняли тяжёлое одеяло, накрывшее меня с головой. При том, что одеяло весом в целое небо. Я тут же вздохнула полной грудью от нехватки воздуха. Сердце все ещё колотилось.
Ноги подкосились, но я смогла отправить себя рывком в постель.
.
.
.
.
.
.
.