Утро было серым. Рассветный ветер пригнал с собой запах соли и йода, что уже, кажется, начал впитываться в кожу. Волны разбивались о массивные, каменные причалы, о волнорезы и борта кораблей, издавая ужасный шум, из-за которого мне так и не удалось выспаться. Я просто не смогла уснуть под этот шум.
Хотя, может мне и не сильно хотелось. Просто такое чувство, что за это путешествие я отоспалась на целую вечность вперёд.
Я ворочалась с бока на бок, закрывала подушкой уши, старалась не слушать этот шум. Но он давал о себе знать. Кажется, даже сейчас я слышу его отголоски у себя в черепе. Едва слышимые, но въевшиеся прямо во внутреннюю часть костей, откуда его уже не выйдет вывести, как не старайся.
Урбан же спал как убитый, а сейчас сидит передо мной за столом и светится от счастья. Свежий, как малосольный огурец, впитавший соли с морским бризом. От его рожи сводит скулы от проступающего на языке яркого вкуса уксуса. Даже каша не может перебить этот вкус, отчего она сама кажется отвратительной настолько, насколько может показаться "вкусным" сочетание овсянки и уксуса. И иногда он поглядывает на мою недовольную моську.
Эрвин с Эмилем уже успели куда-то сбежать, выдав нам на карманные расходы десяток талеров каждому. Можно было бы конечно остаться дома, но я скорее повешусь на ближайшем столбе от скуки, чем дождусь отплытия. Ч
~ Ну что… — вздохнул Урбан, вставая из-за стола. — Пойду, наверное, прогуляюсь.
Я опустила взгляд вниз и увидела, что его тарелка оказалась пуста. Он вышел из таверны, а я продолжила ковырять комки ложкой. Каша никак не хотела уходить из моей тарелки. Из моего горла вышел сдавленный вздох.
Это бесполезно. Каша испорчена окончательно.
Я отодвинула тарелку и вышла вслед за Урбаном.
.
.
.
Рынок любека можно описать только двумя словами: "шумный" и "многолюдный". Здесь было легко потеряться не только в толпе, но и в самом этом хаотичном водовороте звуков, запахов и пёстрых красок. А уж если тебя сбил какой-то летящий, словно подбитый лось, мужик, так тем более.
Там и имя своё не сразу вспомнишь, не то что направление.
Люди и не только сновали туда-сюда, не обращая ни на что внимание, кроме как товаров и выкриков торговцев. Они не просто стояли и ждали, пока кто-то что-то у них купит. Каждый купец на этом рынке активно заманивал к себе людей, уговаривали, кричали так, что голоса один за одним срывались на визг. Иногда даже слышалась откровенная, неприкрытая брань в сторону торговцев-конкурентов и их товаров.
Но в целом, всё было как обычно. Прилавки ломились от различных товаров, которых, кажется, было бесконечное количество и на любой вкус. Где-то была еда, где-то бытовые товары, одежда или специи.
А ещё интересным было одно наблюдение – нелюди. В отличие от Берлина в Любеке их было куда больше.
Я нырнула в толпу, ловко лавируя между несущимися во все стороны людьми, и пытаясь найти по запаху чего-нибудь вкусное. Со времен Берлина я более менее привыкла к толпе и их шуму, бьющему по голове, но оставаться долго в этом месте всё равно не хочу. И пока мне удавалось найти только рыбные лавки, подгнившее на солнце мясо и цветы.
~ Подходите друзья! Свежая овечья моча! — кричал какой-то странный тип в маске с клювом.
На его прилавке были огромные банки с, собственно говоря, мочой. И люди покупали!
Пиздец.
Один даже споткнулся, и понёсся сквозь толпу, расталкивая всех на своём пути к мечте.
И вот, спустя, наверное, целые сутки, мне в нос попал запах свежей, сладкой выпечки. Я вынырнула из толпы и оказалась прямо перед пекарем – полноватой женщины с огромной бородавкой на носу размером с глаз и из которой торчали мерзкие три волоска.
Запах сводил с ума, а глаза бегали по выпечке. Сдобные булочки с корицей, крендели, посыпанные солью, пирожки с испачканными вареньем краями, огромный, покрытый хрустящей корочкой хлеб, от которого ещё шёл дым.
~ Чего уставилась? Сирота что-ль? — голос у пекаря оказался неожиданно низким, почти мужским. — Покупать будешь или нет? Если нет, проваливай отседава! Не мешай остальным!
Я сглотнула слюну и ткнула пальцем куда-то между выпечки. Другая рука уже опустилась к ремню и висящему на нём кошельке.
~ Мне всего по одному!
~ Шутки шутить вздумала? У тебя денег даже на пол…
Вынув деньги из кошелька я швырнула их ей прямо в лицо, прерывая эту тираду. Огромные серебряные талеры ударились о её громадный нос с звонким шлепком. Секунду она смотрела прямо на меня, пока её лицо багровело. И вдруг она нагнулась под прилавок, и с нечеловеческой скоростью из-под него вылетела метла. Она ударила меня ей по голове с яростным криком:
~ Ах ты дрянь! Проваливай отсюда! Ныа! — она ударила вновь, но этот прошёл уже мимо. — Пшла вон!
Я резко шагнула вперёд и, схватив поднос, рванула в толпу, придерживая одной рукой булочки, чтобы те не улетели. Позади раздался такой визг, взывающий к страже и каре, что у меня аж уши заложило. Я не оборачивалась и просто неслась сквозь толпу, а та расступалась, видимо, не желая в этом как-то участвовать.
Выпечка подпрыгивала, но ни одна не упала, а если и хотела, я тут же её ловила и клала назад. В конце-концов я вылетела на главную площадь, где уже спокойным шагом прошлась до фонтана. Разложив на нём свою добычу, я присела на каменный бортик и под спокойное, в отличие от моря, журчание воды, принялась кушать.
Уже через минуту мои щёки были забиты так, словно я приехала не из Берлина, а с голодного царства. Булочки были настолько сладкие, что аж скулы сводило. Воздушные и мягкие, они прямо таяли во рту. Хлеб был хрустящий и воздушный, а крендельки суховаты, но приятно солёненькие.
Съев всё, я встала и стряхнула крошки с щёк и коленей. Голова вертелась во все стороны, кроме той, что вела к морю, выискивая что-нибудь интересное.
Чем бы ещё таким занятся?
Солнце было ещё высоко и до нашей отправки оставалось ещё часов пять, не меньше. Ладно. Найду что-нибудь по пути, пока слоняюсь без дела.
Я выбрала направление и спокойно зашагала, куда глаза глядят.
.
.
.
Улочки вились, как змеи, ныряли под арки, выныривали на маленькие площади с колодцами и церквями. Дома были высокими, под три, а то и четыре этажа. Они нависали надо мной, перекрывая солнце и отбрасывая на всю улицу тень.
То тут, то там, проносились дети. Они были разного возраста и рас, кто-то больше меня, кто-то меньше. Но в целом никто из них не обращал на меня внимание, увлечённые своими игрищами.
Одна улица сменялось другой, та третьей. Солнце медленно и лениво опускалось из своего зенита к горизонту. В конце концов мне надоело просто слоняться без дела и я прислонилась к холодной стене. Народу ещё было тьма и спокойного места в этом оживлённом городе, кажется, я никогда найти не смогу.
Раз уж выдалось время, то можно потренировать лёд.
Я посмотрела на свою ладонь. Представила, как мана сразу становится льдом, а не сначала водой – как и учил Эрвин. Едва мана хлынула в руку, и перед ней проступил магический круг, едва я почувствовала, что "вот сейчас получится!", в меня влетел какой-то чёрный силуэт, сбив меня с ног.
~ Ой-ой-ой! Прос-сти, спеш-шу! — прозвучал девичий голос с ярким шипением.
Но когда я пришла в себя, то девушку, сказавшую это, рядом не обнаружила. Встав с земли, я стряхнула с себя дорожную пыль, мысленно проклиная эту тварь за срыв моего успеха. И когда мои руки дошли до талии, то заметила, что не только девушка исчезла, но и кошелёк.
~ Ах ты сука шепелявая! — прорычала я в воздух, уже ловя носом её остаточный запах.
Прошло всего пару секунд и запахи толпы не успели растворить в себе запах этой воровки. И запах этот был странный. Сначала вишня, сладкая и свежая с нотками запаха горьковатой и сырой вербы. Но внутри этого было что-то едва уловимая, почти призрачное и непонятное.
Впрочем, дела мне нет. Мои ноги уже неслись на полной скорости сквозь узкий переулок, куда она уже успела смыться. Каждый новый поворот приближал меня, несущуюся, как гончая, к цели. Кошелёк был для меня безразличен, как и деньги.
Просто скрасить время за старым добрым насилием куда лучше. Да и охуела она моё воровать!
Я перелетела через телегу, заваленную рыбой, и в конце улицы заметила её, сидящую на бочке и перебирающую мои монеты.
Черноволосая, худощавая и ростом как я. На тело был надет лёгкий кожаный доспех, больше смахивающий на куртку. Капюшон был откинут назад и его было едва видно за свисающими до копчика волосами, которые на солнце давали сине-фиолетовый отблеск. Чёрные штаны были заправлены в высокие сапоги, похожие на те, что ношу я. Их поддерживал широкий ремень, на котором висело два кинжала.
Но самым приметным в ней было другое. Прямо за ней дёргался огромный, жирный, покрытый черной чешуей хвост. Чешуйки блестели и давали такой же, как и у волос отблеск, а кончик хвоста бился о бочку, как у самой счастливой псины. Её лицо светилось от счастья сильнее с каждой монеткой, пока её улыбка не расширилась и не открыла мне обзор на длинные клыки.
И тут она повернула голову на меня. Её змеиные фиолетовые глаза, рассечённые вертикальным зрачком, сузились. Она тут же опустошила кошелёк в руку, руку в карман, сама спрыгнула и встала посерёд перулка, вытащив кинжалы из ножен.
~ Ой-ой! — улыбнулась эта сука.
~ Тебе зубы с ноги или с руки выбить?
~ Ас-сь?
Она склонила голову набок и хвост за её спиной дёрнулся. Я шагнула вперёд готовя свой "огненный луч". Выставив руку вперёд, я прицелилась ей прямо в наглое лицо, и пустила ману. Передо мной возник огненный круг второй ступени, который тут же начал крутится. Вокруг начали появляться всполохи пламени, что с шипением и жаром втягивались к центру, формируя бусину пламени.
~ Хотя знаеш-шь… — она убрала ножи назад и сделала шаг назад. — Поздно уже, мне в кровать пора там… все дела…
Я увидела, как она неловко отступает, не отрывая взгляда от заклинания. И когда бусина стала нестабильной из-за скопившегося внутри жара, я выстрелила. Бусина разорвалась, выпустив вперёд тонкий луч рычащего пламени.
Через мгновение раздался взрыв. Луч влетел в стену в конце переулка и разнёс её вдребезги, подняв целое облако пыли. Магия действовала всего одно мгновение. Когда пыль развеялась, я увидела последствия своей магии: дымящиеся и разбитые на мелкие осколки кирпичи, а так же зияющая в стене метровая дыра, за которой были видны какие-то коробки.
Видимо, это склад какой-то.
~ Ты чё, ёбнутая!? — завопила змея. — Такой магией нельзя пользоватьс-ся в городе!
Она успела в последний момент пригнутся и сейчас сидела на корточках, положив руки на макушку.
~ Да мне вообще похуй!
Сказав это, я понеслась на неё, занеся когти для удара. Но змея сразу же вскочила и понеслась прочь от меня.
Она завернула за угол, а я за ней. Она сиганула в приоткрытое окно, разбив стёкла и понеслась на выход под крики людей внутри. Я сделала то же самое, крича ей вслед:
~ Стой, убью суку!
Под ногами хрустнули осколки стекла, а в дверном проёме, ведущем на улицу, мелькнул кончик чёрного хвоста. Вылетела я на очередную улочку и поняла, что почти её потеряла. Вокруг была целая толпа, застывшая на секунду из-за пронёсшейся сквозь них змеи.
Я втянула её запах носом и нырнула в толпу. Уже через минуту её чёрный хвост вновь мелькнул на повороте в переулок. Забежав внутрь, я уже увидела её всю.
~ Вот ты где! — закричала я, усиливая своё тело магией.
Я тут же ускорилась, словно меня только что пнули в спину, придав ускорения. И когда я её почти настигла, я взмахнула когтями, целясь в виляющий хвост. Мои когти полоснули по чешуйкам и соскочили с них, как с доспеха. Её хвост дёрнулся в сторону и вместе с ним всё её тело развернулось.
Её ноги вонзились в каменную брусчатку, почти мгновенно остановив движение.
~ Да отцепис-сь от меня! — закричала она, влепив мне в нос кулаком.
В глазах сверкнули искры, а через мгновение, когда я упала, по переулку пронеслись быстрые шаги. Открыв глаза я уже не видела её. Я побежала за ней следом, но её уже нигде не было. Запах растворялся на одной из основных улиц, где была целая толпа народа.
Сбежала всё-таки.
Оперевшись на стену, я перевела дыхание и побрела куда-то в сторону порта.
.
.
.
Чёрно-золотой четырёхмачтовый каррак возвышался над прочими кораблями в порту, коих было там сотни. Некоторые были сопоставимы ему, но большая часть кораблей это низенькие, однопалубные лодочки c двумя мачтами. А мой "Слейпнир" был трёхпалубным монстром по сравнению с ними.
В бортах виднелось два ряда орудийных портов. Сверху у носа красовалась позолоченная фигура коня с восемью конечностями. Паруса скручены в толстые рулоны на мачтах, а на самой высокой развивался флаг Ганзы – двухполосное бело-красное полотнище. Сам корабль стоит и покачивается, привязанный к пристани. Сзади у него огромная, застеклённая галерея, где через мутные окна виднелась каюта капитана.
Матросы бегают по его верхней палубе, громко перекрикиваясь, но их крики заглушал звон корабельных колоколов, гул толпы в порту и нещадные вопли чаек.
Волны рокотали, обрушиваясь на каменную набережную и каждый удар заставлял воду пенится.
На пристани рядом с моим кораблём виднелись штабеля различного груза. Грузчики бегали туда-сюда, взбираясь по трапу и исчезая где-то во внутренностях судна. В дали, у самого носа, я заметила Урбана. Он стоял, облокотившись о поручень, и смотрел на горизонт, где море разрубало сушу на две части, на которых виднелись тёмные силуэты деревушек и ветряных мельниц.
Я прошмыгнула мимо шныряющих грузчиков и взобралась по трапу на корабль. И главной мачты я увидела Эрвина и Эмиля, облокотившегося спиной к толстому столбу. Прямо рядом с ними был спуск в трюм, зияющей черной дырой в палубе.
Эрвин заметил меня первым и взгляд его выражал только одну мысль: "Ну и где ты шлялась?".
Подойдя к ним, Эрвин озвучил эту мысль.
~ Ну и где ты шлялась?
~ Да так. Гуляла просто. Когда отплытие?
Эрвин качнул головой в сторону пирса.
~ Скоро. Догрузят, что осталось и в путь.
~ И сколько нам плыть?
~ Неделя в среднем, может меньше, если ветер попутный. — вставил Эмиль. — Ты вообще как? Готова?
Я кивнула.
~ К слову, насчёт эликсира, который мы нашли… — начала я.
~ Что? — спросил Эрвин.
~ У нас есть целая неделя, чтобы решить, что с ним делать. Будем что-то делать?
~ А, ну да. — кивнул Эрвин. — Мы как раз это и обсуждали. Думаю, как в Стокгольм прыплывём, то используем.
~ Хорошо. А чем бы мне таким заняться?
~ Не знаю. — Эрвин дёрнул плечами. — Чем хочешь. Можешь пока в каюте устроится.
~ Ну, тогда этим и займусь. К слову где она?
~ Спускаешься вниз и до упора. Твоя с Урбаном вторая слева.
Я кивнула и спрыгнула в трюм. Внутри было темно, пахло мокрым деревом и дешёвым ромом. Коридор огибал лестницу и выходил к столовой, спальным местам команды и гальюну. А если идти дальше вниз по лестнице, то упираешься в грузовой трюм. В другой же стороне было множество дверей, ведущих в личные каюты и кухню. По крайней мере так гласила надпись на двери.
Я подошла к второй слева и толкнула дверь. Тесная каюта имела в себе лишь две небольшие кровати с бортиками, видимо, чтобы не падать с них во время качки, небольшое окно с мутным стеклом, под ним откидной столик и сундук-табуретка. Рядом с дверью имелись вешалки для одежды, а на полу серо-жёлтая циновка, выцветшая от времени и воды.
И посреди этой картины я увидела сидящую, как у себя дома, змею. Она рылась в наших рюкзаках, а её хвост весело тарабанил по циновке. Кажется, за своим занятием она даже не заметила, как я вошла.
~ Опять ты? — произнесла я, заходя внутрь.
Змея взвизгнула с испуга, вздрогнула и застыла, словно статуя. Её хвост ударил по полу в последний раз и застыл вслед за ней.
Дверь за моей спиной хлопнула, а замок провернулся, издав металлический щелчок. Теперь никуда не убежит.
~ Ой, бля-я-я-я… — протянула она и в её голосе читалось одновременное неверие, удивлённость и обречённость. — Да ладно!
Её голова медленно обернулась и фиолетовые глаза застыли на моём лице. Змеиные зрачки сузились со страха, заставив её нервно сглотнуть.
~ А ты как это… здесь?
~ Я? — удивлённо спросила я. — Ты совсем охренела?
Я выставила руки перед собой и призвала магический круг "огненного луча". Он вспыхнул в воздухе, осветив тёмную каюту яростным светом пламени. Искры уже начали скапливаться в центре, формируя заряд.
Руки змеи вылетели вверх. И тут я заметила, как её рука, которой она меня ударила, была обмотана бинтом, а на костяшках, сквозь белую ткань, проступала кровь.
~ Воу-воу-воу-воу! Тихо, не кипятис-сь! Я с-сдаюс-сь! Не с-стреляй!
Сквозь толстые доски палубных перекрытий до моих ушей донеслось едва слышимое:
~ Отваливаем!
~ Левее, левее!
Корабль качнулся и за окном я увидела, как причал уплывает в сторону. Вернее, это мы отплывали от него. Змея, кажется, тоже это заметила, даже не взглянув в окно.
~ Назови хоть одну причину не испепелить тебя прямо сейчас. И не пытайся улизнуть. В упор не промахнусь.
~ Я и не пытаюс-сь! — вскрикнула она. — Меня можно не убивать хотя бы потому, что ес-сли ш-шмальнёш-шь, то корабль загоритс-ся и мы потонем! А ты наверняка с-спеш-шиш-шь куда-то.
Я развеяла магию и магический круг распался искрами. Комната вновь погрузилась во тьму.
~ Хм, ну да. — произнесла я. — Довод принимается. Но думаешь, что я только магией тебя убить могу?
Она вновь сглотнула. Её хвост нервно хлестнул по циновке.
~ Ну-у-у… — протянула она, лихорадочно соображая. — Ты же не с-станеш-шь руки марать о такую мелочь, как я? А?
~ Ещё как стану. — оскалилась я, делая шаг к ней. — Ты мне уже три раза насолила! Ограбила, ударила и вот сейчас грабила мой рюкзак!
~ Так я не с-специально! Я вообщ-ще кораблики обворовываю прямо перед отплытием! Я в каюту забежала, чтобы от грузчика с-спрятаться! А тут ты!
~ А вещи мои тут причём? М?
~ Р-р…Рефлекс-с! Привычка! Извини, не хотела! Ручки с-сами понятнулис-сь! Да и было бы что у тебя воровать! Ш-шмотки, да книжка!
Я тяжело вздохнула.
~ С-слуш-шай, мы же обе девочки, с-солидарнос-сть, вс-се дела, там…
~ Чё?
~ Ну я это! Извини! Правда не хотела! — её дрожащая рука медленно опустилась к поясу и сняла кошелёк.
Она швырнула мне его в руку и я ловко поймала его на лету.
~ Вот! Возвращ-щаю! Я ещ-щё ничего не потратила, так что… Может, разойдёмс-ся как в море корабли?
~ Ты мне только что в нос кулаком заехала, а теперь просишь о "девичьей дружбе"?
~ Пос-слуш-шай, ну… Ну с-сглупила! — она замахала руками. — Ис-скра, буря, безумие! Кто же знал, что ты маг!
Неожиданно ручка двери щёлкнула. Через мгновение ещё раз и ещё раз, а затем с той стороны раздался голос Урбана:
~ Алай, ты там? Не спишь?
~ Нет. — отозвалась я. — Решаю змеиный вопрос.
~ Чё?
Но я уже не реагировала на него. Я шагнула ближе, а змея вскочила на ноги, кажется, поняв мои намерения. Её кинжалы вылетели из ножен и направились в мою сторону.
~ Не подходи! Я буду резать!
~ Алай, что у тебя там за крики?
~ Иди сюда, я тебе сейчас хвост с корнем вырву! — крикнула я и тут же набросилась на змею.
Я резко сократила дистанцию и мой кулак вылетел вперёд, целя ей прямо в лицо. Змея оказалась какой-то уж чересчур гибкой, и выгнувшись под неестественным углом, одновременно увернулась и засадила мне по голове с ноги. Я едва успела выставить блок рукой и, тут же вцепившись в её голень, швырнула её в стену.
Она перегруппировалась в воздухе и её ноги спружинили от стены, погасив весь удар. Выстрелив собой, как из пушки, она налетела меня с целой серией колющих ударов кинжалами. Я перехватывала её атаки и уводила в сторону, стараясь выцепить момент для контратаки, но не выходило.
Тогда я просто подставила руки под удары. Лезвия её кинжалов проткнули мои выставленные ладони, и в тоже мгновение я сжала пальцы со всей силы, фиксируя её оружие.
~ Ёбнутая! Кинжалы верни! — завопила змея, пытаясь вырваться.
И тут я, зашвырнув голову назад, со всей дури потянула её на себя, а затем мой лоб со всей мощи обрушился ей на голову. От удара её глаза закатились и змея обмякла, рухнула вниз без сознания.
~ Так-то нахуй. — произнесла я, вытаскивая нож из ладони.
Я уже приготовила когти, чтобы пустить её на сапоги из змеиной кожи, как вдруг мне стало как-то не хорошо. Мир размылся, по краям всё потемнело, а затем ноги подкосились и я упала…
.
.
.
.
.
.
Пришла в себя я только на утро. В окно светил ослепительный свет утреннего солнышка. В каюте было шумно. Открыв глаза, я увидела Эрвина, что с важным видом стоял и кивал на каждое слово, что ему говорила Уна. Она тараторила так быстро, что смысл её слов едва оседал у меня в непроснувшейся голове, а из глаз у неё текли слёзы. ~ Я, бедная нес-счас-стная змейка! Хожу, побираюс-сь, а меня тут вс-сякие… — она качнула головой в мою сторону. — …бьют и обижают! Еле-еле как на корабль накопила, а она с-сразу отобрала, ограбила и вот, избила! Хвос-ст оторвать грозилас-сь!
Я попыталась приподняться и прервать её поток явной, несусветной лжи, но голова отозвалась таким колокольным звоном, будто по ней со всей дури приложились корабельным якорем. А затем меня вообще чуть не вырвало. Мир ещё и плыл вокруг, закручиваясь в какую-то карусель.
~ Чего… — прохрипела я. — Эрвин, не слушай эту чешуйчатую… она…
~ Помолчи, Алай. — бросил Эрвин. — Ну так, что там дальше?
Змея, заметив, что я подала голос, картинно всхлипнула и спряталась за широкую спину Эрвина, высунув оттуда только один глаз – и тот горел хитростью и бросал мне высокомерное "Выкуси!".
~ Вот! С-смотрите! — заверещала она, указывая на меня пальцем. — Опять она за с-своё! Взгляд-то какой! Дяденька Эрвин, вы же не дадите меня ей в обиду?
~ Эрвин! Она меня в городе обворовала, а потом в каюте нашей шарилась!
~ Ничего подобного! — заявила змея. — Видать, неплохо ты головой приложилас-сь, раз такие с-сказки придумываеш-шь!
Эрвин тяжело вздохнул и потёр переносицу.
~ Тихо! — рявкнул он, и змея мгновенно притихла, прижав хвост к телу. — Значит так. Уна, у тебя родители есть?
~ Н-нет… — буркнула змея.
Так значит эту суку зовут Уной. Ну и имя…
~ Опекуны? Дяди, тёти? Друзья, знакомые? Хоть кто-то, кто может о тебе позаботится? Где ты вообще живёшь?
~ Ничего такого у меня нет. Я на улице живу. Под телегами обычно или в бочках, чтобы с-стража не видела. За бродяжничес-ство с-сейчас-с чуть ли не казнят…
Эрвин вздохнул.
~ В общем, Уна, твоя история, конечно, занимательная, но мне в уши ссать не надо. Я прекрасно понимаю, чем ты занимаешься, но вижу, неплохой ты человек…Змея? Тьфу ты блять, ну ты поняла. Поэтому предлагаю к нам в команду. По крайней мере на время, а там разберёмся.
~ Э! — запротестовала я. — Какого хуя ты ей предлагаешь быть с нами?! Я не согласна!
~ А тебя и не спрашивали. — отрезал Эрвин. — Если она не с нами, то она безбилетница, а если так, то ей дорога только за борт. Талантами разбрасываться нельзя.
~ Пускай катится! Да и какие у неё там таланты? Пиздеть с три короба?
~ Алай! — рявкнул Эрвин.
~ Молчу.
Он прочистил горло и продолжил.
~ Я между прочим не вчера родился и не одного оболтуса обучил, так что такие вещи вижу. Да и вы через неделю в академию поступаете, а мне жуть как надо кого-то мучать.
~ Эй! Я тоже, может, в академию мечтаю! — запротестовала Уна.
~ Ну, если тебя потренировать, может, через годик выйдет поступить.
~ Эн, нет! — она выбежала на центр комнаты и деловито поставила руки на бока. — Я так-то много чего знаю! Я между прочим дочь графа фон Файля! Бывш-шая, правда, но не с-суть! Магии меня обучить ус-спели!
~ Да ну? — удивлённо произнёс Эрвин. — Показывай!
Уна показательно взмахнула рукой и перед ней появился чёрный магический круг второй ступени. Но уже через мгновение он испарился в чёрной дымке. Я уже хотела бы рассмеяться с её позорной неудачи, как вдруг Эрвин ещё более удивлённо воскликнул:
~ Ого! Слепота! Недурно. А теперь, будь добра, верни мне глазоньки обратно.
~ Ну-у-у-у… — виновато протянула Уна. — С-с этим, конечно, да… проблемка…
Эрвин тяжело вздохнул и перед ним вспыхнул жёлтый магический круг третьей ступени. Он тоже сразу же рассыпался, и он несколько раз моргнул, видимо, восстанавливая зрение.
~ Ну в целом, думаю да. Можно тебя в кандидаты зачислить. — он посмотрел на Уну, а затем перевёл взгляд на меня. — А потому предлагаю вам двоим, Алай, поладить.
~ А чего сразу я-то? — возмущённо произнесла я. — Она так-то первая начала!
~ Да мне похуй. Если не хотите, то можете драить палубы до посинения, пока вся дурость вместе с руками не отсохнет. Всё. Развлекайтесь! Урбан, следи, чтобы морды друг другу не начистили.
Сказав это, Эрвин поспешно удалился через дверь, едва держащуюся на петлях и с явным намёком на то, что её выбивали. Урбан только промычал ему что-то несвязное вслед, а затем обречённо вздохнул.
Змея, почувствовав себя защищённой, плюхнулась на кровать.
~ Ну, с-слуш-шай. Кажетс-ся, не с того мы чуть-чуть начали. Так что, давай начнём с-сначала. Меня Уной зовут. А тебя как?
~ Я знаю как тебя зовут, дура.
~ Ну я-то не знаю! А, блять, тебя же Алай зовут! Извини, у меня плохо с-с памятью на ублюдочные имена.
~ Взаимно.
~ Вот и поладили! — улыбнулась эта сука.
Урбан только смотрел на нас взглядом, полным боли и душевного страдания.
.
.
.
.
.
.
.
С отплытия прошло три дня. "Слейпнир" уверенно держал курс на северо-восток, оставив Любек далеко за кормой.
В каюте кормовой надстройки, при тусклом свете масляной лампы, склонился над столом штурман Хендрик – невысокий коренастый мужчина с обветренным лицом и въевшейся в морщины солью. Короткая, двубортная куртка из грубой шерсти и большим воротником, с надетым под низ шерстяным свитером, отлично защищала от холодных апрельских ветров на таком же холодном балтийском море.
В руках он держал огрызок грифеля и уверенно двигал им по плотному пергаменту карты, лежащей перед ним, и отмечая пройденный путь. Поверхность карты была исчерчена сеткой и пометками на полях. Рядом тихо шуршали песочные часы, отмечая получасы. Каждый переворот часов отмечался ударом корабельного колокола. Впрочем, до нового удара было ещё куча времени.
~ Ну что, Хендрик, не сбились? — в дверях появился капитан Ульрих, пригнув голову в низком проёме.
Его голову украшала новомодная треуголка, совсем недавно появившаяся в морском деле. А на теле поблескивала покрытая жиром кожаная куртка.
Штурман поднял взгляд от карты:
~ Держимся, капитан. В полдень квадрант показал широту пятьдесят пять и тридцать девять. — он ткнул пальцем в точку на карте. — Бронхольм миновали ещё затемно, сейчас идём вдоль срединного хода. Если ветер не переменится, завтра к вечеру увидим шведские шхеры.
Капитан довольно крякнул, огладил щетину и шагнул к столу, разглядывая карту через плечо штурмана.
~ А что там наши пассажиры? Не бунтуют?
Хендрик хмыкнул:
~ Детишки больше по каютам сидят. Белобрысая с пацаном на нос иногда ходят, любуются.
~ А эта… Как её там? Хвостатая которая. Что зайцем пробралась.
~ Змеелюдка там же, с белобрысой. Откупилась серебром.
~ Добро. — кивнул капитан и шагнул в коридор.
Но вдруг снова обернулся.
~ И прикажи боцману проверить крепление бизань-мачты. Вчера там скрип странный слышал. Не хватало ещё в шторм без мачты остаться.
~ Тьфу-тьфу-тьфу, капитан. — произнёс штурман, ударив по деревянному столу. — Не дай бог.
Сам капитан плюнул через плечо.
~ Конечно.
Поправив треуголку, он вышел в коридор.
Палуба встретила Ульриха попутным ветром – сырым, пронизывающим, c солёными брызгами, которые тут же оседали на лице. Колокол пробил одну "склянку". Небо на востоке только начинало багроветь, но тьма ещё цеплялась за горизонт.
Капитан зябко встряхнулся. Куртка, хоть и промасленная, всё равно пропускала холод. Он прошёл к штурвалу и, поднявшись по лестнице, посмотрел на рулевого – молодого парня по имени Йенс. Тот сосредоточенно вглядывался в темноту.
~ Как обстановка? — негромко спросил Ульрих, опёршись о перила у штурвала.
~ Ветер ровный, курс держим. — доложил Йенс, мельком взглянув на компас.
~ Добро. — кивнул Ульрих и перевёл взгляд на горизонт.
Там, где небо уже начинало светлеть, всё было чисто. Только вода, пенящаяся барашками, и медленно тающие звёзды. Где-то под грот-мачтой работали матросы, вымывая палубу швабрами, но в остальном все остальные ещё спали. Чайки уже начинали кружить над кораблём, перекрикиваясь между собой.
~ Баба на корабле – к беде. — вдруг произнёс парень.
~ Это к чему?
~ К тому, что у нас их теперь две.
~ Да были бы бабы. Так, дети. То не считается. — буркнул капитан, но в голосе не было уверенности.
Он снова уставился на горизонт. Море есть море. Мало ли какие байки ходят? Сам он за пятнадцать лет плаванья на "Слейпнире" видел всякое: и корабли-призраки, и русалки, и такие шторма, что мачты гнулись, как тростинки, и один раз даже спину морского змея видал. Тот лишь на секунду из воды показался, но казалось, что целый остров над водой показался.
Но чтобы бабы на борту – к беде? Вроде бывал с пассажирками, и ничего. А тут две девчонки. Может, и правда не считается.
~ Капитан. — Йенс кивнул в сторону палубы. — Там наши вышли.
Ульрих обернулся. У лестницы стояло двое мужчин – Эрвин и Эмиль. Они стояли на морозе, всё равно что голые, в одних только рубашках, сапогах, да штанах.
~ Странные они. — поймал себя на мысли капитан. — При мечах, да и вид у них бывалый, а сами с детьми.
~ Наёмники. — хмыкнул рулевой, дёрнув плечами. — Странный народ. Ну, может, воспитанники их.
~ Может.
Ульрих ещё раз глянул на пассажиров. Первый, Эрвин, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то вдаль, на восток, где небо уже заливалось золотом. А второй Эмиль – гора мышц, которую ни один ледяной шквал пробить не может.
~ Наёмники, говоришь? — переспросил капитан. — Может, и так. Только дитё у них странное. Парень ещё нормальный, а вот девка…
Фраза оборвалась, но смысл и без того дошёл до парня. Он хмыкнул и взглянул на компас, сверяясь с курсом.
И вдруг с марса – небольшой круглой площадки на вершине мачты, раздался крик:
~...парус! Парус с норд-веста! Быстро идёт!
Ульрих дёрнулся, будто его ударили. Он резко сместился к борту и достал из-за пазухи подзорную трубу. Приложив её к глазу он начал рыскать в море сквозь треснувшую от времени линзу.
Сначала ничего – только серая вода, пенные барашки, да клочья низких облаков. Потом линза поймала тень. Маленькую, едва различимую на границе неба и моря. Но тень эта росла с каждой минутой. И вот уже показалась мачта. Затем вторая, третья…
~ Три мачты… — пробормотал Ульрих, вглядываясь. — Ход хороший…
Он опустил трубу и обернулся к рулевому:
~ Йенс, лево руля на пятнадцать.
~ Есть! — отчеканил парень, вкладываясь в штурвал.
"Слейпнир" начал свой медленный, неспешный поворот. Сам капитан прошёл до кормы и, перевалившись через перила, крикнул в сторону надстройки:
~ Хендрик!
Через минуту штурман уже поднялся к штурвалу и стоял рядом. Капитан передал свою подзорную трубу штурману и указал на правый борт, где уже было невооруженным глазом видно корабль.
Хендрик прильнул к окуляру, вглядываясь в сторону горизонта. Долго молчал, а потом присвистнул:
~ Не купец, это точно. Военный или капер.
~ Чей?
~ Не разберу. Флаг не видно. Но идёт прямо на нас. — Хендрик вернул трубу. — Если курс не сменит, через час на пушечный выстрел подойдёт.
По спине капитана пробежал холодок, не имеющий ничего общего с утренним ветром. Он снова поднёс трубу к глазу, пытаясь разглядеть хоть какую-то деталь. Силуэт становился всё отчётливее.
~ Хендрик, приказывай подъём. И пусть наши… пассажиры готовятся. А детей в каюты.
Штурман кивнул и заорал команду. На палубе началось движение: матросы побросали швабры и нырнули в трюм. Корабельный колокол затрезвонил готовность.
Ульрих ещё раз глянул в трубу. Корабль уже показался во всей своей красе. И вдруг на его мачте, поймав утренний ветер, взметнулся флаг. Даже сквозь мутное стекло капитан разглядел цвета: чёрный и зелёный. А в центре – двуглавый орёл. Носовая фигура обнажённой женщины лишь подтвердила то, что и так было ясно.
~ Якорь мне в зад… — выругался капитан. — Хендрик! Готовить пушки!
~ Есть готовить пушки! — отчеканил штурман.
Сквозь толстые доски палуб послышался тяжёлый, давящий скрежет чугунных ядер, всовываемых в стволы орудий.
Тут же, по правый борт с грохотом распахнулись пушечные порты, и вперёд, с тяжёлым скрежетом колёс, выкатились чёрные стволы пушек. Шесть тяжёлых кулеврин с нижней палубы и ещё четыре лёгких фальконета сверху. Целый арсенал, способный дать отпор любому каперу.
~ Чего у вас тут? — раздался голос Эрвина.
~ Кастерн Роде пожаловал. — не отрываясь от трубы, произнёс капитан. — Чтобы его морские черти на дно затянули!
Он на мгновение убрал трубу от глаза и повернулся в сторону своих пассажиров – Эрвина и Эмиля.
~ Вы как к абордажам относитесь?
~ Плавали, знаем. — буркнул Эмиль.
~ Отлично. — кивнул Ульрих. — Йенс, ещё на пятнадцать лево руля. Правым бортом встретим.
~ Есть!
"Слейпнир" вновь завернул левее. Силуэт корабля переместился на горизонте вправо.
~ Хендрик! — позвал капитан.
~ Здесь! — откликнулся штурман.
~ Как подойдут ближе – предупредительный первой кулевриной!
~ Есть предупредительный!
На палубе повисла тишина, нарушаемая только плеском волн и далёкими криками чаек. Все взгляды были прикованы к приближающемуся кораблю. "Весёлая Невеста" шла ровно, уверенно, словно знала: добыча никуда не денется.
Если прислушаться, можно было услышать едва тихое шипение, почти змеиное. Это звук, с которым пламя пожирало фитиль, двигаясь к пороху. Сердце капитана замедлилось, начав отсчитывать мгновения до выстрела.
И тут, едва каперский корабль оказался в трёх сотнях метрах, раздался грохот пушки. Обзор тут же заволокло белым, плотным дымом. Ветер практически сразу сдул его в сторону, открывая вид на все ещё летящее, десятикилограммовое чёрное ядро.
Оно влетело в водную гладь чуть правее носа "невесты", подняв огромный водный взрыв, взметнувшийся на метров десять ввысь. Капли солёной воды обрушились на палубу и борт корабля дождём.
На "Слейпнире" никто не выдохнул. Все замерли, глядя, как фонтан воды опадает, оставляя на волнах круги.
Ульрих обвёл взглядом палубу "Невесты". Там началось движение и суета. В мутном стекле мелькали ярко-красные кафтаны московских стрельцов. Их особое оружие – бердыши, были уже приготовлены к абордажу. И тут корабль роде начал поворачиваться бортом. В свете утреннего солнца блеснул ряд пушек, торчащих из портов, подобно выставленным копьям.
~ Не идут на мировую. — буркнул капитан. — Готовить залп! Кулеврины ниже ватерлинии! Фальконеты по мачтам!
~ Есть залп! — крикнул штурман.
И тут же заскрежетали орудия, наводящиеся на обозначенные цели. Матросы забегали, выполняя команды. Кто-то перекрестился, бубня под нос молитву. Напряжение достигло своего пика. Корабли встали борт к борту, а между ними расстояние в сотню метров. И каждую секунду мог прогреметь оглушительный залп.
Вдруг на борту показалась фигура в чёрном плаще — Роде собственной персоной. Он поднёс к лицу рупор, и его голос, усиленный медью, прокатился над водой:
~ Эй, на "Слейпнире"! Хороший выстрел! Только знаешь, капитан, — в голосе слышалась усмешка. — Ты мне чуть нос не продырявил! Ещё один такой "предупредительный" и я тебя на дно отправлю!
Ульрих стиснул зубы.
~ Хендрик, по моей команде…
И вдруг вновь раздался голос Роде:
~ Предлагаю вам сдаться и сдать весь груз по хорошему! Жаль портить такой красивый корабль! Обещаю, что никто не пострадает!
На палубе повисла тишина. Матросы переглядывались, не понимая, что делать.
Ульрих выругался сквозь зубы:
~ Сдаться? Да он смеётся!
~ У них пушек больше. — тихо сказал Эрвин. — Если даст залп в упор мы даже ответить не успеем.
Скрип досок под ногами матросов, замерших у пушек, казался оглушительным в этой повисшей тишине. Ульрих смотрел на "Невесту", на её пушки наведенные прямо в борт "Слейпнира", и понимал: если не сейчас, если они будут первыми, то с такого расстояния корабль разнесёт в щепки.
~ Хендрик! — крикнул капитан, не оборачиваясь. — Целится в паруса.
~ Есть целиться в паруса! — кивнул штурман и заорал команду.
Матросы у пушек забегали, спешно меняя прицел. Роде с "Невесты" заметил эту суету, но не успел он произнести и слова, как тишина над морем взорвалась.
"Слейпнир" содрогнулся, когда шесть массивных кулеврин рявкнули в унисон. Ядра вылетели вперёд на огромной скорости. Следом с верхней палубы ударили фальконеты. Они били быстрее, а их ядра меньше, но более точные.
Тяжёлые ядра кулеврин не долетели до мачт и всей своей массой вонзились в борт, взорвавшись градом щепок. Некоторые со свистом прошли выше и, сбив поручни на противоположном борту, улетели в море. Но лёгкие ядра фальконетов угодили точно в перепл етение снастей
Ванты и штаги лопнули с сухим, пушечным треском. Лишившись поддержки канатов, грот-мачта опасно накренилась, а её реи сорвались с креплений и рухнули на палубу, увлекая за собой груды парусины. "Невеста" мгновенно потеряла стройность силуэта и резко сбавила ход, запутавшись в собственных парусах, словно раненая птица в сетях
Роде на борту дёрнулся. Но он был не из тех, кто сдаётся. Едва дымовая завеса успела рассеяться, он рявкнул команду. Пушки "Невесты" дали ответный залп.
Оглушительный удар обрушился на правый борт "Слейпнира". Корабль тряхнуло так, что Ульрих едва устоял на ногах, вцепившись в поручень. Доски под ногами вздыбились, в воздух взметнулись щепки. Крики раненых смешались с треском ломающегося дерева.
~ Хендрик! Доклад! — заорал капитан, откашливаясь от порохового дыма.
~ Две кулеврины разбиты! Трое раненых, один, кажись, насмерть! — донёсся голос штурмана. — Держимся!
~ Йенс, лево руля на двадцать! — орал капитан. — Хендрик! Уцелевшие орудия на правый борт! Живо, сукины дети!
~ Есть! — отозвались оба мужика.
"Слейпнир" начал медленный, тяжёлый разворот. Паруса заполоскали, но ветер быстро наполнил их снова. Корабль неохотно, но послушно уходил от противника, подставляя корму и правый борт.
Матросы метались между уцелевшими пушками. Из шести кулеврин правого борта две превратились в груду искореженного металла. Ещё одна лишилась колеса. Фальконеты на верхней палубе уцелели, но расчёты у них поредели.
Мат матросов был слышен даже сквозь палубу. Где-то под досками было слышно, как с левого борта перекатываются кулеврины на правый. Колёса скрежетали по доскам.
На "Невесте" тоже кипела работа. Роде, перегнувшись через поручень, оценивал повреждения. Мачта его корабля жалобно скрипела, удерживая лишь чудом и парой канатов. Паруса грудой лежали на палубе, но пушки были цели. Все до единой.
~ Не дайте им уйти! — заорал он. — Залп левым бортом! По корме! Живо! Мачту поднять и закрепить!
Канониры "Невесты" забегали, наводя орудия. Дистанция медленно увеличивалась. "Слейпнир" уходил к горизонту, но пока ещё был в пределах уверенного выстрела.
~ Есть! — рявкнул кто-то, и пушки "Невесты" взорвались клубами дыма.
Залп пришёлся по корме и правому борту "Слейпнира". Ядра вошли под углом в доски. Корабль содрогнулся от новых попаданий. Кормовую галерею разнесло в щепки, рулевое весло жалобно хрустнуло, и Йенс у штурвала выругался, но удержал Курс.
Боцман с группой плотников забегали, латая дыры в бортах и корме. "Слейпнир" уверенно уходил от корабля Роде и пару минут спустя покинул дистанцию выстрела. На некоторое время стало спокойно. До тех пор, пока "Невеста" не довернула на те же двадцать градусов, садясь капитану Ульриху на хвост.
Сам капитан смотрел на это, оперевшись на перила у кормы. "Невеста" хоть и лишилась одного из трёх парусов, все же была легче и быстроходнее, чем тяжёлый ганзейский каррак, гружёный до предела.
Роде не отставал, но и не догонял. Матросы на его корабле, словно муравьи, облепили палубу. Пока одни топорами рубили запутавшиеся снасти, другие, навалившись на лебедки, выпрямляли накренившуюся мачту, натягивая временные стопора. Реи поднимали на блоках с пугающей скоростью — Роде не жалел людей, выжимая из команды невозможное ради того, чтобы вернуть кораблю ход
~ Настырный ублюдок. — выругался капитан, оборачиваясь к носу своего корабля.
Он прошёл к штурвалу, где Йенс, не отрывая рук, следил за курсом и одновременно косился на преследователей.
~ Что думаешь, капитан? — спросил рулевой. — Догонят?
Ульрих сплюнул за борт:
~ Если мачту поднимут быстро нагонят. Только вот без рулевого весла нормально не пойдём.
~ Починим. — раздался голос боцмана, подошедшего с докладом.
Это был коренастый дворф с пышной рыжей бородой, заплетёной в две косы. Из-под кожаной повязки на левом глазу выглядывал старый шрам. Одет он был в такую же промасленную куртку, как у капитана. Но первое, что бросалось в глаза – руки. Широченные запястья и огромные, словно корабельные крюки, кисти с толстыми пальцами. Ноги, напротив, были коротковаты, что в целом, является расовой особенностью.
Но низкий рост для него был даже плюсом. Не приходится собирать косяки лбом.
Он сунул молот за пояс к остальным инструментам и произнёс:
~ Корму залатали, рулевое весло укрепили. Думаю, до Стокгольма протянем, а там видно будет. Может, капер этот, ебать его за ногу, блять, отцепится.
~ Добро. — кивнул капитан.
Минуту спустя у штурвала собрались все, кого хоть как-нибудь можно было назвать командиром на этом судне. Капитан с рулевым и боцманом уже были на месте. Затем к ним присоединились Эрвин с Эмилем, занимавшиеся до этого помощью раненым с помощью магии. Ну и последним объявился штурман, вытирая испачканные в крови руки тряпкой.
Ульрих обвёл взглядом всех собравшихся.
~ Значит так, господа хорошие. Болтаемся мы как дерьмо в штиль, но не всё так безнадёжно. "Невеста" без мачты в миле позади, но скоро её поднимут. У нас час, два – не больше. Предложения?
Боцман крякнул, поглаживая молоток:
~ Я могу людей с топорами поставить. Если на абордаж пойдут – встретим.
~ Встретим. — кивнул Ульрих. — Только вот у них стрельцы с бердышами. Элита, корабль мне в бухту! А у нас кто? Грузчики, да рыбаки! Ну вы, блять, ещё! — кивнул капитан на Эрвина с Эмилем.
~ Тогда предлагаю вот что. — произнёс штурман. — Что если мы развёрнём корабль, возьмём курс на "Невесту", а затем дадим лево руля и дадим по ней залп с пролёта? Выцепим нос корабля, а там он воды нахлбеается, да потонет.
~ Не. — махнул головой капитан. — Роде тоже не дурак. Он корпус довернёт и засадит нам по бортам. Не вариант.
~ А что если мы ход сбавим? — предложил боцман. — А как они поближе подберутся, мы право руля дадим, и засадим им по первое число!
~ Тоже нет. — махнул головой Ульрих. — Роде лево борта даст, и накроет нас. А мы никак ответить не сможем.
~ Резонно, блять! — буркнул боцман, потирая затылок. — И чё ж делать? А? Пассажиры! Добавить есть чё?
~ Есть два варианта. — рука Эрвина поднялась и он показал два пальца. — Первый – брать Роде на таран. Нос в нос. Но он, кажется, корабль довернёт и мы один хуй бортами прижмёмся. А там и абордаж и огонь в упор.
~ Так. — кивнул капитан. — А второй?
~ Второй вариант ещё более менее. Роде как подойдёт ближе, будет или влево брать или вправо, чтобы залп дать. Допустим слева зайдёт. Мы в противоположную сторону повернём, корму подставим, но там не больше трёх ядер залететь сможет. Тут же завернём за ним. "Невеста" манёвреннее, а потому успеет развернутся, но корму с бортом подставит. Отстрелявшись, на право уйдём.
Капитан призадумался. Положил руку на подбородок, затем почесал щёку.
~ Да, ладно. Я понял, что ты хочешь провернуть. Это можно.
~ Капитан. — обратился штурман.
Ульрих обернулся на него и тот указал пальцем в сторону "Невесты". Там уже завели временный такелаж и закрепили реи. Мачта всё еще стояла криво, под опасным углом, но секунду спустя запасной парус расправился, тут же наполнившись ветром.
~ Карамба! Быстро они! — выругался Ульрих.
Поправив треуголку, он повернулся к Эрвину.
~ Значит, действуем по твоему второму варианту. Хендрик, одну пушку на левый борт верни. Заряжаем ядрами.
~ Есть, капитан! — отчеканил штурман и скрылся где-то на палубе.
"Слейпнир" продолжал идти прежним курсом, но на палубе уже чувствовалось напряжение. Матросы замерли у пушек, боцман раздавал последние указания.
А "Невеста" приближалось. Время тянулось мучительно медленно. Каждый плеск волны, каждый скрип досок отдавался в ушах. Ульрих не отрывал подзорной трубы от глаза, следя за каждым движением врага.
Пятнадцать минут и вот уже можно различить лица матросов по ту сторону. Роде стоял у штурвала и смотрел прямо на Ульриха. А затем он крикнул приказ. "Невеста" медленно повернула, подставляя правый борт. На её палубе замелькали фигуры канониров с фитилями.
~ Право руля! — рявкнул Ульрих. — Живо, блять!
"Слейпнир" резко накренился, клюнул носом и ушёл вправо, подставляя корму. Грянул залп каперского корабля. Несколько ядер вспороли воду рядом с кормой и у бортов, одно чиркнуло по скосу борта и срикошетило вводу, выбив фонтан щепок.
~ Есть! — выдохнул капитан. — Лево руля! За ним!
"Слейпнир" заложил крутой вираж, заскрипев всеми шпангоутами. Тяжёлый каррак неохотно, словно через силу, перевалился на другой борт. Растеряв ход на резком развороте, он почти перестал слушаться руля, выписывая тяжёлую, тягучую дугу. Йенс буквально висел на штурвале, вжимаясь сапогами в палубу.
Роде на "Невесте" совершил классическую каперскую ошибку – он слишком уверовал в свою скорость. Капер уже завершал свой лихой разворот, готовясь обрушить на нас левый борт, но из-за избытка инерции его корабль пролетел чуть дальше, чем рассчитывал его капитан.
"Невеста" проскочила мимо нашего носа, и на долю секунды замерла в самой паршивой позиции, которую только можно представить на море. Она оказалась под углом, подставив свою незащищённую корму и часть борта прямо под наши пушки.
"Слейпнир" мгновенно вышел на продольный залп. Теперь всё пространство палубы капера от кормового корабля до самого бушприта было для канониров "Слейпнира" одной длинной, идеальной мишенью.
~ ПЛИ! — заорал капитан, и через мгновение крик утонул в грохоте орудий.
Четыре тяжёлые кулеврины левого борта и четыре фальконетов ударили почти в упор. Ядра вошли в корпус капера под углом, превращая аккуратные каюты и палубу "Невесты" в месиво щепок, битого стекла и человеческих тел. Тяжёлый чугун прошил судно Роде насквозь, выбивая доски с носа.
Команда "Слейпнира" видела, как верхушка бизань-мачты вздрогнула, а флаг с двуглавым орлом на мгновение замер в облаке пороховой гари.
"Невеста" на мгновение потеряла управление. Её нос задрался на волне, а из пробитых портов повалил густой чёрный дым. Одно из ядер разбило лампу или зацепило картуз с порохом. Капер не смог ответить. Дистанция между кораблями стремительно росла.
"Слейпнир", завершив дугу, ушёл вправо, подставляя под попутный ветер свои паруса, в то время как корабль Роде беспомощно дрейфовал по инерции, окутанный дымом.
Ульрих опустил трубу. Его лицо, серое от копоти, осветила хищная улыбка, украшенная золотым зубом.
~ Йенс, вставай на курс! Плывём до Стокгольма!
Капитан обернулся к Эрвину и коротко кивнул, признавая правоту наёмника.
~ Признайся, служил где-то или пиратствовал? Впрочем, за пьянкой расскажешь! Гуляем! — завопил капитан.
И команда, следуя его духу, издала полный счастья крик, смешанный с радостным свистом.
.
.
.
.
.