Шум

Прошло три дня - три дня скучной, изматывающей рутины. Алай сидела в своей комнате, попутно опустошая богатый запас еды со скуки и по той же причине в прямом смысле слова лезла на стенку от безделья. В итоге стены теперь украшали глубокие борозды от её когтей.

А Эрвин… Просто исчез. Сразу же после той ночи он написал на табличке свод правил и, прибив её к стене в её комнате, ушёл. Вот только читать её никто не научил, поэтому табличка превратилась в просто украшение, что всё же выполняло своё предназначение. Она постоянно напоминала ей о существовании запретов и последствиях их нарушения.

Вконец изнывая от тоски, её взгляд упал на скучающую в углу кухни метлу, покрытую паутиной. Отогнав пауков размашистыми взмахами рук и сорвав их липкие сети, она подняла находку. Она напомнила ей копьё, только с кривым древком.

То ли отрабатывая взмахи меча, то ли пародируя движениям женщины, увиденной за окном в периоды нередких наблюдений, Алай принялась подметать.

С характерным скребущимся звуком она кучковала грязь в каждой из комнат, а позже кучковала кучки в одну большую кучу на кухне. Вынести всё это она не могла, поэтому отмела всё это безобразие туда, откуда его не будет видно – в самый тёмный угол, и на дальнюю полку по совместительству. “Потом уберу. Как будет время”.

Следом её внимание привлекла гора посуды в бадье. Пахло оттуда... смертью. Не долго думая, она мысленно отправила эту проблему на ту же полку, куда и грязь.

~ Теперь… — она оглядела бардак вокруг. — Нужно всё по местам расставить. Наверное.

Она начала ходить по дому и собирать разбросанные вещи и расставлять их туда, где, как ей показалось, им самое место. Через какое-то время, захламлённое и душное жилище превратилось во вполне чистый и просторный дом.

Но рано или поздно это должно было случиться. Дело постепенно, само-собой, дошло и до посуды. Алай нехотя покосилась на зловонную бадью, и её энтузиазм мгновенно угас.

Но отступать было некуда. Сев на корточки возле бадьи, она зажала нос пальцами и принялась ополаскивать творческий беспорядок, оставленный Эрвином. Сажа кое-как помогала отмывать многонедельную грязь и плесень. Вблизи запах был невыносимым. Это напоминало самую настоящую пытку. Каждые несколько минут Алай вскакивала и отбегала на другой конец кухни, чтобы вдохнуть глоток чистого воздуха.

~ Нет! Теперь я точно не буду из этого есть! Даже если вымыть! — она вскочила и подбежала к печи. — Инсендит!

Ничего не произошло.

~ Странно… В тот раз сработало. — она несколько раз ткнула пальцем в поленья, повторяя заклинания.

И в тот миг, когда её начало серьёзно заносить, магия сработала. Едва в печи вспыхнуло пламя, внутрь полетели и грязные, и только что вымытые тарелки. Когда последняя оказалась в огне, она с удовлетворением захлопнула задвижку. Такое можно очистить только огнём.

~ Ну, вот и всё. — отряхивая руки, заключила она самодовольным тоном.

Вернувшись в комнату, она прильнула к щели в окне, пытаясь поймать угол, в котором было видно солнце. После нескольких попыток это удалось, и полученная информация заставила её тяжело вздохнуть. Была лишь половина дня, а все дела были уже переделаны.

Отойдя от окна, она, не глядя, плюхнулась на кровать. Хоть и вылизанные до блеска комнаты радовали глаз, но скука вновь напала, лишь набрав силы.

~ Надо понять… Как это работает. — наметила она новый план, смотря в потолок.

Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить, что она чувствовала каждый раз, когда творила колдовство. В последний раз это было очень сильное желание, чтобы магия сработала и сожгла грязь. В кончиках пальцев было холодно, их словно пронзило тысячей ледяных игл. В тот раз она всем сердцем хотела жить, хотела выбраться из корневых пут и победить. Бесконечная воля, бесстрашие и стремление вновь смешались с сильнейшим холодом.

“Значит, дело в том холоде и сильном чувстве?” — сделав вывод на основе воспоминаний, заключила Алай.

Теперь предстояло главное — найти этот холод внутри себя. Не вспомнить, а вызвать. Алай сосредоточилась, вслушиваясь в собственное тело, пытаясь выискать то, что спрятано за пределами тепла мышц и биения крови, между нитями плоти и бесконечных ветвей сосудов и нервов. Что-то, что было и частью её, и чем-то отдельным.

И вот оно – размазанное по всему телу, всплывает словно на поверхность кусочек за кусочком, словно пузыри воздуха, выпущенные со дна реки. Сначала маленькие частички холодной, и от этого жгучей субстанции, тянущейся словно смола и при этом достаточной текучей, чтобы затем собираться в скопления.

Но сил и контроля этого было недостаточно. Скопления быстро распадались и растворялись в плоти, так и не достигнув поверхности. За то управлять маленькими кусочками и направлять их было возможно, чем она и занималась.

Отлавливала, словно рыбак с сочком, и направляла их как стадо овец в кончики пальцев, изнуряя себя в процессе. Это было сродни тому, что пытаться сдвинуть огромный валун. На её лбу появилась напряжённая испарина, дыхание участилось и впервые за её жизнь в сердце закололо, а виски словно сдавило в тисках с настоящей болью.

Стараясь не обращать внимания, она, спустя долгие и утомительные минуты, сконцентрировала, как ей показалось, достаточное количество в кисти и резко взмахнула когтями другой руки. Её чёрные лезвия со свистом рассекли плоть, сухожилия и даже собственные кости не стали помехой.

Кровь тут же начала струится из раны и стекать на постельное бельё, а всё то, что она накапливала так долго, исчезло в один миг.

Алай измученно рухнула на кровать с тяжёлым, сдавленным выдохом. На её памяти это первый раз, когда она так устала и тем более первый раз, когда испытывала боль. Это новое чувство. Оно неестественно, чужое, назойливо и оттого пугающим.

Через время боль прекратилась и Алай, c трудом подняв руку над собой, на устремила взгляд в рану, пытаясь разглядеть ускользнувшую силу.

~ Только… кровь?... — её голос сорвался на шёпот. — А… где? — она отодвинула когтями рану, пытаясь добраться глубже.

Она двинула когти вперёд, глубже, разрезая ещё больше. Словно хирург, Алай отсекала кусок за куском, а вырезанное тщательно изучала, разрывая на ещё более мелкие части. Так ничего и не обнаружив, она, наконец отступила и позволила ране срастись.

Алай легла поудобнее, устроив голову на подушке. Вся одежда насквозь пропиталась кровью, а руки были перепачканы вплоть до локтей. Голова немного кружилась от потери крови, и постепенно в животе нарастал голод. Она машинально облизала пальцы, пытаясь унять дрожь в руках. Знакомый металлический вкус собственной крови как всегда подтрунивал на кончиках нервов, вызывая кратковременные фиксации на любых изменениях вокруг.

Она растерянно провела окровавленной ладонью по подушке, оставляя красный след. Рисуя пальцем по ткани всякие линии, её мозг размышлял над решением сложившейся ситуации.

~ Хм… Может, не нужно копить?…Может, нужно направлять и выпускать?

Облизнув губы, она начала искать вновь. Теперь, зная, что нужно искать, поиски не заняли много времени. Точно так же, как и в прошлый раз, она направила этот холод. На этот раз не плотными кусками и “хлопьями”, а тонким, размеренным ручейком, словно нить вшитый в её руку. И через несколько мгновений она с удивлением ощутила слабое покалывание на кончиках пальцев. Никакого перенапряжения, хоть всё ещё тяжело. Никакой головной боли.

С трудом подняв дрожащую руку, она произнесла заклинание, уже не крича, а спокойно выдыхая его, направляя эту самую нить, чтобы она вшилась в ткань магии.

И тут же в воздухе, с громким сухим треском, будто лопнула струна, вспыхнул ворох ярко-алых искр, на мгновение обволоченные коротким язычком пламени. Они просуществовали всего миг. Ослепительно яркий миг. И исчезли, оставив после себя лишь призрачные световые следы в воздухе и тёмные пятна в глазах.

Но этого было достаточно. На её измученном и перепачканном кровью лице медленно расползлась широкая, торжествующая улыбка. Из глубины горла вырвался хриплый, самодовольный смешок, больший похожий на карканье.

~ Осталось только научится лечить, и он больше не будет главным!

Глаза закрылись сами собой и сон ударил по голове с неподъёмной силой, мгновенно отправив её в глубокий и счастливый сон.

.

.

.

Неожиданный стук в грубо сколоченные доски, глухой и настойчивый, заставил её вздрогнуть, мгновенно раскрыв глаза. Весь сон тут же улетучился и она резко обернулась на окно.

~ Эй! Ты там? — это был Урбан, мальчик, встреченный почти полтора недели назад. Его голос звучал тревожно.

Алай молнией сорвалась с кровати и в два прыжка оказалась у окна, прильнув к узкой щели единственным алым глазом.

На улице, озираясь через плечо и нервно переминаясь с ноги на ногу, и правда стоял Урбан. Он выглядел так, будто только что совершил что-то запретное. Взгляд метался, не находя покоя, и он то и дело замирал, затаив дыхание и прислушиваясь к малейшему шороху в пустынной улице.

~ Не бойся, я не обижу. — выдохнул он чуть слышно, обращаясь скорее к щели в досках, чем к невидимому собеседнику.

~ Ты можешь принести что-нибудь поесть? — последовал немедленный вопрос. — Или лучше… Готовить умеешь?

~ Эм-м-м… — от неожиданности мальчик замялся. — Думаю, что-то простое могу.

Не говоря ни слова, Алай впилась длинными чёрными когтями в край самой толстой доски. Раздался короткий, сухой хруст и щель расширилась, превратившись в проём. Ещё пара движений и путь был свободен.

~ Входи.

Урбан в последний раз окинул взглядом пустынную улицу и юркнул внутрь, c облегчением стряхнув с плеч напряжение. Но это облегчение длилось ровно до тех пор, пока его глаза не привыкли к полумраку комнаты. Его взгляд скользнул по её рукам, по тёмным липким пятнам на простыне, и его лицо моментально побледнело.

Алай тем временем осторожно вернула доски назад, вставив вырванные вместе с ними гвозди в их дыры.

~ Ты знаешь, где Эрвин? — с абсолютным спокойствием, спросила она, обернувшись на мальчика.

~ С-стой! У тебя же кровь! — он ринулся вперёд, забыв об осторожности, и схватил её за плечи. Его пальцы впились в ткань платья. — Ты ранена? Чья это кровь?

~ Моя. — безэмоционально отчеканила Алай. — И чего ты трясешься?

Раздражает.

~ Я не боюсь! — выпятив грудь, Урбан попытался построить из своего ужаса хоть что-то похожее на мужество. — Ну… Ты же умереть можешь! Надо кровь остановить!

Прежде чем он успел сделать следующий шаг, ладонь Алай со всей дури влетела ему в щеку. Огромная сила тут же развернула его голову в сторону удара, издав звонкий хлопок, и на мгновение погасило свет в глазах Урбана.

Он замер, онемев от шока. Вся его наигранная храбрость, весь испуг – всё разом вылетело из головы, вытесненное оглушительной неожиданностью и физической болью. он просто стоял, широко раскрыв глаза и прижимая ладонь к горящей щеке.

Алай наблюдала за его реакцией с холодным, изучающим любопытсвом, словно ставила эксперимент над реакцией подобного животного.

~ Хм… Действительно, сработало. Я думала близость смерти отрезвляет только животных и зелёных.

~ З-зачем? — пробубнил Урбан, когда более-менее пришёл в себя. — А… Я понял! Извини, что засмущал! Надо было разрешение с-спросить.

~ Успокоился? Теперь можешь не трястись и говорить нормально? Скажешь, где Эрвин?

~ Он… Он на похоронах. Три дня назад дедушка Фридрих умер от чахотки. Вчера Эрвин могилу копал, какие-то ритуалы проводил, а сегодня в священника играет… Сам видел, как стоял он над могилой с библией в руках, и молитву читал…

~ Долго ещё? — в её голосе не было ни капли участия. Один лишь практический интерес.

~ Не знаю. Это первые похороны, что я видел. Да и то, сбежал. — он потупил взгляд. — Не могу смотреть на плачущую бабушку.

~ Так не смотри. — бросила Алай, окинув его ледяным взглядом, и, резко развернувшись, направилась на кухню. — Идём.

Опешивший от такой бесчеловечной логики, Урбан на секунду застыл, а затем кинулся следом, как щенок.

~ Так это… Как тебя зовут? — настигнув её в двух шагах от кухни, спросил мальчик. — И почему у тебя дома так… Темно? Словно в погребе тёмной ночью.

Он осмотрелся по сторонам и в лишний раз убедился в правдивости своих слов.

~ Алай. А темно здесь… Просто так, видимо. Мне не особо есть разница.

~ Понятно… — попытался переварить сказанное, но быстро сменил тему. — А меня Урбан. Ты помнишь меня? Это я был чуть больше недели назад. Ты меня ещё за лицо схватила.

~ Помню. — она завалилась на стул с таким видом, будто это трон, закинула ногу на ногу и подпёрла голову кулаком, всем видом показывая, что развлечения окончены и настало время обслуживать её персону. — А теперь корми меня.

~ И… Всё-таки… Откуда кровь? — не унимался он, осторожно приближаясь к столу, как укротитель к дикому зверю.

~ Умгх-х-х… Прицепился, как чертополох. — она проворчала себе под нос, но намеренно достаточно громко, чтобы он услышал. — Если я скажу, ты начнёшь?

~ У…Угу. — он кивнул с наигранной серьёзностью.

~ Я сама себя порезала. Зачем? Просто так. Интересно было… Чем будешь кормить?

~...Странная ты… — Урбан покачал головой и, наклонившись у печи, привычным движением забросил охапку дров. — Зажгись!

Внутри топки с глухим рокотом вспыхнуло ровное, сильное пламя, которое он тут же прикрыл задвижкой, регулируя жар. Алай, наблюдая за этим, чуть не свалилась со стула от изумления.

~ Ты тоже так умеешь!? — вскрикнула она, и в её голосе впервые зазвучало неподдельное, детское изумление, замешанное на зависти.

~ Д-да? — Урбан смущённо пожал плечами, не понимая такого ажиотажа. — В этом же нет ничего такого? Так любой ребёнок умеет лет с восьми…

~ А-а-а… —Алай безвольно разинула рот, и все её напускное высокомерие рухнуло под грузом этого открытия. Её уверенность в том, что она единственная, не считая Эрвина, кто может творить такое, треснула. — А… А что ещё ребёнки умеют?

~ Хах… Ребёнки? Ты не из здешних мест? В целом, не важно. — он взял котелок и поставив его перед собой, поднял над ним руку. — Глоток воды!

Возле его ладони тут же возник большой шар воды, почти сразу же плюхнувшийся на дно и заполнив собой всё пространство котла.

~ Хе-хе… Вот так вот умею! — откровенно красуясь перед Алай, он засучил рукава, обнажая редкие мышцы, и поставил котёл в печь.

Алай смотрела ему в спину. Всего секунду назад её взгляд, полный немого восхищения, вдруг стал похож на острый нож. Искра магии, которую он так легко высек, обжёг её горьким осознанием: её сегодняшняя вершина и триуфм для человека, боящегося чужой крови “ничего необычного”. Зависть, едкая и колючая, тут же отравила её интерес, сменив его на холодное, ревнивое раздражение.

Спиной Урбан чувствовал этот взгляд. Его сердце колотилось, но не от страха перед ней. Скорее от мучительного и непонятного ему самому влечения. Её дикая сила, прямота, бесстрашие и чужеродность пугали, но в тоже время её детская простота, наивность, даже в какой-то степени глупость манили. Хотелось одновременно узнать её лучше, чтобы увидеть новые грани, но хотелось и бежать без оглядки. Этот клубок противоречия словит его с ума.

Чтобы разрядить напряжённость и скрыть своё смущение, он резко отвернулся к печи и сдавленно выдавил:

~ А… Тебе не страшно было? — он сделал вид, что помешивает воду в котле. — Резать себя-то… Э-это же должно было быть больно?

~ Нет. — звонко, словно отрезав, ответила Алай. — Не страшно. И больно тоже не было.

~ У тебя, наверное, было суровое прошлое?

~ Суровое прошлое? — Алай склонила голову набок.

Урбан обернулся через плечо.

~ Ну, да, суровое прошлое. Знаешь, суровый отец-пьяница, мать, во всём ему потакает, или, может, детский приют, где вместо детей звери, а вместо воспитателей какие-то изверги?

Алай усмехнулась, но отвечать не стала. Она ухватила суть его речи. Суть в боли и прошлом, а это интересно. Она навострила уши, собираясь впитывать всё, что он может рассказать.

~ Да, точно! Это всё объясняет! Крови ты не боишься, потому что видела её много раз у отца или у матери, тебя избивали сверстники или родители, поэтому тебе не больно. Ну и… — он заметно загрустил. — Эрвин не лучше того, что было раньше, да? И прости, если давлю на живое.

~ Эрвин не лучше и не хуже. — широко улыбнувшись, сказала Алай. — Но если тебе интересно, то порезалась я не из-за него и не из-за прошлого.

~ А из-за чего? — он огляделся, пытаясь найти хоть что-то, из чего можно приготовить что-нибудь съедобное.

~ Так я уже сказала. — Алай указала ему в сторону двери в кладовую, поняв без слов. — Я просто разбиралась в том, что нужно, чтобы зажигать вещи. Ну, вот как ты со своим “зажгись”, только у меня это “инсендит”. Как оказалось, то, что ощущается как что-то холодное внутри нельзя увидеть. Я пыталась.

~ Что-то… Холодное? Ты про ману? — Урбан открыл дверь и ахнул от изумления.

Полки были пустыми. Словно какой-нибудь вор пробрался в дом и украл всё, до единой крошки, оставив только мешок грубой муки с отрубями и неполный мешок овсяной крупы. Впрочем, этот самый вор сидит на стуле прямо за спиной Урбана.

~ Мана? Так это называется?

~ Ты не знала?

~ Нет. А откуда она внутри? И что это вообще такое? Ну вот, кровь например. Если её всю выпустить, то умрёшь. Тоже самое с органами. Если какой-нибудь вырвать, то долго не проживёшь. А мана?

~ Какие у тебя жуткие “например”. — он схватил мешок крупы и потащил к печи, где вскрыл, и, предварительно промыв её с помощью заклинания, забросил в кипящую воду. — Ха! Мне даже нравиться! Звучит так… честно.

~ Что?

~ Да так… В общем, смотри… Я конечно, не великий маг, но мана это что-то вроде эссенции души. То есть это и есть душа. — он почесал затылок. — Ну, то есть, используя ману ты как бы тратишь собственную душу. Как-то так.

~ Угу… — кивнула Алай. — А что такое душа?

~ Сложный вопрос. Никто, наверное, наверняка не сможет тебе сказать, что такое душа. Но вот библия говорит, как говорит священник, что душа – это бессмертный человеческий дух, имеющий воспоминания и черты характера того, кому эта душа принадлежит. Ну и после смерти эта самая душа отправляется или в ад или в рай. Ну, зависит от того, хороший человек или плохой.

~ Ладно, я поняла. Дальше спрашивать не буду, там появляется лишь больше вопросов. Разберёмся пока с маной. — она вдохнула полные лёгкие воздуха. — Итак, что будет, если потерять её всю? Она может восстановиться, как та же кровь? Что будет, если её станет слишком много?...

~ Ты хоть дышать не забывай! — перебил её Урбан.

Алай послушно вдохнула полной грудью и продолжила, как ни в чём не бывало.

~...Она появляется постоянно без какого-либо перерыва, как, например, растут когти, или не может появится больше положенного? Сколько всего этой маны может быть в теле? Можно ли увеличить предел маны? Если да, то на сколько и как быстро?

Буквально засыпав бедного мальчика вопросами, она начала смотреть на него щенячьими глазками в ожидании ответов на интересующие её вопросы. Бедному Урбану понадобилась пауза в несколько минут, просто чтобы обработать их.

~ Кхм… — он наконец крякнул, потирая виски. — Ну, если потерять её всю, то человек потеряет сознание или умрёт. Да, мана восстанавливается. Если её будет слишком много, начнётся отравление. Да, она появляется постоянно, но не будет появляется больше, чем может хранить твоё тело. Насчёт “сколько всего” сказать не могу, так как не знаю, но запас можно увеличить. Предвидя вопрос – просто тратя ману до изнеможения. Насколько быстро зависит от того, как много ты тратишь. А ну и да, в день восстанавливается примерно половина от всего запаса.

Алай впитывала его ответы на свои вопросы как губка, глотая каждое его слово, постоянно кивая головой. С каждым его словом огонёк в её глазах разгорался всё сильнее, становился всё более хищным до знаний и могущества. Кажется, у неё уже созрел план на ближайшие дни.

Её размышления прервал неуверенный голос Урбана:

~ М-м-м. Кажеться, каша готова. Где у тебя тут миски?

~ У меня их больше нет. — равнодушно бросила она.

Урбан замер с половником в руке, удивлённо подняв бровь со шрамом.

~ Я всех их сожгла. Там была всякая пушистая разноцветная гадость от которой пахло смертью. Это для меня всё равно что из гнилого трупа есть.

~ Ты… настолько брезгливая? — он не мог скрыть изумления, глядя на существо, только что резавшее себе руки без тени содрогания.

~ Брезгливая? — она на мгновение задумалась о значении этого слова. — Вообще, я гниль не пробовала и не знаю, могу ли я её есть, но запах отбивает всё желание пробовать, поэтому… Хм…Вполне может быть.

~ Слушай… — Урбан тяжело вздохнул и, сняв котелок с печи, поставил его на стол. Найдя ложки, он сел рядом и съел немного каши. — Я давно хотел спросить…

~ М-м? — спросила Алай, повторив за ним.

~ Тебе бывает страшно? Не от боли или ран, а просто так. Может, бывает тоскливо от одиночества? Пугает неопределённость завтра? И человек ты вообще?

~ Хе-хе… Как много вопросов… — Алай широко улыбнулась, словно эта была её вечная маска. — А какая разница?

~ Всмысле?

~ Ну, есть ли тебе разница, боится ли стол того, что на него поставят что-то горячее? Не думаю.

~ И всё же.

~ И всё же… Страшно, да? Боятся чего-то это не про меня, хотя, скажу честно, кое чего я, думаю, что боюсь.

~ И чего?

~ Я боюсь, что рано или поздно мне всё наскучит. Абсолютно всё. И тогда останется только тишина. Тогда я попаду в ту же ситуацию, в которой я нахожусь сейчас. Я… Я просто на стенку лезу от скуки. Сижу тут одна. И тогда будет так же. Просто сводящая с ума скука, вечно тянущийся тихий полдень и полупустая комната. Может, хе-хе, немного каши.

Урбан замер, и в воздухе повисло молчание, куда более гнетущее, чем все её предыдущие слова о крови. Он ожидал услышать что угодно, но не про эту гнетущую тюрьму вечного одиночества.

~ А человек ли я? Не знаю. А что определяет человека?

Серьёзный, совсем не детский вопрос выбил Урбана из остолбенения.

~ Собственно, а какая разница? Ты сейчас общаешься со мной как с человеком или как с нелюдем?

~ К-как с человеком.

~ А если я не человек, и ты можешь со мной общаться как с человеком, тогда в чём смысл вопроса?

~ Ну, нелюди злые. Они людей убивают, едят и мучают. Слухи ходят, что эльфы младенцев похищают, превращают в рабов и пьют их кровь до конца жизни, продлевая так себе жизнь. Или в жертву приносят, ради даров в магии.

~ Я вот не считаю себя ни человеком, ни нелюдем.

~ Почему?

~ Не знаю. Ты же человек? И во всей деревне есть только люди?

~ Ну, да.

~ Если я человек, я словно окажусь привязана к этой деревне и скучной работе, которую я делать не хочу. Я словно становлюсь связана правилами. Я должна буду… Ну, например, до конца жизни подметать пол. Если я не человек, то я обязана буду похищать детей. И то и то в конечном итоге скучно и не интересно. Я хочу делать то, что хочу, а не то что мне предписывает название “человек” или “нелюдь”.

~ Ясно. В твоих словах есть что-то… совершенно невообразимое…

~ У меня кстати тоже слух есть!

~ О! И какой же?

~ Ты веришь в то, что я племянница Эрвина?

~ Честно, я уже не знаю, верю ли. А откуда ты знаешь этот слух?

~ Догадалась. Ну, и твой разговор с другими мальчиками подслушала.

~ Знаешь… — немного подумав, начал Урбан, откинувшись на спинку стула. На его лице появилась искренняя улыбка. — Ты самый интересный собеседник, что у меня был. Вокруг меня словно одни дураки. Отец вечно талдычит про кузню, мать про свадьбу, старшие братья про девок, да как из подвала таверны украсть немного браги, младшие – где места для пряток лучше всего.

~ Согласна. Только вот Эрвин вечно про правила и “нельзя”.

~ Тогда, может? — Урбан заметно покраснел. — Может, будем друзьями?

~ М-м-м-м… — Алай покачала головой, её взгляд стал отстранённым, будто она прокручивала в голове устав Эрвина. — Не думаю.

~ Почему?

~ Эрвин и его нельзя. Кстати да… Забыла тебе сказать. Если что, ты внутрь не заходил. Мне нельзя показываться на глаза.

~ Почему? — выдохнул Урбан, и его улыбка померкла.

~ Эрвин считает, что я недостаточно похоже на… Ну, на тебя, наверное. Или на остальных. Считает, что моё поведение может привести сюда солдат с целью убить нас.

~ Да-а-а… Знаешь, я вообще извиниться хочу.

~ За что?

~ Не подумай неправильно, я правда считаю тебя лучшим собеседником и хочу с тобой дружить… Просто дело в том, что я пришёл сюда по поручению своего отца. Ну, чтобы узнать и передать ему, что ты вообще из себя представляешь.

~ Странно.

~ Что?

~ Забудь. Я согласна дружить, хоть и не знаю, что это значит и как это делать. Это же значит общаться? На подобные темы?

~ Что-то типо того. А Эрвин против не будет? Хотя что там Эрвин… Отец как бы не узнал, а то голову открутит.

~ Не ломай голову. Я уже знаю, как всё сделать!

~ И как?

~ Ты попадешься Эрвину.

~ Зачем?

~ Ты заставишь его разрешить мне выходить на улицу и общаться с тобой, взамен ты не расскажешь своему отцу ничего плохого и даже наоборот. Эрвин в выигрыше, мы в выигрыше, твоему отцу сказать нечего.

~ А если…

~ Эрвин тебе ничего не сделает. — она сунула ложку в кашу и зачерпнула столько, сколько смогла. Если он не согласен, рассказывай своему отцу всё, что можешь придумать плохого. Он не может тебе навредить, потому что он так же, как и я, связан собственными правилами.

~ ... — Урбан замер на секунду, переваривая её план. Затем его лицо озарилось восторгом. — Так это же... Это же гениально! — он чуть не подпрыгнул на стуле. — Да ты стратег! План не просто хорош… Он великолепен!

~ Спафибо… — пробубнила Алай с набитым кашей ртом.

~ Так… А почему тебя не хотят выпускать?

~ Он думает, что я могу кого-нибудь убить, потому что я “жестокая”, хотя сам убил какого-то деда несколько дней назад.

~ Он… Что?

~ Сказал, что это было избавление от страданий умирающего от чахотки человека.

~ А откуда ты знаешь? Ну, что это он?

~ Я была там. Ну, это уже в целом не важно. Сегодня всё изменится.

Она сделала ещё несколько движений ложкой и доела содержимое котелка, отпрянув после на спинку стула с тяжёлым вздохом.

~ А ещё нет?

~ Чего? — удивлённо подскочил Урбан. — Ты в одиночку съела столько каши!? Там на несколько дней было!

Неожиданно во входной двери раздался скрежет, несколько щелчок и протяжный скрип, принёсший с собой прохладу свежего воздуха. Нос Алай дёрнулся, втягивая запах. Это был Эрвин. Она замерла, резко повернулась на Урбана и сказала:

~ Он здесь. Готов договариваться? — но не успел тот ответить, как она сказала за него: — Конечно готов, иначе бы не сидел.

Через пару мгновений на кухню вошёл Эрвин. В руке он держал сразу два меча, спрятанных в ножнах. Выглядел он измученным: короткая бородка, волосы в грязи, на лбу и руках частицы грунта, смазанные в одну чёрную корку.

Он оглядел комнату, не сказав и звука и так же молчаливо сел за стол, поставив мечи у стены.

~ Что здесь? Каша? — смотря на котёл, спросил Эрвин. — Ещё есть?

~ Только что кончилась.

~ Жаль. Урбан, — он повернул голову на мальчика. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Ты не должен был быть здесь. Да, Алай? — он вновь повернул голову. — Но об этом позже. Урбан, это же ты приготовил?

~ Д-да.

~ Не составит труда приготовить добавки ?

~ Н-нет.

~ Вот и хорошо. — он проводил Урбана взглядом до кладовой, а потом вернулся к сидящей напротив собеседнице. — Ну, рассказывай.

~ Угу. Урбан приходил.

~ Я вижу. А внутри-то он почему?

~ Ты не запрещал пускать. Я ни в чём не виновата, Эрвин…

В ту же секунду вернулся Урбан с новым мешком крупы, чем заставил Алай на мгновение замолчать. Сверля его взглядом, она продолжила:

~ …Я ничего не нарушила.

~ Тебя вообще никто не должен был видеть.

~ Да как-то поздно. Урбан меня видел уже до этого, вместе с двумя другими мальчиками. Ты меня прячешь зачем? Чтобы возникало больше вопросов по типу: “а почему это Эрвин прячет у себя дома племянницу?”.

~ Кхм-кхм! — прокашлялся Урбан, чтобы заткнуть Алай. — Дядя Эрвин…

~ А, да! — подскочила Алай. — Урбан… — она резко остановилась и, оборвавшись на полу слове, села на стул, отвернувшись в сторону. — М-м-м… А, У-урбан… д-добавка скоро? — пыталась она отвести от себя подозрение.

~ В общем, дядя Эрвин. Тут такое дело. — он сел за стол. — Я тут по поручению своего отца.

~ Вот как? — Эрвин удивлённо поднял бровь. — А зачем сказал?

~ Потому что я хочу с вами договориться. Вам ведь хочется выставить себя и вашу племянницу в добром свете?

~ Ну, допустим.

~ Если позволите ей выходить и… И научите меня сражаться!...

~ Нет. — громким словом перебил его Эрвин. — Ни за какие деньги и услуги.

~ Но почему?

~ Потому что оно тебе не нужно. Раз уж решил со мной торговаться, подумай и скажи, что тебе действительно нужно.

~ Но это действительно то, что мне нужно…

~ Алай, — неожиданно обратился к ней Эрвин. — Иди к себе.

~ Что? Почему?

~ Просто так. Дай я поговорю с ним.

Она фыркнула и встала из-за стола. Идя в свою комнату, она остановилась на пороге кухни, чтобы бросить на него хищный, недоверчивый взгляд, а после ушла. Эрвин выждал какое-то время, пока не раздался тихий хлопок двери и продолжил:

~ Ну так вот. Мне не нужно быть кем-то особенным, чтобы понять, что ты здесь делаешь на самом деле.

~ Не понимаю.

~ Да всё ты понимаешь. Ты умный мальчик и уже обо всём подумал. У тебя планы на неё, я прав? — он положил руку себе на бородку, и несколько секунд молча смотрел прямо на смущённого мальчика, наблюдая за его реакцией. — Хочешь, дам совет? Как мужчина мужчине? Как тот, кто девочек не только за косички дёргал? — не дожидаясь ответа, он протянул ему руку и положил её на плечо. — Не суй дружка в пизданутых. Оно тебе не нужно, поверь. С такими, как она, долго не проживёшь и счастья не найдешь. Она будет вечно вытирать о тебя ноги, закатывать истерики, скандалить и выносить мозги по мелочам.

Он сделал паузу, давая тому осмыслить сказанное.

~ И ты знаешь, что отец не даст благословения с ней, и поэтому ты решил пойти в солдаты, потому что только так можно прокормить себя вдали от дома? Ты серьёзно? Найди себе обычную красивую девку, да живи себе спокойно. Расти детей, овощи, плати налоги, да жди внуков.

~ У нас с ней был разговор. Я ни в жизни так не разговаривал. Она словно… — он замялся, не в силах подобрать нужные слова. — Она… Словно не из нашего мира. Искренняя до боли, смотрит в суть вещей. Да, наивна до тошноты, даже по-детски, но так… Свободна. Как птица, смотрящая на мирскую суету с высоты своего полёта. Знаешь, что она мне сказала?

~ Что?

~ Я задал ей два вопроса: “что ты боишься?” и “ты вообще человек?”, а она ответила мне, что боится того, что ей просто станет скучно жить. А ответом на второй вопрос было: “если ты разговариваешь со мной, как с человеком, то имеет ли вообще смысл твой вопрос?”. Как думаешь, Эрвин, могу ли я после этого разговаривать с кем-то другим? Или хотеть иного?

~ Ты прав.

~ Что?

~ Алай не из нашего мира – это точно. Знаешь, откуда появились монстры?

~ Да. Священник сказал, что они слуги дьявола, как и все нелюди. Неразумные их гончие, а разумные солдаты, нужные, чтобы открыть врата ада.

~ А знаешь, что такое монстр на самом деле? Откуда они появились?

~ Разве слова бога можно подвергать сомнению?

~ А уверен ли ты, что то, что читают и говорят мужики в рясах, это истина? Думаешь, они правда диктуют божью волю?

~ Я верую в это.

~ Нет никакой божьей воли. — сурово, с подавленным гневом в голосе сказал Эрвин. — Убийцам и предателям, ворам и насильникам, мошенникам и гедонистам дают прощение за звонкую монету и возводят в сан святых. Думаешь, это и есть воля? Я вот так не думаю. Это точно не его воля.

~ Поэтому ты придерживаешься лже веры?

~ Дохристианские боги понятны. Они свою волю умеют выражать напрямую.

~ Хм… Ясно… И что говорят эти боги по поводу монстров?

~ Боги не говорят об этом.

~ И откуда ты знаешь?

~ Я был на Архайосе и видел лично процесс создания монстров. Вернее, событие, их приносящее в наш мир.

~ Архайос?

~ “Первопричина” – так в переводе называется место, где это происходит. Это земля, кишащая монстрами, демонами, нелюдьми и прочим, что наделено магией. Я был там и проводил небольшое исследование вместе со своей командой. И знаешь, что мы увидели четыре года назад?

~ Что?

~ Вторую луну.

~ ХА! Вторую луну? Откуда бы ей взяться на небе? Я её никогда не видел! Вы, наверное, перепили вина!

~ Я не шучу, Урбан. Вторая луна действительно существует. Но она не в нашем мире, как и та земля, хоть на неё и можно ступить.

~ Не понимаю.

~ Я расскажу подробнее, если тебе интересно, но чуть позже. Сейчас о главном. Эта луна разбита на множество осколков. Она плавает в небе как обломки корабля, излучает радужный, сочащийся со всех граней свет, что аж обретает форму, завихряется, как хлопьи снега в бурю, и медленно движется вокруг этого ночного светила.

~ И что же? Этот свет и есть причина появления монстров?

~ Сказать сложно, однако само появление этой луны над небом Архайоса заставляет монстров появляться и действовать активнее. Все, от вампиров, до фей и оборотней – порождение этой луны.

~ Появление? Она не всегда светит?

~ Так же, как и наша луна, у той есть свои циклы. Только вот это циклы её движения. Она постоянно удаляется и приближается, вызывая этим приливы и отливы маны, и, собственно, самих монстров. И когда эта луна далеко – её не видно.

~ И что вы хотите этим сказать?

~ Алай появилась предположительно после последнего цикла. Что-то вроде пятидесяти дней назад. Хотя, возможно, она жила дольше. Это можно узнать только у неё.

~ Почему вы вообще решили, что она монстр? И почему вы решили, что там другой мир?

~ Вообще, это голословное обвинение, но у меня есть основания так считать, поверь. А по поводу другого мира… М-м-м… Архимаг, звали его, кажется, Эрнест де Филастьер, экспериментировал с магией телепортации на той земле и у него ничего не вышло. Вернее, почти не вышло. Долгое время он не мог открыть портал даже на очень короткое расстояние, но когда получилось, этот портал убил всех вокруг, а самого мага лишил конечностей. Как и что вообще произошло маг отказывается говорить.

~ И что это объясняет?

~ Это говорит нам о том, что сама ткань реальности там нестабильна и чужеродна для открытия порталов. Реальность в нашем мире похожа на тесто. Сделал дыру, то есть портал, или изменил форму – и через время всё сглаживается и зарастает. Там же это больше похоже на… На бурлящий поток, который внезапно застыл в камне. Она не гнётся и не затягивает раны, как наша. Она ломается. И это даёт основание считать это осколком другого мира. А ну и да, созвездия в небе над Архайосом другие. Совсем. Там нельзя встретить ни одно из тех, что известны людям.

~ Ладно, я понял. Алай непонятно кто, скорее всего монстр, хотя доказать это нельзя. И что это решает? А что мы решили-то? Я вот отступать от своего решения не хочу.

~ Твой отец порвёт меня.

~ Он не узнает. Я смогу потянуть работу в кузне и тренировки. Только прошу, обучи! — Урбан тут же влетел головой в стол в знак покорности.

~ Хорошо… — тяжело вздохнул Эрвин, предчувствуя ещё несколько дней напряжённой работы. — Только через несколько дней. Нужно же ещё один меч сделать…

~ Спасибо! Спасибо! — подскочил Урбан и, смотря на него щенячьими глазками, сказал: — А насчёт Алай?

~ Что насчёт Алай?

~ Ей можно на улицу?

~ Посмотрим на её поведение. А теперь иди. Уже поздно и отец твой наверняка волнуется. И не забудь, что должен.

~ Да, конечно! Я не забуду!

Через несколько мгновений Урбан исчез из дома, громко хлопнув входной дверью. А Эрвин, сняв с печи котёл, пошёл с ним и парой тарелок в комнату Алай.

С трудом повернув ручку, он толкнул дверь плечом, но неожиданно встретил непреодолимое сопротивление. Что-то с обратной стороны мешало открытию.

~ О, как! — удивленно воскликнул Эрвин, ставя котёл на пол. — Алай, ты что, закрылась что-ли?

Для него это было удивлением, ведь дверь её комнаты не имеет замка и не может никак заклинить. И всё же с той стороны донеслось лишь отчетливое и короткое “пшшшш” каждые четыре секунды, словно кто-то высекал искры из кремня.

~ И в чём причина? Из-за того что бросил?

~ Нет.

~ Из-за того, что мясо кончилось? Так я не причём.

~ Нет.

~ Из-за невыполненного обещания? Пойми, мечи ещё сделать нужно было.

~ Нет.

~ А в чём же тогда?

Вновь молчание. Эрвин тяжело вздохнул и сел на пол, облокотившись о дверь.

~ Мы не решим проблему, если будем просто молчать. — несколько минут он молчал, ожидая того, пока она заговорит. — Слушай, Алай…

~ Почему ты мне ничего не рассказывал?

~ Ты слышала наш разговор? — ответа он не получил. — Так ты не спрашивала, вот и не рассказывал. Ты дуешься из-за Архайоса или чего-то другого?

~ Магия. На остальное, что там происходит непонятно где, мне всё равно. Почему ты оставил меня тут помирать от скуки, ничего не сказав? Мне пришлось самой разбираться! И из-за этого Урбан далеко впереди меня! Знаешь, как он назвал это? “Ничего необычного”, Эрвин! Хотя скажи мне, и я бы могла бы смешать его магию с грязью! — в конце своей обвинительной речи она едва не сорвалась на крик.

Вдохнув немного воздуха и попутно успокоившись, она продолжила.

~ Ты хочешь, чтобы я была похожа на Урбана. Или, не знаю, на любого другого ребёнка в этой деревне. Это не вопрос. Ты бы не закрыл меня здесь, если бы не хотел. Сколько ещё ты собирался держать меня взаперти как щенка? Неделю, две, больше?

~ Истерить прекрати. Да, я оставил тебя вообще без информации, но на то была причина.

~ И какая?

~ Мечи.

~ Опять мечи? При чём тут они? Я про магию говорю! Чтобы убить палкой учиться долго не нужно.

~ Да ты что? — саркастически воскликнул Эрвин. — А ты в курсе, что ману можно направлять в меч и использовать для атак?

На пару мгновений повисла тишина, а после удивлённое:

~ Да ладно!

~ А ты думала? Ну так вот, недостаточно просто взять любую палку и сделать из неё что-то похожее на меч. Не вся древесина проводит ману, или проводит её достаточно хорошо, для использования магии. Всё это время я искал особое дерево вместе с Эмилем и изготавливал по специальному методу тренировочное оружие. Чтобы завтра начать тебя тренировать.

За дверью повисла такая оглушительная тишина, что Эрвину показалось, будто она вобрала в себя даже звук его дыхания.

~ ...Правда? — донесся наконец её голос, и в нём не осталось и следа гнева. Лишь чистый, жадный, почти детский восторг, смешанный с изумлением. — Прям… Магии? Правда?

~ Пойми, времени у нас не много. Я буду учить тебя всему одновременно. И магии, и фехтованию, и письму и математике. Объём знаний будет оглушительным. Только попробуй завтра сказать, что не понимаешь чего. Я вгоню их тебе в голову, пока они не станут рефлексом.

~ Ха-ха-ха! Да поняла я! — с той стороны послышались быстрые, нетерпеливые шаги, скрежет отодвигаемого шкафа, и дверь распахнулась.

На пороге стояла Алай. Её бледное лицо буквально сияло от восторга, а улыбка была такой широкой, что казалось, вот-вот порвутся уголки губ.

~ Показывай!

~ Всему своё время.

~ Да плевать мне на твоё время! Меч! Мой новый меч покажи!

~ Ха… Ну, ладно. Пошли.

Он встал с пола и прошмыгнул на кухню. Взяв у стены один из мечей, он вручил его ей. Ножны были сделаны из тёмного, почти чёрного дерева, испещрённого гравировками защитных знаков и рун. Их стягивали полосы кожи, черные как смоль, и блестящие серебряные ободы.

Алай приняла его с благоговением, которого Эрвин ещё не видел в её глазах. Она медленно провела пальцами от ножен к рукояти, и в тот же миг впустила в дерево струйку маны.

Меч ответил ей немедленно: дерево под её пальцами завибрировало низким, почти неслышным гудением, а металлические части вспыхнули изнутри холодным голубым сиянием, отбрасывая призрачные блики на стены коридора.

Не дожидаясь разрешения, она извлекла клинок. Едва меч сдвинулся наружу, изнутри полил призрачный голубой свет. Из простых ножен явилось нечто прекрасное: клинок из белого дерева, оправленный в серебряные ободы с алыми, будто кровью начертанными рунами. Она выставила его перед собой, и в её позе читалась не только любовь к новому сокровищу, но и примерное понимание своей новой вершины, маячащей на горизонте.

~ Что… Означают эти завитушки? Они похожи на те, что были у тебя в комнате.

~ Это руны-обереги. Они не позволяют убить этим мечом, укрепляют само оружие и немного усложняют тренировки. Ободы для прочности.

~ А почему не из железа или другого… Железа?

~ Оно не проводит ману. Если пытаться – металл крошится и рассыпается.

~ Ясно. — она перевела взгляд с оружия на Эрвина. Её глаза сузились до двух алых щелочек, а губы растянулись в оскале, полном азарта и вызова. Она сделала шаг назад, уверенно схватившись за меч обеими руками.

~ Алай. Не сегодня. Завтра.

~ Бери. — она мотнула головой в сторону ещё одного такого же меч. — Отказ будет считаться поражением.

~ Как хочешь. — Эрвин пожал плечами с видом усталого взрослого, которого вызвал на бой ребёнок. И в это же мгновение его тело исчезло с места.

Чувство опасности, предостегавшее её от смерти и травм бесчисленное число раз, сработало только тогда, когда свет в глазах Алай уже несколько секунд как потух. Она выронила меч и бессознательно рухнула вниз. Эрвин уже стоял на прежнем месте и без труда подхватил и девочку, и оружие.

~ Могла бы хоть чуть подождать, узнать, как меч держать. Потратила возможность загадать желание на такую глупость. — с этими словами он водрузил её себе на плечо и направился к ней в комнату.

.

.

.

.

.

.

.

.

Яркий солнечный свет слепил заспанные глаза, снаружи пели птицы, а через открытое окно до ушей доносились едва слышимые переговоры и шелест ветра. Алай раскрыла глаза и, обнаружив перед собой знакомый до боли потолок, удивлённо вскочила с кровати. Солнце тут же проскочило в глаза, заставив зажмуриться.

Немного придя в себя, она уткнула локти в колени и положила голову себе на руки, уткнувшись в пол.

~ Я… Проиграла? Что… — она повернула голову в сторону открытого настежь окна. — Что…Произошло?

Она встала с кровати и подошла к окну, потирая лоб, который всё ещё ощущал на себе последствия удара.

За ним она увидела десятки лиц, шныряющих туда-сюда. Кто-то судачит насчёт неё прямо сейчас, стоя в нескольких десятках метров. Двое молодых мужчин стояли посреди дороги, и указывали пальцем прямо на неё.

Бросив на них безразличный взгляд, она вышла в коридор, а затем на кухню. Едва она вошла внутрь, как Эрвин, спокойно сидящий на стуле и пьющий ромашковый отвар, тут же сказал:

~ Итак, слушай моё желание.

~ Надеюсь твоё желание умереть прямо сейчас. — словно брызжа ядом, она села на соседний стул, очень недобро смотря на него.

В отличии от вчерашнего вечера Эрвин выглядел в полном порядке. Короткая борода превратилась в гладковыбритый подбородок и щёки, грязные волосы в чистые, грязная одежда в свежую и постиранную. Кожа блестела от чистоты и от него пахло какими-то хорошо пахнущими, привлекающие своим запахом Алай, травами.

~ Откуда такая злоба? — хмыкнул Эрвин. — Я что, промахнулся? Ой! Какая жалость! Извини! Я целил в лоб, а случайно попал в самолюбие и гордость! Я не хотел! — откровенно, даже по-детски паясничал он. — Ваша светлость ромашки не изволит?

~ Захлебнись своей ромашкой.

~ Не с той ноги встала?

~ Ты обманул меня.

~ О! Какие новости! И с чего ты решила, что это правда?

~ Я всё видела. Ты даже не двинулся с места, а я уже получила удар! Ты по-любому использовал какой-то обман! А раз так, то проиграл ты!

~ Не, ну раз я проиграл, значит я тебе в подмётки не гожусь! Разве такой человек, как я, может учить такого мастера как ты? — он широко улыбнулся, гордясь только что найденным рычагом давления. — Поэтому давай сама как-нибудь, а я буду пить ромашку.

Алай смотрела на него, издевающегося над ней без какого либо стыда, так, словно сейчас задохнётся от гнева, обиды и безысходности.

~ Тц! Пф! Агх… И чего ты из-во-ли-шь, учитель? — прошипела она сквозь зубы, вкладывая в последние слова все силы.

~ Искреннего, безвозмездного, беспрекословного, вечного подчинения.

~ Я не согласна! Я хочу свободы!

~ А кто тебя спрашивал, что ты хочешь? Ты сама согласилась на мои условия, вот сиди и расхлёбывай теперь.

~ Я лучше тебя.

~ Даже слышать не хочу почему…

~ А я всё равно скажу! – вскочила со своего места Алай. — Я лучше, потому что смогу победить тебя без каких-то трюков!

~ Да-а-а-а! Как тебе угодно. — он отпил из кружки остатки напитка и нагнулся под стол. Через секунду он достал из под него вчерашний клинок и метнул его Алай. — Лови.

Она с лёгкостью поймала его в полёте и, сжав кулак до едва слышного треска дерева, встала из-за стола.

~ Где?

~ На заднем дворе.

~ Трава мешать не будет?

~ Ныне там велено пустырю быть! — как-то странно сказал Эрвин. — Готова получать по своей белой моське?

~ Ты как-то слишком… живой.

Эрвин подхватил стул и вышел на задний двор вместе с Алай. Но не успела она осознать, что её вновь нагло обманули, как он, по-королевски сев на стул и взмахнув рукой, отдал приказ:

~ Велено пустырю тут быть! Приступай, рабыня моя!

Она обвела взглядом задний двор, поросший травой высотой по пояс, и посмотрела на Эрвина.

~ Руками?

~ Нет. Своим тренировочным мечом. Обнажай, хватайся, и маши им до тех пор, пока здесь не будет голая земля.

Стиснув зубы, она беспрекословно обнажила клинок и, сделав шаг с лестницы, совершила замах. Деревянное лезвие со свистом и рокочущим треском пронеслось по траве, но не сбило ни единой травинки. Она опустила оружие, обернувшись на Эрвина.

~ Чего встала? — удивлённо подняв бровь, спросил Эрвин. — Бей траву, рабыня. Барон местных земель желает видеть здесь пустырь. Ежели раб плохо слова понимает, может розги объяснят лучше?

Она цокнула языком и занесла меч. Едва оружие понеслось на очевидно безрезультатно битву с растительностью, как со спины донеслось:

~ Один плюс один сколько будет?

Уже после серии столкновений с сорняком, она обернулась:

~ Ась? Один плюс один? И что это значит?

~ Поди сюда. — приказал Эрвин, поманив её рукой.

Она покорно встала перед ним и тут же он вздёрнул руку.

~ Раз! — едва кончик меча коснулся её макушки, как в черепную коробку ворвался сфокусированный разряд чужой маны. Он прошёл сквозь мозг, не повреждая его, но на мгновение перегрузив нервную систему.

Мурашки побежали по коже, а тело онемело и рухнуло на одно колено.

~ Два! — не дав опомниться, Эрвин повторил манипуляцию. Новый разряд, будто молния, ударил по ещё не утихшим нейронам. Сознание забилось в истерике, а мир превратился в плывущее, тошнотворное месиво

Алай едва не выронила меч, но, стиснув зубы, судорожно сжала ослабевшую кисть. Едва мозг начал приходить в себя, она, почти на инстинкте, взмахнула мечом в сторону Эрвина. Тот без труда и тени волнения парировал, отведя её клинок в крыльцо Сила её же взмаха вызвала громкий щелчок, а инерция врезала оружие в доски, не выдержавшие мощи, и с треском раскололись, выгнувшись кверху.

~ Итак, один плюс один сколько? — безэмоционально сказал Эрвин.

~ Два… — немного придя в себя, выдавила она.

~ Хороший ответ. Теперь косить траву таким движением! — он описал в воздухе кончиком меча букву “А”. — Это буква “А”, от имени Алай. Живей-живей!

~ Один вопрос… — с трудом встав, спросила Алай. — Зачем… Бить? Я всё равно… не чувствую боль.

~ Приятней же тебе от этого не становится? А так стимул работать головой! Считай, что это я тебя предупредил, что будет за ошибку. А теперь за работу!

Цокнув от беспомощной ярости, она повторила показанное Эрвином движение и обернулась на него, чтобы узнать результат. Тот лишь отрицательно покачал головой и, встав со стула, подошёл к ней со спины.

~ Стойку первого удара. — приказал он. Алай сразу же подняла меч над головой, приготовившись начать описывать букву. Эрвин схватил её за руки, чуть сместил в сторону, исправил стойку, сместив ноги и выровняв осанку. — Бей не руками. Вкладывай в удар силу каждого мускула своего тела. И постоянно вливай ману в оружие. Теперь третья стойка.

Она замешкалась, неуверенно отведя меч за спину для горизонтального реза. Эрвин так же физически поправил ее позу, вернулся на свое место и кивнул:

~ Начинай.

Она кивнула и вновь совершила атаку, но теперь с чуть большей скоростью и силой. К ее собственному изумлению, несколько травинок наконец слетели и открутились. На ее лице на мгновение вспыхнула победоносная улыбка, но, увидев непокорённое море зелени перед собой, она тут же нахмурилась и обернулась к Эрвину.

~ Теперь буква “L” от Алай! — скомандовал он, демонстрируя новый взмах.

Алай кивнула, повторила, получила удар импульсом маны по мозгу, пришла в себя, исправила ошибки с помощью учителя и вновь повторила, срубил одну-две травинки. Цикл повторялся ровно до тех пор, пока последняя буква в её имени не была хотя бы чуточку ей изучена.

~ Теперь к числам! — Эрвин встал со стула и совершил десять взмахов мечом с разных стоек и направлений, считая их при этом в слух. Вернувшись назад, он отдал приказ: — Твоя очередь. Повторяй и считай вслух.

Она начала повторять. Первые два удара она повторила практически идеально, но с третьего появилась заминка:

~ …Т-три? — неуверенно повторила она и так же неуверенно взмахнула мечом. Не получив мгновенно по голове, она продолжила: — П-пять? — произнесла она так же неуверенно, совершив при этом взмах под номером четыре.

Громкий щелчок, короткая, но яркая вспышка в глазах и тошнота после удара маной по мозгу, заставила её вздрогнуть и замолкнуть.

~ Стоп. Ты сбилась. — сказал он терпеливо и спокойно. — Ты считаешь цифры, а не выполняешь удары. Твоё тело должно помнить счёт само, а голос лишь подтверждать его. Ты произнесла “пять”, сделав четвёртое движение. Это не ошибка в счёте, а разлад между телом и разумом – самое опасное, что может быть в бою.

Он прошёлся перед ней, глядя на её сконфуженное лицо.

~ Мы упростим. Забудь на минуту о буквах и силе. Сейчас есть только ритм. — он взял меч и сделал один простой, почти ленивый вертикальный взмах. — Раз. второй горизонтальный — Два. — третий с шагом вперёд. — Три. Повторяй.

Она повторила. Механически, без всякого усилия.

~ Считай. — приказал Эрвин.

~ Раз… Два… Т-три…? — её голос всё ещё был неуверенным, но движения совпадали со счётом.

~ Снова. — приказал он, легонько ударив её клинком по запястью, указав тем самым на ошибку и вызвав внутри плоти слабенький удар маны.

На мгновение её руку сковало в неприятном спазме.

~ Громче! Увереннее! Чтобы твой собственный голос приказывал телу!

И снова, и ещё раз. Десять раз, двадцать. Пока её голос не перестал дрожать от неуверенности, а движения не стали резче, отбивая чёткий такт: удар-счёт, удар-счёт.

~ Хорошо, — наконец остановил он её. — Теперь вспоминай буквы. Делай удар “А” и считай “раз”. Удар “L” и считай “два”. И так до десяти. Мы будем писать твоё имя числами. Понятно?

Она кивнула, на её лице мелькнуло понимание. Он не просто заставлял её считать. Он заставлял её слышать себя, использовать собственный голос как метроном, чтобы синхронизировать мысли и действия. Это было что то невообразимое. Постепенно, даже получая удары после ошибок, к ней пришло искреннее счастье и мысль: “Всё-таки не зря я ушла из леса”.

…

Ещё через какое-то время неожиданно послышался голос Эмиля.

~ Здоров, Эрвин! — он был громкий, словно рёв разъярённого медведя.

От такого крика Алай сбилась, замешкалась и ошиблась, за что сразу же получила наказание. Её прижало к земле от отдачи.

~ Здоровей будешь. Принёс? — ответил Эрвин.

~ Ага, бедная Микелова Ива. Стручка от неё так не оставим. — с грустинкой в голосе сказал Эмиль. — А ты чего? Мелочь свою гоняешь?

~ Как видишь. — не отвлекаясь от наблюдений за попытками Алай, ответил Эрвин.

Всё это время он использовал магическое зрение и пристально наблюдал за каждым импульсом её тела и траекторией движения клинка, светящегося от наполнения маной, словно факел, что позволяет ему сразу же находить ошибки на фундаментальном уровне.

Чувства Алай постоянно кричат о том, что за ней в наглую наблюдают, что постоянно мешает. С её стороны это выглядит как если бы кто-то прижался к ней лоб в лоб и неотрывно смотрел в прямо в глаза.

~ Жестко ты. Даже нас так не гоняли. — удивлённо сказал Эмиль, чем вызвал дикую ярость у Алай. Помимо того, что он так же начал за ней наблюдать магическим зрением, лишь усилив воздействие, так ещё и начал говорить под руку, чем заставлял её ошибаться лишь больше.

Она резко остановилась и развернулась.

~ ЗАВАЛИСЬ! — рявкнула она, так, что, кажется, слышно было в соседней деревне, метнув при этом меч в назойливого бородача.

Даже не обратив внимание, Эмиль с лёгкостью поймал спонтанно крутящийся в полёте клинок с громким шлепком. Сразу же после этого он удивлённо поднял бровь и, обернувшись на девочку, переложил оружие в другую руку.

~ Ой, мать! — воскликнул он не от боли, а от чистого изумления, встряхнув покрасневшей ладонью. — Ну и нрав! Прямо как дикая кобыла! Хорошо, что не моя! Хе-хе! Соболезную.

~ Молчи уж лучше.

Эмиль кивнул и метнул оружие назад его владелице.

~ Продолжай, — приказал Эрвин. — И счёт не сбивай. — он внимательно её оценил.

Чужая мана Эрвина, словно якорь, застряла в её теле, мешая ей собрать собственную энергию в кулак. Она боролась с внутренним сопротивлением, заставляя каждую клеточку своего тела подчиняться через немыслимое усилие воли. Перевозбуждение нервной системы было не побочным эффектом — это было прямое нападение на её контроль. Каждый удар был не просто наказанием; это была попытка сломить её, выбить почву из-под ног, выжечь дотла саму возможность думать. Истощение накапливалось, превращаясь в сплошной огонь в мышцах и туман в сознании.

И капля крови, выступившая у нее под носом, из уголков глаз и ушей, была не признаком слабости, а знаком предельного напряжения всех сил, клеймом, которое ставит тело, достигнув своего лимита. И тот факт, что даже на этом пределе она нашла в себе силы для такого отчаянного броска, заставило Эрвина по-настоящему поразиться.

Где-то в глубине, за многолетней броней цинизма, шевельнулось что-то похожее на уважение. Но лицо его осталось каменным. Ни единой морщинкой, ни смежившимися веками он не выдал своего впечатления. Малейшая похвала сейчас — и вся работа пойдет насмарку. Нельзя дать ей повода даже на секунду поднять нос из грязи, в которую он её сегодня методично втаптывал.

~ Считать будешь с начала, — его голос прозвучал ровно и холодно, стальной метроном, не терпящий возражений. — После десятого удара — свободна. Остальное — продолжишь завтра. Если, конечно, не свалишься без сил раньше.

…

Тренировка кончилась и ноги сами собой понесли её в свою комнату. Эрвин бубнил что-то на фоне, но ни одно слово ни толика смысла так и не достигла её разума. С неимоверным трудом она упала на кровать. Истощение должно было сразу отправить её в царство Морфея, но вместо этого странный выброс дофамина в голове заставил её нервно захихикать, смотря в потолок как умалишённая.

Это был истерический смех, лишённый всякой идеи. В голове, за плотной и непроницаемой завесой орущего белого шума, не таилось ни единой мысли. Шум был настолько громким, что сравним со звуком орущего реактивного двигателя, что и не позволяло ни думать, ни слышать. Можно было только чувствовать итоги первого и очень интересного дня.

.

.

.

.

.

.

.