Интерлюдия 1

[Через день после соревнований между группами. Рядом с телепортационной башней Стокгольма]

У ворот башни в нервном ожидании застыли двое мужчин. Старший из них – один из руководителей академии, аккуратно подстриженный, в очках и с проседью в коротких волосах, – нервно теребил рукав своей мантии.

Рядом с ним стоял зрелый, полноватый мужчина в строгом кафтане, пояс которого был натянут с силой, кое-как справляясь с тем, чтобы сделать талию более стройной – начальник сыска Вальдемар Нордманн. Он сжимал плоскую кожаную сумку подмышкой, в которой битком были набиты различные документы по произошедшим за последнее время инцидентам в городе и академии.

Под его юрисдикцию попадало всё, что хоть как-то связано с магией. Будь то обычное убийство с применением магии или же призыв демонов на главной площади – он уже был тут как тут.

Но сегодня он был обеспокоеннее, чем обычно. Даже учитывая, что академия притягивает к себе волшебников всех мастей, обычно ничего страшнее, чем простое убийство магией не происходит. Однако случилось то, что решить ему самому не под силу.

Вдруг башня выстрелила плотным лучом маны в небо, расколов его вдребезги, словно зеркало молотком. Это зрелище было привычно для жителей этого города, но всё равно начальник сыска нервно сглотнул, оттягивая плотно прилегающий к горлу воротник, а пальцы крепче сжали сумку.

Нордманн не любил телепортационные башни, предпочитая более приземлённые способы перемещения по миру.

Хотя по большей части башня пропускала обычных туристов, торговцев, наёмников и волшебников всех мастей, но иногда из неё появлялись действительно опасные люди.

И сегодня через неё пройдут именно такие. Excelsior Ultima – специальный орган из столицы магического мира, созданный, чтобы решать именно такие проблемы, какие возникли у Вальдемара Нордманна.

Всего через несколько минут тяжёлые ворота телепортационной башни распахнулись, и изнутри вышло двадцать человек в чёрно-белых одеяниях. Большинство из них были одеты в плотный, но не сковывающий движения стёганный кожаный доспех, поверх которого находилась плотная кираса с лёгким, серебристо-серым отливом адамантита с кожаной портупеей.

Поверх всего этого на плечи были накинуты длинные плащи-накидки – тяжёлый, струящийся шёлк цвета воронова крыла, с глубоким синим отливом на сгибах. Каждый плащ скреплялся на правом плече массивной золотой застёжкой с гербом – глаз с вертикальным зрачком, от которого исходит восемь лучей в магическом круге. Тот же герб был нанесён и на плащах белой, словно снег, краской.

У многих из них за плечом на ремне находился длинный серебряный мушкет с гравировкой, а на груди и ремнях крепилось шесть кремневых пистолетов, и у каждого из них в ножнах было какое-то оружие. Кто-то пришёл сюда с мечом, кто-то с топором или булавой, кто-то же предпочитал арбалет, лук, копьё или тяжёлый, двуручный молот или секиру, закреплённые за спиной.

Сильнее всех выделялся их командир – Марк Райер. В его осанке и въедливом, лишённом суеты, взгляде, угадывалась выучка человека из надзорных органов, привыкшего не рассуждать о магии, а контролировать тех, кто за неё отвечает. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад в классическом, строгом стиле, не оставляя простора для случайности или беспорядка, а вычищенная до идеала форма сидела на нём безупречно.

Подойдя к начальнику сыска и руководителю академии, те отвесили ему небольшой поклон, положив руку на сердце.

~ Добро пожаловать, господин Райер. — произнёс старец со всем почтением. — Мы ждали вас. Не хотите ли чаю?

В ответ на приветствие, человек, которого назвали Райер, отогнул свой плащ и, открыв тубус, закреплённый на ремне, вручил руководителю свиток. Тот спрятал его в кармане, и повернулся к нему полубоком, рукой приглашая пройти за ним.

~ Прошу, пройдёмте в мой кабинет.

~ Боюсь у нас нет времени. — Райер поднял свою руку, отказываясь. — Лучше сразу перейдём к делу. Мне сообщили о следах культа в городе. Это так?

~ Истинно так, господин. — выйдя вперёд, произнёс начальник сыска, протягивая сумку с документами.

Райер принял её и, достав из неё стопку бумаг, принялся читать, внимательно при этом слушая.

~ Видите ли, господин Райер, — продолжил вместо него старик. — На днях падальщики вычищали старую часть городского кладбища, дабы освободить место под новых усопших. Только вот праха не обнаружили.

~ Я думаю, вместо того, чтобы разглагольствовать, вам лучше узреть всё самим. — добавил начальник сыска.

~ Как к вам обращаться? — спросил Марк, оторвав взгляд от бумаг.

~ Вальдемар Нордманн, начальник магического сыска крепости Стардфорг. — он указал рукой на стоящего рядом мужчину. — Господин рядом со мной – один из руководителей академии – Лоренц Альтен.

~ Приятно познакомиться. — коротко кивнул Райер. — Господин Альтен, не затруднит ли вас сопроводить нас до места преступления?

Старик коротко кивнул и отошёл в сторону, давая Райеру пройти вперёд. Прижав сумку, не оглядываясь, Марк двинулся к воротам академии. Нордманн и Альтен шагнули рядом – на полшага позади, где и положено идти провожатым. Следом за ним пошли и остальные двадцать человек.

По пути Нордманн раскладывал по полочкам каждую деталь этого дела и уже через двадцать минут они пришли к месту назначению – главное городское кладбище. Ранее это было прекрасное место, вопреки общей мрачной атмосфере надгробных плит и крестов, способное посоперничать с королевскими садами в красоте.

Многие люди проводили тут своё время, гуляя, разглядывая изысканные статуи, прячась в тенях вековых деревьев, любуясь живыми оградами из кустов роз, или собирая кладбищенские травы, растущие здесь в изобилии.

Но сейчас это место похоже больше на поле битвы. Стражники налетели на могилы, как мухи на падаль. Отовсюду слышиться чавканье сырой земли, разрываемой стальными лопатами. С каждой секундой масштаб преступления лишь растёт.

За стальным, украшенным забором тем временем с каждым прошедшим часом собирается всё больше и больше людей. Сначала это были лишь обычные заинтересованные зеваки, однако теперь это была озлобленная и напуганная толпа, требующая объяснений.

Марк Райер встал на краю разрытого кладбища и медленно обвёл взглядом открывшуюся картину. Десятки могил уже были вскрыты, ещё полсотни раскапываются стражниками. Те гробы, что успели достать, были пусты и вывернуты наружу. И тут его острый, усиленный эликсирами и магией, взгляд, зацепился за странную, едва видимую линию, прямо у себя перед сапогами.

Он медленно опустился на корточки, не сводя глаз с этой линии. Она была почти невидима – тонкая, тёмная, чуть глубже, чем трещина на высохшей земле. Но она не была естестественной. Она была слишком ровной и слишком правильной.

~ Свидетели есть? — спросил он, и провёл пальцем по её краю. Сквозь перчатки Марк почувствовал слабый магический отклик. — Может, бродяги видели что-то в последнее время?

~ Не уверен, господин Райер. — Нордманн выдвинулся вперёд. — Мы пытаемся найти… но… К моему сожалению безуспешно.

Райер медленно кивнул, вставая с земли.

~ Здесь ваша работа закончена. — произнёс он, обернувшись на Нордманна. — Разгоните люд, чтобы не мешались.

Вальдемар хотел что-то возразить, но не рискнул. Сглотнув, он коротко кивнул и вложил пальцы в рот. Свистнув, он собрал вокруг себя стражников и вместе с ними направился к толпе. Его голос, усиленный магией, прозвучал над округой, разносясь эхом между фасадами домов и надгробий.

~ Всем разойтись! Немедленно! Кладбище закрыто до особого распоряжения!

Толпа зароптала, но под напором стражников начала медленно расходиться. Райер проводил их взглядом и снова повернулся к развороченной земле. Не успела пройти и минута, как пространство заполонили люди в чёрно-белом снаряжении.

Райер вступил на осквернённую землю последним, кожей ощущая наличие здесь мерзкой, запрещённой магии. Он ощущал её от каждого клочка земли, от каждой могилы и гроба неприятной тошнотой, поднимающейся к горлу желчным комком.

Люди Марка с координацией и единством пчелиного улья чертили знаки по всему магическому кругу, а сам Райер встал над одной из могил и заглянул внутрь. На дне земля была рыхловатой.

~ Командир, — раздался голос одного из его людей. — Мы закончили.

Райер кивнул и обернулся к центру кладбища.

~ Начинайте.

Несколько людей, встав по углам кладбища, синхронно подняли руки перед собой и применили заклинание. Магические знаки, нарисованные на земле, зданиях, крестах, могилах и деревьях на секунду вспыхнули, а затем потухли, оставив выжженный след на поверхности.

Следом из-под земли начал пробиваться бледно-зелёный свет. Он струился слабой, едва заметной дымкой, точно повторяя линии, которые ранее заметил Марк. Свет вырисовывал очертания огромного магического круга, скрытого под слоем земли и травы.

Райер достал из внутреннего кармана записную книжку и перо. Быстро, но аккуратно, он перечертил увиденное на бумагу. Некоторые детали круга оказались слишком стёртыми, чтобы их можно было точно воспроизвести, но даже того, что удалось зафиксировать, хватило для опознания.

Марк узнал это заклинание сразу: магия восьмой ступени «Массовое поднятие нежити».

Остаточная энергия этого заклинания, если её вовремя не удалить и не освятить кладбище заново, будет действовать годами. Она вновь и вновь будет поднимать похороненных здесь, превращая их в нежить. А её тёмное влияние распространится на всех, кто живёт по соседству: кошмары, безумие, болезни. С каждым днём всё больше людей будут пополнять ряды мёртвых.

Райер убрал записную книжку обратно в карман и опустил взгляд. Мертвецы не поднимались из могил, но их там и не было. Тела исчезли.

Под ногами Марка начал проступать новый магический круг.

Земля содрогнулась. С глухим, тяжёлым грохотом почва начала оседать, формируя винтовую лестницу. В нос ударил запах сырости, плесени и старого камня. Когда пыль осела, Райер вступил на земляные ступени и спустился вниз. На самом дне лестница вонзалась в один из множества канализационных тоннелей, находящихся под городом. Магия пробила кирпичный свод и обрушила его вниз, создав удобный для спуска склон из обломков кирпича.

Марк остановился и посмотрел в обе стороны. Стены тоннеля были сложены из красного кирпича, покрытого толстым слоем грязи, плесени и трещин и уходили во тьму на неизвестное расстояние. Кое-где виднелись старые стоки для дождевой воды, перекрытые ржавыми решётками, забитыми мусором, развилки и железные двери, ведущие в совершенно различные помещения. Где-то в глубине раздавался пронзительный крысиный писк — –такой громкий, что, казалось, он проникал прямо в череп.

Марк сделал несколько шагов в сторону и встал напротив одной из стен. Там была огромная дыра, под которой лежали разбитые кирпичи, куски сырой земли и какие-то гнилые ошметки, отвалившиеся от мертвецов.

~ Капитан, — обратился к Марку один из его людей, спустившись вниз. — Нашли что-нибудь здесь?

Марк обернулся на него и произнёс:

~ Некромант поднял тела и заставил их рыть землю сюда, в эти тоннели. Установили, сколько времени прошло?

~ Судя по остаточной магии… Дня три, может, четыре. И… капитан, это же они?

~ Они. — Марк коротко кивнул, полностью развернувшись.

Человек перед ним сглотнул, но вида не подал, и вздохнув, прошел вглубь тоннеля.

~ Осматривать их все не имеет смысла. — буркнул он, почёсывая голову. — Прошло слишком много времени.

~ Так и есть. — ответил Марк, двинувшись в сторону лестницы. — Заканчиваем с очисткой и идем на следующее место.

Боец кивнул и последовал за своим командиром наверх, и ступени, следуя за каждым их шагом, начали подниматься вверх. Всего через несколько мгновений от винтовой лестницы не осталось и следа, и земля вернулась к своему изначальному виду.

.

.

.

.

.

[Подвал Академии. То же время]

Тринн вышла из камеры. Железная дверь с грохотом закрылась за её спиной, вновь заперев Алай в четырех стенах, наедине со своей тоской, постепенно перерастающей в самое настоящее безумие. Тринн кое-как справляется с тем, чтобы как-то скрасить однотипные будни своей подопечной, принося ей книги и новости. Но этого едва хватает, чтобы не замечать Алай за разбитием каменных кирпичей своей головой при каждой встрече.

Однако Тринн не переживает по этому поводу: самой Алай от этого ни горячо, ни холодно, да и сама эта встреча будет последней. Уже завтра пройдет суд и она надеется на оправдательный приговор. По крайней мере Эрвин в письмах писал, что сделал все от него зависящее.

Пряча руки в карманах, Тринн коротко кивнула стражнику и не спеша, не привлекая особого внимания, пошла на выход.

Выйдя за ворота академии, она прижалась к ближайшему переулку и достала руку из кармана. Пальцы сжимали запечатанную колбу, полную свежей крови, забранной у Алай несколько минут назад.

~ Надеюсь, этого хватит… — тихо прошептала Тринн, вновь пряча колбу в кармане.

Её пальцы так крепко сжали тару, словно её могли в любую секунду попытаться отобрать или она сама могла просто исчезнуть, оставь ее хоть на мгновение без присмотра. Накинув капюшон на голову, Тринн направилась в самый центр города – торговый квартал.

Она прошлась по широким, мощёным улицам. Изящные фасады, украшенные лепниной и колоннами, мелькали по обеим сторонам. То тут, то там, она замечала собственное отражение в окнах ювелирных лавочек, из которых били слепящие блики серебра, золота и бриллиантов. Где-то были элитные магические магазины и мастерские, ассортимент которых заставлял Тринн на секунду замедлить шаг, всматриваясь в выставленные на витринах вещи. В других же местах расположились антикварные магазины и дорогие бутики с такими же дорогими платьями.

Она остановилась напротив самого величественного здания в этом районе. Оно занимало добрую десятую часть всего района и возвышалось над площадью, как храм и крепость в одном лице, посвященный деньгам и роскоши. Его фасад был выложен светлым камнем, украшен пилястрами и массивными бронзовыми дверями. Высокие стрельчатые окна отражали закатное солнце, превращая стены в золотые зеркала.

Внутри, за этими стенами, продавались вещи, которые могли изменить судьбы: артефакты, фамильные ценности, произведения искусства, редкие ингредиенты и чертежи магических устройств – Имперский Аукционный Дом.

Тринн толкнула двери и вошла внутрь, и массивные бронзовые створки за её спиной почти бесшумно сомкнулись, отрезая шум улицы.

Она оказалась в просторном вестибюле, стены которого были обиты тёмным бархатом и украшены позолоченными канделябрами. Сотни магических ламп, спрятанных в хрустальных плафонах, заливали пространство мягким, тёплым светом, создавая ощущение вечного, приятного вечера. Откуда-то изнутри здания доносилась простая, спокойная мелодия.

Но ценности, выставленные на продажу в этом здании, составляли лишь малую часть популярности этого места. В конце просторного вестибюля, встроенный в нишу симметричной лестницы, ведущей на второй этаж аукционного дома, растянулся длинный барельеф из тёмного камня.

Он повествовал безмолвную историю о заложнике ванов, кровавой казни и воскрешении через божественную жертву. А из самого центра композиции, проламывая каменную кладку, рос окаменелый ствол ясеня, корни и ветви которого тянутся по всей длине барельефа, опоясывая его со всех сторон.

С его изогнутой нижней ветви, на плетёной веревке свисала голова с двумя длинными рогами. Черты лица Мимира застыли в вечном полусне, а приоткрытые губы и пустые, позолоченные глазницы словно следили за каждым, кто осмеливался переступить порог.

И даже сейчас напротив этой головы стояло несколько старых, состоятельных дам и богачей в сопровождении своих жён или любовниц, с надменным видом рассматривая это произведение искусства.

Тринн подошла поближе и встала в небольшую очередь, ожидая своей возможности сделать то, для чего обычно и подходят к голове – задать вопрос, на который, если верить легенде, она всегда даёт правильный ответ. Но это лишь легенда. На деле голова отвечает лишь иносказательно и не на все вопросы, особенно касаемо аукциона, даёт истинный ответ.

~ В чём же смысл жизни, всеведущая голова? — с нескрываемым недоверием и насмешкой спросил какой-то банкир, расставив ноги на ширине плеч и оперевшись на богато украшенную трость.

Голова Мимира молчала несколько секунд. В зале повисла тишина. А затем из глубины каменной глотки раздался низкий, гулкий голос, который, казалось, исходил от самого здания:

~ Жизнь – это короткая пауза между двумя молчаниями: моментом "до" и моментом "после", в течении которой прах воображает себя мыслью, искренне считая, что его мгновение чего-то стоит.

Банкир, услышав ответ, медленно побледнел от злости. Его пальцы, сжимающие трость, дрожали. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Его спутница, женщина в дорогом алом платье, взяла его под руку и, что-то прошептав на ухо, увела в сторону. На их место вышла Тринн.

~ Где то место, в котором уставший меч наконец обретает вечный сон, не переставая разить? — спросила она, смотря прямо в золотые глаза каменной головы.

~ Место, преисполненное тишиной, спрятано на острие, обагренного собственной кровью, меча павшего короля, нашедшего свой долгожданный сон, пока тень его короны продолжает вечный бой. — не задумываясь ни секунды ответила статуя.

Она замерла на мгновение, переваривая услышанное. Затем сделала шаг назад и развернулась, направляясь к лестнице на второй этаж. Толпа у входа загудела – кто-то перешёптывался о её странном вопросе, кто-то пытался осмыслить ответ каменного оракула. Тринн не обращала на них внимания.

На втором этаже её встретила галерея. Сотни магических ламп заливали стены мягким, тёплым светом, и под этим светом теснились картины всех размеров и эпох. Одни висели в несколько рядов, другие занимали целые простенки. Воздух здесь был густым от запаха старого лака, дерева и времени.

Тринн пошла вдоль стен, не торопясь, вглядываясь в каждое полотно. Иногда на её пути встречались небольшие комнаты, отделённые от основного зала дверьми. В одних висели величественные батальные сцены и парадные портреты, в других – мрачные пейзажи и жуткие изображения казней, от которых у обычного человека побежали бы мурашки.

Она прошла почти весь зал и заглянула почти в каждую комнату, когда в одной из последних, прямо напротив входа, её взгляд зацепился за небольшую картину. На фоне огромных полотен она казалась невзрачной, но что-то в ней притягивало взгляд, заставляло остановиться.

Тринн подошла почти вплотную. Её внимание привлекла левая часть полотна: на уединённом каменном уступе, в стороне от безумия войны, разворачивалась тихая, почти незаметная драма. Там лежал поверженный царь, пронзивший себя мечом, чтобы не сдаваться врагу, а рядом с ним застыл его верный оруженосец. Под картиной, на бронзовой табличке, было выгравировано: "Самоубийство Саула".

~ Я нашла тебя, обитель покоя. — тихо произнесла Тринн.

Замок на дверях с тихим щелчком заперся, а полотно тут же треснуло и разошлось по швам, обнажая широкую пасть, полную кривых зубов, покрытых едкой, блестящей слюной.

Из глубины пасти медленно выдвинулся костный отросток. На его конце пульсировал огромный кислотно-зелёный глаз, окружённый шестью более маленькими, а по центру торчало длинное, бритвенно-острое жало с наконечником-пилой.

Тринн хладнокровно закатила рукав и протянула обнажённую руку конечности.

~ Хозяйка дома? — спросила она, и отросток с жадностью вонзился в вену на запястье.

Её руку пронзила острая, холодная боль, заставившая её чуть вскрикнуть и крепко сжать пальцы в кулак. Тринн почувствовала, как кровь из её тела выкачивается огромными, жадными глотками, но уже через несколько секунд боль прекратилась и жало выскользнуло обратно.

~ Да, дорогая гостья. — клацая челюстями, словно какое-то разумное насекомое, протянул отросток. — Добро пожаловать в обитель покоя.

Костный отросток начал медленно втягиваться обратно в пасть, словно змея, уходящая в нору. Едва пасть сомкнулась, комнату сотряс глухой удар, а за стенами, полом и потолком начал раздаваться гул, и Тринн почувствовала резкое ускорение вниз, поднявшее её нутро к горлу. Но через несколько секунд всё стихло.

Замок на дверях вновь щёлкнул, и створки распахнулись сами собой. Но за ними была уже не галерея.

Тринн шагнула в просторный вестибюль, выдержанный в тёмно-зелёных и тёмно-синих тонах. По обе стороны от входа тянулись длинные прямоугольные фонтаны, но вместо воды в них струилась кровь – густая, алая, с лёгким металлическим запахом, который смешивался с множеством других ароматов.

За стойкой, в аккуратном чёрном костюме, стояла бледная девушка с тёмными волосами, собранными в высокий пучок. Увидев Тринн, она коротко поклонилась.

~ Здравствуйте, мисс Тринн. Госпожа Цепеш ожидает вас в аукционном зале.

~ Спасибо Шарлотта. — она остановилась и бросила взгляд на стойку. — А в торговом зале не появилось моего товара?

~ Вам лучше уточнить это у Лавочника.

Тринн коротко кивнула и, обойдя стойку, прошла через двойные двери за спиной хостес. За ними открывался длинный коридор, от которого в обе стороны расходились проходы: к бару и ресторану, к приватным кабинетам и, наконец, к самому аукционному залу.

Она прошла через очередные двери и оказалась в просторном зале. В его центре, на высокой сцене, стоял ведущий – зомби в дорогом, безупречно сидящем костюме. Вместо глаз у него горели два призрачно-зелёных огонька, безжизненно смотрящих в пустоту.

Под сценой расположились сотни столов, за которыми сидели существа, для которых слова "закон" и "мораль" давно потеряли смысл. Вампиры в бархатных камзолах, оборотни с хищным оскалом, упыри в потёртых плащах, скелеты в старых мундирах, черные маги с амулетами из костей, суккубы в облегающих, открытых платьях, арахны, сверкающие хитином. Все они были здесь и каждый из них искал то, что нельзя было найти на поверхности.

Тринн не стала задерживаться на входе. Она сделала несколько шагов в сторону, присела на корточки и постучала костяшками пальцев по каменному полу. На том месте, словно по команде, раскрылся кислотно-зелёный глаз, смотрящий прямо на неё.

~ Малыш-мимик, — сказала она негромко. — доставь меня к твоей маме.

И в ту же секунду под ней разверзлась зубастая пасть. Челюсти с отчётливым клацаньем сомкнулись, едва она провалилась внутрь. Мир на мгновение сжался в тёмный, влажный тоннель, а затем точно такая же пасть раскрылась на одном из диванов в ВИП-ложе на верхнем уровне зала.

Мимик аккуратно выплюнул её на мягкую кожаную обивку. Тринн оказалась лицом к лицу с миловидной девушкой, которой на вид было не больше восемнадцати. Нежно-розовые волосы спускались до сидений, а два завязанных хвоста добавляли причёске объёма. Из под волос аккуратно выглядывали кончики заостёрнных ушей.

На ней было аккуратное, чёрное платье с вырезами на плечах и длинными рукавами, которые в спокойном состоянии полностью скрывали руки. Снизу же платье заканчивалось асимметричной юбкой до колена и длинным шлейфом сзади.

Всего мгновение спустя новая пасть открылась прямо на столе между девушками, и из глотки высунулся длинный язык, на кончике которого покоился бокал, полный вина. Тринн, собрала с волос липкую слюну, сбросив её на пол, и схватила бокал. Пасть закрылась, возвращая столу его обычный, изысканный вид.

~ Здравствуй, Ирис. — произнесла Тринн, отпив из бокала. — Как идут дела у клана Цепеш? Кстати хороший цвет. Тебе идёт розовый.

~ Спасибо за комплимент! — она улыбнулась, поправляя локон. Её голос звучал мягко, почти по-девичьи. — Знаешь, дела у нас идут довольно хорошо. Наши старые партнёры буквально на днях привезли огромную партию ценного товара. — она кивнула в сторону сцены. — Сейчас должны показать.

В ту же секунду прямо на сцене разверзлась ещё одна огромная пасть. Она выплюнула на деревянный настил целую толпу мертвецов – человек двадцать, все в свежих одеждах, с неестественно чистыми лицами. Зомби-ведущий на мгновение ожил, его глаза полыхнули ярче, и он заговорил:

~ Лот номер двести четыре… Рабы-нежить в свежем состоянии. Умерли от тупых травм головы всего чуть менее недели назад. Оболочки в прекрасной физической форме и способны прослужить ещё не один век. Эти рабы идеально подойдут для охраны ваших объектов и для грубой, физической работы. Стартовая цена – пятьсот йоахимсталеров или другой соразмерной валюты.

По залу прокатился одобрительный гул. Тринн отпила из бокала, глядя на сцену, и краем глаза заметила, как Ирис пялиться на её лицо, положив голову на руки.

~ Что-то подсказывает мне, что близнецы в город приехали.

~ Ага. Пережидают переполох в гостевых комнатах. Но ты ведь не за этим пришла. Предлагаю приступить к обмену.

Вампирша выставила над столом руку, и новая пасть, открывшись на столе, протянула в языке толстый гримуар в бордовой обложке.

Тринн поставила бокал на стол и, достав из кармана колбу, протянула Ирис. Та взяла её и вскрыла пробку когтем. Её нос несколько раз вздрогнул, втягивая аромат. Вдруг её лицо скривилось в какой-то непонятной гримасе, а глаза поднялись на Тринн.

~ Ты шутишь. — голос её на секунду дрогнул от удивления. — Это точно кровь той, что будет читать книгу?

~ Именно. Что-то не так?

Ирис недоверчиво приблизила колбу к носу и сделала ещё пару осторожных вдохов.

~ Нет, Тринн, это не кровь… Это что угодно, но не она. — произнесла она, выставляя колбу на свет. — Что-то с ней не так…

~ Что же?

~ Не знаю. Со всей уверенностью могу сказать лишь две вещи: эта кровь не принадлежит смертным расам, и у неё огромный, выдающийся потенциал. И, как я вижу, — Ирис опустила глаза на Тринн. — Этот потенциал начал осваиваться носительницей. Так ведь?

~ Погоди, что значит "не принадлежит смертным"?

Ирис посмотрела на Тринн так, будто видела её впервые. Секунду она молчала, а затем провела пальцем по краю колбы, и кровь Алай взмыла в воздух. Растянувшись в тонкую нить, Ирис подняла руки над ней, и та вспыхнула ярким, розово-фиолетовым пламенем, а сама нить окрасилась в слепящий, едко-алый свет.

~ Посмотри на пламя. — произнесла вампирша, уставившись на огонь. — Чистый, ничем не загрязнённый огонь, с отчётливым фиолетовым отливом маны. У обычных людей вместе с кровью сгорает и всё, что они несут с собой по жизни: следы еды, питья, болезней – и всё это даёт отпредённый цвет огню. Здесь же… Абсолютная, идеальная чистота, без следа того, что она хотя бы секунду была в теле, а наполнение маной говорит о том, что она постоянно практикуется и делает кое-какие успехи. Но в общем кровь выглядит так, будто её только что создали искусственно.

К этому моменту кровь Алай прогорела без остатка, не выпустив в воздух даже немного дыма. Ирис сложила руки на столе, и перевела взгляд на Тринн. Та осторожно отставила бокал с вином.

~ И кто же она по твоему мнению? — спросила она, смотря прямо в глаза вампирше, пытаясь в них найти хоть какие-нибудь ответы.

~ Я бы ответила, если бы был хотя бы один след. — Ирис пожала плечами. — Каждая раса несёт в крови свой собственный отпечаток. Демоны – сера, ангелы – ладан, эльфы – серебро и большое количество маны… Здесь же… Мало того, что она чистая, как проточная вода, так ещё и сама её мана необычного красного цвета. Если хочешь, чтобы я сказала больше, приведи её ко мне. А пока пусть читает.

Ирис неожиданно пододвинула к Тринн гримуар. Она удивлённо подняла бровь.

~ Мне интересно, что из неё получиться. — улыбнулась Ирис.

~ Я думала, что ты не примешь такого ученика для своей книги.

~ Ты выполнила условие – принесла кровь читателя. Кровь хоть и странная, но её носитель уже на достаточно высоком уровне в гемомантии. Для новичка. Так что забирай, она твоя. Но не смей давать ей права на ошибку. Я не посмотрю на то, что это твоя ученица, если она принесёт мне или моим гостям и партнёрам проблем.

~ Не знаю, есть ли хоть что-то, что может принести тебе проблем. — произнесла Тринн, пряча книгу в сумку и оглядывая зал с высоты ВИП-ложи. — Особенно глядя на всё это. Понимаешь, просто сам факт, что мы сейчас находимся внутри огромного мимика, который простирается на сотни метров в стороны и на многие этажи вглубь, и которого за три сотни лет так и не нашли, немного пугает. Но в тоже время и даёт уверенность в безопасности этого места.

Тринн вздохнула и вновь взяла бокал с вином и, отпив глоток, продолжила:

~ Учитывая вашу хорошую репутацию, конечно. Снаружи большинство, если не все, считаю именно Прагу – городом чудовищ. Это даже влияет на выбор академии у абитуриентов.

~ Просто Прагой заведует совершенно другой клан. Обычно у нас, вампиров клана Цепеш, мысли о превосходстве над всеми, идеи абсолютной власти и господства выветриваются довольно быстро. У нас этим грешны только молодые члены клана, совсем недавно прошедшие трансформацию. Другие же не поддерживают нашу философию покоя даже в зрелом возрасте, отчего и чудовища в Праге не прячутся от людских глаз.

Глаза Ирис блеснули в полутьме зала холодным, полным злобы, отблеском. Зрачки сузились, превратившись в две чёрные иглы. В её голосе на секунду прорезалась чудовищная ненависть. Ирис едва заметно скривила губы, с презрением оттирая невидимую пылинку с рукава.

~ Они думают, что бессмертие или сверхчеловеческая мощь даёт им право плевать на законы мира, в котором они живут. Презирают наши попытки слиться с толпой, замаскироваться, дышать в унисон со смертными. Им кажется, что это слабость. Прогиб перед "скотом". Они просто не понимают главного: истинному могуществу не нужно кричать о себе на каждом углу. Покой – единственная роскошь, доступная тем, у кого впереди вечность. Но молодняку проще сгореть в собственной дурости, чем признать это. Попытка изменить мироздание под себя лишь уничтожит всех нас. Бельфегор пытался, и где он сейчас? А его соратники?

Тем временем торги продолжались. За этот короткий диалог успели продать больше сотни различной свежей нежити: от крепких зомби, до болезненных на вид стариков.

~ Да, кстати… Насчёт покоя, Ирис…

~ Да?

~ Это ведь близнецы украли все до единого тела из города?

~ Они. — Ирис кивнула, чуть улыбнувшись и показав кончики острых, как наконечники копий, клыков.

~ Готова поставить все деньги, что они укрываются у тебя. Можно с ними встретиться?

~ Ты и сама знаешь, что нет. Даже я не знаю, где конкретно они находятся – эта часть целиком и полностью за мимиком. Ты ведь гостила однажды здесь и знаешь, что в комнаты не ведёт ни одной двери. Такие меры безопасности. "Тот, кто бежит, найдёт здесь свой покой". Но зато я могу помочь тебе с другой твоей просьбой…

Очередная пасть мимика, масштабы которого могли бы напугать любого неподготовленного человека, раскрылась на столе, и язык, высунувшийся из глотки, протянул Тринн огромный молочно-белый кристалл с легким фиолетовым и синим отблеском.

~ Это же… — глаза Тринн загорелись восторгом, а руки сами собой потянулись к драгоценности.

~ Ага. Камень, в который заключена душа страшного грешника.

~ Он, наверное, стоит страшных денег… Как же демоны согласились обменять этот ни с чем не сравнимый источник энергии? — вдруг глаза Тринн поднялись на Ирис, и в уголках сверкнули навернувшиеся слёзы, а лицо сделалось очень виноватым. — Я теперь тебе наверняка сильно-сильно задолжала?

Ирис скривилась и, осторожно, словно боясь прикоснуться, дотронулась кончиком когтя до лба Тринн. В ту же секунду зрачки её глаз блеснули розовым, и Тринн протерла лицо рукавом своей рубашки. На лице же не осталось ни доли той вины, что была секунду назад.

~ Извини, Ирис. Просто не ожидала, что ты правда сможешь достать такую бесценную вещь… И я чувствовала себя невероятно виноватой, что у меня не хватит денег, чтобы её выкупить.

~ Повезло тебе, что ты имеешь дела со мной, а не с моим заносчивым братом или суровым отцом. Так что бери кристалл, и не ной!

Тринн тут же вцепилась в кристалл и прижала его к груди так, словно это был её единственный и самый любимый ребенок, которого она не видела долгие годы. Восторг вырывался из её души пронзительным писком и широченной улыбкой.

Пространство рядом с ней порвалось и Тринн забросила в него свою прелесть, взамен достав огромный мешок монет, полученный на ставках на последнем соревновании.

~ Тут и за книгу и за камень души. — мешок громко брякнул, ударившись об столешницу.

Но Ирис подняла свою руку, и её когти сверкнули холодным блеском.

~ Оставь себе.

~ Но… — хотела возразить Тринн, но вампирша нахмурилась, заставив её замолчать.

~ Считай это инвестицией в твои исследования. Кстати, как там они продвигаются?

~ Чтож… — Тринн закрыла глаза, ощущая на своём лице жгучий стыд, и, стараясь не смотреть, притянула мешок монет к себе. — Признаться, к собственному позору, не очень… В академии, знаешь ли, не очень много возможностей проводить оккультные опыты.

~ Ага. Не то, что раньше. Во времена моей давней молодости, все было намного свободнее. Помню, как у одного ученика кожа слетела, словно шапка, которую сдуло ветром, когда тот сдавал зачет по окульторике у одного магистра.

~ Именно поэтому её и запретили. — Тринн легко посмеялась, пряча мешок в пронстрансво-хранилище. — Но я, наверное, пойду, а то меня уже наверняка потеряли в академии. Кстати, не вышлешь мне к следующим торгам каталог? А то у меня тут неожиданно свободные финансы появились…

~ Без проблем. — улыбнулась Ирис, махнув рукой. — Только меня не будет к следующим торгам. Я отправлюсь в Валахию на семейный совет.

~ Понятно. Что ж, спасибо учитель. Родне привет.

~ Взаимно. — сказав это, Ирис махнула рукой.

В то же мгновение пасть под ногами Тринн раскрылась, и она провалилась в холодную, склизкую темноту. Тоннель выбросил её на крутой утёс у городских каналов, где воздух пах водой, тиной и свободой.

Вытеревшись от липкой слизи, она фыркнула, недовольно скривив лицо.

~ Спокойно, Тринн. Жопа – это не конец, а выход... — пробормотала она себе под нос, стараясь не обращать внимания на то, что выходом из мимика в этом тоннеле служил явно не рот.

Но она очень сильно надеется, что всё же рот.

Она поправила одежду и волосы, после чего направилась в сторону академии. Душу грело знание о том, что в пространстве-хранилище теперь лежат две вещи, каждая из которых стоила баснословных денег, а за хранение любой из них можно было загреметь по очень суровым статьям.

Но Тринн это ни капли не волновало. У неё в принципе вся семья была под стать этим находкам. Даже приёмная племянница – дочь её брата, хоть и исключительно по документам – оказалась ничуть не лучше.

.

.

.