Мы без остановок шли вперёд. Каменные двух и трёх этажные дома сменялись деревянными, и постепенно огромные каменные стены, прячущиеся под серым небом и размытые в синеве, становились ближе.
То тут, то там сверкали добродушные улыбки, слышались поздравления с праздником, кто-то дарил подарки, а кто-то ставил на порог покосившегося и обветшалого дома тарелку горячей похлебку.
Я подняла свои глаза на Эрвина. Он шёл рядом со мной, и шли мы на небольшом расстоянии от остальной части группы. Он не проронил за это время ни слова, пока Эмиль тем временем не затыкался на пару с Урбаном. Те спорили о чём-то совсем приземлённом. Вроде о том, какое мясо вкуснее: свинина или говядина?
~ Что происходит? — спросила я и Эрвин сразу же обернулся через плечо.
~ Ты о чём?
~ Все радостные ходят, подарки дарят. — пояснила я.
~ А это… — Эрвин махнул рукой, оглядывая уличную суету. — Рождество. Время, когда люди стараются быть добрее. Хотя бы на это время.
~ Рождество? Это от слова "рождение"?
~ Угу. — кивнул он.
~ Кто такой важный родился, что все отмечают его рождение?
~ Важный? — переспросил он, и тут же хмыкнул. — Даже очень. В этот день родился божий сын Иисус Христос. Он отдал свою жизнь во искупление грехов человеческих. По крайней мере так твердит библия. Уж давно это было, и не ясно, правду ли пишут в писании.
~ Давно? И на сколько?
~ Уж полторы тысячи лет как минуло.
~ Полторы!? — удивлённо воскликнула я. — Это… Давно… И что, люди до сих пор помнят?
~ Стараются помнить.
Издалека я заприметила усатое лицо того самого капитана, что тогда пристально на меня смотрел. Его лицо было практически полностью скрыто шарфов, не считая его знаковых усов, а поверх блеклой кирасы была накинута овчина. Он с красным от злости лицом кричал на молодого парня, а тот стоял, вытянувшись по струнке, и боялся взглянуть на своего командира, вместо этого молясь о спасении каменному своду. Его рука сжималась на древке алебарды, пытаясь удержаться от ураганных порывов, что сталкиваются с ним.
И усатый не просто кричал. Он выплёскивал на него, кажется, всю накопившуюся за долгие годы желчь:
~ Спать на посту изволим, Ваше Благо-оро-одие!? Может тебе сказку почитать!? Слышал сказку о трёх медведях, а!? Все трое твою мать ебали! Нравится?! Скажи, прям спать захотелось!?
Молодой робко замотал головой в стороны.
~ А чего нет? Вспомнил, что в стражники вступил?! Про долг и присягу вспомнил? Я бы тебя, пьяным хуем деланного придурка, лично бы на пику насадил! Ты мне всю рождественскую службу испортил, уёбок! Весь дух праздничный, весь порыв благодатный перечеркнул!
Он тяжело вздохнул, набирая воздух в лёгкие для нового потока оскорблений и унижений, и шарф с его лица, не выдержав, сполз вниз.
~ Понабирают, блять, у которых руки под хуй заточены! Вот ты, жук навозный, ответь мне – какая такая божественная ирония засадила тебе, в тыкву дырявую твою, что у тебя на плечах мёртвым грузом висит, эту дурацкую, мерзкую, ошибочную и лишённую всякого здравого смысла идею о том, что можешь быть стражей!?
~ С-сэр… Я-я
~ Чё ты там мямлишь, человеческая пародия?!
~ СЭР, Я ВСТУПИЛ В СТРАЖУ ЧТОБЫ ЛЮДЯМ ЖИЛОСЬ СПОКОЙНЕЙ! — отчеканил молодой, и от этого крика, что был громче, чем у устаго, у меня зазвенело в ушах.
~ ХА! ХА! ХА! — наигранно захохотал капитан, едва не касаясь лбами с парнем, и обрызгал его слюной. — КАК СМЕШНО! Как в бродячий цирк сходил!
Эрвин сделал шаг вперёд и обратился к красному от злости капитану.
~ Кхм… Не помешаю?
Корпус капитана резко качнулся вправо, а затем резко повернулся влево, прямо на нас.
~ КТО ЗДЕСЬ ТАКОЙ БЕССМЕРТНЫЙ?!
Увидев никак не связанного со стражей человека, его лицо тут же изменилось, и краснота его злости начала растворятся в морозном воздухе вместе с испариной.
~ Секундочку! — улыбнулся усатый. Его голос был на удивление приятным и радушным. Повернувшись к молодому, он, наконец, закончил свою тираду: — МАРШ С ГЛАЗ МОИХ ДОЛОЙ! ЧТОБЫ ГЛАЗА МОИ ТЕБЯ ДО ПОСТА ВЕЛИКОГО НЕ ВИДЕЛИ!
Парень, не выдержав, дернулся и, чуть не падая, бросился прочь, растворяясь во тьме двери, ведущей в глубь стены. Капитан махнул в его сторону кулаком, провожая испепеляющим взглядом, и сплюнул в снег. Через несколько секунд он повернулся в нашу сторону.
Я, стоявшая до этого чуть в стороне, чтобы случайно не попасть под раздачу, подошла к Эрвину. В голове звучал этот поток слов, жёстких, метких, поливающих грязью с таким искусством, что это было… красиво.
Урбан, всё это время прижимающий руки к ушам, чтобы не слышать благого мата, со вздохом облегчения опустил руки, обнажая посиневшие уши. Робко, с бледным от страха лицом и трясущимися ногами, он подошёл к нам. Эмиль помог ему, толкая рукой в спину.
Я смотрела на этого капитана искрящимися от восхищения глазами. Он выглядел очень величественно, даже в тех обносках, что были на нём. Так уничтожить человеческое достоинство это невероятно, и я должна уметь так же!
~ Вот это да… Это… как поэзия! Научите меня этому! — взмолилась я. — Я хочу так же!
Услышав это, капитан немного смутился, и его взгляд упал на низкорослую меня. Хмыкнув от вырывающегося из глубин сердца удовлетворения, он начал крутить ус на палец.
~ Чтобы такому научится, девочка, надо как я, отбатрачить в этой клоаке пятнадцать лет! — горделиво заявил он.
~ Куда записываться?
~ Так! — положив мне руку на макушку, произнёс Эрвин. — Успокойся, Алай.
~ Ну, если интересно моё мнение…. —он повысил тон, чтобы остальные стражники тоже услышали. — Толку-то от неё побольше будет! — он вновь сбавил тон. — Только вот это не для тебя. Голосом не вышла. Увы! Какой потенциал пропадает! Кхм-кхм, — прочистив горло, усатый продолжил: — вы по делу, или просто так?
~ Нам бы с города выйти. — произнёс Эрвин. — Как там, кстати, за городом то? Новости с других краёв есть?
~ Да всё как всегда. Единственное, чудовищ развелось. Торгаши всю плешь проели своим нытьём.
~ Их скоро поменьше станет.
~ Думаешь? — он осмотрел нас и, увидев оружие, осознал. — А… Не рано ли этим двоим?
Он мотнул головой в нашу с Урбаном сторону.
~ В целом-то не моего ума дело. У вас то разрешение есть? А то назад пущать не прикажу. Хотя… Только из-за этой мудрой не по годам девочки сделаю исключение.
~ Спасибо. — кивнул Эрвин.
Мы начали движение, проходя мимо этого командира. Стражники, стоящие на воротах, прижались к стенам, пропуская нас наружу.
Впереди, до самого горизонта, лишь заснеженные дороги и покрытые инеем деревья. Небо было чистым и бледно голубым, а солнце висело высоко, и лучи его отражались от снега мне прямо в мои чувствительные к свету глаза, заставляя щуриться от слепящей белизны. Из-за солнца всё было настолько ярким, что я практически ничего не видела.
В городе такой проблемы практически не было из-за большого количества теней, отбрасываемые домами и другими людьми.
~ Удачи! — крикнул капитан, видимо, следуя какой-то своей солдатской солидарности.
Отойдя на сотню метров, Эмиль хмыкнул и сказал:
~ Как ты ловко ему на уши присела! Благодаря тебе избежали ненужных сложностей. Молодец!
~ Спасибо? — неуверенно ответила я.
~ Где ты только льстить научилась…
~ Льстить? Я говорила серьёзно.
Эмиль хмыкнул, и мы продолжили медленно приближаться к чёрной полосе леса.
…
Всё то время, пока мы шли к лесу я задавалась вопросом. Чего такого нам надо сделать? Смысл того, что мы отправились в лес? Просто ради охоты на случайных тварей, или мы ищем что-то конкретное? И по прошествию ещё десяти минут ждать стало невтерпёжь.
Я тремя широкими догнала впереди идущего Эрвина и озвучила терзающий меня вопрос:
~ Слушай, Эрвин, а чего мы тут забыли?
Он не остановился, и даже не замедлил шага. Он лишь покосился на меня, и на лице его разыгралась улыбка.
~ Забыли? — усмехнулся он, доставая из кармана свёрнутый листок бумаги. — Нет, не забыли. Держи.
Я взяла лист и, развернув его, увидела карту. На ней был схематично изображён город, так же схематично лес и наша цель, отмеченная крестом.
~ Ищем то, не знаю что, там, не знаю где? — я вернула ему карту.
Он спрятал её назад в свой карман.
~ Как раз всё наоборот. Мы уже близко к цели.
~ А суть задания?
~ Урбан поймал одного распространителя порошка, и Йохан…
~ Стоп. Урбан? — удивлённо переспросила я.
~ Ага. Он тоже без дела не сидит. В общем-то он вывел нас на ещё одного человека, а тот на третьего и в итоге мы смогли узнать расположение одного из складов. К нему и идём.
Мы резко свернули с просеки прямо в густую чащу состоящую исключительно из елей. Воздух наполнился запахом смолы и хвои, смешанным с приторным и мерзостным запахом яда. Где-то там, впереди, стоит склад и смердит на половину леса своим содержимым.
C каждым шагом наркотический шлейф, витавший в воздухе, становился всё более отчётливым. И едва с наступлением вечера первые лучи солнца окрасились в медно-розовые оттенки, среди деревьев возникло каменное строение, а воздух преисполнился новыми запахами – кровь и мокрая шерсть.
Эрвин жестом скомандовал остановку и, положив указательный палец на губы, приказал быть тише.
Мы прижались к особо крупному еловому стволу, и выглянули из-за него. Каменным строением оказался разрушенная церквушка, в крыше которой зияла огромная дыра. Вместо окон были торчащие осколки кроваво-красных витражей, перетянутые трепещущей на ветру тканью.
Недалеко от присыпанных снегом стен тлели угольки недавно потухшего костра, от которых поднималась струйка белого дыма. И вокруг этого костра лежали опрокинутые стулья, разбросанные миски и разлитая из них пища. Повсюду на снегу виднелись кровавые пятна, как большие, явно приведшие к смерти, так и небольшие редкие капли.
Со стопроцентной уверенностью могу сказать, что здесь был бой. Но вот только трупов нигде не было. И это очень и очень странно.
~ Осмотримся. — шепотом сказал Эрвин. — Держимся вместе и глядите в оба.
Я вместе с Урбаном кивнула, а согласие Эмиля Эрвину не нужно было.
Мы вышли из-за дерева в сторону церкви и чуть разошлись по округе. Не сильно. Метров на пять друг от друга, чтобы удобнее было искать следы. Я присела на корточки возле следа на снегу. Он выглядел так, словно в этом месте кого-то волочили. Судя по количеству красного от крови снега, скорее всего уже мёртвого.
~ Алай! — шёпотом прокричал Урбан.
Я обернулась и увидела как он держит в руках меч, покрытый инеем и небольшой красной коркой льда. Несколько подобных мечей сверкали из под снега рядом.
Эрвин же смотрел на всю картину со стороны, положив руку на подбородок. В голове он наверняка пытался сопоставить имеющиеся факты и улики, и, может даже, взвешивал варианты. А варианта у нас два: бежать отсюда, или остаться.
Спустя минуту Эмиль едва слышно произнёс:
~ Сюда! Здесь выживший!
Мы быстро побросали свои дела и подбежали к чуть приоткрытым массивным двойным дверям церкви. На их поверхности виднелись огромные групповые борозды, оставленные длинными и острыми когтями. Эмиль навалился на дверь, и та со скрежетом дерева о камень приоткрылась ещё на немного – ровно настолько, чтобы можно было протиснуться в образовавшуюся щель.
Эмиль с трудом втиснулся первым, обтирая края дверей. Следом без особых проблем влетели миниатюрные я и Урбан. И замкнул нас Эрвин. Проснувшись внутрь, он вместе с Эмилем налегли спинами на дверь, и с громким скрежетом и хлопком закрыли вход, подставив под неё каменную скамью, мешавшую нам открыть дверь полностью.
Нас встретил просторный зал, заставленный треснувшими каменными скамейками, меж которых были грудами наставлены ящики, сундуки и мешки с неизвестным содержимым. В центре был небольшой костерок, вокруг которого раскинулись спальные мешки. А в самой дальней части, сразу за грудой мусора с обвалившейся крыши, стояла статуя женщины с крыльями, закрывшая лицо руками.
И у её ног, облокотившись о пьедестал, лежал мужчина, зажавший кровоточащий бок рукой. Его лицо было искажено болью, а каждый его вздох сопровождался хрипом. С губ его слетал едва слышимый шёпот:
~ П-прости меня, Господи… прости…
Вдруг его глаза поднялись на нас, и в глазах отпечатался ужас.
~ В-вы кто… такие? П-прочь! Уходите!
Эмиль и Урбан распределились по залу, начав осматривать содержимое ящиков, а я вместе с Эрвином встала возле раненого мужика.
~ Мы тебе не враги. — ответил Эрвин. — Как тебя зовут?
~ Не враги…? — переспросил мужик, и в его глазах я увидела неуверенность. — М-меня Августом зовут…
~ Типа как месяц? — спросила я.
~ Ага… Типа… — усмехнулся Август, и лицо его тут же исказилось новой, более острой болью.
~ Слушай, Август, — обратился к нему Эрвин, садясь на корточки. — Мы здесь, чтобы помочь тебе. Но нам нужно знать, что здесь произошло.
~ Помочь? Вы то? — нахмурившись, он посмотрел на меня, видимо, не веря в мои силы. — Просто уходите… пока оно… не вернулось!
~ Оно? — переспросил Эрвин. — Как выглядело это чудовище?
~ Как Кара Господня… Или чудовище, выплюнутое самой… геенной огненной. Метра три… ростом, когтища с наши мечи… рога оленьи, взгляд… жадный до плоти…
~ А на голове только рога оленьи были, или ещё череп?
~ Д-да… Череп тоже был. Весь в крови измазанный…
~ Ебучий случай… — послышался протяжный стон Эмиля. — Вендиго.
~ Вендиго? — не понимая, о чём речь, спросила я.
~ Вендиго. — кивнул Эрвин. — Существо, созданное морозом и голодом. Впервые его нашли в новом свете, и по легендам ими становятся люди, падшие до поедания себе подобных в самые холодные зимы.
~ Неужели… — прошептал Август, и на глазах его выступили слёзы.
~ Что? Вспомнил что-то? — спросил Эрвин.
Август робко кивнул, и начал рассказ, и с каждым словом слёз становилось больше.
~ Может, год или два тому назад к нам мужик один присоединился… Мутный тип, дерзкий… И больно выёбистый был… Он старшему нагрубил, и тот в наказание выставил его на пост в метель… Тогда мороз собачий стоял… У самих вода в кружках замерзала… Всю ночь он на улице провёл, только утром его уже и след простыл… Думали, в город вернулся, но видать, сгинул с концами…
Закончив рассказ, он вытер щеку кровавой ладонью, вытирая скатившуюся с глаза слезу.
~ А теперь мстит в чёртовом обличьи…
Эрвин смотрел на него ещё несколько минут, переваривая сказанное, как вдруг за стенами завыл ветер. Лес с громким шелестом зашевелился, и свет, проникающий сквозь перекрытые тканью витражи начал тускнеть.
~ Август, ты в Бога веришь?
~ Кхе! Кхе! — закашлялся он, и из уголка губ потекла чёрная кровь. — А как же? Только не поможет мне вера моя, ибо есть сие наказание моё… — ответил Август, видимо, цитируя кого-то или что-то.
~ Чётки есть? — не обращая на это внимание, спросил Эрвин.
~ В левом кармане.
Эрвин ловким движением опустил руку в карман и достал оттуда связку деревянных бусин, в середине которых болтался деревянный крест. Эмиль, подскочивший в ту же секунду, поставил перед ним миску и, сняв бурдюк, полностью опустошил его. Эрвин сел на колени перед этой миской и положил в воду чётки.
~ Все! Готовьтесь к бою! — закричал Эмиль, и в ту же секунду Эрвин начал монотонно бормотать что-то на непонятном мне языке.
~ Benedictio Dei Omnipotentis, Patris, et Filii, et Spiritus Sancti, descendat super hanc aquam. Amen. — он резко вскочил с колен, подхватив миску и закричал: — Живо! Подставьте оружие под воду!
Едва он закончил, я заметила, как Эмиль уже держит свой топор под миской. Следом я подставила свой тесак, а Урбан в панике замешкался. Он потратил несколько секунд на то, чтобы дрожащими от страха руками достать молот и выставить его вперёд. Едва это случилось Эрвин начал поочерёдно омывать наше оружие, произнося новую фразу на том же неизвестном языке.
~ Verbum dei tibi sit clipeus et lorica. In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti…
Едва он закончил в дверь влетело что-то тяжёлое. От силы удара каменная скамейка, подпирающая дверь, со скрежетом подпрыгнула, а двери застонали, словно бы от боли. Ветер взвыл с новой силой, и с каждым порывом ветви деревьев с большей силой стучали по кроваво-красным стёклам витражей. Свет совсем померк, погрузив зал церкви во мрак. Не осталось ни луча света, будто всего за мгновение наступила глубокая, безлунная ночь.
Но Эрвин не останавливался. Не обращая внимания на происходящее вокруг, он продолжил произносить слова:
~ …Per signum Crucis inimicis tuis, Domine, praedicamus. Sanctifica hoc ferrum. Amen.
~ Amen. — тут же повторил Эмиль.
Последние капли воды вылились на пол, окропив наше оружие. Я не понимала, что происходит, и что от нас требуется делать. Но всё, что мы могли делать, это повторять за учителями, следуя по наитию.
~ Amen. — произнесла я.
~ A-amen! — дрожащим голосом повторил Урбан.
Мы резко развернулись, вставая одной плотной стеной. Опустошенная миска с громким звуком упала на пол и укатилась к ящикам, а оружие наше направилось в сторону выхода.
В дверь вновь прилетел удар. Скамейка отпрыгнула на несколько сантиметров, но этого хватило, чтобы сквозь образовавшуюся щель ворвался буран. Из-за дубовых досок слышалось тяжелое, наполненное ненавистью дыхание, смешанное со звериным рыком.
По какой-то непонятной причине на языке появился вкус лисьей крови. В животе появилась странная, сосущая пустота, сопровождается громким урчанием. Следом за моим заурчали желудки остальных.
Вендиго просунуло свои когти внутрь. Они начали скрести дверь изнутри, оставляя глубокие борозды. Доски скрипели под силой его пальцев.
~ Значит… — начала я, и голос мой разорвал резко наступившую тишину. — Виндиго можно создать искусственно?
~ Очень, блять, вовремя, Алай! — в унисон прорычали Эрвин с Эмилем.
И тут же очередной удар обрушился на двери. Удар этот превосходил по силе все прошлые вместе взятые. От мощи чудовища двери рассыпались в мелкую деревянную шрапнель, вылетевшую в нашу сторону с оглушительным грохотом. Щепки градом осыпались на ящики, скамейки, пол, и несколько, особо крупных, попали в статую. От собственной силы они взорвались над нашими спинами, но не причинили никакого вреда.
Сквозь образовавшуюся брешь хлынула плотная, морозная дымка. Она была плотная и непроницаемая, почти осязаемая. Она стелилась по полу, и своими ушами я слышала, как звенят кристаллы льда, выростаящие на полу и стенах. За брешью не было видно ни деревьев, ни неба, ни тем более тусклых звёзд. Только крупные, размером с ладонь, хлопья снега, кружащиеся в хаотичном танце.
Эрвин сделал шаг вперёд, выставляя руку вперёд. Напротив его ладони возник медленно вращающийся и пылающий огнём красный огненный круг. От мощи, зажатой в его сложных магических конструкциях, меня обдало волной жара. Туловище Эрвина оказалось практически полностью закрыто кругом, как щитом, что испускал яркие искры и пронзительно трещал.
Он был намного больше и сложнее тех кругов, что я видела до этого. И тут он прокрутился. Скорость его была огромной, а жар мгновенно возрос, начав обжигать.
И через мгновение с рычащим звуком магический круг изрыгнул из себя рокочущий и трепыхающийся огненный шар, похожий на солнце. Своим ослепляющим светом он разогнал тьму и развеял холод, постепенно подступающий к нашим позициям. Но это всего на секунду.
Через весь зал прямо на улицу пролетело ослепляющее пятно пламени, и растворилось в непроглядном буране без остатка. В белой пелене я различила одну бледно-оранжевую вспышку, что затухла, не успев вспыхнуть.
"И всё?" — успело пронестись в моей голове за секунду до того, как пришли последствия.
Воздух схлопнулся с глухим, давящим на барабанные перепонки хлопком, будто гигантская дверь захлопнулась где-то в самом сердце бурана.
А потом земля содрогнулась в одном резком вертикальном толчке, от которого мои колени сами собой согнулись в приседе. Каменные плиты пола вздрогнули и звонко столкнулись друг о друга. Вековую пыль сорвало со всех поверхностей единым густым, серым облаком.
И тогда же в проём двери ворвалась стена сжатого докрасна воздуха. Она была видимой и похожей на дрожащее, как над горнилом, маревом. Она вынесла остатки витражей, скамьи и ящики подняло в воздух, протащило по полу с рёвом трения камня, и швырнуло в нашу сторону. Осколки стекла, взорвавшиеся во внутрь яростным дождём, подхватились волной и осыпались острой, блестящей шрапнелью возле нас.
У меня выбило землю из под ног, а из лёгких вырвался тяжёлый стон вместе со всем воздухом. Меня, без единой возможности сопротивлся этой мощи, отшвырнуло в статую за моей спиной.
И только потом, отстава на мгновение от волны, пришёл звук.
БДЫЩ!
Короткий, разрывающий всё на своём пути клич самой силы. И сразу за ним нарастащий басовитый гул, прокатившейся по камням пола и заставивший содрогнуться самые крепкие балки.
И следом пришёл жар, сухой и стремительный, словно я вновь оказалась в той горящей комнате. Он ударил по лицу, высушил глаза за одно мгновение. Одежда не загорелась, но на мгновение показалось, что грубый лён свитера вот вот начнёт тлеть.
Всё это заняло не больше двух секунд. Все звуки резко прекратились, заменившись одним пронзительным писком. Кожа под моими ушами почувствовала горячие струйки крови, стекающие вниз к шее. Я приподняла голову. В глазах всё плыло и двоилось. Плавающая в воздухе пыль медленно оседала. В горячем и спёртом воздухе гулял запах гари, наркотиков, крови и пыли.
И лёжа на полу, я поняла, что это… это было прекрасно. Ничем не примечательный день в одно мгновение, в одной вспышке пламени, стал лучшим днём моей жизни. Этот взрыв… Непревзойденная ничем чистая мощь разрушения. Меня сдуло как пёрышко, а тяжёлые ящики подняло в воздух, даже не почувствовав. Абсолютная, всепоглощающая мощь!
Из моей груди вырвался хриплый, захлёбывающийся смешок, тут же перешедший в новый приступ кашля. Но даже горячая пыль на зубах и боль в рёбрах не могли затмить трепет моего сердца. Я ни разу не испытывала такого чувства! Объяснить его невозможно! Оно просто есть и оно такое же непреодолимое, как взрывная волна или желание вонзить клыки в горячую плоть. Только острее, и зубы чешутся сильнее.
Но я знаю одно.
Мне это надо.
Рядом со мной на полу лежал кашляющий Урбан, и из его ушей точно так же текла кровь. Я вздохнула и в лёгкие проникла раскалённая и горячая пыль, мгновенно вызвавшая такой же как у него кашель.
Я подняла глаза на Эрвина. Он выглядел так, словно ничего не произошло. Его рука, всего мгновение назад изрыгнувшая этот сжатый в шар взрыв, направилась в нашу сторону. Его губы шевелились, но ни одного звука, кроме писка, я не услышала.
~ Минор Курацио! — прочитала я по губам.
И через мгновение на ладони возник зелёный магический круг, а всё моё тело начало излучать слабое зелёное свечение. Всего секунда и пищащая тишина исчезла, словно мою голову, мгновение назад опущенную под воду, резко подняли из под толщи воды. В уши тут же проник грохот осыпавшейся за его спиной древисины с крыши.
Я облизнулась, и на языке появился вкус его маны. В основе остывшая, сушащая влагу зола и металлический привкус кованной стали с послевкусием из пахучего мёда дикого вереска с влажным камнем. И поверх всего этого чувство трепета и такой же силы умиротворения. Перед глазами вспыхнула холодная заря с ароматом свежести и лёгкостью. Но всего на мгновение. Затем я вернулась к реальности.
~ Ва-а-а-а-кхе-кхе-а-ау! - — произнесла я сквозь кашель, и Эрвин тут же первёл руку на Урбана.
Зелёное свечение перенеслось с моего тела на его, и на лице парня начало проявляться облегчение.
Я встала, начав стряхивать со своего тела осевшую на мне копоть и пыль. Эмиль стоял всего в одном шаге от меня, и, кажется, даже на миллиметр не сдвинулся от этого удара. Он смотрел чётко вперёд, прямо в кружащую снегом и воющую диким воем мглу. Древко секиры трещала под мощью сжимающих её пальцев.
Я подскочила к Эрвину и дёрнула того за рукав. Он резко обернулся и посмотрел мне прямо в сверкающие от счастья глаза.
~ Это было та-а-а-ак круто! Прошу, научи меня этому заклинанию! Я хочу так же! Я хочу уметь взрывать врагов! Разрывать их на части одним заклинанием!
Он не ответил. Лишь странно покосился на меня, но уголки его рта дёрнулись.
В ту же секунду Урбану, кажется, стало легче. Заклинание лечения скорее всего сработало. Я протянула ему руку и он, схватив меня за запястье, поднялся с пола, всё ещё кашляя.
Убедившись, что с Урбаном всё в порядке, Эрвин взялся за меч и повернулся к выходу.
И тогда, разорвав тишину, послышался шаг. Из снежной пелены, прямо в проёме, проступила фигура. Сначала просто более плотный сгусток тьмы, а затем проступили контуры. Неестественно выгнутые и слишком длинные для человека. Оно вышагнуло из бурана, ступив на задымленный камень порога своими копытами.
Первое, что бросилось в глаза белёсый олений череп, украшенный длинными липкими от крови клыками и массивными раскидистыми рогами. Из пустых глазниц, глубоко в тени, светились две точки голодного, красного цвета. Ростом оно было три, а может и все четыре метра. На тонких руках красовались острые, как бритва, когти. С головы до ног оно покрыто серо-коричневой шерстью с большой гривой вокруг шеи.
И на его крепкой груди красовалась кровоточащая и опалённая рваная рана, оставленная взрывом. Его грудная клетка была уничтожена. Грудина держалась всего на паре красных и оголённых ребёр, на которых кусками висели куски плоти. Оно вздохнуло полной грудью и вся правая сторона грудной клетки с тихим хрустом раскрылась. Рёбра растопырились в стороны, словно пальцы раскрывшейся ладони. Левая же осталась на месте.
Через секунду воздух, вырвавшейся из его пасти, достиг моего носа, принеся с собой устойчивый запах гнили и мёртвой плоти. Оно приоткрыло пасть и из неё вырвался длинный красный язык с капающей с него слюной. Когда первые капли коснулись пола, тот почти сразу же покрылся сверкающей коркой инея.
Вендиго взревел, бросившись в атаку на Эрвина. Когти взмыли вверх и со свистом понеслись прямо ему в грудь. Эрвин сделал резкий шаг в сторону, когти пронеслись прямо перед его туловищем, и тут же клинок Эрвина, обогнув того справа, вылетел из-за спины.
Мощный и размашистый вертикальный удар обрушился на тощее запястье чудовища. Сталь вонзилась в плоть и за одно движение отсекла конечность. Когтистая кисть упала на пол, сжавшись в спазме, а из культяпки повалил дым. Эрвин продолжил атаку, и меч повернулся в его руках. Острие вылетело вперёд на огромной скорости, устремляясь в грудь вендиго.
Он дёрнулся в сторону, но Эмиль сразу ударил с другой стороны. Его топор влетел в бочину чудовища и, прорубив туловище насквозь, вылетел с живота, оставляя дымящуюся рану. Вендиго взревел, его рука резко дёрнулось в сторону, ударив наотмашь Эмиля. Тот, сделав шаг, уклонился от удара и колющий удар Эрвина пронзил плечо монстра.
Оно схватилось рукой за клинок Эрвина и тогда же я влетела в него с двух ног на огромной скорости.
Обе мои ноги вонзились в хлипкую грудную клетку, передавая в грудь весь мой импульс. По церкви пронесся целый каскад хрустов его ребёр, а через мгновение огромная туша, словно пробка, вылетела из церкви в буран.
Я, сделав сальто, филигранно приземлилась, и тут же ко мне обратился Эрвин.
~ Переборщила, Алай.
~ Ничего подобного!
Я замерла в боевой стойке с тесаком наперевес, следя за тёмным провалом двери, где кружила снежная мгла. Эрвин прокрутил клинок в своих руках, смахивая кровь на пол. Она хлестнула по каменной плите, словно плеть, оставляя чёткую красную дугу.
~ А чего он ещё не мёртвый?
~ Сейчас поймешь.
Едва Эрвин сказал это, из мглы, прямо на меня, несясь на четвереньках вылетело оно. Его отсечённая лапа теперь была на месте, на боку раны не было, а проломанная грудь с хрустом вставала на место. Пасть вендиго была широко распахнута, обнажая весь ряд бритвенно острых зубов. Я отпрыгнула назад, и его челюсти с отчетливым "клац" сомкнулись прямо перед моим лицом. Мой тесак тут же слетел с плеча и рубанул наотмашь.
Лезвие вонзилось в скулу и застряло в оленьем черепе. Тесак тут же покрылся дымом. Вендиго дёрнул головой, пытаясь вырвать клинок у меня из рук. Я крепче схватила рукоять, но чудовищная мощь швырнула меня вверх. Тело перевернуло в воздухе вверх ногами.
Клинок выскочил из скулы и я, перегруппировавшись, обрушила свою мощь на спину вендиго. Клинок описал в воздухе два круга: диагональный и вертикальный. Вращение превратилось в один мощный рубящий удар и тесак с хрустом вонзился в позвоночник чуть ниже груди.
Вопль боли вырвался из горла чудовища, едва не разрывая собственные связки, и рухнул на брюхо, держась только на передних лапах и Эрвин с Эмилем единовременно совершили широкий взмах. Их сталь покрылась пламенем и прорубила плоть и кости, отсекая передние лапы, оставляя лишь горящие обрубки.
Урбан, появившийся как снег на голову, с пронзительным криком подбежал прямо к морде чудовища с занесённым над головой молотом. Через мгновение огромная масса молота ударила вендиго по лбу, вминая его голову в пол. Пламя на огромной скорости поднявшись по шерсти, поглотило половину тела чудовища. В воздух выбросило запах палёной гнили.
Я спрыгнула с его спины и тут же вонзила клинок в рёбра, ударив с плеча. Заостёрнный крюк тесака вонзился в легкое и, двигаясь дальше по инерции, разрезал лёгкое на два кровоточащих и хлюпающих шмата плоти. На пол с громким щелчком упала грудная клетка, отделённая от последней опоры моим ударом.
Вендиго издал тихий рык и встал на свои обрубки. Объятый пламенем, что выжигало его до пепла, монстр резко дёрнул головой. Его рога устремились в мою голову. Я шагнула в сторону, ветвистые рога пронеслись над головой, и вендиго тут же толкнул себя влево, прямо на Эмиля. Тот отпрыгнул в сторону, и чудовище тут же оттолкнуло себя в другую сторону, отгоняя назад на два шага уже Эрвина.
Остался только Урбан. План чудовища стал ясен, как солнечный день. Его тело, извиваясь как у змеи, полетело на Урбана, а рот раскрылся. Он застыл на месте, смотря на то, как чёрная от крови пасть приближается к его лицу.
~ УРБАН! — прорычал Эрвин, выставляя руку вперёд.
У его ладони возник белый магический круг, и всего через мгновение из него вылетел сгусток молнии в форме стрелы. С оглушительным хлопком этот сгусток пронзил череп вендиго и вылетел с обратной стороны, влетев в стену. Но это не убило его, а лишь ослабило мышцы челюсти, и одна её сторона провисла.
Урбан, проснувшийся от крика Эрвина, выставил свою руку вперёд. Перед ним развернулся полупрозрачный "щит", и объятая пламенем морда чудовища с огромной силой врезалось в его поверхность. Она с треском стекла покрылась трещинами, а через мгновение, с пронзительным хрустом, трещин стало больше, а затем случился крах.
Заклинание разлетелось на мелкие искрящиеся куски маны. Щит взорвался яркими всполохами, и растворился без остатка. Голова вендиго прошла через эту завесу, и мгновение спустя мощные челюсти сомкнулись на выставленной Урбаном руке. Зубы вонзились в плоть, и тут же рука покрылась инеем.
Вендиго дёрнул головой в сторону. Раздался отчётливый щелчок и хруст костей Урбана. Эрвин, бросившийся в атаку сразу после своего заклинания, появился слишком поздно. Его клинок, занесённый за спину, со свистом стремительного рубящего удара отсёк голову вендиго.
Лишённая головы и объятая пламенем туша ещё по инерции пролетела несколько метров и обрушилась всей своей массой на Урбана, придавив того к полу.
Я пнула со всей силы увесистую тушу. Её швырнуло на пару метров в сторону и она, перекатившись по полу, врезалась в ящик.
Церковь погрузилась в густую, звенящую тишину, нарушаемую только потрескиванием огня да тяжёлым, хриплым дыханием Урбана. Челюсти вендиго разжались после его смерти и голова с тихим звуком упала к его ногам. Я подошла к нему и, не обращая внимания, пнула голову куда-то в полыхающую в боковом зрении массу и взглянула на руку.
На его кисти, запястье и предплечье красовались кровоточащие дыры от зубов. Последний рывок головой разодрал плоть и превратил руку в одно рваное месиво. Иней, мгновенно покрывший его руку, лишь расширил раны, а пробивший кожу лёд изодрал её ещё сильнее. Кровь текла ручьями и стекала по локтю, срываясь вниз.
Эрвин с Эмилем подскочили к нему, и принялись пристально рассматривать раны, а я стояла позади них, сложив руки за голову и улыбаясь. Эрвин держал в руках его запястье. Обрывки кожи трепыхалась на сквозняке, как тряпки на бельевой веревке.
Адреналин постепенно начал отступать из тела Урбана, и с каждой секундой его лицо всё больше искажалось гримасой боли. А мне, чем больнее становилось ему, тем лучше становилось мне. Сначала лёгкие покалывания по всему телу, а затем, когда боль для Урбана стала почти невыносимой, меня накрыло с головой. Ноги подкосились и я, чтобы не упасть, уселась на пол, звонко смеясь.
~ Эмиль, въеби ей успокоительного!
Едва он это сказал, я дёрнулась назад, но не смогла избежать удара и нога Эмиля врезалась мне в нос. Голову отшвырнуло назад, и следом мой затылок принял удар о каменный пол. Но это ни на мгновение не заставило меня прекратить смеяться. Просто теперь у меня из носа течёт кровь.
Я перевернулась на полу и легла боком, положив руку под голову. Эрвин тем временем снял сумку с ремня и достал оттуда бинт, металлическую иглу и нить, а Эмиль, найдя какую-то деревяшку, вложил её в зубы Урбана.
~ Прикуси. Сейчас будет чуть-чуть больно.
~ Как комарик. — добавил Эрвин.
На его ладони вспыхнуло пламя. Эрвин несколько секунд подержал иглу над огнём и вложил нить в ушко. Урбан с ужасом в глазах наблюдал за этой процессией, а удары его сердца, слышимые даже для меня, отсчитывали секунды. И с каждым ударом вдохи его становились чаще, а сердце ускорялось.
Я же смотрела на это с вожделением.
~ А чего ты не используешь магию исцеления? — спросила я за мгновение до того, как игла проткнула кожу.
~ Алай… — Эрвин медленного повернулся на меня. — Одна просьба. Заткни еблище.
Видимо, магия не может исцелить такую рану.
Едва он ответил, Эрвин воткнул горячую иглу в кожу. Тут же из горла Урбана вырвался полный боли вопль, заглушённый вставленной в рот деревяшкой.
…
Вопли продолжались на протяжении получаса, а затем, когда Урбан потерял сознание, резко прекратились. Со смертью вендиго буран, пришедший вместе с ним, исчез. Солнце вновь начало светить своим приятным жёлтым светом, словно ничего и не было.
Эрвин зашивал рану, кажется, целую вечность. Мне стало скучно, поэтому я просто бродила туда-сюда, залазила в ящики, сидела и лежала на скамейках, и иногда пристально наблюдала за интересным процессом. Как игла протыкает кожу, рука протягивает нить, стягивая кожу, и вновь игла, сделав оборот, протыкает кожу.
Спустя час рука Урбана была испещрена длинными и короткими швами, сотканными красными нитями. Порванная на лоскуты кожа теперь была аккуратно, насколько это было возможно, объединена в единое полотно, туго обмотанное бинтами. Сквозь марлю почти сразу проступили красные пятна.
А что там с Августом? Его тоже зашили. Рана от когтей вендиго на его боку была неглубокой, но неприятной. Пока битва шла, он едва не погиб от потери крови. И теперь он лежит без сознания, прямо как Урбан.
К счастью вендиго не умер просто так. Хоть его тело и превратилось в горстку пепла, но его олений череп остался, хоть и покрылся гарью. Я подняла его с пола и вытерла рукавом. Он выглядит круто, и так же круто он будет смотрется над моей кроватью. Такая милая, зубастая морда, размером в половину моего туловища.
Когда всё было кончено, мы, немного отдохнув, двинулись назад. Эрвин понёс Урбана на руках, как младенца, а я взвалила Августа себе на спину, а на его спине закрепила массивный череп вендиго. На выходе я чуть не провалилась в огромную тлеющую воронку, которую оставил взрыв Эрвина.
Даже сейчас я, смотря на эту яму, не могу перестать чувствовать восхищение перед мощью того взрыва.
Я догнала Эмиля и Эрвина, сделав несколько прыжков вперёд, и поравнялась с ними. Они шли молча с серыми от усталости лицами. Эмиль, как всегда, смотрел вперёд каменным лицом, но по его спине я видела, что он тоже устал.
~ Эй! — крикнула я им. — Чего вы такие тихие? Что случилось? Вы не рады победе?
Эмиль хмыкнул, продолжая смотреть вперёд.
~ Не до радости нам, Алайка. За Урбана сердце беспокоится. Говори, что там у тебя.
~ За Урбана беспокоится? — переспросила я. — Почему?
~ Рана слишком серьёзная для "малого исцеления". Наверняка загноится, а потом… Потом, надеюсь, не придётся отсекать руку по плечо.
~ Понятненько. Значит, магия исцеления не всесильна?
~ Именно так.
~ А что вы такое говорили на непонятном? И зачем поливать оружие водой? Оно разве не покроется ржавчиной?
~ Ну, сначала Эрвин произнёс заговор, создающий святую воду, а затем бы осветили и благословили оружие с помощью другого заговора.
~ И как? Помогло?
~ Дело в том, что вендиго можно ранить только магическим или серебряным оружием. — пояснил Эрвин. — Благословение и освящение это как бы превращение меча в магический и серебряный, но ни в то, и ни в другое одновременно. Но в таких случаях как этот это лучше, чем совсем ничего.
~ Ясненько. — соврала я.
На самом деле я поняла только половину сказанного. Но этого было вполне достаточно.
~ И всё же мне интересно, можно ли создать вендиго? Ну вот если я, допустим, Урбана выставлю на мороз, а затем тот человечины поест. — меня резко осенило, что я сказала. И новый вопрос стал намного важнее прошлого. — Или даже меня… Если я вдруг буду мёрзнуть и съем человечину, то превращусь ли я в вендиго?
~ Не каннибализм и холод превращает людей в вендиго, а лесные духи, наполненные злобой. И не каждый человек подходит для этого.
~ Фух… — с облегчением выдохнула я. — Ну и хорошо! Но в тоже время и плохо…
~ Тебя не поймёшь. — хмыкнул Эмиль. — То хорошо, то плохо.
~ Плохо то, что я не смогу посмотреть за тем, как человек становится чудовищем. А хорошо то, что я не стану четырёх метровой оленихой-нечистью… Или чем там оно является? Неважно!
.
.
.
.
.
.
Церковь. Та самая, в которой день назад случилась битва. Между ящиков стояли десятки людей, а снаружи фыркали лошади, греясь в лучах утреннего солнца. Двое мужчин вошли через разрушенную арку дверного проёма. Первым был Эрвин. Его лицо выражало абсолютное спокойствие. Он знал, куда пришёл и зачем. Всё это были люди Йохана, пришедшие на всё готовое.
Второй мужчина был таким же спокойным, как и Эрвин. Это правая рука Йохана — Карл Эйзенхауэр. Его чёрные волосы были завязаны в конский хвост, а на теле была одета кожаная броня, прикрытая овчиной накидкой.
Он окинул церковный зал взглядом и достал из кармана толстую сигару. Срезав кончик ножом, он сунул сигару в зубы и щёлкнул пальцами. С них соскочили искры и табак в ту же секунду начал медленно тлеть, испуская табачный дым в воздух. Глубокий вздох, и сквозь зубы вырвалось облако дыма.
~ Дорогая вещь. — произнёс Эрвин. — Откуда взял?
~ Друг с Ганзы возит. — ответил мужчина. — К слову об этом. — он обвёл пальцем ящики, полные фиолетового порошка. — Вот это конечно всё хорошо, но этого мало для твоей просьбы.
~ Мало? Уже и посчитать успели?
Мужчина махнул рукой, подзывая кого-то к себе. Через несколько секунд к ним подбежал низкий бородатый и коренастый мужик с шрамом через белый, как от катаракты, глаз. Один из представителей расы дворфов, проживающих в Берлине.
~ Что тут у нас? — затянув табачный дым в лёгкие, спросил Карл.
~ Судя по сему, пункт перевалочный. — окая, ответил он, махнув в сторону ящиков. — Енто всё не только для Берлина. Парни накладных нарыли целую гору. Там куда только отправок нету! Даже одна партия в Париж числится.
~ Что говорят весы?
~ Успели только четверть перевесить. Уже триста кило насчитали. Жаль, что не все ясщчики уцелели.
~ Отлично.
~ Разрешите откланяться? — спросил мужик.
Карл кивнул и гном, чуть поклонившись, убежал к статуе.
~ К слову, — встрял Эрвин. — Августа допросили?
~ Августа? — переспросил Карл, делая затяжку. — Ты про найдёныша? Да, допросили. Вернее он сам всё рассказал. Но пока действий никаких не планируется. Твоя бестия привлекла слишком много внимания. Мелкие авторитеты жалуются из-за её действий и требуют справедливости. Пока выходит отнекиваться, но если дальше так пойдёт…
~ Я понял.
Карл кивнул, делая очередной вдох табачного дыма. Выдохнув его струйкой, он продолжил:
~ Слышал, твой пацан пострадал. Как он?
В голове Эрвина тут же вспыхнул каскад образов и ощущений. На мгновение, всего на одно, его сердце кольнуло переживанием за состояние ученика, за состояние группы, за душевную стабильность непредсказуемого существа, что по какой-то причине ещё находится рядом.
~ Восстановление займёт много времени. А почему спрашиваешь?
~ Да так. Просто из вежливости. — он сделал последнюю затяжку до того, как тлеющий табак коснётся его пальцев, а затем выбросил окурок себе под ноги. — В общем-то говоря, возвращаясь к твоей просьбе. Документы уже готовятся. Как раз к весне будут готовы, но сам понимаешь.
"Просто так ничего не делается." — закончил Эрвин у себя в голове. Он это понимал так же, как понимал, что работать придётся ещё долго, если он хочет отправиться к своей цели. Работать, ради поддельных документов, говорящих, что они не просто бродяги, а имя имеют. Хотя бы даже самое безызвестное, блеклое и незначительное, но имя.
~ Йохан просил передать, что пока на этом всё. Сначала нужно разобраться с вот этим вот, — Карл кивнул в сторону груза. — а только потом приниматься за новые действия. И вот…
Карл протянул руку к поясу и снял с него звенящий упругий кошелёк.
~ Возьми. — сказал он, протянув его Эрвину. — Это награда и небольшая компенсация потерь.
Эрвин принял кошелёк и, не пересчитывая монеты, положил к себе в сумку. Пересчитывать их было бы дурным тоном, показывающий, что он не доверяет собственным работодателям. А отказ, вместо показного благородия, выставил бы его высокомерной и дерзкой выскочкой.
Но он поступает именно так, как нужно. В целом, ему больше того, что он делает сейчас, делать не нужно. Ситуация не требует планов-многоходовок, где нужно обставить всех и каждого на три шага. Просто отношений "услуга за услугу" более чем достаточно для достижения цели. Ничего большего.
~ Когда следующий этап?
~ Думается, в феврале следующего года.
~ Девочки, — неожиданно раздался баритон за их спинами. — Я вам не мешаю?
Все, кто был в тот момент в церкви, резко обернулись в сторону этого голоса, похватав оружие. В проходе, словно так и должно быть, стоял высокий блондинистый мужчина в возрасте. Одет в чёрный плащ с высоким воротником, треплющимся на ветру, а у шеи золотыми отблесками сверкал золотой крест на цепочке.
Его лицо было вытянутым, а выражение отражала многовековую усталость от всего сразу. Он держал руки и живота, скрестив пальцы в замке, а голубые глаза смотрели то на Карла, то на Эрвина.
Но почти сразу оружие вернулось в ножны.
~ Что здесь забыла инквизиция? — произнёс Карл, пряча свой клинок в ножны.
.
.
.
.
.
.
.