Широкий зал суда почти был заполнен до предела с самого утра. Сквозь стрельчатые окна выглядывало золотистое солнце, по которому я уже успела соскучиться, заливая все своим теплым светом.
Мое место было на скамье подсудимых рядом со своим адвокатом – Соломоном Гудерманом. Это забавный на вид мужчина в шляпе с широкими полями, из под которой выглядывали смешные завитушки, и в строгом камзоле, пошитым явно на человека намного большего размера. Он сидел за столом так, будто судить собирался он, и у него на руках есть целая сумка, набитая бескомпромиссным доказательствами против прокурора.
На противоположной стороне зала расположилось обвинение. На нем сидел жирный мудозвон Вальдемар Нордманн, который всеми силами пытается притянуть за уши мою самозащиту и превратить ее в зверское нападение на ни в чем неповинных людей.
Сегодня, правда, на нем не было той маски самоуверенности, и сам он выглядел довольно обеспокоенно. Так, словно ему в задницу закрутили огромную металлическую балку, в которую еще дополнительно вбили ржавые гвозди.
Позади нас был широкий зрительский зал со множеством скамеек, что были заполнены в основном свидетелями. Там сидела Уна, Урбан, Фрейя, Тринн, двое бедолаг, перепутавших жертву, Артур и еще много кто.
Но больше всего, конечно, привлекал внимание сам судья, сидящий выше всех. Это был старый мужчина с длинным носом и короткими, редкими волосами. Чуть ниже него расположился ассистент, заваленный целой кучей бумаг, по которым неустанно и на огромной скорости проносились глаза и перо.
Я шла сюда с чётким намереньем победить, ведь сидеть в тюряге я больше не хочу – было интересно, но мне хватило. А прощаться с жизнью за самозащиту я тем более не хочу. У моего адвоката был план победы, и план-то неплохой, но кое-что всё-таки омрачает мои шансы на победу.
Остроухая прошмандовка. Ну, возможно она. Кто бы это ни был, но кто-то купил большую часть свидетелей, и все как один написали, что я напала. И мой проёб с нападением на Фрейю лишь укрепляет эту ложь… Хотя понять её можно. Если вскроется факт того, что она наняла старшекурсников, её жизнь окончиться.
А с другой стороны – ибо нехуй меня трогать.
В зале прекратились последние шорохи и уселись последние участники процесса. Судья встал в полный рост и зачитал с богато украшенной бумаги:
~ Слушается дело подсудимой Алай Вайс о нападении и убийстве, совершенным на территории Академии с особой жестокостью.
Судья положил бумагу на стол и кивнул одному из ассистентов. Тот встал, сжимая в руках огромный золотой крест. Он подошёл к Нордманну, вставшем в полный рост, и протянул крест ему. Тот без колебаний положил на него руку и судья тут же произнес, глядя ему прямо в глаза:
~ Клянётесь ли вы говорить правду и ничего, кроме правды?
~ Клянусь. — громко сказал прокурор, не медля ни секунды.
Ассистент кивнул и подошёл к нам, и вновь протянул крест.
~ Клянётесь ли вы говорить правду и ничего, кроме правды? — произнёс судья.
Соломон докоснулся до креста и твёрдо произнёс:
~ Клянусь.
~ Клянусь. — повторила я.
~ Тогда начинаем. — судья удовлетворённо кивнул, и ударил несколько раз своим молоточком. — Слово предоставляется стороне обвинения.
Нордман схватил со своего стола несколько бумаг и, на секунду опустив в них взгляд, поднялся в полный рост, начав говорить:
~ Ваша честь, в этом деле мы имеем дело не с обычным убийством. Это ни что иное, как хладнокровная расправа над двумя учениками, а также покушение на жизнь другой, никак не причастной к этому, личности.
Он сделал паузу, обводя взглядом зал, и он на секунду остановился на мне.
~ Позвольте напомнить суду. Одна из её жертв, встретившись со зверской, усиленной магией, мощью подсудимой, лишился челюсти, и её едва удалось частично восстановить с помощью магии. Вторая же жертва подсудимой была хладнокровно казнена у всех на глазах. Голова погибшего ученика разлетелась по всей столовой, что говорит о чрезмерной силе, вложенной в удар, и чётком намерении убить. Действия подсудимой точно нельзя классифицировать, как самооборону. Это определённо убийство. Ассистент, передайте суду вещдок номер один и свидетельские показания.
Ассистент подошёл к Нордманну и тот вручил ему целую кипу бумаг и небольшую банку, заполненную мутной зелёной водой, в которой плавали остатки черепа, плоти и мозга. Судья с ассистентом с откровенной брезгливостью посмотрели на этот экспонат, и судья, бегло на него взглянув, взялся за документы.
~ Опираясь на показания свидетелей и неоправержимую улику, обвинение классифицирует это как зверское убийство с отягчающими обстоятельствами и настаивает на высшей мере наказания, невзирая на малый возраст подсудимой.
Судья на секунду оторвался от бумаг и взглянул на Нордманна.
~ То, что здесь написано, это правда?
~ Всё так ваша честь. Свидетельские показания указывают на искреннее намерение убить. Фактами этого является улыбка после убийства и покушение на жизнь одного из свидетелей. До этого же подсудимая кричала "На ремни порежу!" и "Пиздец тебе!". Извините за лексику, я лишь цитирую документ. Помимо этого показания указывают на то, что подсудимая использовала магию усиления ещё до боя, что лишь подкрепляет её вину.
~ Протестую, Ваша Честь! — вскочив со своего места, выкрикнул Соломон. — Обвинение преподносит факты в удобном для себя порядке, вырывая их из контекста! В версии обвинения нет никакой внятной логики!
~ Протест отклонён, мистер Гудерман. — сурово осёк его судья. — Вам будет дано слово, а сейчас очередь прокурора.
~ Спасибо, Ваша честь, — чуть поклонившись, произнёс Нордман. — Однако я уже закончил свою речь.
Нордманн триумфально сел на своё место, с победным видом поправляя стопку бумаг и бросив на нас самодовольный взгляд. Судья же устало вздохнул, медленно переводя тяжёлый взгляд с прокурора на нашу скамью.
~ Что ж… Слово предоставляется стороне защиты. Мистер Гудерман, можете приступать.
Соломон поправил свой камзол и вышел вперёд. Медленно оглядев зал, он поднял глаза на судью и начал свою речь:
~ Как я уже ранее высказался, логика в версии обвинения отсутствует полностью. Посудите сами, Ваша честь, беззащитный ребёнок, идя в столовую, как и все другие, чтобы отобедать после тяжёлых занятий, резко срывается на старшекурсников? При том сразу на троих? И, судя по версии обвинения, начинает убегать в столовую. Может, потому что оказалась слабее? Возможно. Только вот уже в столовой у неё появляется нечеловеческая сила на то, чтобы буквально взорвать череп.
Он на секунду обернулся и указал на меня рукой.
~ Любой преступник на её месте, если бы хотел совершить убийство, сделал бы это в безлюдном месте, а не бежал бы в самое людное.
~ Протестую! — прокричал Нордманн. — Подсудимая по закону, в угоду своего возраста, считается частично невменяемой! К ней нельзя применять логику осознанных преступников!
~ Протест принят. — произнёс судья, после чего обернулся на Соломона.
Однако мой адвокат был не из робкого десятка – не обращая внимания на ту ловушку, что поставил прокурор, он ловко парировал его же слова, и на его лице не дрогнул ни один мускул.
Хотя, конечно, обидно, что меня считают ёбнутой только из-за возраста.
~ Ваша честь, прошу учесть, что самые обычные дети не совершают преступлений. Они переходят закон, только если есть нужда и если других путей, кроме как через грех, нет. Они воруют еду, чтобы прожить ещё один день, деньги, чтобы их не избили более взрослые преступники, убивают, чтобы защититься. Разумеется, не все дети-преступники совершают зло из-за нужды. Одержимость и душевные болезни так же толкают некоторых из них на это.
~ Вы хотите сказать, что ваша подзащитная душевнобольная или одержимая? — скрестив пальцы в замке, спросил судья, нахмурив взор.
~ Нет, что вы, Ваша честь. — театрально махнул рукой Соломон. — По законам римского права, любое утверждение ложно, если не доказать обратного. И раз никакие экспертизы не доказали одержимости или болезни, можно с уверенностью сказать, что моя подсудимая совершила преступление из-за нужды – нужды сберечь собственную жизнь, жизни своих друзей и здоровье.
Он повернулся на Нордманна и хитро улыбнулся:
~ Но разве можно назвать такой благородный поступок, как защита своих друзей – преступлением? К тому же, ситуация, которую нам поведал господин прокурор, говорит ещё и о том, что моя подзащитная до последнего оттягивала момент убийства, не желая делать этого.
~ Вздор! — выкрикнул прокурор. — "Оттягивала момент"? Она выжидала лучшего момента для атаки и применила чрезмерную силу, доказательством которого является эта банка!
Соломон вышел в центр зала и обернулся в сторону зала, потом посмотрел в глаза Нордманна, и уже в последнюю очередь поднял голову на судью, сидящего выше всех в этом зале.
~ Знаете, Ваша честь, таки мой уважаемый коллега расписал всё так, будто моя подзащитная, между прочим невинная хрупкая девочка, на досуге работала мясником на бойне. Но давайте-ка лучше включим голову. Что мы видим перед собой? — Соломон театрально ткнул пальцем в сторону баночки. — Прокурор говорит: "Ужас! Варварство! Избыточная жестокость!". Позвольте! Ваша честь, перед нами классическая физика.
Соломон обернулся к широким дверям зала и пронзительно свистнул. Через мгновение двери с грохотом распахнулись, и внутрь зашло двое амбалов, выглядящих так, будто они с рождения занимаются тем, что грабят, убивают и насилуют всё, что хотя бы подаёт признаки жизни.
Они шли рядом друг с другом, держа огромный деревянный ящик за ржавые металлические ручки. Пододвинув стол к центру зала, амбалы с глухим стуком опустили увесистый ящик, подняв в воздух небольшое облачко пыли и опилок. Судья с удивлением приподнялся со своего места, перевалившись через стол, приковав взгляд к моему адвокату в ожидании объяснений.
Соломон небрежно оперся локтём о стол, словно это была барная стойка, и ответил судье широкой улыбкой. Амбалы же поспешно удалились из зала суда.
~ Извините за маленькое представление, Ваша честь, но таки раз уж мой глубокоуважаемый коллега решил заваливать суд экспонатами из морга, то защита тоже имеет право на наглядную демонстрацию. — проникновенно заявил Гудерман, смахивая со своего камзола пылинку.
~ Не расскажете ли нам, мистер Гудерман, в чём заключается суть вашей демонстрации? — спросил судья.
~ Сию же минуту. — коротко кивнул Соломон. — Погибший Ганс Шмидт получил обратно ровно ту мощь, которую намеревался вложить в мою подзащитную. Она же его и сгубила. Царствие небесное. Другими словами, то, что произошло с погибшим – не что иное, как результат равного противодействия двух сил. Опыт, что мы проведём сейчас, призван наглядно это показать.
Он обернулся на Тринн, и громко заявил:
~ Защита вызывает свидетеля Тринн Химмерланд.
Та поднялась со своего места и вышла в центр зала. Соломон тут же ей чуть поклонился и указал рукой на ящик.
~ Прошу вас, магистр Тринн, наполните ящик обычной водой.
Она кивнула и, подойдя к ящику, подняла над ним руки. В воздухе появились магические круги, из которых тут же хлынула вода. Всего за мгновение она заполнила ёмкость почти до краёв. Адвокат удовлетворённо хмыкнул.
~ А теперь создайте два мощных импульса.
Тринн щёлкнула пальцем, и тут же произошло два небольших подводных взрыва в противоположных сторонах ящика. Всплеск был глухим, но мощным: две сильнейшие волны сошлись в центре ящика с такой мощью, что деревянные стенки хрустнули и надломились, а в точке столкновения вода поднялась плотным столбом. Брызги разлетелись во все стороны, заставив сидящих в первом ряду в панике закрыть лицо руками. На секунду в зале повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь капающей с потолка и краёв ящика водой.
~ Как видите, Ваша честь, — невозмутимо продолжил Соломон, отряхивая рукав своего огромного камзола от случайной капли. — Когда две равные энергии сталкиваются лоб в лоб на сверхмалой дистанции, законы физики не щадят никого. Этот эксперимент доказывает, что энергия удара покойного студента равнялась силе, которой применила Алай Вайс, чтобы защититься. И эта энергия вернулась в тело покойного, что и привело к результату, который мы видим в банке. Виновата ли моя подзащитная в том, что оказалась немного прочнее и талантливее, чем нападавший?
~ Протестую! — выкрикнул Нордманн, вскочив со своего места. — Вы утверждаете, что сила была равна, но тогда почему подсудимая цела и невредима?
~ Протест принят. — произнёс судья. — Мистер Гудерман, разъясните же, почему ваша подсудимая осталась целой?
~ Почему же она цела? — переспросил Соломон, усмехнувшись и медленно направился к столу. — Вы мерите нормальность, опираясь на собственные субъективные ощущения, как представителя расы людей. Однако же, как мы все прекрасно знаем, люди – одна из самых хрупких и физически слабых разумных рас. И моя подзащитная, как видно из её внешности, не принадлежит людям.
Дойдя до стола, Гудерман достал из сумки небольшую бумагу, и поднял её перед собой.
~ Сверх того, поздащитная в момент крайней опасности применила на себя защитную магию, в которой она, между прочим, сильна. Ассистент, передайте суду табель успеваемости.
Ассистент быстро передал мои оценки суду, и я едва не усмехнулась, выдав своего адвоката с потрохами. "Защитная магия", ага, конечно. Прямо так и было.
Я не стала мешать своему защитнику и просто дала ему закончить:
~ Как раз из-за природной стойкости и магии моя подзащитная выдержала удар. Никто же не будет спорить с тем, что сколько не бей наковальню, ей будет всё равно. Только вот в данной ситуации наковальня бьёт с той же силой, что и кузнец. И не удивительно, что молот отлетел ему в лоб.
Судья хмыкнул – что-то похожее на уважение мелькнуло у него во взгляде, прежде чем он вновь спрятался за маской безучастности.
~ Занятно, мистер Гудерман. Крайне занятно. — он забарабанил пальцами по столу. — У обвинения есть, что добавить?
Нордманн опёрся о стол обеими руками, и ему понадобилось на секунду дольше обычного, чтобы найти слова.
~ Это… — он замялся, обводя взглядом ящик, вода в котором уже успела полностью успокоиться. — Это фиглярство, Ваша честь, а не доказательство! Балаган с тазиком не заменит свидетельских показаний! Кроме того это не отменяет факта нападения на свидетеля!
~ Протест отклонён. — судья поднял руку, не глядя на прокурора. — Эксперимент был проведён корректно, в присутствии суда, и является доказательством не менее весомым, чем банка с... — он поморщился, взглянув на вещдок номер один, — с содержимым.
Тринн с Соломоном, довольные собой, вернулись на свои места. И судья, перебрав бумаги у себя на столе, коротко взглянул на меня и схватился за молоток. В ту же секунду мой адвокат несколько раз толкнул меня в бок, мол "пора".
~ Раз добавить больше нечего, суд удаляется для принятия решения… — он занёс молоток над головой, и уже собирался ударить, но я резко вскочила со своего места.
~ Ваша честь, мне есть что добавить. — произнесла я, и молоток судьи остановился в мгновении от того, чтобы ударить по дощечке.
Судья с интересом склонил голову набок, будто увидел меня впервые за всё заседание.
~ Суд позволяет подсудимой высказаться. Только предупреждаю – всё сказанное будет учтено. В любую сторону.
Я коротко кивнула, и, сжав бумажку с речью в кармане, начала говорить.
~ Положив на законы этого королевства, Ваша честь, я хочу обратить внимание суда на одно обстоятельство, которое обвинение старательно обходит стороной. До инцидента нападения на меня, я проиграла выборы против мисс Фрейи. Однако я сделала так, чтобы и она не победила с той лёгкостью, на которую она рассчитывала. Иначе говоря, мы были с ней соперницами практически с самого первого дня нашего обучения. И именно перед финальными дебатами на меня нападают трое старшекурсников, которых я никогда раньше не видела.
Я перевела взгляд на Фрейю, и увидела в её глазах полный шок, как, впрочем, и у остальных.
~ Спросите мисс Фрейю, где она была в момент нападения? Она стояла в коридоре и наблюдала, как избивают меня и моих друзей. Она смотрела на это с улыбкой. И когда я увидела её лицо после того, как меня ослепили, я не думала, нападать или нет. Я просто среагировала, гонимая страхом, шоком и отчаяньем, в которое меня вогнали напавшие.
Я успела произнесли это практически на одном дыхании, прежде чем до меня долетело сдавленное шипение адвоката.
~ Алай… — одними губами произнёс Соломон. — "Клянусь, положив руку на тексты законов этого королевства". Не "положив на законы".
Ебать меня за ногу…
Я почувствовала, как тишина в зале становиться плотной, как камень.
~ Извините, — произнесла я, чуть склонив голову. — Из-за нервов я оговорилась. Я хотела сказать "клянусь, положив руку на тексты законов этого королевства" и не имела в виду ничего оскорбительного.
~ Клевета! — Фрейя вскочила со скамьи, тыча в меня пальцем, и её голос сорвался на самой высокой ноте. — Ваша честь, это грязная ложь, я требую...
~ Сядьте, мисс фон Эттинген! — рявкнул судья, и удар молотка эхом разошёлся под потолком. — Первое предупреждение!
Судья молчал долго. Его тяжёлый взгляд прошёлся по Фрейе, а затем упал и на меня. Секунду спустя он взял молоток и стукнул им.
~ Суд принимает к сведенью сказанное. Данное обвинение будет рассмотрено в рамках отдельного разбирательства, и мисс фон Эттинген будет вызвана для дачи показаний. Суд удаляется для принятия решения. Приговор будет оглашён через час.
Зал так и не выдохнул. Перешёптывания расходились по рядам, как рябь по воде. Я села на скамью, чувствуя, как внутри то ли разливается облегчение, то ли копиться свинцом напряжение.
.
.
.
.
Я вышла из здания суда окрылённой победой и уселась на ступеньках, впитывая тёплые лучи солнышка и запахи города. Свежий воздух, по которому я успела соскучиться, проник в лёгкие и мне стало легче. Невиновной, как оказалось, быть намного лучше, чем подозреваемой.
Впрочем, всё к лучшему.
Прикрыв глаза, позволяя теплу коснуться кожи, я стала думать, что мне делать дальше. Мне было интересно: а как теперь ко мне будут относиться? Как к крутой бунтарке, как к обычной уголовнице или как к жертве обстоятельств?
Последнее для меня, наверное, было бы самым обидным.
Позади меня раздавались шаги – кто-то из моих выходил следом. Обернувшись, передо мной предстал адвокат и Тринн.
~ Чтож, поздравляю вас с победой, мисс Вайс. — произнёс Соломон, пряча в сумке последние бумаги. — Если вам когда нибудь ещё понадобиться помощь, можете рассчитывать на меня. Я всегда буду уделять вашим делам максимум своего времени и энтузиазма.
~ Я надеюсь, что нет. — усмехнулась я, улыбнувшись. — В следующий раз я сделаю всё без свидетелей.
~ Могу пожелать только удачи. — Соломон коротко поклонился, зажав у себя подмышкой свою сумку, и уже собирался уходить, но резко остановился. — Ах, да. У меня есть для вас послание от вашего отца, господина Эрвина Вайса.
Вновь открыв сумку, он достал из неё конверт. Распечатав его и вынув лист, он прокашлялся.
~ Прошу не воспринимать это как моё личное мнение. — произнёс он, посмотрев на меня, после чего поднял взгляд на текст. — Цитирую: "Ты – ебанутая умолишённая тупая сука! Если ты не можешь сидеть ниже травы и тише воды, то хотя бы не транжирь мои деньги на адвокатов и взятки судьям, и пиздуй обратно в ту чащу, из которой ты, хуйня немытая, вылезла! Я каждый день надеюсь что это всё лишь кошмарный сон, а на деле тебя, неблагодарную мразь, забодали и выебли до смерти кабаны в лесу. Я клянусь, приеду и продам тебя арабам. Надеюсь, хотя бы в ноль выйду. Хотя я бы за тебя даже заплесневелый кусочек хлеба не отдал бы." Конец цитаты.
Соломон с невозмутимым лицом достал из конверта вторую бумажку. Я недовольно фыркнула:
~ Да пошёл он нахуй! Сам укатил чёрт знает куда, даже не сказав зачем, и ещё чем-то недоволен.
~ Тут есть вторая часть. — я буквально видела, как он с невероятными усилиями пытается сохранять каменное лицо. — Цитирую: "Раз уж ты всё равно дожила до суда, сделай одолжение – доживи до конца обучения. Или, хотя бы, до того момента, когда наши цели будут достигнуты. И ещё раз прошу тебя экономить мои деньги. Они мне очень сильно понадобятся для некоторых дел. Кстати, встретился со своим старым знакомым. Ты видела его статуэтку у меня в комнате. Через пару месяцев (или позже) отправляюсь на Британские острова. Там и встретимся.". Конец цитаты.
Он поднял на меня глаза — и тут же опустил веки, а улыбка расползлась до самых ушей. Он попытался стереть её с лица, но мышцы будто застыли, словно у адвоката случился внезапный паралич. С трудом сдерживая смех, он выдавил:
~ Занятные у вас, однако, отношения с отцом. Я, пожалуй, вдаваться в их подробности не буду.
Он протянул мне оба письма. Я выхватила их и сунула в карман, даже не взглянув.
~ Что ж, желаю вам удачи. — сказал он, пожал мою руку, коротко поклонился и растворился в толпе.
Едва его силуэт пропал, Тринн тут же треснула мне подзатыльник. А затем положила ладонь мне на макушку, будто не смогла решить, отчитать меня или похвалить.
~ Что ты, уголовница. — сказала она с неожиданной мягкостью в голосе. — Как оно? Свобода?
~ Пойдёт. — фыркнула я, смахивая её руку и оборачиваясь на неё.
~ У меня кстати есть две новости: хорошая и плохая. С какой начать?
~ Пф… Ну, давай с плохой. — махнула я.
Тринн ухмыльнулась.
~ Книга приехала.
Я замерла. Глаза округлились, а рот приоткрылся сам собой.
~ Да ну? Правда что ль? — выдохнула я, чувствуя, как в груди разливается горячий восторг. — Правда-правда?
~ Правда. — кивнула она, и в голосе её проскользнула едва заметная гордость. — Твоя драгоценная книжка уже ждёт тебя.
~ Тринн, ты… — начала я, но она перебила меня с той же ленивой улыбкой:
~ А теперь хорошая новость. На днях было соревнование между группами. Осада крепости, захват флага, полный набор. Ты бы видела, какие там баталии были. Артур со своими окопами уделал всех. Жаль, что ты не видела.
С каждым её словом эйфория таяла, как снег на солнце. Она сделала это нарочно — сначала дала мне надежду, а потом добила фактом, что я всё пропустила. Настроение растоптано бесповоротно и полностью.
~ Да ну блять! — возмутилась я, разводя руки — Ну как так-то?! Подождать нельзя было? И что же хорошего в том, что я пропустила такое веселье?
~ Как что? Наши победили. А я на этом срубила целое состояние. Твой "побег" из тюрьмы, между прочим, частично профинансирован ставками на твоего дружка Артура. Хотя нет. Это ложь. Скажи спасибо Эрвину, что он такой добренький дурачок.
Она подтолкнула меня в спину и сделала шаг вперед, кивая вперёд головой. Мы пошли вниз по ступеням. И хоть всё уже кончилось, я свободна и как всегда невинна, но кое-что не давало мне покоя.
Статуя? Я не помню никакой статуи. О чём чёрт возьми он говорил в письме?
Я шла рядом с Тринн, переваривая услышанное. Но так и не найдя ответов в своей памяти, я решила благополучно на это забить. В случае чего он сам расскажет при личной встрече.
Массивные ворота Стокгольмской академии раскрылись, впуская нас внутрь. Я вошла на территорию так, словно пару минут назад вышла не из здания суда, а из замка с церемонии коронации. Студенты, гуляющие то тут, то там, один за другим обращали на меня внимание и застывали в шоке.
Уже через некоторое время я упала на кровать в собственной комнате, по которой я уже успела соскучиться. Запах свежести и вкусных цветочных ароматов, впитавшихся в постиранное постельное бельё, радовал сильнее свободы и даже сильнее подарка.
Тринн села на кровать Уны и в воздухе с резким треском возникла дыра. От неожиданности я даже подскочила, и с округленными от удивления глазами увидела, как она, никак не поменявшись в лице, сунула в черноту свою руку. А уже через секунду оттуда появилась и моя новая книжка.
Она положила её к себе на колени, и я приняла сидячее положение, уперев руки в колени, чтобы лучше разглядеть обложку. Бордовая и твёрдая на вид, без каких либо надписей и рисунков – с первого взгляда и не понять, что она в себе содержит.
Я подняла глаза на Тринн и удивлённо произнесла:
~ Это что было?
~ Ты про пространство-хранилище?
~ Видимо? — неуверенно произнесла я.
~ Говоря по-простому – это обычная сумка, которая всегда с тобой.
~ Научишь?
~ А ты осилишь? — усмехнулась Тринн, вглядываясь в моё лицо.
И она поняла всё по моему выражению – однозначное "нет". Хотя очень хочеться.
~ То-то же. — буркнула Тринн. — Но я научу сразу, как ты более-менее осилишь магию льда. Та мелкая снежинка это, конечно, умопомрачительно, Алай, но слишком слабо. Короче.
Она протянула мне книгу, и мои пальцы аккуратно сомкнулись на твёрдной обложке, но Тринн не отпустила книгу.
~ Я не собираюсь тебе говорить то, что ты и так знаешь.
~ Да, я знаю. Главное не мельтешить по академии с этим в зубах. — и только после этого Тринн ослабила хват, позволяя мне выхватить драгоценную книгу.
Едва она оказалась в моих руках, я почувствовала такое сильное предвкушение от содержимого, которого не испытывала никогда раньше. Особенно в отношении какой-то там литературы. Меня буквально тянуло раскрыть книгу на первой странице, но я не спешила этого делать.
Хотелось просто растянуть этот момент подольше – мгновение перед тем, как всё моё понимание крови перевёрнётся с ног на голову и откроется совершенно с другой стороны. Всего секунда, разделяющая мою жизнь на "до" и "после".
Меня как раз только на секунду и хватило.
Окрылённая счастьем и предвкушением, я раскрыла обложку, и тут же её закрыла.
~ Тринн… — произнесла я, подняв на неё глаза. — А мне можно будет выходить в город?
~ Зачем?
~ Тренироваться.
~ Тебе одного суда не хватило? — улыбнувшись, Тринн встала с кровати и пошла к двери.
Остановившись рядом с ней, она облокотилась о косяк и обернулась.
~ Я принесу тебе одежду и пару артефактов. Так что можешь уходить в тренировки с головой. Только не переусердствуй и будь предельно осторожна. В городе сейчас для чёрных магов опасно.
~ Почему?
~ Кое-кто привлёк внимание опасной организации, цель которой отлавливать тех, кто не признаёт запретов. Поэтому выбирай места на окраине Стокгольма. А лучше вообще за городом. И всегда возвращайся в постель до восхода солнца.
~ Гад этот "кое-кто"... — с голосом, полным досады, пробурчала я, после чего опустила взгляд на книгу. — Да, я понимаю.
~ И не забудь, что сегодня ещё есть занятия.
~ Хорошо.
Тринн отклеилась от дверного косяка и вышла в коридор. Дверь с щелчком механизма захлопнулась, и в комнате тут же стало тихо. Непривычно тихо. Не было ни звука капающей откуда-то воды, ни гула сквозняка, ни лязга доспехов стражника, стоящего прямо за дверью, ни глубоких зевков. Только тихий ветерок гулял где-то за стеклом, колыхая ветви деревьев.
Я на секунду отложила книгу и, подойдя к двери, закрыла её на ключ, а после задёрнула занавески. Теперь я смогу спокойно позаниматься, зная, что никто меня не побеспокоит. Я вернулась к кровати, улеглась на спину, свесив голову с края, и раскрыла книгу.
На первом развороте меня встретило подробное анатомическое пособие двух людей: мужчины и женщины. Настолько подробное, что рисунки и текст слились в одно месиво, но если сосредоточить взгляд на одной точке, то он распадался на множество слоёв.
Один рисунок человеческого тела уместил в себя всё: схему артерий и сосудов, внутренние органы, скелет и строение мышц. Каждый элемент был подписан, и мне нравилось разглядывать этот рисунок. Он был довольно… познавательным, что ли?
Кто бы мог подумать, что в теле столько различной дряни засунуто? До этого момента я даже подумать не могла.
Уже на следующей странице меня встретил текст, написанный всё той же бурой тушью. Почерк был размашистым и аккуратным, но довольно сложным для чтения. Я не сразу разбирала, где какая буква, и мне приходилось тратить много времени на расшифровку. Но уже через полчаса я начала более менее понимать, что вообще читаю.
"Кровь – это не просто красная жидкость, текущая в сосудах. Это олицетворение жизненной силы, хранящей в себе память рода. Маг крови учится манипулировать жизнью на самом базовом уровне, переписывая эту память и направляя силу туда, где она нужна."
~ Переписывать… память? — произнесла я вслух, всматриваясь в текст, пытаясь понять, правильно ли я вообще поняла смысл написанного.
То есть, магия крови это не магия крови? Это магия манипуляции жизнью?
~ Ну… Судя по прочитанному, так и есть.
"Но не каждая кровь подходит. В магии и ритуалах качество крови играет решающую роль. Жизненная сила умирающего от ран или болезней ребёнка не пригодна даже для простого насыщения. Но даже капля крови полубогов или высших демонов способна свернуть горы. Так Отец, создатель расы вампиров, одной только своей каплей способен сделать то, на что слабый маг не способен, даже истратив всю кровь до последней капли."
Хотелось бы мне попробовать свернуть горы. Когда уже будет что-то действительно крутое? Хотя бы одно заклинание?
"Качество собственной крови – это первостепенная цель для любого мага, решившего освоить эту школу. И для того, чтобы кровь становилась качественнее, нужно поглощать более сильных. Маг крови должен научиться управлять как своей, так и чужой жизненной силой, и только умея это, ученик сможет преодолеть оковы смертности."
Я замерла, чувствуя, как эти слова кажуться мне очень знакомыми. И действительно. Это же буквально то, чем я и занималась!
Правда волшебства в этом никакого не было.
Я просто ела поверженных существ и становилась сильнее физически. Выходит, что мне нужно продолжать этим заниматься, если я хочу освоить эту школу. Но делать это нужно как-то более осмысленно что ли?
Опустив глаза в текст, я продолжила чтение.
"Первый шаг к освоению жизненной силой – это её уничтожение. Возьми свою кровь и найди в ней не только жидкость, но и источник энергии для твоей магии. И заставь этот источник разгореться огнём."
Я перевернулась на живот и поднялась в сидячее положение, положив книгу себе на коленки. Мои руки поднялись вверх, и в венах образовались клинки, пробившие запястья насквозь. Сквозь раны в воздух хлынула кровь и собралась в парящий шарик передо мной.
Навык никуда не делся, и я всё равно увидела себя как бы со стороны через этот шарик. И это всё равно чувствовалось довольно странно. Но я никогда не смотрела на свою кровь, как источник энергии. Для меня до этого момента это была просто жидкость, которой я умею управлять, но я никогда не пыталась сжигать её, как топливо.
Я выставила руку вперёд, обхватывая кровяной шарик в руке, но не касаясь его. Мана тонкими, незримыми нитями начала пронизывать кровь и насаживать каждую её частичку, словно бусины. Несколько секунд спустя, когда кровь насытилась сполна, я начала пытаться заставить её нагреться.
Сквозь воздух до руки начало проступать тепло.
По моему лицу расползлась улыбка, а глаза чуть сузились от радости и предвкушения. Сразу после я перестала мягко нагревать кровь, а заставила её вспыхнуть факелом.
Кровь с едва слышным хлопком загорелась слабым, розово-фиолетовым пламенем, зажатым у меня в руке. Комнату озарил тусклый, розовый свет, а тишину разорвал слабый гул. Этот огонь обхватил мою руку, но не наносил никакого урона, как от обычного пламени. Да и горел он, казалось, намного чище, чем любое пламя, которое я видела до этой секунды.
Но продлилось это недолго. Небольшой кровяной шарик стремительно прогорел, словно хворост, и обратился фиолетовыми, синими и розовыми искрами, растворившимися в воздухе.
Предвкушение сменилось трепетом перед открывшимся мне пути, и я почувствовала, как забилось моё сердце от радости.
Следом я обратила свой взор вовнутрь собственного тела с одним простым вопросом: а что будет, если попробовать манипулировать жизненной силой внутри тела?
Однако поджигать кровь внутри своего тела мне как-то так вдруг не хотелось. Что если вдруг я не смогу потушить пламя? Вдруг оно просто сожжёт всю мою кровь до последней капли?
Это была бы самая тупая смерть, а моя душа наверняка не была бы упокоена и бесновалась в мире живых до тех пор, пока не придёт тот, кто убьёт меня во второй раз.
Но что если вдруг мне правда удастся искусственно вызвать то состояние, которое обычно бывает во время боя?
Однако есть одна проблема, ставящая крест на всей задумке: я банально не знаю, как управлять своим телом. Особенно я не знаю, как управлять жизненной силой. Скажу я, мол, тело, переходи режим боя или что дальше?
Только как дура себя буду чувствовать, стоя посреди комнаты как столб и разговаривающая сама с собой. Значит, нужно понять "как".
Я открыла глаза и обратилась к книге. Пальцы перелистывали страницы, а глаза цеплялись за мельтишащий текст, пытаясь вырвать именно то, что мне нужно.
И тут мне попался магический круг, начерченный прямо на развороте страниц. И это был не обычный магический круг. Не такой, как множество других, что я видела до этого. Вместо привычных мне и почти понятных рун, там были совершенно незнакомые мне знаки другой природы, нежели Футарк.
На полях, где место не занимали линии и знаки магического круга, находился текст.
~ "Кровавый взор" – это простейшее заклинание первой ступени для развития в себе чувства жизненной силы. — прочитала я вслух. — С его помощью маг может увидеть, насколько сильна жизненная сила существа, находящегося перед ним, а также позволит приблизиться на один шаг к тому, чтобы освоить сознательный контроль собственной жизненной силы.
"Любое заклинание или ритуал школы гемомантии требует от заклинателя не только маны, но и крови." — было написано ниже.
Клинки вновь пробили запястья, и из разрезов хлынула кровь. Я перехватила книгу одной рукой и второй, управляя своей кровью, постоянно сверяясь с книгой, начала вычерчивать магический круг.
Через некоторое время я почувствовала лёгкое головокружение. Может из-за того, сколько крови я потратила за этот урок, а может от восторга перед тем, что всё наконец-то сдвинулось с мёртвой точки.
Когда он был полностью готов, я направила в него ману. И в ту же секунду линии и знаки вспыхнули алым светом, а линии крови перестали хоть как-то отличаться от привычных линий любой другой школы.
Круг провернулся, и мой взор заволокло красной пеленой, как если бы мои глаза просто лопнули от напряжения. Мир окрасился в чёрный и красный, потеряв все другие цвета.
Я опустила глаза на свои руки, и вместо привычной картины увидела, как под полупрозрачной плёнкой собственной плоти ярким красно-оранжевым светом мерцают мои вены и артерии в такт сердцебиению.
Повернувшись к стене, я увидела размытое пятно того же цвета. Видимо, кто-то сейчас, точно так же, как и я, находиться у себя в комнате. А это значит, что заклинание позволяет в какой-то степени смотреть через стены.
А это круто!
Может, через время постоянной практики я смогу полноценно разглядеть существо за стеной.
Я отложила книгу в сторону и, встав с кровати, подошла к окну. В щели занавески, за стеклом мир был совершенно другим. Небо было таким красным, будто сошло с картин про преисподню и обрушивалось прямо на здание плотным туманом.
В стёклах мужского корпуса мелькали светлые пятна, но внизу, у лавочек и на дорожках, ходили силуэты со светящимися ветвями сосудов. В груди у каждого из пылало пламя в котором в спокойном темпе билось сердце и пульсировала аорта.
У кого-то свет был слабее, у кого-то намного ярче, и светил, словно уличный фонарь во тьме ночи.
По всей видимости сердце – это центр жизненной силы. Поэтому мне так нравятся сердечки? Может быть.
И, видимо, дальность этой магии всего около ста метров и то – это если нет никаких препятствий типа стекла. По крайней мере через два окна магия не бьёт точно.
Я уже начала представлять, как вырываю сердца и с жадностью их поглощаю, пытаясь освоить новую страницу своего гримуара, как прозвенел колокол на занятия.
С грустью вздохнув, я подошла к кровати и застыла. А сколько это заклинание вообще будет действовать? Вообще, по логике, оно работает так же, как магическое зрение. Ну, потому что и то и то воздействует на зрение.
Я закрыла глаза и напряглась, всем телом, а мыслями сконцентрировалась над одной единственной задачей. Через несколько секунд всё было готово. Я почувствовала лёгкое покалывание по всему телу, а когда открыла глаза, мир вернулся к своему привычному облику.
Так. Нужно же куда-то её спрятать, да?
Я встала посреди комнаты и оглядела её всю, прикидывая различные варианты. Под подушкой прятать? Я не идиотка, как моя соседка. Под кроватью, матрасом, в тумбочке и в шкафу – тоже бред. И тут мои глаза поднялись к потолку. Высота примерно метра два с половиной…
Думаю, подходит более чем хорошо.
Подставив стул к центру комнаты, я взобралась на него и в ту же секунду осознала кое-что не очень приятное: я ебливый гном и банально не достаю до потолка.
Я просто смотрела на него, поставив руки на бока.
~ Пу-пу-пу… — пробубнила я, почёсывая затылок и думая, что делать.
Решение нашлось довольно быстро. Я вытянула руки вперёд, и кровавые клинки, вскрыв вены на запястьях, тут же выросли в два огромных, подвижных… щупальца? Чем бы оно ни было, их длина с запасом доставала до потолка. Они с силой надавили на одну из досок и та с громким треском провалилась во внутрь, а сверху на меня упало несколько гвоздей.
Убрав доску в сторону, я перехватила книгу одним из щупалец и засунула её в нишу потолка так глубоко, как могла. И затем я всё быстренько поставила на место, не забыв даже забить назад в дыры гвозди.
Кровь втянулась назад, а я со спокойной душой спрыгнула со стула, оглядывая результат. Всё выглядело так, будто ничего и не было.
~ Зашибись! — поставив руки на бока и широко улыбнувшись, воскликнула я.
Я вышла из комнаты, не забыв закрыть дверь на ключ.
.
.
.