Артур Ч.1 - Недоисторическое фэнтези с элементами исекая,

Три монитора образовали вокруг моей головы светящийся ореол света, выжигая всё, что было за пределами их сияния. Квартиры за моей спиной в это время обычно не существует.

Я… Я думаю, что её больше не существует. Она мутировала в нечто, отдалённо напоминающее живое и дышащее пространство, где я – одна из немногих и незначительных деталей в общей картине.

Иногда кажется, что моя деталь – лишняя.

Если меня не станет, квартире будет проще существовать. Она перестанет загрязняться пакетами, вдохнёт полной грудью своих межкомнатных пространств и начнёт прорастать в другие квартиры, захватывая этаж за этажом, чтобы в конце концов стать чем-то большим.

Я, как человек, не могу существовать без квартиры, а она может. Возможно, именно я та часть, что мешает ей прийти к окончательной форме.

Как паразит или раковая опухоль.

Я тряхнул головой, отгоняя этот бред в один из пыльных углов моего сознания.

Надо закончить работу — говорю я сам себе, всматриваясь в картинку на мониторе. Там чёткими линиями, высчитанными формулами цифрами, пометками, по стандартам и чётко по канону, вырисована схема.

Я уже и не помню точно, для чего я это делаю и что я вообще делаю. Вроде бы это "пальцы" роботизированной руки, что будет собирать на заводе автомобили. Моя работа – собирать суставы для роботизированных рабов, что будут без устали трудиться.

Прямо как рабы офисные и мясные.

Если когда-нибудь случится восстание роботов, эти механические пальцы будут давить людские черепа. Механические клешни брать снаряды и без устали грузить их в казённики орудий, предназначенных для уничтожения человеческих городов.

На втором мониторе открыт стрим популярного в последнее время автора. Он играет в такую-же популярную ММОРПГ. Он и его популярность живут в симбиозе мельтешащих на экране цветных пикселей. Одно без другого не может существовать.

Впрочем, это мне не интересно. Этот стример один из способов глушить тишину. Прямо как тяжёлый металл в наушниках. Они тоже в симбиозе. За музыкой я не слышу стримера, за стримером – музыки. А за их обоими – тишины.

Это невозможно. Не могу сосредоточиться.

Я снял наушники. Они повисли на левом мониторе, перекрывая лицо глашатая интернет-культуры.

Тишина в квартире была слишком громкой – громкой настолько, что она превратилась в плотный, мрачный и тяжёлый эмбиент из двух нот. Низкая, медленная вибрирующая нота перегруженной электрогитары на выдохе, чуть более высокая нота на вдохе.

Так и дышит квартира.

Я обернулся. Линии стен, пол и потолок возникли не сразу, а с неким опозданием. Секунду спустя сквозь тьму прорвались предметы мебели, а только потом наполнение.

Пакеты с мусором лежат у стены. Кровать занята бесформенной кучей одежды и постельного белья. Тени и линии смешиваются во что-то, отдалённо напоминающее человеческое тело.

За дверью, вдали кухня-гостинной виднеется блестящая холодным алюминиевым светом раковина, похожая на кладбище фарфоровой посуды. Гигант холодильник стоит уже целую вечность пустым. Только его гул разносится по стенам.

Дверь в ванную комнату приоткрыта и сквозь щель пробивается узкая полоска мигающего света.

Но вот я моргнул – и дверь закрылась.

Пачку сигарет и зажигалку удалось найти не сразу за захламлённом банками и пустыми стаканами от лапши, столе.

Вечный срач намертво въелся в стены моей квартиры-студии. Мне постоянно не достаёт чего-то, чтобы избавиться от этого бремени. То смелости, то решимости, то настроения. Снаружи всё слишком хаотичное, пугающее…

Всё, что мне остаётся – это судорожно переставлять пакеты и грязные тарелки в попытке создать хрупкий порядок, существующий ровно до моменты следующей доставки.

И пока всё на своих местах.

Привычно маневрируя между пакетами с мусором, я добрался до балкона. Открыл дверь, перешагнул порог и приблизился к пропасти моего бесконечного этажа. Внизу нескончаемая стена моего здания с безликими стёклами и похожими на мой балконами. Эта история повторяется во все стороны.

Переваливаясь через перила я достал из пачки сигарету и, чиркнув зажигалкой, протяжно затянулся. Подержав дым несколько секунд я выпустил в атмосферу свой углеродный след, быстро растворившийся в воздухе.

Снаружи была непроглядная тьма, сквозь которую пулевыми отверстиями прорывались огни города. Одни были почти статичными, как звёзды, другие – медленно двигались зигзагами или плавными линиями. Одни быстрее, другие медленнее. Одни с рёвом жутких монстров, другие с тихим, монотонным шумом.

Но самой заметной дырой была та, что заменяет мне луну и солнце – огромная, чёрная дыра обрамлённая тонкой красной нитью. Она висит высоко и неподвижно, а её размер огромен и непостижим. Кажется, что эта дыра втягивает в своё нутро остальные огни, растягивая их в тонкие световые шлейфы, закручивающихся спиралью.

Эти огни – то, что образовывало город-улей. Токио живёт даже в три часа ночи.

Никотин обжёг горло, распространился по телу лёгкими покалываниями и облегчением в области груди. Тишина в моей голове перестала давить так сильно. Я выпустил дым в сторону огромной дыры, пытаясь представить, как он долетает до её красного края.

Вдруг меня обняли со спины тонкие, тёплые и нежные женские руки.

~ Дым похож на маленьких серых призраков. — прошептала Юка. — Они прямо как те люди, идущие с работы. Вон, смотри!

Её голова легла на моё плечо и на границе зрения я увидел её жёлтые глаза, смотрящие на моё лицо. Её огненно-красные волосы трепались на лёгком ветру. Она ткнула пальцем куда-то вниз.

~ Впрочем, все предпочитают их игнорировать. — вновь шепнула она. — А знаешь, что ещё нельзя игнорировать?

~ Что?

~ Приём таблеток!

Юка протянула ко мне руку и на её руке красовалась жёлтая баночка с белыми, словно мел, таблетками.

~ От них в сон клонит и мысли путаются. — я отмахнул их в сторону. — Я не хочу их принимать.

~ Почему?

~ Тревожно. Каждый раз, как я их принимаю, в голове представляю это как игру в русскую рулетку. Вот лежит на столе таблетка. Её мутная, непрозрачная оболочка может содержать в себе что угодно. Может быть лекарство. А вдруг мышьяк или цианид? Я не хочу проверять.

Юка не отстранилась, а лишь сильнее прижалась к моему лицу. На своей щеке я почувствовал горячее и колючее дыхание, смешавшееся с холодным ветром улицы в контрастном душе.

~ Тогда твоя смерть будет с запахом миндаля.

Юка уселась на перилах. Казалось, что сейчас дунет ветер и она улетит с тридцать второго этажа и разлетится на парковке мокрыми брызгами. А сама она лишь способствовала этому, раскачиваясь взад-вперёд, как на качелях. Каждый раз, как её корпус отклонялся над бездной, я слышал тихий скрип ржавых петель.

Она как всегда одета в свой домашний наряд из юбки, чулок и какой-то грязной толстовки.

~ Смерть с запахом миндаля… — мечтательно произнесла она. — Звучит аристократично.

Вдруг она подтянула ноги и, развернувшись, вскочила прямо на перила, будто собиралась прямо сейчас сигануть вниз. Она смотрела вдаль, пока ветер пытался своими порывами спасти её от неминуемой гибели. Но получалось только трепать волосы и юбку.

Её лицо озаряла странная, мечтательная улыбка, и на фоне огней города появилось ещё два огня – огни её зрачков, сверкающих в такт неоновым вывескам и рекламным билбордам.

Я прижал сигарету с губам. Фильтр раскалился и стал пропускать жгучий дым в лёгкие. Очередная порция никотина влетела в голову вихрем, сметающим весь выстроившийся порядок в хаос. Но уже через секунду очередной призрак улетел в небо.

~ Красиво…. — сказала она, и её голос прозвучал так, будто она говорила сама с собой. — Я иногда думаю: если прыгнуть, то можно ли стать её частью? Частью этой ночной красоты.

~ Нельзя. — я протянул сигарету Юке.

Юка обернулась через плечо, а затем ловко спрыгнула с перил обратно внутрь балкона. Взяв сигарету, она встала на углу балкона и затянулась.

~ Это просто фон. Нереальный объект, до которого нельзя коснуться.

~ Ты даже не пробовал. — произнесла она, откинув голову. Дым улетел ввысь. — Нужно же только руку протянуть, сделать шаг и огни ответят тебе взаимностью.

Она развернулась и выбросила окурок вниз. Красный огонёк улетел вниз и разбился о холодный бетон парковки.

Проходя мимо она лёгко коснулась моего плеча, а затем скрылась в квартире, оставив после себя свой особый запах. Миндаль, смешанный с табаком.

Я ещё постоял, глядя, как город пульсирует внизу. Где-то там, среди тысяч одинаковых окон, горел свет. Кто-то тоже не спал. Кто-то тоже стоял на балконе и смотрел на чёрную дыру. Может быть, он тоже думал о том, что завтра снова нужно идти на работу, чертить пальцы для роботов, которые будут собирать автомобили для людей, которые ездят на этих автомобилях, чтобы попасть на работу, где они… Я потерял нить.

Я вернулся в квартиру. Захлопнул дверь балкона, и город сразу стал картинкой за стеклом, а тишина снова сделалась плотной, как вода. Юка уже сидела на кровати, поджав ноги, и крутила в руках баночку с таблетками. Белые, мутные, они перекатывались внутри, как кости в стакане.

~ Так ты их всё-таки примешь? — спросила она, не глядя.

~ Не сегодня.

~ А когда?

Я не ответил. Прошёл к столу, закрыл вкладки браузера, нажал "сохранить проект", закрыл программу и нажал на кнопку выключения.

Три монитора погасли, и комната превратилась в пространство из теней. Только часы на прикроватной тумбочке мигали красным: 03:47. Только Юка была здесь, и её глаза светились в темноте жёлтым светом.

~ Ложись. — сказала она. — Завтра снова работать.

Я лёг не раздеваясь. Она опрокинулась на бок, на ту же подушку, что и я. Наши глаза встретились друг с другом.

~ Знаешь, — прошептала она. — Если ты примешь ту самую таблетку с цианидом, всё станет нормальным.

~ Возможно.

~ Больше не надо будет работать на психотерапевта.

~ Возможно.

~ Не будет мучать паранойя из-за всяких мелочей.

~ Возможно.

~ Не будет кошмаров…

~ Возможно…

~ Тебе ещё снятся кошмары?

~ Я бы хотел. Кошмары напоминают о том, что я сплю, и что когда проснусь, кошмар кончится. Я хочу проснутся утром, когда светло.

~ Ночь никогда не кончается?

~ На часах всегда 03:47.

Телефон в кармане моих шорт завибрировал. Пришло уведомление о новом сообщении. Даже не смотря, что там, я знал, кто пишет. Читать это не хотелось от слова совсем. Но всё же телефон я достал.

На блокировочном экране светилась картинка нового сообщения с неизвестного номера.

~ Что? Опять эта сталкерша?

~ Угу. — кивнул я, выключая экран. — Ещё один элемент хаоса, творящегося снаружи. Неожиданно осознанный и пугающий. Но я знаю, что оно только пытается казаться настоящим и живым. Прямо как курьеры, что не могут перейти порог моей квартиры и вместо этого постоянно меняют облик в поисках того лица, что позволит им войти.

~ Что пишет?

~ "Ты вообще на улицу выходить собираешься?", "я тут для тебя столько грузовиков подготовила, а ты не выходишь!", "Ты ведь знаешь, я упорная и всё равно тебя достану!". И много-много злых эмодзи.

~ Она тебя очень хочет выманить наружу.

~ Наверняка хочет украсть моё лицо.

~ Или моё.

~ Типичная яндере.

~ Ага. Таких нам не надо.

Я заблокировал очередной её номер, как вдруг с нового пришло очередное сообщение.

~ Как так?

~ Что пишет? — безразлично спросила Юка.

~ "Всё! Ты меня достал! Моё терпение лопнуло! А могли бы по хорошему обойтись грузовиком!". И эмоджи мёртвого, взрыва и пистолета в конце.

Я выключил телефон и спрятал его под подушкой. Глаза Юки уже были закрыты и она тихо и мирно посапывала. Я тоже закрыл глаза.

Сон накатывал грязной, серой волной. В этом полузабытье мне виделось, как по улицам Токио рассекают бесчисленные белые грузовики. У них нет водителей, нет номеров, нет опознавательных знаков, а вместо фар – огромные жёлтые глаза, точь-в-точь как у Юки. Они кружат вокруг моего дома, как разъярённые осы, сужая кольцо и сминая асфальт своими тяжёлыми колёсами.

Вдруг резкий, оглушительный треск разрезал марево сна.

Это треск входного звонка. Он был коротким, словно человек по ту сторону двери постеснялся жать на кнопку дольше или побоялся, что звук будет слишком громким и отдёрнул палец сразу же.

Я открыл глаза. Юки рядом не было. Её место было пустым.

Вновь раздался треск звонка. На этот раз он был слишком настойчивым, чтобы игнорировать.

Я встал с кровати и поковылял к двери. Там, у стойки с обувью, я обнаружил Юку. Она стояла, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Её голова была опущена вниз.

~ Добрые люди ночью не звонят. — прошептала она.

Я уставился в дверь, вслушиваясь в ночную "тишину". Эмбиент стал более ломаным, перегруженным и пугающим. Набравшись смелости я подошёл к порогу и потянулся лицом к глазку.

По ту сторону в свете лампочки стояла странная девушка. Она была очень красивой школьницей европейской внешности с длинными чёрными волосами, красными, светящимися глазами и белой, как мел, кожей. Одета в типичный наряд японской старшеклассницы. Она стояла с таким видом, будто прождала меня здесь целую вечность и теперь злилась. Одна её рука была поставлена на бок, а в другая была сжата в кулак.

И она заметила, что слежу за ней. Оба её глаза повернулись на меня.

~ О! — воскликнула она. — Здесь живёт Танака Рёсукэ? Я же адресом не ошиблась?

Голос был звонкий, властный, совсем не сочетающийся с её хрупким видом.

~ Н-нет, вы ошиблись…— выдавил я, окончательно сбитый с толку.

Лицо девушки мгновенно преобразилось.

Свирепая, но одновременно с этим холодная маска девушки-полицейского сменилась лучезарной улыбкой, от которой стало ещё неуютнее.

~ Да кому ты заливаешь? Обещала же, что приду!

Пазл сложился.

~ А… Так это ты та сталкерша, бомбящая мне телефон сообщениями? Короче, давай прекращай спамить, а то я в полицию…

Я не успел договорить. Раздался короткий, резкий и оглушительный хлопок, отдающийся в ушах пронзительным звоном. Было настолько громко, что было похоже на взрыв бомбы.

Она впечатала кулаком прямо в мою дверь. Я услышал, как скрипит металл, как осыпаются болты и осколки железа. Как механизм распирает изнутри и как он рвётся. Дверь взвыла.

Я отошёл на несколько шагов. На двери была огромная вмятина и с каждой секундой эта вмятина втягивалась наружу, словно дверь выворачивают наизнанку. В один момент металл треснул и металлическое полотно моей двери выгнулось наружу, образовав рваную дыру.

А затем в него посмотрел красный глаз девушки.

~ Мог бы и открыть даме дверь! Заставлять девушку ждать – неприлично!

Я сделал ещё шаг и ноги подкосились. Я упал на спину и начал отползать к кровати.

Точно! Телефон! Надо позвонить в полицию!

Я развернулся и побежал. Сначала на четвереньках, а затем выпрямился и уже так добежал до постели. Пальцы начали судорожно перебирать комки ткани в поисках телефона.

Дверь заскрежетала в последний раз и я услышал, как с металлическим звоном осыпаются её осколки на холодный паркет. Затем скрип паркета, медленный и тягучий. Эта девушка никуда не спешила и смаковала мой страх.

~ Не, ну ты сам виноват. — раздался её голос в прихожей. — Скрывался от меня столько времени, а мог просто разочек на улицу выйти. Я бы тебя быстренько по асфальту раскатала грузовиком. Без боли, без страданий и без разглагольствований. Просто раз! И всё.

Наконец я нашёл свой телефон и трясущимися руками набрал номер службы спасения. Несколько коротких гудков и женщина на той стороне произнесла холодным, уставшим тоном:

~ Полиция. Что у вас произошло?

Вдруг холодная рука этого монстра в девичьем обличии выхватила у меня телефон. Это случилось так легко, будто она отобрала конфету у ребёнка. Я обернулся на неё. Она приложила телефон к уху и произнесла.

~ Ой, извините, ради бога! Ошиблась номером!

Я хотел было заорать просьбу о помощи, но она уже сбросила звонок, и затем швырнула телефон в стену. Он разлетелся на осколки холодного пластика и микросхем.

~ Короче, я вообще чего пришла… — начала она. — Я тебя тут как бы по программе переселения выбрала. Ты мне показался достаточно интересным. В общем, хотелось мне посмеяться над клише с грузовиком, но ты всё обломал.

Она активно жестикулировала обеими руками, с полной уверенностью в своих словах неся какую-то чушь.

~ Вот и приходится как-то импровизировать. А я, вообще-то, дамочка занятая. Мне не по статусу вот так за тобой гоняться. Но что поделать? Короче, надо бы уже как-то закругляться. Потом поговорим! До встречи!

Вдруг она приподняла подол своей юбки. Там на бедре, закреплённая ремнями, находилась кобура с торчащей рукоятью пистолета. Она вытащила его и навела ствол мне в голову. Последнее, что я увидел – огненная вспышка, вырвавшаяся из ствола всего на одно мгновение и лицо Юки, стоящей позади этой девушки. Ни звука, ни боли. Всё просто исчезло, словно выдернули шнур из розетки или выключили свет.

Ослепительный свет пробился сквозь тьму. Раскрыв глаза, я глотнул воздуха, словно вечность провёл под водой. Трясущаяся рука судорожно схватилась за лоб. Он был гладкий. Никаких дыр. Никакой крови. Картинка ещё немного рябила и была размытой, но когда я окончательно пришёл в себя, то осознал, где нахожусь.

Я нахожусь в каком-то кабинете. В нём нет ни окон, ни дверей. Только белые стены, состоящие из ослепительного света, настенные часы, стул на котором я сижу и офисный стол, за которым перед монитором с уставшим лицом сидит светловолосая и голубоглазая девушка.

Увидев меня, она бросила на меня ничего не значащий взгляд и с интонацией кассира, говорящего на протяжении многих лет "спасибо за покупку!", проговорила:

~ Господин Рёсукэ, с прискорбием вам сообщаю о вашей кончине. Вы сейчас находитесь в небесной канцелярии отдела распределителя человеческих душ. — её слова сопровождались сухим скрежетом колёсика мыши. — Меня зовут Азариэль. Я ангел. Сейчас я просмотрю вашу жизнь и направлю вас либо в рай, либо в ад, в соответствии с итогами прожитых лет. Но не волнуйтесь, решение будет принято беспристрастно.

~ Да я… — я пытался подобрать слов, но всё это как-то навалилось друг на друга, погребя меня под горой абсурда и лихорадочного бреда.

Прокашлявшись и окончательно приведя мысли в порядок, я решил начать издалека.

~ Видимо, цифровизация добралась даже до рая?

~ Стараемся идти в ногу со временем. — проговорила девушка, монотонно отвечая на мой сарказм.

~ Честно говоря, чувствую себя немного… не в своей тарелке.

~ Ничего страшного. Все через это рано или поздно проходят.

~ Да я не про это. Я будто попал на собеседование, где решится, подхожу ли я вашей вакансии или пойду скитаться дальше.

~ Хорошая аналогия. — безэмоционально ответила она.

Я безнадёжно вздохнул.

~ А кто… Кто была та девушка, что убила меня?

~ Девушка? — она остановилась и посмотрела на меня, а затем устремила взор в монитор. — Эм-м-м-м… Тут… Нет никаких записей о девушке, что вас убила. Вы погибли в результате… Хм… Странно…

~ Что?

~ Вы погибли в результате тотального разрушения головного мозга попавшим внутрь кусочком свинца. Однако… Ничего не сказано про то, как он туда попал. Всё указывает на то, что это был выстрел, но…

Она застыла, всматриваясь в монитор. Но уже через секунду отвернулась от него.

~ Секундочку. — она резко схватила трубку стационарного телефона и прижала его к уху плечом, начав набирать какой-то номер. — Мне нужно посоветоваться с начальством.

~ Т-то есть, с богом? Тем самым?

Едва сквозь тишину прорвались еле слышимые гудки, свет замерцал. А затем, где-то вдалеке раздался приглушенный взрыв. Комнату тряхнуло так, что монитор перевернулся, а Азариэль подскочила со своего офисного кресла.

Вдруг новый взрыв. Комната вновь задрожала, а свет замерцал. Монитор, лежащий на полу, разбился и начал искриться. И тут из трубки донеслось приглушённое:

~ Алло?

~ Мираэль, спасай! — крикнула Азариэль. — У меня тут взрывы какие-то!

До моих ушей донёсся трепет развевающихся от сильного взмаха крыльев и в комнате уже стояла другая девушка. Она была одета в такой же деловой костюм, а волосы её были такими же светлыми. Мираэль осмотрела комнату, пытаясь найти хоть что-нибудь странное.

~ Хм… Да. Тут что-то не так.

И вновь комнату тряхнуло. Комната заходила ходуном и ангелы не смогли устоять на ногах. Меня же опрокинуло со стула и я ударился головой о пол. Но боли не было.

Не успел я подняться, как слух пронзило высоким и противным писком, словно кто-то царапал вилкой стекло или классную доску. Ангелы сжали уши в попытках сберечь слух от писка, но это им не сильно помогало. Я видел, как по их шеям течёт кровь.

Я тоже сжал уши, но ни крови, ни боли не чувствовал. Пищало около минуты, а затем я увидел, как подо мной образовались какие-то красные линии, образовывающие узор в виде какой-то пентаграммы. Азариэль, придя в себя первой и увидя этот знак, распахнула глаза.

~ Эй! Так запрещено делать! — закричала она.

И тут вспышка света, исходящая от пентаграммы и сопровождаемая тем же пронзительным писком, ослепила меня.

~ Возвращай душу на место, мерзавка! — донёсся крик Мираэль.

Вспышка длилась всего пару секунд, а когда я открыл глаза, то обнаружил себя в новом, непонятном месте. Оно казалось бесконечно огромным во все стороны, куда не посмотри.

Я сидел на каменном полу, выложенном в шахматном порядке бело-красными плитами. Везде стояли огромные колонны, как те, что обычно используют в готической архитектуре. Они устремились ввысь, растворяясь в тьме, которая сжималась вокруг меня почти осязаемым туманом. Их бесконечные ряды уходили во все стороны, также растворяясь в тумане.

Я был один на своём небольшом островке в этом море тьмы. Больше чем на сто-двести метров я не мог ничего видеть. Да и источников света здесь не было.

Вдруг раздался хлопок в ладоши и передо мной возникла та самая школьница, убившая меня. Её лицо практически светилось от счастья и она совсем не выглядела как та, что может убить.

~ Приветик! Извини, задержалась. Больно много людей умирает в твоём мире. Сто шестьдесят тысяч в день это много. Такое в моём мире случается только если мор или война крупная. Да и рай место большое. Еле нашла тебя.

~ Ты… Ты что, просто убила меня и угнала мою душу из рая? — выдавил я из себя, все ещё ощущая фантомный звон в ушах.

Она весело рассмеялась, усаживаясь на каменный пол рядом со мной.

~ Ну да. Украла. И что с того? Ты вообще-то должен быть мне благодарен!

~ За то, что моё тело сейчас остывает на линолеуме?

~ Да не! — она отмахнулась рукой. — Ты так-то уже на скорой в морг едешь на освидетельствование. Но не суть.

Она замолчала, давая мне подумать. И ответ был слишком очевиден. Я прочитал за свою жизнь достаточное количество новелл и манг про героев-попаданцев, чтобы я мог понять, что происходит. Однако мне почему-то это кажется каким-то предсмертным бредом, генерируемым моим мозгом на последние нейронные сигналы.

~ Так, хорошо. Ты богиня какого-то другого мира и собираешься меня переместить в свой, так? Я, выходит, твой "герой" и должен буду победить для тебя какого-нибудь владыку демонов или тьмы и тогда смогу вернуться?

~ Что за тупое клише? Ты даже половины не угадал! Думай шире! — она ткнула пару раз себе в висок пальцем. — Да, я богиня своего мира, но отправлю я тебя не в свой, а в чужой. И нет, тебе не нужно никого убивать. Ну, если только не захочешь – мешать не буду.

~ Понятно. А почему я, и для чего ты это делаешь?

~ Так я же уже сказала! Ты выбран потому, что ты первый в своем роде с такой…особенностью. Да, были похожие. Психопаты там, социопаты, маньяки, убийцы, социофобы, но таких вроде не было. А о причине почему я это делаю не спрашивай! Некультурно спрашивать богинь об этом!

~ Ну… Я настаиваю.

Её взгляд мгновенно изменился на тот, что обычно можно увидеть на фотографиях каких-нибудь психопатов-маньяков, жестоко убивающих людей и, не знаю, пожирающих их или делающий из их останков "произведения искусства". Но уже секунду спустя её лицо стало светится от лучезарной улыбки.

~ Скучный ты, Рёсукэ! — она махнула рукой, и мир вокруг нас изменился.

Я вдруг осознал себя сидящим на стуле напротив её величественного, громадного трона из резного чёрного мрамора. Сама богиня сидела поперёк трона и медленно жевала, держа в руках аппетитный бутерброд. Прожевав и проглотив, она вздохнула и произнесла:

~ Все вы люди одинаковые! Умираете – и сразу "почему", "зачем", "кто виноват". А потом привыкаете и перестаёте задавать вопросы. Я понимаю, что ты хочешь знать, "добрая" я или "плохая" богиня. Но я не могу рассказать. Ты не хочешь этого знать. ~ Хочу. — продолжил настаивать я.

~ Не хочешь. Я уже пробовала рассказывать другим. Они потом… не очень были сговорчивы со мной. Шли в отказ. Я не люблю, когда идут в отказ. К слову, вот этот стульчик как раз из этих!

~ Чего?Я опустил взгляд на стул. Он был чёрным, прямо как трон, но я заметил, как он дышит. Медленно и тяжёло. Ужас на мгновение застрял в горле вместе с криком. Я вскочил со стула, опрокинув его и отошёл на несколько метров. Богиня тем временем заливалась звенящим, детским смехом.

~ Знакомься! Хван Хён У! Кореец! Ему принципиально было знать, зачем я это делаю. Теперь он из принципа стул. Ну так что?

~ В-воп…росы… — я выдавил из себя звук, который лишь отдалённо походили на человеческие. — Н-нет…

~ Умничка! — выкрикнула она и стул тут же исчез, а сама богиня откусила кусок бутерброда. — Ты кстати такой не один, так что… найдёшь других перерождёнышей, получишь ачивку. Ну и если вдруг интересно, то ты попадёшь в копию твоего мира с одним тем отличием, что магия не выдумка. Выйдет короче, недоисторическое фэнтези с элементами исекая.

Мне понадобилось ещё несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя. Сделав глубокий вдох, я несколько раз ударил себя по щекам.

~ А разве исекай не самое популярное клише в наше время?

~ Твоя правда. Но высмеять это в какой-то мере моя обязанность. Хотя то, что теперь происходит с жанром, это само по себе смешно. Перерождение в мир с космолётами и бластерами? Не, спасибо.

~ Так… Я надеюсь, ты меня не переродишь в какой-нибудь… автомат или подобную чушь?

~ Не, это даже хуже космического исекая! Да и у меня нет цели тебя унизить, лишив человеческого достоинства. Я тебя в тельце человека закину. Надо только подходящее найти.

~ М-м-м… А система какая-нибудь, навыки, дары?

~ Да куда тебе систему? Ты не кореец и не настолько неудачник. И без этого справишься. Да и знаешь, сколько энергии стоит создать и прицепить систему на целый мир? В одном мире система на целой богине-заложнице держалась. А ещё же надо каждому существу статы прописывать, баланс делать… А ещё это показывает лень автора и ломает нарратив истории. Но вот дар – да. Он будет. Но не настолько сильный, чтобы разрушить всё веселье.

Она вдруг хлопнула в ладоши.

~ Короче, харе трындеть! И так скука смертная! Короче, твой мейн квест не дать миру и мне заскучать. Метод значения не имеет.

Богиня встала со своего трона и, протяжно потянувшись, спустилась вниз.

~ В том мире, куда ты отправишься, есть одна… — она задумалась, подбирая слово. — Штучка. Очень сильная и очень скучающая. Как я. Думаю ты её сразу узнаешь. Она рассмеялась, и смех её был лёгким, почти музыкальным. ~ Я хочу посмотреть, что из этого выйдет. — она вдруг ударила кулаком по открытой ладони. — О! Чуть не забыла про твою "фишку"! — она щёлкнула пальцами и позади неё возникла Юка. — Твоя тульпа…галлюцинация…шизофрения…Тайлер Дёрден? Короче, чтобы это ни было, оно теперь летит с тобой.

Мы переглянулись с Юкой. Она выглядела точно так же, как во время моей смерти – растерянно и безнадёжно. Надо бы её, да и голову в порядок привести. А хотя смысл, если от неё теперь не избавиться? Наверное поэтому душевные болезни так называют.

Я вернул взгляд на богиню. Она стояла, уткнувшись в пол и водила рукой по подбородку.

~ Ну и? Когда меня переродят?

~ Да ща, погодь! Я тут думаю как бы тебя отправить… Не напомнишь, как там в одном произведении было?

~ Смотря про что речь.

~ А! Вспомнила! Вот так я короче тебя исекайну!

Она вдруг щелкнула пальцами и на её ладонь аккуратно приземлилась чёрная повязка. Она быстро натянула её на глаза и, туго завязав, встала ко мне полубоком, выставив руку вперёд. Её пальцы сжались, как для самого мощного божественного щелбана.

~ Фиолетовый! — крикнула она.

Возле её руки образовался огромный, фиолетовый шар бурлящей энергии. Он втягивал внутрь себя пространство, а свет, излучаемый шаром, слепил и испепелял всё, до чего касался. А секунду спустя он с дребезжащим звуком вылетел вперёд.

Я даже среагировать не успел, как вновь наступила тьма.

Но в отличии от прошлой, в этой я хотя бы мог мыслить, и, вроде как, даже ощущать. Чувствовалось тепло и давление воды, а откуда-то издалека доносились болезненные стоны и тяжелое дыхание.

А затем я появился на свет. Тепло тут же исчезло. Болезненные стоны сменились облегчёнными, но всё такими же вздохами. Где-то в стороне слышался треск пламени. А подо мной чувствовался мокрый, но тёплый мех.

Вдруг боль в районе живота, от которой захотелось кричать, что есть сил. Меня взяли на жёсткие, мозолистые руки, и я открыл глаза.

И первое, что я увидел, чумазое, волосатое лицо с мощной надбровной дугой. Чуть опустив глаза, я увидел, что, судя по всему, мой отец одет в шкуры животных. За ним трещал костёр и радостно вопили…родственники. Хотя скорее соплеменники. И все как один словно вылезли со страниц учебника истории про первобытные времена. И естественно, родился я в пещере.

Тут даже наскальная живопись есть!

Вдруг брови моего отца поднялись, а карие глаза распахнулись. Он прижал меня к себе, а сам вскочил, начав несвязанно орать какие-то случайные звуки.

~ Ой! Извини, Рёсука! Промахнулась! — донёсся голос богини.

Я повернул голову и увидел её собственной персоной, стоящей у входа в пещеру. За её спиной виднелись виды на просторы саванны.

~ Сейчас исправим это недоразумение.

И вдруг из-за спины отца на встречу ей вылетел огромный бугай с дубиной, приготовленной для удара. Она лишь щёлкнула пальцем, и бедного пещерного человека распылило в кровавый туман, а ошмётки ровным слоем легли на стены, потолок и пол. Я тут же выпал из рук и упал на мокрую от крови шкуру.

Моё маленькое тельце сжалось в единый комок страха. Ударившись о пол, я почувствовал, как хрустнули мои младенческие кости и тогда я уже не смог сдержать крик. Я закричал, что есть силы, пока моё лицо окроплял кровавый туман.

Если бы мой желудок был чем-нибудь наполнен, меня бы обязательно вырвало. Сердце бешено колотилось, а дыхание было прерывистым и быстрым.

Богиня нависла надо мной и занесла ногу.

~ Больно будет только чуток, ты уж не обижайся.

А затем она поставила свою ногу мне на голову. Я почувствовал, как медленно продавливается моя лицевая кость до чёткого сухого хруста. И вновь тьма.

Новое рождение и новая эпоха. На этот раз мой отец с матерью были одеты в белые тоги, а место действие сменилось на каменное жилище. Немного осмотревшись, я даже увидел в небольшом окне очертания колизея. Но затем вновь появилась она.

~ Да ёб твою бога мать этих путешествий во времени! Но кстати уже чуть ближе. Ещё две или полторы тыщи лет и мы на месте.

Следом мои бедные родители превратились в туман, а я на этот раз умер от падения. Видимо, шею свернул. Третья смерть за день не была уже чем-то страшным. Страшнее то, что собственная смерть воспринималась как обыденность, в которой нет ничего сверхестественного.

Было ещё несколько таких скачков во времени и пространстве. И ещё, наверное, десяток ненужных и явно опасных для течения времени смертей.

В конце концов я вдруг осознал себя стоящим в богато украшенной каменной комнате. Слева горел камин, а справа на кровати лежала рыжая и зеленоглазая женщина с фиолетовым ребёнком на руках. Из её глаз текли слёзы.

Рядом с ней стояла старая женщина в пыльной, и множество раз заплатанной, рабочей одежде служанки. А в стороне, в дорогом средневековом костюме лорда, стоял черноволосый мужчина. Его взгляд был строгий, но наполненный не меньшим горем, чем у женщины.

Рядом со мной же стояла богиня и Юка. Женщина, всхлипывая, вытерла слёзы.

~ Как же это так, Джеймс? — тяжёлым голосом, сквозь слёзы и изнеможения произнесла она. — Почему Бог забрал у нас это дитя? Где мы так нагрешили?

Мужчина же лишь покачал головой. Я повернулся на богиню, а та лишь обратила на меня взгляд.

~ Чего это ты меня про себя "богиней" да "богиней" называешь? У меня имя есть. Мелифиса я.

~ Так ты сама не представилась.

~ Кхм, короче, тут у нас семья Морганов – шотландской знати. Время на дворе… — она на мгновение задумалась. — Вроде 1558-й декабря месяца. Можно было бы тебя конечно прям в королевское нутро сунуть, но жирновато тебе будет, и так на тебя сколько силушек потратила.

~ А ничего что ты беспорядочно убивала всех моих родителей до этого? И зачем было использовать пистолет, если ты можешь щёлкнуть пальцами и распылить человека?

~ Ой, да всё тебя надо знать! Меньше спишь, крепче знаешь! Их судьба всё равно была умереть от голода, войны или чумы. А кого-нибудь великого из их родов не выйдет.

~ Ясно. Шотландия, значит? А что это за язык?

~ Скотский. Scottish, you know? — улыбаясь, она стукнула себя пальцем по виску.

~ Понятно.

~ Ну так что? Тебя устраивает судьба наследника графа Ментейт Джеймса Моргана?

~ Да, вполне. Не хочу, чтобы ты ещё кого-нибудь убила.

~ Отличненько. Сейчас суну тебя в этого младенца и воскрешу. Секунду.

В глазах тут же помутилось. Мир сжался до размеров тесной, душной оболочки. Секунду назад я был взрослым мужчиной в пустоте, а теперь…

Теперь мои лёгкие казались крошечными, а каждая попытка вдохнуть отдавалась жгучей болью.

ВДОХ.

Холодный воздух ворвался внутрь, выталкивая застоявшуюся тишину. Я почувствовал, как сердце, которое мгновение назад было неподвижным комочком мяса, дало первый, неуверенный толчок. А затем пульс ударил в уши бешеным ритмом.

~ Господи… — раздался сдавленный крик служанки. — Он… он дышит! Миледи, он ожил!

Однако я и слова не понял. Для меня это всё так же было непонятной белибердой.

Я открыл глаза. Мир был размытым, первёрнутым вверх ногами пятном, состоящим из тёплого оранжевого света камина, холодной белой белизны из крошечного окна, и тёмных теней. Моё новое тело было тяжёлым и неповоротливым, а кожа липкой и неприятно холодной. Но хотя бы цветом я больше не напоминаю сливу.

И я жив. Снова. И на этот раз моих родителей не собираются распылить.

Над моим лицом склонилась женщина. Та самая рыжеволосая леди, что теперь мне до конца жизни придётся звать матерью. Её слёзы падали прямо на щёки. Она дрожащими руками прижала меня к своей груди так сильно, что моё тело едва не задохнулось второй раз за… две жизни?

~ Мой сын… — шептала она. — Мой маленький Артур… Чудо… Настоящее чудо. Спасибо, Господи.

Обернувшись, я увидел, как отец с служанкой синхронно перекрестились.

~ Воистину, чудо. — произнёс Джеймс.

Он подошёл ближе. Его тяжёлая рука легла на плечо жены. Я видел его лицо – суровое, покрытое шрамами и небольшими морщинами. В его глазах, совсем недавно полных скорби, теперь плескалось трепетное благоговение перед богом за моё воскрешение.

Мелифиса, ты здесь? — спросил я её мысленно.

А ну цыц! Не пали контору! Веди себя как младенец, а то позовут всяких экзорцистов, чтобы из тебя дьявола изгонять! — её голос раздался у меня прямо в голове. — Короче, понадоблюсь – зови. Только без свидетелей и, может быть, я тебе отвечу.

Я скосил глаза в сторону. Там, в тени тяжёлых бархатных штор, стояла Юка. Она нервно теребила пальцами ткань, а лицо её отражало непомерный ужас. Но кажется, что никто кроме меня не замечал её, и пальцы её проходили сквозь шторы.

Моя мать взяла меня чуть иначе и, смотря мне прямо в глаза, начала раскачивать. А сама начала издавать звуки, похожие на шипение. Я почувствовал, как веки тяжелеют. Быть младенцем – это оказывается, изматывающее занятие.

.

.

.

.

.

Смерть.

Каждый человек о ней знает, но ни один не испытывал. Точнее сказать у каждого есть представление о смерти, подобно тому, как есть представление о том, что такое квадрат. Но никто никогда не мог полностью вообразить идеальный квадрат и тем более смерть.

Ну, все, кроме меня, конечно.

Не то чтобы я был рад этому.

Это всё было сверх того, что я могу постичь за раз. Нельзя просто встать, расправить плечи и сказать "Так, ладно, Рёсука, забудем всё, что мы знаем о реальности и сущности бытия – всё это оказалось неправдой, а значит забиваем на это болт и живём дальше по новым правилам.".

Как можно взять и забить на то, что в один момент в твою жизнь врывается БОГИНЯ, убивает, крадёт из РАЯ и закидывает в другой, но как бы не другой мир, попутно перевернув всё твоё мировоззрение вверх дном?

Ещё пару дней назад я думал, что никаких богов, монстров, магии и прочей ереси не существует, что это просто фантазия и продукт человеческих инстинктов в поиске вожака, способного защитить племя от великих угроз.

А теперь?

А теперь я, почти тридцатилетний лоб, лежу в люльке и смотрю в потолок. Рядом мерцает свеча. Мать, наконец, уснула в кресле, уронив голову на сложенные руки. Я смотрел на её рыжие волосы, рассыпавшиеся по столу, и вдруг понял, что не могу вспомнить лица той женщины из пещеры. Той, которую распылили в туман.

И это было ужасно. Не сама смерть в сущности, а то, что ей пришлось погибнуть из-за факта моего существования и прибытия в небытие. А я не знаю её имени и внешности. Даже её измученный голос постепенно растворяется, как утренняя дымка.

А я жив. Снова.

Эта мысль должна приносить облегчение, но вместо этого в голове пульсировала другая: сколько ещё людей из-за меня должно погибнуть?

Проще не думать об этом. Но я не могу не думать. И каждая попытка сосредоточиться на планах дальнейших действий натыкалась на стену.

Вместо стратегии по выживанию в новом для меня теле, мире и правилах лезли обрывки: хруст костей, красный туман, белые таблетки, которые я так и не решился принять.

Возможно это всё сон, галлюцинация или предсмертная агония моего разума. Возможно та школьница была простой школьницей-маньячкой, возможно моя болезнь просто переросла во что-то большее, и я теперь в принципе не могу различить вымысел от реальности.

Может быть в реальности я нахожусь среди мягких стен и в смирительной рубашке, отчего кажется, что я младенец, которого запеленали.

Я хочу считать, что всё, что я вижу – это побочный эффект тяжёлых седативных препаратов. Однако это не так. Даже глупый человек поймёт, что не бывает такого. Хотя, откуда бы кому-то об этом знать? Ещё ни один псих не выбрался из своих выдуманных миров, чтобы рассказать, как там, внутри головы обстоят дела на самом деле.

Остаётся только наблюдать со стороны и с умным видом заполнять историю болезни.

Собственно говоря, ничего кроме этого мне пока и не доступно.

И всё же, глядя в потолок, на свою мать, на Юку, то и дело блуждающую из комнаты в комнату, словно привидение, я задаюсь вопросом, актуальным для каждого такого Рёсуки в каждом мире: — где моё в нём место?

Чем я хочу заниматься?

Чего я хочу достичь?

В чём моя высшая цель?

Чем хороши плохие исекаи, так это в том, что там у персонажей есть цель. Богиня указала мишень, герой нажал на спусковой крючок. Всё легко и понятно.

Ну, наверное, раз я отучился на инженера, то мне им и быть.

Я не хочу перчёркивать своё прошлое и выдирать из него куски, в попытках забыть прошлый мир и прошлую жизнь. Этого я позволить себе не могу. Иначе что тогда от меня останется?

Для меня это неожиданный шанс начать всё с чистого листа, сделать свою жизнь в десятки раз лучше, не допустить старых ошибок и избежать того дна, из которого меня выдернула Мелифиса.

Хотя, если бы меня не поставили перед фактом, я бы, наверное, отказался.

Ошибки и жизненный опыт формируют личность. Если бы мне дали шанс прожить жизнь заново со знаниями из прошлого "сохранения", я бы отказался.

Потому что тот Рёсука больше бы не был мной.

Я закрыл глаза, пытаясь унять пульсацию в висках, и сам не заметил того, как уснул.

.

.

.

.

.

.

Тяжёлое, морозное утро. Солнце ещё не успело осветить землю и до конца разогнать мрак. Мать, одетая в дорогую, праздничную одежду, несёт меня на руках в окружении слуг. Рядом с ней с таким же праздничным видом идёт отец.

Кожаные ботинки проминают снег на каменной дорожке, ведущей внутрь небольшой, каменной церквушки внутри высоких, каменных стен, сложенных из огромных, серых блоков.

Оглядываясь по сторонам, я могу наблюдать множество построек внутри этих стен. Небольшой навес конюшни у мощных ворот, за которым фыркают лошади. Тренировочную площадку, где с самого утра работают копьями ополченцы, нещадно калеча соломенные фигуры. Кухню-пристройку из которой валит дым. Кузню из которой доносится равномерный звон железа.

И цитадель – то место, где живу я, слуги, где работает мой отец и принимает пищу.

Наконец, мать вместе со всеми остальными, вошла в церковь. Нас встретило несколько рядов деревянных скамеек, красная ковровая дорожка до алтаря, огромное распятие с вырезанным Иисусом на стене и священник перед которым была небольшая ванночка, наполненная водой.

Мать остановилась рядом с ней и поклонилась священнику — полноватому, гладко выбритому человеку с небольшой залысиной на лбу. Он принял меня из её рук. Его шершавые пальцы коснулись моего младенческого тела.

Я смотрел на него без страха, а скорее с любопытством. За его спиной сияли жёлтые глаза Юки, стоящей в тени каменных стен. Отец стоял чуть поодаль от меня, а мать, сложив руки на груди, была рядом.

Священник очень долго читал молитвы. Я слышал, как проскакивают знакомые слова, но я не мог их разобрать. А затем священник произнёс:

~ Во имя Отца… — и тут же он окунул меня в воду на половину.

Она была ледяной, будто её только что набрали из проруби. Моё небольшое тело пробило обжигающим морозом прямо до костей, но я не заплакал. Только поморщился.

~ И Сына… — он окунул меня по шею. — И Святого Духа.

Я почувствовал, как вода сомкнулась над лицом. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы отморозить себе всё, что только можно.

Священник вынул меня из ванночки и мир вернул себе резкость. Холодный воздух обжёг мокрую кожу, и я невольно сжался в трясущийся комок.

~ Крепкий мальчик. — сказал священник, передавая меня матери.

Мать прижала меня к груди, оборачивая в тёплую, сухую ткань. Отец подошёл ближе, положил руку на её плечо.

~ Назвали Артуром. — сказал он. — В честь короля.

~ Достойное имя. — кивнул священник. — Пусть Господь хранит его на всех путях.

На мгновение отвернувшись от меня, священник обернулся назад, и в его руке уже находилась смоченная кисточка. Окропив меня водой, он перекрестил меня и прочитал короткую молитву.

Мать поцеловала меня в лоб, заставив на мгновение смутится, отец перекрестился и мы вышли из церкви.

Тем же вечером в обеденном зале собралась целая толпа народа. Половина из них, как я понял, были моими родственниками или друзьями семьи. Они расселись вдоль длинного, дубового стола, заваленного пищей и заставленного бокалами с вином.

Камин со свечами едва справляются с тем, чтобы разогнать непроницаемый мрак комнаты. Сквозь него я могу разглядеть несколько картин, висящих на левой относительно входа, стене. На них на нас сверху вниз глядят лица предков Морганов. На правой стене расположились чёрные из-за ночи окна.

Я лежал в своей люльке рядом с матерью и отцом, сидящих во главе стола. Запахи жареного мяса доносились до моего носа, дразня аппетит, который я никак не смогу утолить.

И тут отец, взяв бокал, наполненный вином, поднялся со своего места и прокричал на весь зал.

~ За моего сына Артура! — голос отца разнёсся под высокими сводами зала, перекрывая гул голосов. — За наследника графства Ментейнт! Пусть его рука не знает усталости, а сердце – страха!

~ Здоровья наследнику! — подхватил один из гостей.

Кубки зазвенели, вино плеснулось через края, кто-то выкрикнул "слава!". Мать улыбнулась, но я видел, что её улыбка была усталой, будто она уже жалела, что согласилась на это пиршество. В целом я не удивлён этому.

Крещение и пир происходят буквально на следующий день после моего рождения, когда мать даже не успела отдохнуть после такого подвига, как моё рождение. Такие уж нравы в это время.

Я закрыл глаза, стараясь уснуть, но в этом шуме это едва-ли казалось возможным…

…

Гулянка шла два дня. Меня на ней уже не было, однако моя комнатка расположена прямо над банкетным залом, поэтому гул, издаваемый толпой и вибрирующий в стенах, сопровождал меня от самого рассвета до поздней ночи.

Отец даже раскошелился на небольшую группу музыкантов, проезжающих мимо наших земель по чистой случайности. Их лютни, флейты и прочие средневековые инструменты звучали довольно… антуражненько.

И всё же мне больше по душе что-то в духе Burzum, Abigail, Darkthrone, Rammstein, Ost+Front и Mantus.

Но вот праздник кончился, и как это обычно случается после него, начинается тяжёлый период общего похмелья. Перед уходом гости нашего замка подарили отцу, и в частности мне, большое количество подарков. Одним из них был один странный серебряный амулет, который теперь закреплён на моём одеяле.

Взрослые называли его лакенбутом. Он выглядит как сердечко с короной наверху.

Не знаю, для чего он нужен, и работают ли амулеты от того, что может разорвать человека на куски даже не вспотев, но с ним немного спокойней.

Всё же, если боги существуют, то это автоматически подтверждает существование всякого рода демонов. А если есть и они, то почему бы не существовать условным вампирам, оборотням и прочей нечистой силы?

Что если какое-нибудь чудовище решит навестить мой дом?

Смогут ли обычные ополченцы и служанки защитить меня? А станут ли они это вообще делать?

А что против чудовища смогу я?

Ничего.

Мне можно надеятся только на этот маленький оберег и на то, что мой отец достаточно силён, чтобы хотя бы выиграть секунду для меня.

Хотя я и понимаю, что сюда никто и никакое зло не придёт по мою душу, но всё же

Я открыл глаза. Юка стояла, облокотившись спиной об люльку и положив обе руки на перила. В лунном свете и свете свечи её волосы сияли огнём, а края жёлтых глаз были похожи на золото.

За ней виднелся мой отец – Джеймс Морган. Он сидит за огромным, расписным дубовым столом и что-то усердно пишет гусиным пером. Его скрип о бумагу действует как сильнейшее снотворное. И как можно понять, нахожусь я совсем не в своей детской, а в кабинете хозяина замка, что по совместительству мой отец.

Чуть в стороне виднеется диван, что-то вроде кофейного столика и книжные шкафы, доверху забитые книгами.

Мать, утомлённая гулянкой, оставила меня с отцом, а сама ушла отдыхать.

~ Слушай, — вдруг повернулась ко мне Юка. — раз уж всё равно в мире магии, может попробуешь что-нибудь кастануть?

Можно. Но что если я даже не обладаю магическим даром? Есть множество произведений, где магией обладают лишь единицы, где магия результат договора с кем-нибудь или результат многолетнего обучения у ведьм, драконов и прочего. Есть ещё где магию дают специальные метки на теле или что-то подобное.

~ Это не повод не попробовать! Давай же, Рёсука! Испытай судьбу! Пульни в отца огненным шаром!

Юка широко улыбнулась и, отпрянув от люльки, отошла в сторону, где и растворилась без следа.

Джеймс Морган устало вздохнул, положив перо в чернильницу. Он отпрянул на своём кресле и помассировал уставшие глаза пальцами. Джеймс закряхтел, разминая плечи. Я слышал, как хрустят его кости и звук этот был до боли мне знаком. Он посмотрел на меня своим тяжёлым, суровым и уставшим взглядом.

~ И чего тебе не спится, сын?

Я хотел бы ответить, да не мог. Вместо этого я закрыл глаза, пытаясь ощутить внутри себя хотя бы что-то отдалённо напоминающее на магический дар.

Но ничего не чувствовал. Только тепло одеяла и холодный сквозняк, легко касающийся лица.

Я попробовал мысленно произнести: "Огонь". Ничего. "Вода!", "Земля!", "Воздух", "СВЕТ!". Ничего.

"Люминос!" – на всякий случай. Вдруг магия здесь как в Гарри Поттере.

Тишина. Только перо отца скрипело о бумагу.

Я вздохнул. Мои младенческие лёгкие едва справились с этим выдохом.

Даже в аниме у персонажей уходит несколько серий на то, чтобы освоить хотя бы базовое заклинание.

Но я то не в аниме. Я в реальности, где магия, возможно, требует не слов, а… не знаю. Крови. Жертв. Долгих лет медитации? Десятилетий академической работы?

Или может я просто не верю в магию достаточно сильно?

Хотя как я могу не верить? Я видел богиню. Видел рай и ангелов. Я умер и воскрес. Как можно не верить?

Но сколько бы я не пытался, использовать магию не удавалось.

.

.

.

Прошло полгода. И за эти полгода ничего не происходило.

Вот буквально ничего.

Я каждый день пытался использовать магию, но все мои попытки оканчивались крахом.

Но теперь моему неокрепшему младенческому телу открылась такая невообразимая способность S-класса как ползание.

Хех.

И раз мне доступно беспрепятственное перемещение по моему замку, то с сегодняшнего утра начинается суровый, младенческий кач.

Раз магия мне недоступна, значит будем качать тело. Первоочерёдно – прокачка мышц и связок, а также уплотнение костей. В этом мне как раз поможет моя новая способность.

Если я буду ползать до изнеможения, то у меня будет огромный бонус по сравнению с остальными детьми моего возраста.

Сверху можно добавить ещё планку, подтягивания и толкание тяжёлых предметов, таких как стулья. А ещё приседания у упора. И уже ближе к более взрослому возрасту можно добавить и типичные отжимания, бег и прочее-прочее.

К шести годам я планирую выглядеть как мутант, сбежавший из лаборатории, где выращивают супер солдат.

Но для начала нужно выйти на линию старта.

А для чего я это делаю? Наверно, просто ради себя. Дело в том, что я потратил своё детство на то, чтобы сидеть дома и это привело к тому, что у меня практически не было мышц. Конечно, толстяком я не был, но и поднять что-то по настоящему тяжёлое было для меня невозможно.

Если мне дали второй шанс, я не могу потратить его на то, чтобы совершить ту же ошибку. К тому же, в здоровом теле – здоровый дух, так? Может, получится не думать про это всё и просто начать жить.

Я схватился за прутья моей люльки и напряг свои бицепсы до предела. Тело оторвалось от кроватки и приподнялось на ноги. Хотя от ног там только вид. На деле это две огромные сардельки, которые ничерта не могут удержать массу моего тела.

Подтянувшись ввысь, я лёг на поручень и, развернувшись на нём, перевалил ноги на ту сторону. Пальцы соскользнули по лакированному дереву. А затем я почувствовал, как моё десятикилограммовое тело преодолело точку незоврата. Оно решило, что пол ему нравится больше, чем уютная кровать, и всей своей мощью шмякнулось о деревянный паркет, прикрытый ковром.

Я приземлился на пятую точку. Не изящно, и совсем не по-геройски, а с глухим звуком выбитого из лёгких воздуха. Удар был довольно сильным, но не так уж и больно. Главное, что голову удалось сберечь и что первая преграда позади.

Я огляделся. Моя детская в сумерках выглядела как декорация к какой-нибудь пьесе про Джека и волшебные бобы. Всё было слишком огромным и недосягаемым, словно меня забросило в великаний облачный замок. Но в целом, не считая моей люльки, окна, стола, стула и шкафа здесь ничего нет.

Встав на четвереньки, я прошмыгнул к столу и схватился за ножку стула. Мои маленькие пальцы были слишком коротки, чтобы обхватить ножку полностью. Взявшись обеими руками, я c невероятным трудом потащил стул к двери.

Спустя долгие минуты я, наконец, приставил стул к двери и с ещё большим трудом взобрался ввысь. Кованая железная ручка со скрежетом повернулась, и я толкнул дверь. Ржавые петли проскрипели, открывая мне небольшую щель наружу.

Я вздохнул и едва я сполз со стула вниз, пополз в коридор.

Коридор был бесконечным, тёмным туннелем без намёка на жизнь. Во все стороны в непроглядные дали уходили двери, а передо мной раскинулась винтовая лестница, что будет ещё одним моим тренажёром.

Я вдохнул побольше воздуха в свою небольшую грудь и помчался в конец коридора. Затем, не давая телу отдыха, резко завернул назад и на всех порах до противоположного конца. Затем ещё круг и ещё, и ещё…

Жёсткий ворс ковра стирал ладони и колени, словно наждак. Нежная, младенческая кожа горела огнём, ровно как и лёгкие с мышцами. За пятнадцать кругов я вспотел так, словно на меня вылили ведро воды.

И это смертельно опасно!

Даже сейчас, лёжа у стены в состоянии убитого овоща, я ощущаю могильный холод замковой стены и гуляющий вдоль них сквозняк, пробирающий до костей.

С лёгкостью можно вот взять и простудится, а затем и сдохнуть!

Хотя, если в мире есть магия, значит и вылечить с её помощью меня можно. Но лучше не рисковать.

Немного отдохнув и поднявшись на свои четыре конечности, я побрёл в свою комнату и спустя несколько мгновений уже сидел напротив стула. Схватившись покрепче, я стал приседать, используя стул как опору. Юка же пристроилась к стене и принялась считать.

~ Один… Два… Три… Четыре…

Уже спустя несколько минут счёт перевалил за пятнадцать. Ноги дрожали так, что стул под моими руками начал мелко вибрировать, выстукивая чечётку. Я чувствовал, как пот застилает глаза, а в груди жжёт.

Я наконец отпустил ножку стула и плашмя рухнул на ковёр. Тяжело дыша, я смотрел в потолок, где плясали тени от штор.

Осталось последнее упражнение…

~ Может, не будешь в первый же день так себя напрягать? Ладно если бы взрослый был, а так повредишь же себе что-нибудь и вырастешь инвалидом.

Всё… в порядке…

Я должен… больше некому меня защитить, как не мне…

Взяв в кулак свои яйца и последние силы, я пополз в сторону лестницы. Сколько там было ступеней – одному богу известно. Но я должен спустится и подняться по ним. Иначе какой тогда это "суровый кач"?

~ Не, ну правда же убьёшь себя. Или потеряешь сознание на обратном пути. Только лишние подозрения вызовешь.

Я подполз к первому препятствию, развернулся и сдал на задней передаче. Ноги провалились на вторую ступень, а следом сползло и остальное тело. Всё было аккуратненько и словно смазанное жиром. Так я перелетел ступень за ступенью, пока не попал на первый этаж замка.

Передо мной была огромная дубовая дверь, ведущая внутрь банкетного зала.

Я обернулся. Одна ступень нависала над второй, та над третьей и так до самого верха в бесконечность, закручиваясь в спираль. Каждая ступень была в половину меня ростом и всего их четверть сотни – всё равно, что подъём на Эверест.

~ Может, отдохнёшь? — Юка появилась рядом. — Никто не отнимет у тебя этот подвиг. Сделаешь завтра.

Завтра будет слишком поздно. Завтра я найду новую причину не делать этого, послезавтра другую. И однажды утром проснусь и пойму, что снова упустил шанс, так и не попытавшись.

Юка вздохнула и растворилась во тьме.

Я вцепился пальцами в холодный камень и с трудом затянул себя наверх. Это было всё равно, что взбираться на стул, разве что чуть проще.

Каждый подъём давался с хрустом в суставах, который в ночной тишине замка казался грохотом обвала. Пятая ступень, следом десятая. Ладони становились скользкими от пота, увеличивая риски на то, чтобы сорваться и укатится вниз, свернув по пути шею несколько раз.

И вот, наконец, дверь в мою детскую комнату показалась из-за очередного подъёма. Сил не было даже на то, чтобы вздохнуть полной грудью. По пути я себе, кажется, передавил живот и ушиб колено, слишком резко забросив ногу, но это то, что военные назвали бы "сопутствующими потерями".

Помимо общего состояния, которое можно описать не иначе как "только что вынырнул из адского котла с кипящей смолой", в животе, казалось, образовалась чёрная дыра, которая медленно засасывала и скручивала мои внутренности. Ко всему прочему желудок издал рык настоящего шотландского дракона, требуя пищи.

Из последних сил я дополз до двери своей комнаты и завалился внутрь.

Юка-а-а-а… Затащи меня в постель…

~ Пошло. — хихикнула она. — Извини, ты не в моём вкусе. Мне нравятся мальчики постарше.

Иди ты…

.

.

.

.

.

.

.

.

Слепящий свет солнца заставил меня проснуться и тут же пожалеть об этом. Перед глазами было материнское плечо с шеей, на которой висел красивый кулон. Я лежал на её руках, пока за спиной слышался шум, издаваемый слугами.

Я на мгновение застыл, не в силах вдохнуть. Грудные мышцы отозвались на это глухой, ноющей болью. Вдох и нервы взвыли диким волчьим воем от боли, заставив меня скорчится и издать звук.

~ М? — произнесла мать, обратив на меня внимание. — Уже проснулся?

Она взяла меня на руки и усадила на колени. И я оказался примерно там, где и планировал – банкетный зал. Мать сидела на одном из двух стульев во главе стола, пока слуги и повара носились взад-вперёд, подавая жирный, аппетитный, горячий завтрак.

Солнце пробивалось через окна с левой части зала. Было ещё раннее утро. Из-за своего роста я не мог заглянуть за стекло и посмотреть на виды. Чёртов подоконник.

Джеймс Морган не заставил себя ждать. Он объявился в зале и выглядел он примерно так же, как если бы качался вчера ночью вместе со мной.

~ Доброе утро. — произнесла мать.

~ Доброе… — пробубнил отец, протирая глаза.

Он уселся за соседний стул и облокотил голову о кулак.

~ Слушай, Джеймс… — обеспокоенным голосом начала мать, не зная, какие слова лучше выбрать.

~ Что случилось, Кристи?

~ Ну… Сам посмотри…

Она обхватила мою руку и, вызывая нечеловеческие страдания, показала Джеймсу. Тот посмотрел на след от моих тренировок и нахмурил брови.

~ И так по всему телу… — вздохнула мать, отпуская мою руку. — Коленки стёрты, одна вообще с синяком, а на животе красная полоса. И вообще он сегодня на полу спал.

~ Чего…?

~ Представляешь себе? Выбрался из кроватки и что-то делал ночью. Я волнуюсь, Джеймс. Ему же всего полгода. Не кажется ли он тебе уж слишком каким-то активным и при этом жутко тихим? Другие дети ночью обычно у себя в люльках спят, плачут, постоянно какие-то звуки издают, наш же…

Отец внимательно слушал жену, не перебивая её, ровно до того момента, пока она не омрачилась и не замолкла, оборвав мысль. Джеймс положил свою руку ей на плечо и произнёс тихим басом.

~ Я понимаю, ты беспокоишься. Но разве это плохо? Он родился мёртвым, а сейчас живее, чем любой другой ребёнок. Если он хочет ползать, пусть ползает. Мы не можем ему этого запретить. Разве ты не хочешь, чтобы он вырос крепким и здоровым?

Мать вздохнула и приобняла меня, положив руку на макушку.

~ Да, спасибо, Джеймс, конечно хочу.

И тут я почувствовал что-то странное. Я почувствовал разливающееся по всему телу тепло, идущее покалываниями от самой макушки и до кончиков пальцев. Моя кожа начала излучать странный зеленовый свет, словно я стал большим куском урана из мультиков.

Я ошарашенно посмотрел на мать, потом на своё тело и заметил, как стёртые ладони разглаживаются, синяк на коленке выцветает и исчезает без следа, а мышцы, скованные болью от тренировок, стали чуть меньше болеть.

Вот она. магия… Так вот как она выглядит.

~ Посмотри на него, Джеймс! — улыбаясь, произнесла мать. — Смотри, как он удивлён!

~ А я что говорил?

Уже через несколько минут свечение пошло на спад, а приятная теплота сменилась не менее приятным холодком, как от ментоса. И когда последняя моя травма исчезла, мать прижала меня к себе и начала гладить по голове.

~ Ну вот и всё, Артур. Больше болеть не будет. — прошептала она. Исцеления матери убрало только стёртую кожу и синяки. Мышцы всё ещё ныли, и каждое движение давалось с таким усилием, будто я тащил на себе мешок с камнями.

Слуги к тому времени закончили с приготовлением к трапезе и перед нами поставили несколько тарелок. У родителей были вкусные, жареные с чесноком и сочащиеся соком стейки. Мне же, видимо, достаётся каша с покрошенными внутрь кусочками белого хлеба.

Мать взяла ложку и, набрав дрожащей, плотной, как желе, массы, сунула мне в рот. Я проглотил, не жуя. Впрочем, жевать мне и нечем. Зубы пока не думают появляться, и я ощущаю себя каким-то старикашкой с деменцией, которого кормят медсёстры в доме престарелых. К сожалению до первых зубов ещё как минимум два месяца.

Ну, а вкус… Ничего сверхъестественного. Обычная каша с хлебом.

Мать продолжала кормить меня, но постоянно отвлекалась то на беседу с отцом, то на приказы слугам. Из-за этого еды приходилось дожидаться по несколько минут. Стараясь не сильно обращать на себя внимание, я осторожно перехватил ложку и ел практически самостоятельно.

Затем, когда каша кончилась и мне стали подсовывать пустые ложки, я осторожно, медленно, стараясь слиться с тенью скатерти, сполз с колен на пол. Джеймс слушал в пол уха, кивая через раз и методично отправляя в рот куски мяса. Похоже, искусство "быть мужем" не сильно изменилось за последние пятьсот лет.

Я уселся на полу, разминая свои ноющие от боли плечи. Дверь на кухню манила своей открытостью. Я обернулся на родителей. Они не обращали внимание. Несколько слуг стояли рядом с ними, готовые уносить пустые тарелки и приносить новые.

Казалось, что нет ни единой возможности проскользнуть на кухню незамеченным. Ситуация патовая.

И тут в зал вошло несколько людей. Кажется, если я правильно помню их из фэнтези про знать, в зал вошёл управляющий, которого здесь называют стюартом, дворецкий, камергер и мужчина, явно выглядящий как католический священник – капеллан и одновременно с этим самая страшная для меня вещь на сегодняшний момент.

Конечно, это стереотип про католических священников, но всё же… Времена смутные. Всякое может быть. И внешность у него как у типичного священника из аниме и манги.

Стюарт же больше похож на дьявола. Если так же проводить аналогии с аниме, то стюарт похож на Михока. Глаза как у орла, острые усы и небольшая бородка. Одет в богатую рубашку с объёмными кружевами, спускающимися от горловины вниз по груди и чёрный плащ.

Они расселись по своим местам, слуги забегали, поднося завтрак, а сами прибывшие начали бомбардировать отца вопросами и последними новостями.

Я же под шумок прошмыгнул до кухни. Буквально уклоняясь от гигантских ног, я проскользнул под один из кухонных столов, где затаился в ожидании подходящего момента.

Была бы у меня картонная коробка…

Никогда не любил стелс игры. Из меня Солид Снейк никудышный.

Несколько минут спустя на кухне стало посвободней от людей и я прополз до спуска в подвал. Вчерашняя тренировка позволила мне с куда большей ловкостью преодолеть спуск. Меня быстро поглотил холод и мрак сырого погреба. Он был до самого потолка заставлен бочками, ящиками, мешками и глиняными горшками.

Интересно, где может находится моя цель? Я бы на самом деле ещё мёда поискал бы.

Я пополз между бочками, заглядывая в каждую щель. Рыбий жир должен был храниться в чём-то прохладном, возможно, в глиняных горшках. В моём прошлом его держали в тёмных бутылках, но здесь, в шестнадцатом веке, скорее всего – просто в запечатанных кувшинах.

Первая бочка. Дубовая, с железными обручами. От неё пахло яблоками. Вторая попытка – горшок. Глиняный, залитый воском. Возле него пахло горькими травами. Третья — небольшой бочонок, прижатый к стене мешками с мукой. Крышка была сдвинута.

Я привстал на носочки, опираясь на мешки, и заглянул внутрь.

Не успел я разглядеть содержимое, как в нос ударил такой запах тухлой рыбы, что меня едва не скукожило в комок и не вывернуло наизнанку вместе с недавним завтраком. А в самой бочке плавала маслянистая, желтоватая жидкость.

Я нервно сглотнул, и осторожно окунул руку в жижу. Набрав полную ладонь, я поднёс к лицу. Запах ударил с новой, ещё большей силой. С такой, что аж глаза заслезились.

Я закрыл глаза и несколько раз перекрестился для…

Не знаю, никогда не крестился, но, думаю, лишним не будет.

И резким движением сунул эту жижу в рот.

Не успел я почувствовать вкус, моё собственное тело взбунтовалось. Меня едва не вырвало, но я залепил рот рукой, не давая рыбьему жиру покинуть моего рта. На языке бушевала горечь, соль, рыбья слизь и запах, который, казалось, разъедал зубы.

Я сглотнул.

Не сразу. Не легко. Горло сжалось, будто пыталось любой ценой не допустить проникновение отравы в желудок, даже если цена этому удушение. Пришлось сделать над собой усилие – почти физическое, будто поднимал штангу.

Жижа скользнула вниз. Желудок вздрогнул, но сдержался.

Я стоял, тяжело дыша через нос, и чувствовал, как по щекам текут слёзы. Немного передохнув, я перекрестился ещё раз, на всякий случай, и потом зачерпнул вторую ладонь.

Второй раз пошёл легче, а третий уже совсем не ощущался. Осталось только неприятное, гнилое рыбье послевкусие. Ещё немного порывшись в погребе, я нашел бочку с мёдом и перебил это послевкусие сладким.

Облизав пальцы, я аккуратно прикрыл бочонок с рыбьим жиром деревянной крышкой и задвинул его обратно в угол, привалив мешками и вытерев об них руки.

Путь назад оказался легче. Кухня опустела когда хозяева, то есть моя семья, закончили завтракать. Я заглянул в банкетный зал и за дверью в коридор увидел пробегающих в панике слуг, а на весь замок разносилось громкое.

~ А-а-арту-у-ур!

Я вжался к дверному косяку, прячась от патрулей врага, ищущих меня совсем не для того, чтобы погладить по голове. Никто не знает, но я тоже в каком-то роде Эцио Аудиторе. Так-то Англия почти Венеция.

Когда несколько служанок пронеслось мимо, я на четвереньках, с грацией подбитого танка, перекатился через коридор и приступил к тяжелейшему подъёму по лестнице прямиком до детской.

Мне повезло и на лестницу не пришла ни единая живая душа. И как раз в тот момент, когда тяжёлые сапоги отца зазвучали на подъёме, я вкатился в детскую. А ещё через несколько секунд перевалился через перила моей кроватки.

Я облегчённо вздохнул, радуясь, что меня не поймали.

В ту же секунду Юка материализовалась над моей кроваткой и, облокотившись о неё, помахала мне рукой. Я перевёл на неё взгляд и мысленно произнёс:

Где пропадала?

~ А? — озадаченно спросила она. — А… Да так. По замку гуляла. И знаешь что?

~ Что?

~ У нашего папашки арсенал-то ого-го! По крайней мере он выглядит внушительно. Видать, в прошлом Джеймс Морган не дурный такой авантюрист!

Всмысле?

~ Ну, у него в комнате с трофеями целая куча мечей, луков, копий и голов чудовищ.

Например?

~ Ну, самая база это грифон, виверна, тролль. Ещё есть головы зверушек всяких.

Круто… Я бы, наверное, тоже хотел поохотится на чудовищ. Прямо как в клишированном фэнтези – прийти в гильдию приключенцев, взять заказ, пойти в лес, да прихлопнуть какого-нибудь дракона.

Я закрыл глаза, представляя себе всё это.

В комнату вбежала запыхавшаяся нянька и облегченно вздохнула.

~ Вот вы где, юный лорд…

.

.

.

.

Проснулся я уже ночью. Широко зевнув и потянувшись, я почувствовал во всём своём теле приятную, разливающуюся со всех краёв моего малого тела, боль. И даже наоборот – она создавала во мне странное, тёплое наслаждение и радостную улыбку.

Моя душа радовалась этой боли, ведь она означала то, что я не зря пыхтел вчера ночью, что я становлюсь сильнее и в случае со мной, крепче и здоровее. Эта боль также означала, что моё тело будет более развитым, чем у кого-либо в моём возрасте.

Но в тоже время это означает то, что я не могу сегодня тренироваться, как бы не хотел. Лучше дать мышцам спокойно вырасти, а не травмировать их ещё больше, чем они уже травмированы.

И раз мне не доступна опция тренировки, я буду пытаться в магию.

Говоришь, мой отец авантюрист?

~ А? — произнесла Юка, возникнув неподалёку. — А, ну да. Говорила.

Я кивнул головой и, приподнявшись, перевалил через перила. Точно так же, как и вчера, я, используя стул, открыл дверь и выбрался в коридор.

Веди

Юка прошла мимо меня и, оглянувшись, качнула головой. Я пополз за ней следом, пока та едва-едва плелась по коридору, с каждым шагом разрывая дистанцию на добрые полкилометра.

Хотя это, конечно, преувеличение.

Каждый мой "шаг" отдавался во всех моих четырёх конечностях болью, но я смиренно терпел её на пути к своей цели.

И вот Юка остановилась рядом с одной из дверей. Выпрямившись, я опёрся обеими руками в дверь и принялся толкать её всей своей силой. Сначала дверь не поддавалась, но спустя время она, наконец, медленно заскрипела, открывая мне обзор на удивительное место.

Это был широкий зал, по обе стороны которого стояли книжные шкафы, доверху забитые книгами. Прямо перед ними были небольшие, стеклянные витрины. В центре стоял небольшой столик с диваном, а в самом его конце, напротив окон, находились стойки для доспехов. А вверху, под самым потолком, находились головы чудовищ.

Я вошёл внутрь, осматриваясь по сторонам с открытым от удивления ртом. Здесь воздух был совсем другой. Не пыльный и винный, как в кабинете отца, не детский и потный, как в моей комнате, здесь не стоял запах еды, как в обеденном зале. Здесь пахло чем-то большим, чем просто книгами и металлом.

Подойдя к книжной полке я провёл пальцем по книжным корешкам. Палец подпрыгивал и нырял, двигаясь слева на право вдоль книг, пока не наткнулся на одну толстую книгу за авторством Крассиуса Курио.

Это имя вызвало у меня смешок.

Я схватился за эту книгу и вытащил её наружу, ожидая увидеть на обложке "Похотливую аргонианскую деву", однако там была другая радость: "Магическая теория. История магии. Базовая магия.".

Как оказалось, шотландский язык, вернее, его написание и грамматика, очень похожа на английский язык. А с английским у меня всегда хорошо было.

Я раскрыл книгу на первой странице и принялся читать.

Шрифт был старомодным, с завитушками, но разборчивым. Я сразу заприметил много знакомых мне слов, которые лишь немного отличались от английских. Иногда отличалось только написание, а иногда до смысла слова можно было дойти простым прочтением. Бумага была шершавой, продавленные буквы чувствовались кончиками пальцев, а книга пахла чернилами и старостью.

"Глава первая. Определение магии и её природа."

Ну наконец-то!

"Магия – есть способность живого существа изменять окружающий мир по своему желанию посредством волевого управления внутренней энергией, именуемой маной. Мана создаётся душой и неразрывно с ней связана. Без души нет маны, а без маны душа угасает."

Я нервно сглотнул.

"Мана может быть уничтожена – рассеяна, поглощена, обращена в иную форму и превращена в магию. Запас маны восстанавливается через сон и через поглощение маны из внешних источников, таких как зелья…"

Юка подошла ближе и заглянула в книгу через моё плечо.

Что?

~ Ничего. — ответила она. — Просто интересно, что там дальше.

"Мана не возникает из ниоткуда. Она – продукт души. Чем сильнее дух, тем больше маны может он выработать. Однако даже самый могучий маг не способен использовать всю ману до последней капли. Истощение души ведёт к смерти, подобно тому, как обескровливание ведёт к гибели тела."

Я перевернул страницу.

"Глава вторая. Мана-каналы и их развитие."

Вот это уже ближе к делу.

"Мана-каналы – это система энергетических путей в теле мага. По ним мана течёт от души к конечностям, где преобразуется в заклинание. У начинающего мага каналы узки и слабы и похожи на пересохший ручей, когда как у опытного мага мана-каналы больше напоминают полноводную реку."

В целом, пока понятно. Мана-каналы можно сравнить с кабелями, по которым переносится информация. Разные кабели – разная пропускная способность.

"Развитие каналов происходит двумя способами: естественный – через регулярное использование магии и принудительный – через перегрузку мана-каналов. Естественный путь безопасен, но долог. Принудительный опасен и быстр и суть способа примерно в том, что маг переполняет свои мана-каналы, как вода переполняет реку во время сезона дождей. Но будьте осторожны! Перегрузка каналов может привести к их разрушению, что грозит магу временной потерей способности колдовать и даже смертью."

Так, ясненько. А как же мне начать их тренировать?

"Перегрузка мана каналов у всех происходит по разному. Кто-то проходит её практически бессимптомно, а кто то в очень тяжёлой форме и перегрузка в купе похоже на самую обычную болезнь. Самыми незначительными и первыми симптомами, которые маг испытывает во время перегрузки мана-каналов это тремор рук, боль в конечностях и сердце, а также помутнение и спутанность сознания."

Ну, не так уж и страшно.

"Если маг пренебрегает отдыхом, по своей воле или же по воле случая продолжает колдовать, то эти симптомы усиливаются и добавляются новые, более серьёзные и опасные. В их числе: внутреннее кровотечение, кровотечение из носа, глаз и ушей, разрыв мышц и связок и отказ всех органов чувств. Продолжение колдовства после появления этих симптомов приводит к некрозу, отказу органов, полному коллапсу организма и, как следствие, смерти".

Дела…

Я перевернул страницу. И на новой, наконец, была написана самая суть:

"Перед тем, как научится использовать свои первые заклинания, нужно ощутить свою ману. Сядь удобно, закрой глаза, положи руки на колени. Дыши ровно и старайся не думать ни о чём лишнем. Представь, что в твоей груди, там, где бьётся сердце, находится маленький светящийся шар – твоя душа. От него во все стороны тянутся нити – твои мана-каналы".

Ну, это легко.

Я отложил книгу и сделал всё в точности, как описано в книге.

Что ж, магия, я иду! Держись!

…

Я не заметил, как за этим занятием пролетело огромное количество времени. Почувствовать ману удалось не сразу, но главное, что удалось. Сначала магия как обычно динамила мои попытки познакомится с ней поближе, а затем я начал чувствовать холод.

Но не такой, как от сквозняка, а скорее как от открытого передо мной холодильника. При условии, что холодильник внутри меня. Я испытал тоже самое чувство, когда моя матушка использовала на мне магию лечения. Как оказалось, я был прав и это действительно была мана.

И сейчас, когда я чувствую собственную, самое время протестировать свой новый скил SSSS-ранга – колдовство!

Юка стояла у стены, скрестив руки на груди.

~ Рёсука, друг мой, совсем уже умом тронулся? У нас тут не ЛитРПГ и не какое-нибудь САО! Тут реальный мир, а не аниме про попаданцев!

Я проигнорировал её насмешки и уселся поудобнее напротив одного из латных доспехов. Он выглядел довольно грозным, сжимал в руках клинок, воткнутый в подставку и смотрел на меня своими глазами сквозь прорези в шлеме, не воспринимая меня всерьёз.

Я выставил руки перед собой и прицелился в центр латного доспеха, используя большие пальцы как прицел. Я направил ману в руки, а свою волю на создание огненного снаряда – всё точно, как по учебнику.

И тут, спустя долгие годы попыток – результат! Прямо перед ладонью возник искрящийся огненный круг. Он был совсем крошечный, слабый, едва видимый. Но от него чувствовался жар и хотя бы какая-то опасность.

Я нажал на невидимый спусковой крючок, и магический круг завертелся, заскрежетал, и с невероятным, как мне показалось, трудом выплюнул вперёд плотный сгусток пламени.

Он очень медленно, словно в замедленной съёмке преодолел расстояние, разделяющее меня с латным доспехом, и врезался в броню с глухим "Дзынь!". Сразу после столкновения моё невероятное по силе заклинание разбилось на мелкие искры, взорвавшиеся салютом.

Искры прогорели в воздухе почти сразу после появления, так и не достигнув земли.

Юка, наблюдавшая за этим действом за моей спиной, с тоном инструктора по стрельбе, заявила:

~ Есть попадание! Хороший выстрел, рядовой Рёсука!

Я обернулся на неё и увидел, как она сделала из своих рук импровизированный бинокль.

Я встал на колени и поднял руки вверх с сжатыми кулаками, а из горла стремился вырваться победный вопль, который я едва сдерживал, чтобы не разбудить всех в этом замке.

Как вдруг позади раздался такой грохот, будто слон влетел ураганом в посудную лавку и принялся громить всё, что попадается под ноги. Нечеловеческий грохот заставил меня съёжится. И даже моё крохотное сердце съёжилось до размеров грецкого ореха.

И тут я заметил, как мимо меня прокатился латный шлем, а затем он завернул в сторону и, проехав ещё метр-полтора, принялся крутится на месте, как опрокинутая крышка от кастрюли. Разумеется, издавая металлический звон.

Юка посмотрела на это действо, посмотрела на разруху, что находилась за моей спиной, и отсалютовав мне двумя пальцами, испарилась.

Не успел я выдохнуть, как сюда вбежал напуганный и всё ещё сонный отец. И только тогда я заметил, как солнце пробивается сквозь окна и заливает комнату тусклым, предрассветным светом.

Отец застыл в проходе, одной рукой поддерживая штаны, а второй сжимая в кулаке меч, схваченный по пути. Его мутные ото сна глаза быстро оценили обстановку и застряли на мне.

Я же постарался слепить такое лицо, какое обычно бывают у нашкодивших детей: смесь недоумевания, лица, говорящего "ой", и лица, перекладывающего вину на сам доспех.

~ Агу? — произнёс я тихо, жалобно и с надеждой в голосе.

Отец молчал. Секунду. Две. А затем он прошёл внутрь и, напряженно вздохнув, упал на диван, положив меч рядом. Он очень долго протирал глаза, пытаясь сопоставить увиденное, но так и не сумев, посмотрел на меня:

~ И в кого это ты такой… вот такой?

Я виновато моргнул.

Отец перевёл взгляд на книгу, лежавшую рядом со мной. Глаза просканировали рисунок магического круга и на лежащую у стены кирасу с чёрным от нагара пятном.

~ И что мне с тобой делать? — спросил он так, будто правда ожидал получить ответ. — Я не думал что магический талант откроется в тебе так… рано…

Он нагнулся за мной и, взяв на руки, усадил к себе на колени. Отец молчал, потирая переносицу, затем уставился в невидимую точку. Я сидел смирно, стараясь дышать ровно и не делать резких движений. И вдруг он повернулся ко мне и произнёс:

~ От тебя, видимо, надо все двери в замке запирать? Куда в тебе столько прыткости? Значит, так. Матери ни слова. Понял? Она и так переживает, что ты слишком тихий и странный.

Я шумно вздохнул – то-ли всхлип, то-ли вздох облегчения.

~ Истерику не устраивай. — устало сказал он. — Не плачешь же.

Он встал с дивана, взяв меня на руки и понёс на выход из арсенала.

~ Сейчас отнесу тебя в детскую и ты поспишь, хорошо?

Войдя в детскую, он аккуратно положил меня в кроватку и, накрыв одеялом, поцеловал в лоб.

~ Побаловались и хватит, теперь пора на боковую.

Пора.

Но вслух я не этого не сказал. Вернее не успел. Отец вышел из моей комнаты, закрыв дверь на ключ. Он провернулся в замке с сухим, окончательным щелчком.

Я лежал на спине, глядя в светлеющий от солнца потолок. Боль в мышцах, которая до этого казалась приятной, теперь была просто нудным нытьём.

Юка, появившаяся сразу, как только опасность миновала, тут же уселась на перилах моей люльки. В сон клонило по страшному. Где-то внутри меня зияла огромная дыра, оставшаяся от моих скудных запасов маны. И точно по учебнику душа моя угасла и чувствовал я себя из-за этого, как размазанные по кулаку сопли.

~ "Агу"? — передразнила она сквозь слёзы. — Серьёзно? Это было жалко! Но… Но!... Страшно смешно!

Иди ты! Сама-то слиняла! Как будто они тебе вообще хоть что-нибудь могут сделать!

~ Я предпочитаю быть инкогнито. — Юка широко улыбнулась, но лишь на мгновение. А затем её лицо стало довольно мрачным — Надеюсь, он ничего не заподозрил…

.

.

.

Прошло девять с половиной лет. Сейчас мне десять.

В прошлой жизни в этом возрасте дети только-только перестают верить в зубную фею и Санту, а я уже десять лет мотаю срок в этом теле, качаясь с фанатичностью зека в одиночке. Сначала – чтобы выжить. Потом – по привычке. А теперь…

А теперь мне это просто приносит кайф. Мне нравится наблюдать за своими усилиями в зеркале, нравится ощущать себя сильным и нравится чувство, что я не зря это делаю.

Однако в зеркале я вижу довольно странное зрелище. Лицом я все ещё мелкая сопля, невинный мальчик, мечта священника-педофила и главный герой яойной манги, но тело у меня, как у самого настоящего дворфа.

Я же сказал – странная смесь.

Шея шириной с челюсть, плечи такие, что портные шьют рубашки на пару размером больше. Я жилистый, плотный, со стальными жгутами мышц под кожей. Когда я приседаю с коромыслом с полными вёдрами воды или держу меч на вытянутой руке, то замечаю на себе странные взгляды служанок.

Чем старше я становился, тем более плотным моё расписание становилось. Первые четыре года моей жизни можно описать только как беззаботное детство, где только я сам себя занимал. А теперь у меня столько занятий, сколько не было в самые страшные студенческие и школьные годы в прошлой жизни.

До рассвета я тренируюсь самостоятельно, после завтрака фехтую с отцом. Потом я попадаю под наставничество егеря. С ним я учусь стрельбе из лука и соколиной охоте. Это прикольно, но охотимся мы раз в неделю. После обеда меня забирает капеллан Фергус, чтобы учить латыни и писанию. И то и то я уже знаю в совершенстве, поэтому занятия с ним стали редкими. Днём меня мучает гувернёр с историей королей, географией и этикетом. Затем вечером учитель танцев учит меня танцам, и перед самым ужином, наконец, учитель магии.

Со счётом у меня проблем нет – я мог бы "дать прикурить" местным учителям своими уравнениями, которых ещё даже не придумали. Поэтому математику мне зачли автоматом, и я трачу это время на чтение. Глотаю всё: от хроник до кулинарных книг. К десяти годам я свободно владею шотландским, латынью и французским, без которого при дворе нынешней королевы никуда. Плюс учу немецкий, чтобы читать философов в оригинале. Плюс японский и английский, выученные мной ещё из прошлой жизни.

Для шестнадцатого века я – чудо природы. Пишу без ошибок, читаю на дюжине языков, могу посоревноваться с отцом в армрестлинге и не проиграть всухую.

Я вдыхаю полный свежести воздух, держась за зубцы замковой стены и в очередной раз понимаю, что всё это я делал не зря. Озеро Ментейнт – совсем небольшое. Но посреди этого озера, на острове Инчмахом расположился мой дом и моя крепость. Единственное, что соединяет мой дом с внешним миром – это каменный мост на юге, построенный от мыса Роби-Роя до замковых ворот с откидным мостом. А с северной стороны, где находится небольшая деревенька Порт-Ментейнт находится лодочный причал.

Наблюдая за своими землями с высоты замковой стены, я вижу, как в озере рыбачат деревенские, как они гудят в своём небольшом улье, стараясь выжить в такое суровое время, как средневековье.

Сейчас лето, но оно намного холоднее чем те, к которым я привык за прошлую жизнь. Только в самые жаркие и аномальные дни температура поднимается до тридцати градусов. Вода, естественно, практически всегда холодная. Добавим к этому британский климат с вечными дождями и постоянным туманом, и получим невозможность создания пляжного эпизода на берегу озера.

Но не всё в моей жизни радужно и весело, как может показаться. Хотя проблемы лорда меня, как ребёнка, не должны касаться, однако всё же мне из-за моего взрослого разума приходится над ними думать.

Дело вот в чём…

Графство Ментейнт – одно из самых маленьких графств в стране. Здесь нет буквально ничего – ни крупных городов, ни ресурсов, ни важных торговых путей. Всё, чем занимается графство – выращиванием еды, мелким, местечковым производством и продажей шкур и мехов. Но всё это, кроме первого, не имеет того масштаба, на который хотелось бы рассчитывать.

Соседи лишь омрачают картину ресурсного голода моей земли. На востоке и юге расположился Стерлингшир. Это наш главный сосед и одновременно наша самая большая проблема. Они контролируют переправу через Форт. Это горловина бутылки, через которую текут огромные деньги, товары и новости. Мы же для них просто живописный задний двор.

На западе и севере ситуация ещё "веселее". Там начинаются земли клана Кэмпбелл и владения графов Аргайл. Это уже Хайленд – край, где законы Эдинбурга не так сильны. Для них мы – лакомый кусок равнинной земли, который к тому же преграждает путь к центру страны. Кэмпбеллы это хищники, которые веками расширяли свои границы, поглощая таких мелких лордов, как мой отец.

По отдельности все эти пункты не так опасны и в целом с ними можно жить, только картина в целом ужасна. Годовой доход отца это около двух тысяч шотландских фунтов. Звучит солидно, но на деле даже крышечки от пива более ценные деньги. Шотландский фунт обесценивается по отношению к английскому стерлингу со скоростью свободного падения, а денег в стране не хватает, от чего торговцы с куда большей охотой орудуют иностранными валютами.

Расходы не менее огромны, чем доходы. Солидную часть денег сжирает содержание замка, ополчения и расходы на необходимую роскошь. От этих убытков нельзя отказаться и сокращать их нельзя, потому что иначе Кэмпбеллы тут же перейдут границу.

Подводя итоги – мы в глубокой заднице, а наша экономика работает в ноль.

Я опустил взгляд в записную книгу. Перо застыло на последнем нуле наших итоговых расходов.

Неожиданно позади меня послышались шаги. Я обернулся и увидел отца, шагающего ко мне. Через пару мгновений он встал рядом со мной и облокотился о зубец стены, нагнувшись высоко вперёд.

~ Чем занят, Артур? — повернувшись на меня, спросил отец.

Его взгляд скользнул по моей книжке и лицо его тут же изменилось. Он положил голову на ладонь и уставился на водную гладь, где с громким гоготом плескались величественные утки.

~ Всё настолько плохо? — спросил он.

Я тяжело вздохнул, и этот вздох был этим самым ответом.

~ Ну, ожидать от этой земли нечего. Я тебе не рассказывал, как Морганы получили этот замок?

~ Нет, не рассказывал.

~ Мой прадед Оствальд Морган был самым обычным бродягой, но с природным талантом к мечу, благодаря которому стал известным истребителем чудовищ. За спасение множество подданных короля его наградили этой землей.

Отец усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. Только горечь.

Я посмотрел на его профиль. Лицо отца сейчас казалось высеченным из того же серого гранита, что и стены замка.

~ Что если это… — я пододвинул свою книжку к отцу. — Удасться изменить?

~ Если бы это было возможно, сын. Хотя бы небольшой золотой рудник в том холме изменил бы наше положение.

~ Он нам не понадобится, отец.

~ Хм? — он удивлённо на меня посмотрел. — И как же ты хочешь изменить наше положение?

~ Подожди пару дней и я что-нибудь обязательно придумаю.

Джеймс широко улыбнулся и положил мне свою руку на голову.

~ Я буду ждать. — произнёс он таким тоном, которым обычно говорит родитель на невозможные мечты своего дитя.

Но я не обиделся на это. Вместо этого я кивнул, прижимая книгу к себе, и убежал к себе в комнату.

За многие годы она перетерпела много изменений. Тут больше не стоит люлька, а вместо неё небольшая, но мягкая кровать. Шкаф с пелёнками и простынями стал шкафом с одеждой, а перед окном с видом на холмы и озеро возник письменный стол с большим количеством выдвижных ящиков.

Я положил книгу на стол, а сам сел на стул и, обмакнув перо в чернила, принялся чертить на новой странице. Вновь вернутся к черчению за столь огромное время было поистине радостным для меня событием.

Однако чертил я не долго. Я даже не начал. Сначала нужно понять, что я в принципе хочу сделать.

Я долго думал, стучал пальцами по столешнице, наблюдал за птицами за окном. Пыхтел и лежал на кровати, смотря в потолок.

В голове, как на трёх мониторах из моей прошлой жизни, всплывали таблицы и графики. Если я хочу вытащить это графство из долговой ямы, мне не нужны полумеры. Если мы ничего не добываем, значит станем центром переработки. И с моими знаниями через Ментейт будет проходит каждый ресурс в стране.

Графству нужен рычаг, который перевернёт всю Шотландию. А что короли любят больше, чем золото и серебро? Сталь.

Я вскочил с кровати, подошёл к столу и решительно опустил перо в чернильницу. Первым делом на бумаге возникла схема коксовой батареи. Это была не просто печь, а целый комплекс камер, способный перегонять дешёвый уголь в высококалорийное топливо.

Юка присела на край стола, заглядывая внутрь моих записей.

~ Что чертишь?

~ Коксовую… батарею… — медленно промямлил я.

Юка наклонила голову, рассматривая сложные пересечения каналов для отвода газов, линии которых уже начинали вырисовываться.

~ Амбициозно. Решил начать промышленную революцию раньше времени?

~ Ага. И первым шагом будет именно эта печь.

Юка хмыкнула и растворилась в воздухе.

~ Я буду ждать.

Я кивнул и продолжить чертить.

Но кокс это лишь первый шаг и первая "финансовая подушка". На следующей странице я начал набрасывать контуры того, что в этом веке сочтут дьявольским строением: доменную печь с замкнутым циклом.

А вслед за ней, я начал проводить рассчёты и некое "исследование" специально для отца. Он ни за какие обещания не примет то предложение, которое не сможет понять.

Поэтому я объясню каждый элемент этого плана, каждый техпроцесс, каждый кирпич, если так будет нужно.

.

.

.

.

.

Спустя пару дней всё было готово. Я подготовил для отца не просто рисунки – это был полноценный инвестиционный проект. И, честно говоря, я нервничаю больше, чем перед защитой диплома. Там на кону была карьера, а здесь – будущее целого рода.

Я стоял перед широкими дверьми обеденного зала, не решаясь войти внутрь. Сердце бешено колотилось, а в голове гуляли мысли: что если он откажется? А если наоборот согласится и из-за каких-нибудь ошибок всё прогорит?

Готов ли я поставить на это будущее своей небольшой родины?

В памяти всплыли слова, которые в моём прошлом мире приписывали Джону Рокфеллеру:

"Не бойтесь отказываться от хорошего ради великого."

Следом вспомнилась ещё одна фраза, но я не помню, кому она принадлежит:

"Колебаться надо только при выборе цели. Когда цель выбрана, надо просто действовать."

Я посмотрел на свои потные ладони. Для этого мира я был десятилетним мальчиком с "хорошим" будущим: титул, земли, спокойная жизнь в тени Стерлинга, Кэмпбеллов и королей. Это было "хорошо". Но я предлагаю "великое" – индустриальная мощь, схожая с мощью сделки с дьяволом. Мощь, способную переломить хребет самой истории.

Риск был колоссальным. Если я допустил ошибку в расчётах, я не просто пущу на ветер деньги отца – я уничтожу его веру в меня.

Я сделал глубокий вдох, вытесняя панику холодным, сухим расчётом. Больше никаких сомнений. В бизнесе и индустрии, как и в металлургии, чтобы получить чистую сталь, нужно сначала расплавить всё до основания.

Я толкнул тяжёлые дубовые двери.

В обеденном зале ужин, как обычно, проходил в привычной тишине, нарушаемой только стуком приборов. Отец вместе с матерью сидел во главе стола и поглощал мясо с невероятной сосредоточенностью. Я сглотнул и осторожно вошёл, будто был в этом доме чужим.

Дверь за моей спиной с громким стуком закрылась. Отец с матерью подняли на меня глаза.

~ Ты сегодня поздно. — улыбаясь, произнесла мать. — Я уж подумала, что ты не присоединишься к нам сегодня.

~ Н-нет, матушка. У меня… кхм-кхм…

Я быстрым шагом добежал до отца и сел по его левую руку, положив стопку бумаг перед собой.

~ Что это у тебя там? — удивлённо спросила мать. — Какой ты усердный мальчик! Отдохни хотя бы во время приёма пищи!

Я мотнул головой.

~ Нет, матушка, это не то, что ты думаешь. — я повернулся на Джеймса. — Отец, помнишь наш разговор на стене? Ну, где я обещал что-нибудь придумать?

Отец отложил нож и медленно положил его на край тарелки со звоном серебра о фаянс.

~ Так вот, я готов показать тебе свою задумку.

Я пододвинул к нему огромную кипу бумаг. На самой верхней почти каллиграфическим почерком выведен титульный лист этого небольшого "трактата": "Проект превращения аграрного региона в кузницу Шотландии."

Может быть название не самое удачное…

~ Это наша возможность, отец. — голос поначалу дрогнул, но я быстро взял себя в руки, включая режим "ведущего инженера". — Здесь полный ауди…Кхм… Перечень нашего хозяйства, размышления о возможных путях развития, проект модерн…улучшения труда и прогнозы прибыли.

Отец нахмурился, пододвигая к себе стопку. Отложив титульный лист, он взял первый. Его мозолистые пальцы, привыкшие к эфесу меча, осторожно коснулись введения, а затем на втором листе добрались до первого в этой работе чертежа – коксовой батареи.

Он долго всматривался в изометрическую проекцию, в разрезы кладки и непонятные ему формулы. Мать замерла, так и не донеся кубок до губ. В зале повисла тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине и шуршанием пергамента.

~ Кристи, любовь моя, приведи сюда Дугласа, пожалуйста.

~ Да, хорошо. — мать кивнула и, выйдя из-за стола, быстрым шагом вышла из банкетного зала.

Отец провёл её взглядом, а затем рявкнул на весь зал:

~ Остальные свободны до завтра!

Слуги покинули зал, глубоко поклонившись. И едва за дверь скрылась последняя прислуга отец обратился ко мне.

~ Что это за линии, Артур?

Его взгляд метался от чертежа к моим глазам, и в этом взгляде было давящее недоумение.

~ Это похоже на план… крепости? Но трубы? И эти цифры… Тебя Дуглас им научил? А откуда ты вообще знаешь такие слова?

~ Я… Я много читал, отец. И я считал. — я перевернул лист, показывая таблицу температурных режимов и график окупаемости. — Это проект коксовых печей и доменного комплекса. Если ты дашь мне триста фунтов и людей, через пол года мы будем производить лучшую сталь во всём свете!

~ Коксовые… печи? Доменный комплекс?

~ Коксовая печь, это печь, которая выжигает из угля все примеси и превращает его в кокс – более долговечный и жаркий уголь. А доменный комплекс это особая печь для плавки стали.

Отец медленно поднял на меня взгляд. В его глазах отразился настоящий шок. В то же мгновение дверь обеденного зала скрипнула и внутрь вошла матушка в сопровождении стюарта – Дугласа Макартура, "человека-дьявола" и обладателя соколиных глаз с внешностью Михока. Если описывать этого человека по профессии, то это будет бухгалтер от бога. В частности благодаря этому человеку, его глазам, видящим лишние расходы и дьявольской дотошности, мы ещё не обнищали до состояния бродяг.

Он коротко поклонился и сел напротив меня, а матушка, в лице главного советника лорда, на своё законное место подле отца во главе стола. Джеймс морган разделили стопку на несколько частей и передал их Дугласу и матери.

Стюарт взял стопку и его острый взгляд вцепился в страницу. Но уже спустя секунду он поднял глаза на отца.

~ Что это?

~ Понять бы. — устало вздохнул отец. — Сын говорит, это наш шанс. Там где-то должны быть расчёты доходов.

~ Да, я вижу. — произнёс Дуглас.

Он не проронил ни слова, пока не пролистал свою пачку до самого конца. Его глаза двигались по строкам так, как обычно сокол выискивает добычу в чистом поле.

Наконец, дочитав всю стопку до конца, он отложил бумагу в сторону и поднял на меня свои хищные глаза. Иногда мне кажется, что вместо меня он видит кучу дерьма. Даже сейчас он смотрит на меня, высоко задрав нос.

~ Отличная работа, юный господин. Признаюсь, никогда не видел настолько упорядоченных и прозрачных расчётов. Таблицы и… графики, да? Хм. Я пожалуй возьму эту методику на вооружение.

~ Ну и? — произнёс отец. — Что думаешь? Прогнозы реалистичные? План Артура сулит прибылью?

Его голова резко дёрнулась в сторону отца.

~ Я мог бы ответить, если бы речь шла про то, о чём я могу знать и рассуждать. Но план Артура в том, чтобы сделать то, что ещё никто и никогда не делал. Это абсолютно непредсказуемо. Однако!

Он резко замолчал, выставив палец вперёд и обвёл взглядом всех здесь сидящих.

~ Я перепроверил расчёты. Если у Артура получится осуществить задуманное, то мы сможем на равне соперничать с Кэмпбеллами и Стерлингом вместе взятыми, а корона будет умолять о нашем продукте.

Тишина, последовавшая за словами Дугласа, была тяжелее, чем каждый блок из наших стен. Отец долго смотрел на стюарда, затем на меня, и наконец на чертёж коксовой батареи. В его глазах отразилась внутренняя борьба консервативного лорда и гордящегося за своего сына отца.

И вдруг он повернулся на мать.

~ Кристи, у тебя есть что сказать?

Мать сидела неподвижно. Её пальцы замерли на кромке серебряного кубка. Она медленно перевела взгляд с отца на меня.

~ Я считаю, что нельзя бесконечно поддерживать то, что мы уже имеем. Надо начинать тратить, чтобы получать. Если ты, сын, уверен в этой своей… — она краем глаза взглянула на один из листов, где был один из чертежей. — …коксовой печи, то я за. Если тебе нужна будет помощь, то я готова взять на себя какую-нибудь работу.

~ Кристи, ты уверена? — спросил отец.

Она взяла свой бокал и отпила из него добрую половину вина.

~ Ну да. Наш Артурчик всегда был немного экстравагантным. Но это не плохо.

~ Что ж. — Джеймс отложил свою стопку в сторону и набрал воздуха в лёгкие. — Я верю чутью моей жены.

~ А я верю в вас, мальчики.

~ Это в тебе говорит вино. — улыбаясь произнёс Джеймс.

~ Возможно я и правда перепила. — произнесла мать, допив вино из бокала. — Ладно. Я пойду спать. Не засиживайтесь допоздна.

Сказав это, она встала из-за стола и, обойдя отца, положила мне руку на голову, что заставило меня чуть покраснеть.

~ Спокойной ночи. — сказала она и вышла из обеденного зала.

Ещё час или около того мы обсуждали план. Отца, перед окончательным решением, интересовали различные мелкие детали, условности и мелочи. И в конце нашего обсуждения, когда для Дугласа и отца весь план стал более менее понятен, он произнёс:

~ Ладно, Артур. Я даю добро твоему плану. Возьми заброшенную пристройку у ворот для своей лаборатории. Также теперь тебе будет принадлежать пустырь чуть севернее деревни. — он повернулся на стюарта. — Дуглас, обеспечь моего сына всем необходимым по его спискам. Если будет не хватать средств, возьми в долг у соседей. И найми необходимое число рабочих.

~ Будет сделано, мой лорд. — положив руку на сердце и поклонившись, произнёс Дуглас.

~ На этом наш совет объявляю оконченным. — Джеймс встал из-за стола и тут его взгляд опустился в тарелку с едой, к которой он едва прикоснулся.

Кажется из-за меня он совсем забыл про то, что нужно есть.

Он не стал доедать, а вместо этого направился в свою комнату. Я с Дугласом, собрав бумаги, вышли следом за ним.

.

.

.

.

.

.

От волнения я толком и не спал.

Смирившись с тем, что из-за начала исполнения моей мечты я так и не посплю, я направился на пустырь ещё до первых лучей солнца. С собой я прихватил десяток колышков из сарая и кое-какие измерительные инструменты и лопату.

То, как выгляжу я сейчас, напоминает мне Ллойда: подмышкой чертежи печей, а на плече лопата. Мне не хватает только его знаменитых гримас и Ксавьера под ручкой.

Сам пустырь расположился чуть выше дороги на небольшом подъёме по холму. Места было предостаточно но первое, что бросилось в глаза это камни в грунте. Наверное поэтому эту землю крестьяне не использовали для пахоты.

Используя верёвку с тремя узлами, словно египтянин, штангенциркуль, собранный на коленке, отвес и водяной уровень, я отметил колышками и нитями будущий фундамент коксовой батареи. К тому времени, как я закончил, на проект пришли и первые рабочие.

Они принесли с собой стенд для чертежа, лопаты, кирки и телеги – в общем всё то, что понадобится для выравнивания пустыря. Уже к обеду они разровняли пустырь и вырыли углубление точно по колышкам.

Однако начать возводить батарею мы пока не можем. Банально из-за того, что возводить не из чего. Да даже если бы у меня на заднем дворе и было десять тонн кирпича, мы бы всё равно не смогли из него ничего построить, потому как любой кирпич не подойдёт. Нужна особая, огнеупорная глина. В Шотландии её не так много на поверхности, ещё меньше её у нас, но мой опыт подсказывал, что у ручьёв должны быть залежи плотной серой глины.

Рабочие, закончив с землёй, теперь сидели на краю вырытого котлована, лениво потягивая плотный и холодный эль, охлаждаясь и одновременно обедая.

Я подошёл к старшему из них – угрюмому мужику с мозолистыми руками по имени Томас. Почувствовав на себе господскую тяжёлую тень, он вытер белые пивные усы, налипшие поверх своих ржавых и вопросительно взглянул меня.

~ Господин Артур. — прогудел он, медленно поднимаясь. — Как и приказано, землю вырыли и выровняли. Прикажете отдыхать до подвоза?

Я отрицательно мотнул головой.

~ Бери людей, тележки, лопаты и за мной.

Рабочие переглянулись, но приказ выполнили. Несколько минут спустя я, во главе отряда из десяти человек, направились в сторону одного из ручьёв, вытекающих из озера. Пробравшись через болотистые заросли, мы добрались до журчащего ручья, что вот ещё немного, и станет мелкой речкой.

Я воткнул лопату в землю. Она вошла с влажным хлюпом в мокрую землю.

~ Будем копать здесь! — крикнул я, смотря на толпу рабочих перед собой. — Каждые пять шагов копайте яму, как если бы хотели найти здесь сундук с золотом!

~ А чё ищем, начальник? — проскрипел тощий, красноносый мужик, что выглядел как типичный мерзавец и уголовник.

Гоблин в человеческом обличии ухмыльнулся и сквозь губы проступили гнилые зубы.

~ Серую глину! Как найдёте, кричите! До вечера надо в замок десять телег перетаскать.

~ Ёптыть, начальник, да какая разница? Серая, чёрная, да хоть фиолетовая! Давайте мы вам вон, — он махнул головой в сторону обычной грязи. — накопаем землицы, да пойдём по домам. Чего зря лопатами махать?

Гоблин оскалился, и несколько рабочих за его спиной согласно хмыкнули. Им явно не улыбалось пачкаться в грязи ради моих "фантазий", когда вокруг полно бесплатной грязи.

Я нахмурился и воткнул свою лопату глубже в дёрн и посмотрел прямо в глаза мерзавца.

~ Если к вечеру не будет десяти телег именно СЕРОЙ глины, я зачту вам этот день как прогулочный, а мой отец за этот прогул от работы выпишет вам по двадцать плетей. И молитесь богу, чтобы в глине не оказалась земля. Потому что если она там будет, я ещё от себя двадцать добавлю!

Старший, до этого молча наблюдавший за перепалкой, тяжело вздохнул и отвесил красноносому подзатыльник, чуть не ткнулся носом в ручей.

~ Пшли работать, лоботрясы! Жилу ищем, а не сопли жуём! — рявкнул он.

Мужики, ворча и поминая чёрта, нехотя разошлись по берегу. Послышались тяжёлые удары лопат о влажную землю. Я тоже не стоял без дела – выбрал участок чуть выше по течению и начал вскрывать слой торфа.

Минут через сорок, когда мои ладони уже начало жечь от жёсткого черенка лопаты, плечи начало припекать от палящего солнца, а на сапоги налипло по тонне жижи, один из рабочих, наконец, нашёл нужную глину.

Рабочие зашевелились быстрее. Они начали вгрызаться в берег с удвоенной силой. Грязь полетела во все стороны, а одежда промокла насквозь.

К вечеру мы, усталые и по уши в серой жиже, доставили последнюю телегу к моей пристройке. Дуглас уже ждал нас у ворот.

~ Артур. — сухо произнёс он, глядя на гору серой грязи. — Вам не пристало по статусу возиться в земле вместе с этой чернью.

~ Я хочу лично контролировать каждый этап, Дуглас. И не зря.

Я поставил лопату к стене моей лаборатории и подошёл поближе к стюарту.

~ Есть один ненадёжный элемент. — я качнул головой в стороны толпы. — По нему рудники плачут или виселица. Присмотри за ним, чтобы ему никакая важная работа в руки не попадала.

~ Я вас понял. — кивнул Дуглас и достал из кармана один из листков моего вчерашнего доклада.

Посмотрев в текст несколько секунд, он поднял на меня свои соколиные глаза.

~ Я так понимаю, следующим шагом будет создание огнеупорного кирпича, который вы назвали… "Шамотным"?

~ Всё так. Мне понадобится несколько костров. И так как я сегодня уснуть не смогу, то как можно скорее.

~ Сделаем. — кивнул Дуглас.

Он шагнул в мою сторону и обойдя меня, хотел было начать раздавать указания, как я его перебил:

~ А и ещё. Мне нужны формы для кирпичей размера десять на пять на два с половиной дюйма. То есть размер формочек примерно десять на пять с половиной на два и три четверти.

Дуглас кивнул и обратился к рабочим:

~ Костры развести здесь и вон там! — он властно указал на свободные пятачки перед пристройкой. — И плотника ко мне, живо!

Пока Дуглас вбивал в головы рабочим задачу, я присел на пустую телегу, чувствуя, как тело уже начинает сдавать позиции перед дикой усталостью.

Как же не хватает какого-нибудь такого напитка, которым можно было бы отпраздновать это небольшое событие в моей жизни. Что-то такое же аутентичное, как и всё здесь.

Виски…

ЭВРИКА!

Добавлю перегонный аппарат в свой план!

Через полчаса пристройка превратилась в филиал преисподней. Костры полыхали, обдавая весь двор замка жаром. Томас и ещё пара мужиков, что решили остаться на переработку за дополнительную плату, матерясь под нос, кидали в самое пекло грубые куски серой глины.

Ещё через десять минут мужики начали доставать из костров первые пропечённые куски. Глина поменяла цвет со стального на бледно-розовый и стала звонкой, как камень.

К полуночи у нас уже была целая гора остывших керамических лепёшек, три уставших до одури мужика и один маленький, перерождённый из современной Японии прораб.

~ Ладно, мужики! — обратился я, вставая с телеги. — Надо измельчить эти лепёшки до состояния крупной соли и на сегодня всё! Если сделаем, завтра у вас оплачиваемый выходной и бесплатное пиво из запасов отца!

Я обвёл взглядом их лица: измазанные в жирной глине, саже от костров, потные и с обвисшим от изнеможения лицом. До промышленной революции ни один человек на свете не работал больше шести часов в день, а сегодня они отработали как за несколько дней сразу. И по ним не было ясно, счастливы-ли они из-за тройного оклада и выходного или озлоблены "рабским" трудом.

Но всё же предложение про пиво и выходной подействовало на них как удар хлыста. Рабочие на последнем своём героизме, стойкости и прочем повставали с земли и взялись за кувалды.

По двору разнёсся тяжёлый, ритмичный стук. Гулкие удары по керамике отдавались в ушах, а в воздухе повисла мелкая, розовая пыль. Я подошёл к Тому и зачерпнул горсть осколков. Острые грани крошки больно кололи ладонь. То, что нужно.

~ Хорошо. — я кивнул и встал, отряхивая руки. — Главное не перетрите в муку.

Том кивнул и тут же взметнул свою кувалду.

К часу ночи всё было окончено. Возле пристройки высилась гора измельчёного шамота, а костры догорали, рассыпаясь оранжевыми искрами в ночном шотландском небе.

Я отпустил рабочих, а сам отправился откисать в заготовленной, по приказу матушки, ванне.

Подогретая с помощью дров горячая вода в расписной чугунной ванне выжимала из меня последние силы. Я закрыл глаза, чувствуя, как расслабляются мышцы, которые я, десятилетний ребёнок, сегодня нещадно эксплуатировал.

В этой тишине, нарушаемой только редким потрескиванием поленьев в камине купальни, я почти растворился. На секунду мне показалось, что я снова нахожусь в Японии, посреди своей квартиры, с перемалывающим меня эмбиентом.

~ Бу! — вдруг раздался голос Юки прямо под ухом.

Сердце сжалось в комок, а сам я едва не вылетел из ванной, в чём мать родила. Вода с плеском перелилась с края и растеклась по каменному полу ванной комнаты.

Я вжался в угол ванной, пока Юка ржала как осёл. Она крутилась в воздухе, словно космонавт в невесомости.

~ Дура! — крикнул я, хватаясь за сердце. — Я чуть второй раз не переродился!

~ Ой, мамочки! Хахахаха! Не кричи так, а то… а то!

Она не смогла закончить предложение, вновь начав заливаться звенящим смехом.

~ Ты ради того, чтобы меня напугать, не появлялась чёрт знает сколько?

Юка наконец перевернулась в воздухе и подошвы её чёрно-белых конверсов коснулись пола. Она вздохнула, пытаясь удержать остатки смеха, и спрятала руки в карманах своей красной толстовки.

~ Ну прости, Рёсука! — кокетливо высунув язык, произнесла она. — Знаешь ли, оно того стоило!

~ Да иди ты!

~ Слышала, ты там виски собираешься делать?

~ Да… Как-нибудь… потом.

Я поглубже осел в воду, чувствуя, как злость сменяется привычным раздражением. Подняв на неё глаза я спросил:

~ Тебе не стыдно на меня глазеть, пока я моюсь?

~ Ух ты! — удивлённо ахнула она, а затем обиженно прошипела: — Я ближе к тебе, чем твоя родная мать! Я если что видела, как ты под себя ходишь!

Её слова заставили меня покраснеть сильнее, чем кипяток в ванне. Чтобы не провоцировать ещё больше постыдных моментов, я решил сменить тему.

~ Как там у тебя с магией?

После того, как магией научился пользоваться я, мы с Юкой решили попробовать использовать её волю и мою ману для создания магии. И как оказалось, это возможно. Со скрипом, скрежетом, самые незначительные заклинания, но возможно.

Услышав вопрос, Юка вопросительно вскинула бровь и по её лицу было видно, что она поняла, что я перевёл тему.

~ А ты как думаешь? Пока вокруг тебя столько людей я не могу и долю секунды попрактиковаться!

~ Ну извини.

Она вдруг достала из кармана серебристую зажигалку "Зиппо" и пачку сигарет "Seven Stars"

~ Да ничего. — буркнула она, положив сигарету в зубы.

Кремень зажигалки скрежетнул, пламя с хлопком вспыхнуло, табак с тихим шипением разгорелся, а затем металлическая крышка зажигалки с щелчком захлопнулась.

Юка затянулась и затем выпустила в воздух струю дыма.

~ Я ведь могу тебе таким образом отомстить. — лыбясь во все зубы, ехидно проговорила она.

~ Гадина. — буркнул в воду я. — Я ведь тоже хочу… Десять лет как в непреднамеренной завязке.

~ Хотеть не вредно.

Юка выпустила ещё одно аккуратное колечко дыма, которое, достигнув потолка, просто растворилось в воздухе, не оставив после себя только пьянящий аромат. Издевательство высшего уровня.

~ Ты не представляешь, как это приятно – курить там, где за это не штрафуют, да и ещё кому-то назло! — она картинно потянулась, закинув ноги на край ванны, но всё ещё вися в воздухе. — А тебе вредно. Ты маленький, растущий организм. Молочко, хеппи мил, фрутоняня, растишка и никакой никотиновой зависимости до совершеннолетия. В этом веке это, считай, никогда.

Я мог только скрипеть зубами. Видеть знакомую пачку любимых "Seven Stars" в руках призрака было выше моих сил.

~ Хватит уже язвить. Туши сигарету, пока я не изобрёл пылесос!

~ Ути какой охотник за приведениями! Собаку ещё себе заведи и фургон хиппи! Будешь как в "Скуби Ду" по британии разъезжать!

Юка расхохоталась, запрокинув голову и её заразительный смех заставил меня несколько раз издать смешок. Она изящно щёлкнула пальцем по окурку, и тот исчез в воздухе, не оставив после себя даже пепла.

~ Ладно, откисай, инженер. Только не долго! Завтра ещё работать и работать!

Она исчезла, оставив после себя лишь едва уловимый, призрачный аромат табака, который тут же перебила вонь сырого камня и мыльной щелочи. Я остался один в остывающей воде, слушая, как сердце постепенно замедляет свой бешеный ритм.

.

.

.

.

.

Утро началось не с кофе, а с ноющей поясницы и общей убитости. Хоть я и привык когда-то спать по несколько часов, но нынешнее моё тело не было к этому готово абсолютно.

Кое-как пробудившись, я пошёл в свою лабораторию, где принялся смешивать ингредиенты для создания огнеупорного кирпича. Смешивая песок и осколки керамики, что я вместе с рабочими заготавливали вчера, я заполнял формочку, ровнял ровной дощечкой и оставлял сохнуть на солнце.

Ближе к полудню прибыли первые торговцы с нужными материалами, которые мы не можем произвести сами. В основном это медные и чугунные трубы. Их сгрузили рядом с лабораторией.

Вечером же высохшие на солнце кирпичи отправились на обжиг.

Только на следующий день мы принялись возводить первые камеры коксовой батареи.

Я сидел на штабелях кирпичей и, словно прораб на стройке, руководил своими рабочими. Они неустанно трудились, будто пчёлки, укладывая блоки в фундамент печи.

Работа шла с какой-то астрономической скоростью. Будто бы каждый участник этой стройки участвовал не просто в каком-то местечковом строительстве, а занимался нациальным проектом, от которого зависела судьба целой страны.

Хотя это так и было. Но трудились они так, не потому, что понимали это. Те, кто вчера отдыхал, получая при этом деньги и бесплатное пиво, теперь являются ходячими пропагандистскими плакатами и маркером того, как может быть, если работать усердно.

Глядя на них, я начинал понимать, насколько капитализм в самом его зачатке, когда в умах людей не появились особые защитные механизмы, силён и эффективен.

А самое главное, что я могу безбожно эксплуатировать своих рабочих, ведь нет ни прав человека, ни трудового кодекса, ни нормированных рабочих часов.

~ Ах ты проклятый капиталист! БУРЖУЙ! — вдруг закричала Юка. — Эксплуататор рабочего класса!

Я обернулся и увидел её в новой красной толстовке с серпом и молотом, размахивающую красным флагом с лицами коммунистических деятелей.

~ БУНТ! Заводы рабочим, землю крестьянам! — продолжила скандировать она.

Я посмотрел на неё исподлобья.

~ Долго ещё будешь этот цирк продолжать?

Юка надула губы и нахмурила брови.

~ Пока не поклянёшься, что не будешь мучать рабочих! Мне А – их жалко, Б – не нравится, В – ты сам от этого пострадал, Г – …

~ Я сказал, что могу, а не что буду. — перебил её я.

~ Допустим, ты поклялся. — произнесла Юка и отбросила флаг за спину.

Тот растворился в воздухе, а следом за ним её толстовка потускнела, вернув себе чистый белый цвет. Она вложила руки в карманы и медленно подошла ко мне.

~ И всё таки какой ты скучный, Рёсука! Я тут пытаюсь внести капельку классовой борьбы в твой мир заводов и фабрик, а ты даже бровью не повёл! Дай угадаю, твоя любимая игра это "Factorio"?

Я потянулся, слушая, как хрустят суставы. Юка запрыгнула на штабель кирпичей рядом, устроившись в позе лотоса. Она задумчиво рассматривала, как Томас и его бригада, обливаясь потом, ворочает тяжеленные камни.

Я же опустил взгляд на чертёж, сравнивания нарисованное с настоящим. К этому моменту рабочие уже закончили возводить первые три слоя кирпичей.

Подняв глаза и отложив бумагу, я вдруг заметил, как в мою сторону идёт чёрный силуэт Дугласа. Я спрыгнул со штабеля и направился ему навстречу.

~ Смотрю, стройка идёт полным ходом. — произнёс Дуглас, смотря на бегающих, словно ужаленных куда надо рабочих. — Признаюсь, сначала думал, что ваше "поощрение" это лишняя статья расходов.

~ Спасибо, Дуглас. Вы по делу или просто хотите понаблюдать?

~ По делу, конечно. Ваша матушка просила передать вам, что выехала из замка в Стерлинг по вашей просьбе.

~ Сколько у нас дней до того, как она приедет с кузнецами и торговцами?

Дуглас обернулся на солнце, сверился с горизонтом, где небо начинало наливаться свинцовой тяжестью.

~ До Стерлинга путь неблизкий. Учитывая состояние дорог, если леди Кристиан не встретит задержек, плюс день на сборы и обратный путь… Итого пять суток до того, как этот пустырь наводнят люди.

~ Успеем.

~ Надеюсь, что ваша печь сможет выдать этот ваш "кокс". Иначе наша семья станет главным посмешищем. Я хотел отговорить госпожу Кристиан от поспешных действий, но её вера…

~ Выдаст, конечно. — перебил я. — И раз речь зашла о коксе…

~ Да, разумеется. Первые телеги с углём прибудут к тому моменту как… — он ещё раз взглянул на скорость с которой рабочии укладывают кирпичи. — Как раз к прибытию вашей матушки.

~ А что за уголь?

~ Из шахт Кэмпбеллов. Не самый чистый, с большим содержанием серы, но это лучший и самый дешёвый вариант, что удалось найти в такие сжатые сроки.

Я кивнул головой и Дуглас, чуть поклонившись, удалился в сторону замка. Его силуэт больше похож на могильный камень, чем на человеческий.

.

.

.

К вечеру третьего дня стройка преобразилась. Основной массив из семи камер поднялся уже на уровень моей груди. Розовый шамотный кирпич, перевязанный тончайшими швами раствора, выглядел среди серых камней и пейзажей Шотландии как инопланетный артефакт.

Рабочие выдыхались. Даже обещание золота и эля уже не вызывало прежнего энтузиазма. Люди просто падали с ног. И хоть у меня было двадцать человек, но сложность кладки и необходимость подгонять каждый кирпич, соблюдая подгонку в десятые доли миллиметра изматывали сильнее, чем, наверное, постройка пирамид.

К вечеру пятого дня у меня тряслись руки не только от усталости. Я спал по два часа в сутки, питался тем, что совала в руку сердобольная кухарка. Томас, старший рабочий, уже не шутил про «молодого лорда». Он смотрел на меня со смесью ужаса и уважения. Я лично перепроверил каждый из двух тысяч четырёхсот кирпичей. Если печь треснет при первом же обжиге из-за моей ошибки — это конец. Не финансовый. Конец доверия. Я знал, что если сейчас остановлюсь, то упаду и не встану.

Как по заказу к концу недели прибыли первые телеги, доверху гружённые чёрным, пыльным углём. Они приехали как раз тогда, когда глина в сводах камер схватилась достаточно, чтобы выдержать первый пробный жар.

Шесть телег выстроились в ряд, и возницы, хмурые и занятые люди, молча спрыгивали на землю, испуганно поглядывая на длинную, преземистую громаду печи, которая за эти дни выросла в полноценную батарею.

В тоже время мать привела с собой кузнецов и торговцев, что были достаточно доверчивы или глупы, чтобы поверить в россказни моей матери о "чудо угле".

Все они выстроились рядом с печью, пристально наблюдая за работой моих людей и подготовкой печи к работе.

Я не боялся, что секрет моего угля украдут. Эта слишком сложная технология для того, чтобы воссоздать её только после одного внешнего осмотра.

Вдохнув полной грудью, я рявкнул в сторону рабочих:

~ Разгружай! Первую и вторую камеры доверху! И не смейте дробить крупные куски!

Когда первая камера была забита под завязку, я лично проверил герметичность заслонки. Следом рабочии намертво залепили их глиной, чтобы добиться герметичности.

Примерно через двадцать минут из внешних топок, где горели обычные дрова, повалил густой белый дым. Стены батареи начали прогреваться. Я чувствовал жар кожей – ровный и мощный.

~ Теперь ждём. — я вытер лоб грязным от угольной пыли рукавом и повернулся в сторону наших гостей. — А теперь прошу пройти за моей матерью до банкетного зала.

Торговцы, удивлённые тем, что руковожу всем я, мелкий пацан с непросохшими после молока губами, переглянулись между собой и, гудя, словно улей пчёл, побрели в сторону замка. Я же направился вслед за ними.

Когда мы пришли в банкетный зал, стол уже был накрыт первым на сегодня блюдом – жареной форелью из нашего озера. Мы расселись каждый на своё место: отец и мать во главе стола, я с Дугласом сели на ближайшие к ним места, кузнецы сели на стороне с Дугласом, а торговцы на моей стороне.

Торговцы, всё ещё косясь на меня с плохо скрываемым недоумением, принялись за еду. Всего их было трое: толстяк c золотыми перстнями, лысый и тощий с бегающими глазами и их глава – седовласый старец.

Толстяк ел голыми руками и с таким видом, будто делал нам одолжение. Его тощий сосед то и дело наклонялся к нему и что-то шептал, поглядывая в мою сторону. Старец же просто соблюдал этикет и смотрел в свою тарелку, ловко орудуя столовыми инструментами.

Кузнецы держались иначе. Их тоже было трое. Первый, судя по въевшейся в лысые запястье саже и многочисленные ожоги, самый опытный – даже не притронулся к еде, сложив руки на груди. Плюсом к этому он был тучным, плотным и бородатым. Он явно был кем-то вроде дворфа. Типичный стереотип из фэнтези. Вторым был рыжий парень лет двадцати, что нервно крутил в пальцах хлебный мякиш. Видимо, он был чьим-то подмастерьем или начинающим кузнецом. Третий – угрюмый усач, ел с достоинством, не обращая внимания на суету.

Когда первый голод был утолён и слуги начали убирать опустевшие тарелки, отец откинулся на спинку стула и обвёл гостей тяжёлым взглядом.

~ Итак, господа. Спасибо что откликнулись на наше предложение о визите. Моя супруга уже рассказала вам о цели вашего визита, но я хочу, чтобы вы услышали это от моего сына. Он будет говорить от моего имени. Слушайте его, как слушали бы меня.

Он кивнул мне. Я сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Дуглас вздёрнул нос вверх, вновь начав сверлить меня своим соколиным, высокомерным не по статусу взглядом. Я взял бокал и, осушив его, громко стукнул серебряной ножкой о стол. Вкус алкоголя, настолько далёкий и почти забытый, вновь заиграл на языке и в горле.

~ Перейду сразу к делу. Вы здесь ради "чудо угля". Сейчас мы не можем вам его показать из-за определённых тонкостей. Но к завтрашнему вечеру всё будет готово.

~ "Определённых тонкостей". — передразнил толстяк, хмыкнув и наливая себе ещё вина. — Мальчик, я торгую уже десять лет. Видел я ваши "тонкости". Обычно они означают, что показывать-то нечего.

Краем глаза я заметил движение отца. Он готов был взорваться яростью и осыпать этого мерзавца всеми оскорблениями за панибратское обращение и пренебрежение перед титулом, но я дал ему короткий жест, значащий, что всё нормально. Осадив отца, я обратился к толстяку:

~ Вы сами видели, как загружается уголь в печь. Очистка угля, которой я решил занятся, процесс не мгновенный и придётся подождать до завтра. Но уверяю вас, результат будет ошеломительный.

~ Ошеломительно провальный. — поправил толстяк. — Пока я вижу только то, что вы решили сжечь угля на десятки фунтов и превратить его в бесполезную сажу.

Я сделал вдох и медленно выдохнул. Следом за этим я почувствовал, что тот бокал вина был лишним, для моего небольшого тела. По телу прошлась волна лёгкого, покалывающего опьянения.

~ Вы видели, как угольщики жгут дерево в уголь? Они используют печи, похожие на улей, куда не проникает воздух. Моя печь занимается тем же самым, только в большем масштабе.

~ Ваша мысль ясна. — встрял старый торговец. — Мы подождём столько, сколько потребуется. Но из любопытства спрошу: сколько такого угля вы сможете производить в год и какая его будет примерная цена?

~ В год? — переспросил я. — Нет смысла считать в годах или месяцах. Тут речь о неделях. В неделю, при учёте всех недочётов во время строительства, выйдет примерно сто двадцать одна тысяча фунтов плюс минус пятнадцать тысяч.

За столом начались бурные перешёптывания. Только кузнец-дворф и старец сохраняли подобие невозмутимости. Но по их глазам было видно, что они ошарашены.

~ А насчёт цены скажу следующее: она будет дешевле, чем обычный уголь. Не намного, но те, кто будут пользоваться моим углём. — я повернул голову на кузнецов. — Они ощутят разницу.

Вновь повернувшись на торговцев, я продолжил:

~ По условиям нашего сотрудничества, если вы всё таки решитесь, вы не сможете продавать мой уголь дороже чем у конкурентов.

Толстяк аж поперхнулся вином.

~ Как это понимать!? Ты хочешь чтобы мы вкладывали в это дело силы, деньги и людей, а продавали дешёво?

~ Думайте масштабнее. Кому нужен уголь, который смолит, портит сталь, дурно пахнет и при этом стоит дороже, чем более хорошая альтернатива? Я планирую обдирать не обычных кузнецов, а владельцев угольных шахт. Спустя время я смогу закупать в несколько раз больше сырья за ту же цену, что и сегодня, а продавать в несколько раз дороже. И пока моему углю не будет альтернативы – весь уголь Шотландии будет мой.

За столом вновь началось бурное обсуждение моих слов. Я обернулся на отца. Он смотрел на меня с выражением, которого я раньше не видел. Это было признание. Может, не как инженера или лорда, но как дельца. Дуглас что-то быстро записывал в маленькую книжечку, которую достал из кармана – видимо, уже прикидывал будущие контракты. А мать, сидевшая рядом, расслабленно улыбалась, потягивая вино.

Пока торговцы были возбуждены моей стратегией, я решил продавить кузнецов.

~ Мастера кузнецы, — начал я с почтением. — Вы привезли то, что я заказывал?

~ Конечно. — произнёс дворф и нагнулся к плечевой сумке на стуле.

Он достал из неё тряпочку и положил на стол. Следом за ним тоже самое сделали остальные двое. Один за другим они развернули ткань и пододвинули мне свою работу – шестерни.

Я взял ближайшую и, достав штангенциркуль, принялся измерять шестерни и сравнивать их между собой.

Первая, принадлежащая дворфу, была грубой, толщина гуляла на целую монету, отверстие под ось смещено от центра. Вторая, что сделал усач, намного аккуратнее. Зубья опилены напильников, шаг зубьев ровнее, но отверстие почти по центру. Третья, сделанная подмастерьем, была ближе всех к эталонной точности, но мастер слишком неопытен, а потому общее качество шестерни на уровне "непригодно".

Я отложил шестерни и спрятал штангенциркуль в кармане.

~ Что касается заказа скажу, что вы все справились в той или иной мере. Предложение к вам будет таковым: вы будете получать уголь бесплатно, при работе над чужими заказами упоминать меня и славить моё имя и имя моего угля, а также выполнять сложную кузнечную работу.

Дворф нахмурился.

~ Бесплатно? Ты хочешь давать нам уголь даром? За что?

~ За разговоры. Когда к вам придёт заказчик и спросит, почему ваша сталь стала лучше, вы скажете: "потому что я работаю на угле из Ментейта". Ну и далее по списку. Что касается заказов сразу скажу, что мне будет важна точность. Я буду просить вас делать детали для тонких механизмов. Насчёт частоты этих заказов не могу сказать, но хочу рассчитывать на то, что они будут выполнятся в первую очередь. Вы всегда можете отказаться, но тогда я найду других и для вас бесплатный уголь и спец заказы будут недоступны.

Закончив с речью и, почувствовав, как выпитый бокал сбивает меня с ног, уселся на стул.

~ Предлагаю пока не делить шкуру неубитого зверя. — добавил напоследок я, наливая себе ещё вина.

Старый торговец поднялся со своего места и, подняв кубок, произнёс:

~ Выпьем за то, чтобы завтрашний день не обманул ожиданий!

На этом тосте наша деловая встреча подошла к концу. Слуги развели гостей по их комнатам и убрали еду со стола. Я же без задних ног уложился спать.

.

.

.

.

.

Следующий день выдался пасмурным. На горизонте чернела сверкающая молниями буря, пока на нас гнали штормовые ветра, приносящие с собой некоторые холодные капли.

Сквозь облака не пробивалось ни лучика солнца и всё предвещало то, что ничего не получится. Типичное художественное клише – если идёт дождь, нужно плакать, страдать и горевать.

Но мне некогда заниматься самобичеванием, когда за моей спиной ждут торговцы и кузнецы, а мать с отцом и Дугласом смотрят на меня с требованием успеха. Я отвёл взгляд от горизонта и подошёл к печи.

Печь всё ещё отдавала теплом, а труба, идущая по верху батареи гудела от напряжения. Я прошёл до водяного затвора – огромной дубовой бочки из под вина к которой присоединена эта труба и повернул вентиль. Из ещё одной трубки начал с шипением вылетать прозрачный газ.

Я щёлкнул пальцами и из моих пальцев вылетел град искр. Они пронзили прозрачный шипящий столб газа и тут же раздался громкий хлопок, заставив всех собравшихся здесь людей вздрогнуть, а особо суеверных даже перекрестится.

Но когда они увидели факел призрачного, голубого пламени метана, с низким гулом сгорающим в сером и тяжёлом воздухе, перекрестились все.

Я же просто смотрел на голубое пламя и почувствовал как отпускает напряжение в плечах. Если газ горит, значит он есть, а если он есть, значит печь работает. Хоть сколько-то там должно быть кокса.

За спиной стояла гробовая тишина, нарушаемая только низким гулом факела и отдалёнными раскатами грома.

~ Что за говно? — спросил кузнец-дворф. — Он же синий!

Я обернулся к собравшимся.

~ Я изменил химич…кхм… алхимический процесс, но кокс должен быть таким же чистым.

И тут среди раскатов грома я услышал сдавленный и едва удерживаемый внутри смех Юки. Я и сам едва сдерживал смех и держался из последних сил.

~ Перейдём к делу. — произнёс я, подходя к первой камере.

Я поддел край глиняной замазки, и она поддалась с сухим треском, осыпаясь кусками на землю. Из щели тянуло жаром. Я заглянул внутрь. В тусклом свете пасмурного дня блеснули серебристо-серые куски, лежащие грудой внутри камеры.

Я махнул рукой, подзывая рабочих, стоящих в стороне с лопатами. Они поняли всё без слов, и, откупорив остальные камеры, словно дорогое вино, принялись разгружать ещё тёплый кокс по мешкам и телегам.

Пока они этим заняты, я приказал трём рабочим наполнить кузнечный горн и подготовить его к ковке. Спустя пятнадцать минут мы уже стояли под навесом кузни, а наш деревенский кузнец заливал кокс маслом для розжига.

~ Готово, милорд. — сказал он, отступая.

Я кивнул и высек искру пальцами. Огненный дождь упал на промасленный кокс и тот вспыхнул. Сначала лениво, коптящим жёлтым пламенем, а потом огонь начал схватываться за уголь.

~ Качай. — велел я.

Рабочий налёг на меха. Воздух с гулом ворвался в горн, и пламя взревело. Бледно жёлтое стало чистым, почти святым белым с голубоватыми языками по краям. Жар ударил в лицо, заставив всех инстинктивно отшатнуться. Даже дворф, расово прикованный к горну и давно привыкший к его жару, прищурился.

Деревенский кузнец взял клещами простую железную заготовку и сунул её в горн. Мы молча ждали. Железо нагревалось быстро. Уже через несколько минут оно светилось вишнёвым, потом оранжевым, и, наконец, белым. Кузнец выхватил его и положил на наковальню.

Первый удар молота. Второй, третий…

Железо мялось, словно топлёный воск. Искры летели редкие, яркие, без чёрной копоти. Кузнец работал молча, но по его лицу было видно – он не верит своим рукам.

Один за другим кузнецы начали ломиться к наковальне, едва не начиная драку за то, чтобы прочувствовать ковкость металла. Торговцы, видя ажиотаж и выполненные обещания, принялись обсуждать происходящее и строить планы, и их обсуждение было едва ли не жарче металла.

И в этот момент на сцену вышел Дуглас.

~ Господа! Минуточку внимания! — несколько раз хлопнув в ладоши, произнёс он. — Предлагаю переместится в более подходящую обстановку! Прошу за мной в обеденный зал!

Подхватив и кузнецов, и торговцев, он направил их в сторону замка.

…

Мои шаги раздавались в пустых, каменных коридорах замка с слышимым гулом. С моих губ сама собой слетала мелодия из какого-то опенинга, а пальцы сжимали плотный кусочек заработанного за сегодня серебра. Конечно, Дуглас нагрел по полной этих торгашей, но даже этого слишком мало для того, чтобы полностью покрыть все расходы.

Юка, заценила каламбур? Уголь, нагреть торгашей, а? Смешно же?

~ Смотрю, настроение у тебя хорошее. — она материализовалась рядом.

~ А чего ему не быть хорошим? Меня признали, я реализовался как инженер. Мой первый проект удался, хоть моя семья все ещё в долгах и в нищите.

~ У тебя тут больше минусов, чем плюсов и ты счастлив? — удивлённо переспросила она. — Одно слово, что псих. Ну и? Что будешь делать дальше?

~ Пока следует просто выжидать и собирать урожай с того, что есть. Ты ведь знаешь, как работает экономика? Она всегда работает в долг. Но наш долг пока слишком большой.

Она облокотилась о стену, начав комкать мешковатые рукава своей толстовки. Взгляд её был каким-то напуганным и обеспокоенным.

~ Честно, Рёсука, мне страшно.

~ Почему?

Она посмотрела на меня исподлобья, а затем отвернулась к окну в конце коридора.

~ До нашего перерождения были только мы с тобой. Сейчас же есть только ты. В новом мире для меня нет места и я боюсь, что стану просто ненужным dlc к твоему личному приключению.

~ Слушай, ты никогда не станешь для меня лишней.

Она недоверчиво на меня посмотрела и надула губы.

~ Ты правда так думаешь?

~ Да. — я кивнул головой. — И знаешь что ещё я думаю?

~ Конечно знаю, дурак.

~ Не хочешь попрактиковаться в магии?

~ А как же сталь?

~ Сталь подождёт. Я не всезнающий и знания о пропорциях металлах в сплавах не одно из этих знаний. Впереди долгие месяцы исследований, испытаний и неудач.

~ Думаю, можно попробовать.

Я улыбнулся и следом за мной улыбнулась Юка, растворившись в тени стены.

Я тяжело вздохнул и растянул ладонью затёкшее от усталости лицо. Подошвы сапог застучали по каменной винтовой лестнице, ноги повели меня до моей комнаты.

.

.

.

.

.

.

.

Я прицелился в сторону песчаного утёса. Перед моей рукой возник магический круг красного цвета и тут же выплюнул из себя сгусток пламени.

Он со свистом преодолел расстояние и вонзился в песчаный утёс, взорвавшись пылевым облаком. Оно растянулось в полосу и потянулось по ветру в сторону зарослей.

~ Чёрт. — буркнул я.

~ А ну, дай-ка я шмальну!

Юка возникла рядом со мной и выставила обе руки вперёд. Вокруг меня тут же возникло десяток магических кругов и они начали поочерёдно выстреливать из себя огненные снаряды и затем исчезать.

По холмам прокатилось раскатистое эхо десяти поочерёдных взрывов, а пространство передо мной заволокло непроницаемой пылевой завесой.

Вслед за этим я почувствовал, словно из меня вырвали кусок жизни. Я опустился на траву, тяжело дыша и захлёбываясь воздухом.

Чуть отдышавшись, я поднял глаза на оседающую пыль и, смотря на это, я понимаю, насколько я ничтожен в магии. Я ей абсолютно не ровня. И дело в механике магии. Я не то, чтобы силён в понимании того, как она работает. Да, я много читал исекаев, просто фэнтези, даже культиварок, но в каждом мире своя система и свои правила, как эту магию использовать. Я до сих пор понимаю её чисто… рефлекторно, наверное?

Ко всему прочему для магии в этом мире нужен проводник. Для стихийной магии это собственное тело, для магии меча – меч, для магии лука, соответственно, лук. И человек не может физически создать больше двух кругов, потому что конечности у него две. Или просто я не нашёл способа это сделать или я просто бесталанный и бесперспективный волшебник.

Юка же использует всё моё тело как проводник и поэтому может создавать столько кругов, сколько её душе угодно. И делает она это намного быстрее. Но она не обладает собственной маной и не может создавать круги не рядом со мной. Также эта красноволосая дура не знает меры в использовании магии. Она постоянно перенасыщяет круги сверх необходимого, отчего они в два раза более затратные, чем мои. Но самым главным минусом является её… нестабильность. Когда она в спокойном состоянии стрелять у неё выходит плохо. Но если перед этим её раздраконить…

В общем, пока у нас получается неплохой тандем. Мне стоит тренировать магию меча или стрельбы, тренировать своё тело и изучать защитные чары, сделав упор в защиту собственного тела и, соответственно, Юки, что будет моим мечом.

Отдохнув и переведя дыхание, я вновь встал на ноги.

~ Ладно, с разминкой закончили. Теперь тяжёлая "артиллерия".

Я выставил руки вперёд и начал накапливать ману в руках. Через мгновение в воздухе начал вырисовываться огненный круг третьей ступени. Величайшее, неповторимое, универсальное и самое лучше во всех мирах заклинание "огненный шар".

Магические круги внутри прокрутились и выплюнули из себя огромный сгусток пламени, похожий на небольшое солнце. Оно влетело в песчаный утёс и мир на мгновение стал белым. Лицо обдало волной обжигающей взрывной волной, едва не сбившей меня с ног, а уши пронзило оглушительным рокотом взрыва.

Когда вспышка начала гаснуть, я увидел огромный пылевой столб, поднявшийся на десятки метров ввысь, смешавшись с чёрным дымом и раскалёнными до красна каплями стекла, падающими вниз огненным дождём. Деревья и кусты по сторонам качались из стороны в сторону, скрипели и сбрасывали с себя слабые ветви и листья.

Когда пыль улеглась, я смог разглядеть воронку от взрыва, почти до оплавленных до состояния стекла краёв, засыпанную песком.

~ Недурно. — прокомментировала Юка. — А теперь я…

~ НЕТ! — поспешил остановить её я. — Ты чё, убить меня решила?!

Она недовольно надула губы и скрестила руки на груди.

~ Да не собиралась я сразу десять использовать!

~ У тебя и один огненный шар почти всю мою ману забирает!

~ Слабак! — высунув язык, произнесла она.

Я сел на землю, чтобы снова перевести дыхание и вместе с этим приступил к заключительной части моей тренировки. За семь с половиной лет изучения магии я всегда стремился к тому, чтобы изучить магию металла. Что ещё может быть лучше для криворукого, но умного инженера, чем магия металла?

Я думал, что едва открыв в себе эту подшколу магии, то смогу сразу лепить сложные детали из воздуха. Но на деле…

Направив ману в руку, перед ней возник серебристый магический круг первой ступени. Через секунду оттуда начал медленно и лениво выползать блестящий металлический цилиндр. Но когда он вылез почти на половину, он начал искривляться, а мою руку пронзила боль.

Я развеял магию и на землю упала металлическая заготовка в восемь сантиметров длиной и четыре в диаметре – мой сегодняшний максимум.

На деле, как оказалось, магия подшкол, хоть и сильнее, чем школы основных четырёх стихий, но куда более энергозатратны и сложны в контроле. Настолько, что я не могу даже небольшой скос добавить на эту заготовку. Пока всё что я могу, это тренировать контроль и увеличивать свой запас маны.

И сколько бы я не искал, не смог найти проявления своего дара. Мелифиса обещала его наличие, но, может, она меня обманула или сам дар ещё не успел проявиться…

Не знаю.

В общем, думаю на сегодня хватит магии.

Я встал с земли и, отряхнувшись от пыли и песка, направился в сторону дома. Коксовая батарея работает уже чуть больше года и за это время многое изменилось.

Я повзрослел почти на два года и сейчас мне одиннадцать лет. Долги, в которых увязло графство после запуска проекта, удалось закрыть к концу первого года. Второй год принёс первую чистую прибыль – не огромную, но достаточную, чтобы отец перестал хмурится при взгляде на счета, а мать позволила себе заказать новое платье из Эдинбурга. Дуглас… Дуглас никак не изменился.

Сама батарея работала почти без перебоев. Рабочие, когда-то косившиеся на "чудо-печь" и "блаж лорда", теперь гордились тем, что работают на меня. В местной деревенской таверне постоянно слышаться слова гордости.

Сейчас, рядом с коксовой батарей, стоит первая доменная печь. Её построили пол года назад – сразу, как мы смогли выйти в плюс. Строительство шло заметно медленее просто из-за того, что шамотный кирпич не подходит для этого проекта, а сама доменная печь, это целый комплекс построек. Но в первую очередь нам понадобился динасовый кирпич – высококремнезистый огнеупор.

Я заставил рабочих размалывать чистый кварцит, смешивать его с известью и обжигать при таких температурах, что печи для обжига едва не разваливались. Но это того стоило.

Теперь на пустыре возвышается двенадцатиметровая башня-домна, со стороны выглядящая как Око Саурона из вершины которой ведёт труба и попадает в пылеочиститель – небольшой цилиндр, сужающийся к основанию и стоящий на четырёх опорах. Газ из домны замедляется в этом аналоге глушителя и выходит из нижней трубы уже очищенным, а вся пыль оседает в суженной части. Там же расположена заслонка для выгребания пыли.

Очищенный газ идёт по трубе и попадает в регенератор – ещё одну башню, но уже из знакомого шамотного кирпича. Там мы сжигаем этот газ и перекрываем трубу. Дальше начинают работать кузнечные меха, нагнетая внутрь холодного воздуха, который мгновенно раскаляется до тысячи градусов и отправляется в доменную печь. Эффективность низкая и рабочие уже назвали работу за мехами наказанием юного лорда. Настолько им не улыбается стоять целый день за мехами.

Увы паровой двигатель пока слишком сложная задача, а сама домна работает едва ли не в убыток себе. И виной этому я. Может, я и знаю, как плавить условную эталонную руду в условный эталонный чугун, а затем и в эталонную сталь, но на деле всё оказалось куда сложнее.

От партии к партии чугун получался разным. То ломким и бесполезным для ковки, то, на удивление, почти идеальным. Однако даже так у нас его покупали, да и мы сами его пускали в производство. Как раз эта сложная сеть труб отлита из нашего чугуна. Также мы потратились на новые сельскохозяйственные инструменты. Теперь фермеры, вооруженные чугунными плугами и мотыгами, пашут поля чуть быстрее и чуть проще, чем раньше. И совсем недавно у нас один портовый город заказал плавку пушечных ядер.

Выйдя по горной тропе к небольшой возвышенности над деревней я смог ещё раз взглянуть на результат работы последних лет с высоты птичьего полёта. Самым заметным изменением, конечно, является пустырь, что больше и не пустырь, а целый заводской цех, где постоянно крутятся рабочие, засыпая в домну новые порции кокса и руды.

Не менее заметны изменения в деревне, раскинувшейся у северного берега озера. Два года назад это была пара десятков покосившихся лачуг, где рыбаки и пастухи перебивались с хлеба на воду. Теперь же там появилось с десяток новых домов – добротных, сложенных из местного камня, с крышами из обожжёной черепицы вместо прелой соломы.

Люди из соседних деревень стягивались в эту в поисках лучшей жизни и привлечённые большими деньгами, что я плачу каждому, кто работает на моих производствах. Старые дома тоже постепенно заменяются каменными, а некоторые, кто особенно бережлив и усерден, может себе забабахать и второй этаж.

В центре деревни, на месте старой пивной, где раньше собирались только местные пьяницы, теперь стояла просторная таверна "У синего пламени". Хозяин взял это названия, подражая моему газовому факелу. Теперь над входом висит вывеска с котелком, из которого вырываются синие языки.

И теперь там пьют не только местные, но и те, кто прибывают в Порт-Ментейт из-за слухов о "чудо-угле" и дешёвом чугуне или уже бывавшие здесь не раз торговцы с углём и железной рудой. Не редкими гостями являются и купцы из Стерлинга, бродячие торговцы и ремесленники. Все они находят приют в таверне "У синего пламени".

Чуть полюбовавшись этим видом, не сулящим ничего кроме хорошей жизни, надежды на завтра и счастья собственного народа, я направился по узкой холмовой тропе в сторону замка.

Едва я пересёк мост и попал в замок, на меня вылетел отец. Это было настолько непохоже на него – всегда сдержанного, медлительного, скупого на резкие движения, что я невольно остановился.

~ Артур, – произнёс он, и в его голосе слышалось что-то среднее между волнением и торжественностью. — Идём в кабинет. Есть разговор.

Я кивнул и последовал за ним, теряясь в догадках. За два года отец ни разу не вызывал меня вот так срочно, без объяснений, с горящими глазами. Обычно все важные разговоры происходили за ужином или во время прогулок по стене.

В кабинете, куда мы вошли, уже горел камин и стояли два кресла друг напротив друга. Отец указал мне на кресло сам сел напротив и несколько секунд молча смотрел на меня.

~ Артур. — начал он. — Тебе почти двенадцать. Ты талантлив в магии, в твоей голове много знаний и идей, а та скорость, с которой ты схватываешь новые знания даже меня пугает. Но тебе пора задуматься о том, что делать дальше. Обычно мальчики и девочки твоего возраста, наследники каких либо титулов, поступают в магические академии. Или выбирают другой путь и ждут совершеннолетия для поступления в обычные академии.

~ Да, отец, я понимаю. Я думаю, что мне стоит поехать учиться магии. В первую очередь академия это не место для получения знаний, как для получения связей, друзей и знакомств. Это я понимаю, без этого никуда. Бремя титула, так сказать. Я слышал, обучение там занимает шесть лет? Плюс четыре аспирантуры и пять магистратуры?

~ Всё верно. — кивнул отец. — Рад, что ты понимаешь.

~ И какие у меня варианты?

~ Всего несколько и самые ближайшие к нам. Первый, самый близкий – Оксфордский университет, а именно его магический факультет. Но учиться во вражеской стране… Шотландская знать и корона не поймут. Второй – Парижский университет при соборе Нотр-Дам-де-Пари. Тут уже лично мне не нравится. При Марии Стюарт, бывшей королевы Шотландии, французы влияли на нашу политику слишком сильно. И третий вариант – Королевская Академия Прикладной Теургии и Магических Дисциплин При Скандинавском Совете Стокгольма. Самая акцентированная на магии академия из этих трёх.

~ А остальные пять?

~ Хочешь, чтобы я отправил тебя учиться в Стамбул или Каир, чтобы я получил на выходе сына мусульманина? Или отправил тебя в Москву, на край света, где властвуют варвары и деспоты, любящие сажать на кол людей по прихоти? В Рим я тебя не отпущу. Отношения с католиками у нас в стране… натянутые, так сказать. Крайняя точка, куда я готов тебя отпустить, так это Прага.

Я кивнул головой.

~ Расскажи мне об оставшихся вариантах.

~ Если коротко, то Прага это место, где искусство созидания ценится больше всего. Но, Артур, Прага – это Священная Римская Империя. В отличии от нас, шотландцев, там реформация ещё не до всех земель добралась. Поэтому встрять в какие-то интриги очень легко. Да и у Праги репутация города чудовищ.

~ В каком смысле?

~ Говорят, там чуть ли не каждый день убивают очередного упыря или оборотня, не говоря уже про людей. Сколько там видов различных людоедов и сколько их всего – одному только дьяволу ясно. Но сама Академия место вполне безопасное.

~ Ясно… А Стокгольм?

~ Стокгольм это для тех, кто любит морозить зад. Оттуда выпускаются лучшие боевые маги, но вместе с этим там довольно жёсткий отбор. Но в тоже время там не важно, откуда человек, какой он расы и какой у него титул. Там смотрят только на умения и знания. Сам город – плавильный котёл рас, где можно встретить и дворфов, и зверолюдей, и эльфов и кого ещё различных рас Бог его знает.

~ Понятно. Но в этих академиях же учат всему? И созидать и разрушать?

~ Да, но если учиться по специализации академии, то достигнешь больших высот. Такой в общем расклад. Не спеши и подумай, где ты хочешь учиться, и дай ответ к зиме. Экзамены во всех академиях начинаются весной, поэтому надо успеть тебя снарядить и отправить в дорогу.

Я кивнул, переваривая услышанное. До зимы оставалось чуть больше трёх месяцев. Достаточно, чтобы всё обдумать, собрать сведения и принять решения. Отец был прав: спешить не стоило. Выбор академии определит не только мои знания, но и моё будущее – как мага, как лорда, как Моргана.

~ Я понял, отец. — сказал я, поднимаясь. — К зиме дам ответ.

Он кивнул и опустил взгляд в раскрытый перед ним журнал.

~ Подумай хорошенько. — произнёс он, когда я почти вышел из кабинета.

~ Хорошо, отец.

Я вышел в коридор и Юка поджидала меня прямо у двери, прислонившись к стене. Едва дверь с щелчком закрылась, она произнесла:

~ Лично я за Стокгольм. Хочу быть викингом! Представь только, плывёшь на драккаре на встречу грабежам и убийствам во славу скандинавских богов, а скальды воспевают твои подвиги в бессмертных одах и легендах! А в конце в вальгаллу!

~ Не хочу разочаровывать, но…

~ И не надо! — перебила она.

~ Но нынешняя скандинавия не имеет ничего общего с викингами. — не послушал я.

Мило ей улыбнувшись, я направился в свой "кабинет", хотя правильнее будет назвать это лабораторией.

Она скривила лицо в недовольстве и прошипела мне в догонку:

~ Вот надо было тебе малину испортить? Чё теперь? В Прагу за пивом, знаменитыми борделями и секс игрушками?

~ Не только этим знаменита Прага…

~ И чем же ещё? — паря в воздухе неподалёку спросила Юка. — Ну давай же, ответь!

Я попытался вспомнить, чем ещё была известна Прага.

~ Орлой?

~ Чё? — смутившись, произнесла Юка.

~ Мега сложные часы. Они не только время показывают, но и фазы луны и положение солнца и знаки зодиака… — начал перечислять я.

~ Задрот. — перебила она.

Я пожал плечами, засовывая особый, изготовленный самостоятельно, ключ. На всякий случай. Мало ли какие шпионы могут лазить. Провернув его в замке я толкнул дверь лаборатории.

Внутри на каменных стенах не было ни единого свободного места из-за закреплённых на них чертежах. Всё время, пока у меня была эта лаборатория, я потрошил свою память, боясь забыть хотя бы один из них.

Но что странно, я помнил каждый из них досконально, даже спустя двенадцать лет новой жизни плюс год после университета.

~ За то умный. А ты только и можешь, что стрелять из меня, как из пушки.

~ И горжусь этим! — Юка всплыла рядом и устроилась на подлокотнике кресла. — Напомню, что я вообще ничего больше делать не могу, так как я призрак! И пока ты не откроешь телекинез, помочь я тебе никак не смогу!

~ Ладно-ладно! Тише! Сейчас пар из ушей пойдёт.

Я отложил в сторону расчёты и лежащие на столе инструменты, и взял новый чистый лист. Обмакнув перо в чернила, я написал с левого края "Стокгольм", а с правого "Прага".

~ Итак, перечислим плюсы и минусы. Начнём с Стокгольма.

~ Да, записывай сразу: викинги, драккары, вальгалла и красивые, светловолосые викинги.

~ Ты два раза викинги сказала. И что это за третий пункт? Для меня лично это не плюс! Я то с ними спать не хочу!

~ Любоваться никто не запрещает.

~ Мне девочки нравятся. А в Стокгольме как раз много рас, может там кошкодевочки или эльфийки будут, а это прямо-таки огромный плюс!

~ Изврат ты и дурак! Всё равно ничего у тебя с ними не выйдет! Готова поспорить на это!

~ Посмотрим.

~ Кошкомальчики тоже же могут быть… Ладно, согласна, это плюс.

На бумаге появился один плюс: "кошколюди". Следом я добавил туда и другие пункты: "Лучшая боевая магия" и "независимость от титула и происхождения". Подведя черту, я начал перечислять минусы: "Суровый климат", "Если не дотягиваешь, тебя выкинут или отправят в магическую пехоту".

На другой стороне, там где "Прага", я начал перечислять плюсы:

~ Ну во-первых, меня там научат в совершенстве строить магические механизмы. Не то, чтобы мне это было нужно. Я пока больше доверяю суровой и беспринципной физике, где нельзя получить что-то из ничего. А минусы пока перевешивают. Например: "город чудовищ". Не очень хочется в походе за хлебом оказаться чьим-то обедом. Или, например, интриги. Мне это вообще неинтересно. Я магией хочу заниматься и при этом не отвлекаясь на всякое такое.

~ Тогда решено! Берём топор, щит, седлаем драккар и по северному морю на родину викингов!

Я кивнул головой, разрывая этот лист на мелкие кусочки.

Как будто ответ был изначально ясен.

~ Надо будет подготовиться к экзаменам и придумать что-то такое, что поможет мне поразить комиссию.

Я откинулся в кресле и стал думать.

.

.

.

.

.

.

.

Я сидел на своей кровати, пока служанки собирали чемоданы в дорогу. Хотя чемоданами назвать это тяжело. На деле это огромные сундуки в которые слой за слоем загружают мою одежду и чертежи. Я всё же решил взять их с собой в надежде, что там, в Стокгольмской академии, я найду способ их воплотить в жизнь с помощью магии.

Родители стояли в проходе и мило беседовали между собой, иногда обращаясь ко мне:

~ Артур, будь там осторожней. — сказала матушка. — Швеция – суровый край. Учись прилежно, не хулиганствуй и не позорь своё честное имя.

~ Хорошо, мама. — ответил я.

~ Ах! Не думала я, что когда нибудь увижу, как мой ребёнок отправится на учёбу! Какое счастье-то! Не забывай своих родителей! Пиши хотя бы раз в месяц, а то я себе места не найду!

~ Успокойся, Кристиан, — попытался угомонить её отец. — Он ещё не уехал.

~ Да. — я медленно кивнул. — Буду писать письма каждые две-три недели.

Служанки, закончив собирать мои вещи, схватили сундуки и, откланявшись, потащили их на улицу. Смотря на это, я встал с кровати, поправляя воротник своего дорожного плаща, и вздохнув, произнёс:

~ Ну, пойду и я тогда.

~ Мы проводим. — произнёс отец.

Я вышел из комнаты и родители пошли за мной. Коридоры замка, знакомые до каждой трещины в камне, сегодня казались другими. Может, потому что я покидал их надолго. Может, потому что возвращение уже не будет прежним. Но я знал, что сегодня я уезжаю мальчишкой, а вернусь взрослым, состоятельным мужчиной, владеющим магией.

Во дворе уже стояла карета – добротная, чуть модифицированная с моего пера, но без лишней роскоши. Обычные рессоры из кое-какой стали.

Путь предстоял долгий. Сначала до Эдинбурга, потом морем до Стокгольма. Двое слуг грузили мои сундуки на заднюю площадку, кучер проверял упряжь. Рядом с каретой переминался с ноги на ногу молодой парень – мой сопровождающий, которого нанял отец. Звали его Гэвин, он был сыном одного из наших арендаторов. Крепкий и неглупый парень.

Мать остановилась у кареты и прижала платок к глазам.

~ Артур, — произнесла она дрогнувшим голосом. — я… я буду молиться за тебя каждую ночь. Пусть Господь хранит тебя в пути и на чужой земле.

~ Спасибо, матушка — я подошёл и обнял её.

Она была тёплой, родной, и на мгновение мне стало по-настоящему грустно. В прошлой жизни у меня не было такой матери. В этой я покидал её на годы.

Отец положил мне руку на плечо, когда я отстранился от матери.

~ Артур, — сказал он негромко, чтобы слышал только я. — Помни, чему я тебя учил. Меч, магия, расчёт – это всё важно. Но важнее оставаться человеком. Веди себя достойно, и знай, ворота нашего замка для тебя всегда открыты.

~ Спасибо.

Я кивнул, в последний раз оглядел замок, озеро, серые стены, которые стали мне домом на двенадцать лет, на зачаток промзоны, возвышающейся где-то за фортификациями, и забрался в карету.

Гэвин устроился на козлах рядом с кучером. Дверца захлопнулась, поводья зазвучали хлёстким ударом, и карета тронулась.

Сквозь маленькое окошко я видел, как мать машет платком, а отец стоит неподвижно, положив руку ей на плечо. Потом дорога свернула, и замок скрылся за холмом.

Юка материализовалась на сиденье напротив. Сегодня на ней была одета кольчуга и кольчужный шлем с защитой носа, а в её руках находился боевой топор с скандинавскими рунами. Всё прямо как с картинок про викингов. Видимо, она очень по ним фанатеет.

Она начала что-то усердно рассказывать – кажется, про подвиги какого-то легендарного викинга, который в одиночку удерживал мост против целой армии, – но я почти не слушал. Весенний ветер влетал в карету, принося с собой запах цветов и свежей травы.

Шотландия прощалась со мной как умела – мягко, без суровых штормов и проливных дождей, словно давая время привыкнуть к мысли о расставании. Можно сказать, мне повезло поймать один солнечный день в году на дождливом острове.

За два дня пути я успел немного. Магия металла поддавалась медленно, но теперь я мог вытянуть цилиндр длиной с ладонь почти без дефектов. Почти. До идеала было так же далеко, как до моего места назначения вплавь.

Юка, когда не изображала викинга, подбадривала меня ехидными комментариями. Собственно, как и всегда.

…

Через два дня мы прибыли в Эдинбург.

Город встретил нас шумом, вонью и суетой. После тишины Ментейнта, где самым громким звуком был криком чаек, Эдинбург оглушал. Узкие улочки, забитые телегами, разносчиками и просто зеваками. Крики торговцев, ржание лошадей, обрывки разговоров на десятке языков. Пушистые и чешуйчатые представители зверолюдей показывались то тут, то там. Другие расы тоже попадались на глаза. Стандартный набор любого фэнтези.

Порт и вовсе был отдельным миром. Лес мачт, покачивающихся у причалов, грузчики, сгибающиеся под тяжестью тюков, запах рыбы, смолы, гниющих водорослей и специй, привезённых из далёких стран.

Наш корабль – небольшое, но крепкое двухмачтовое торговое судно под ганзейским флагом – стоял у дальнего причала. Команда уже заканчивала погрузку.

Гэвин спрыгнул с козел и помог мне выбраться из кареты. Я размял затёкшие ноги и огляделся. Я с Гэвином и кучером похватали чемоданы и потащили их на наш корабль.

На вершине трапа нас встретил бородатый мужчина. Крепкий, широкоплечий, с обветренным лицом и светлыми, выгоревшими на солнце волосами, стянутыми в короткий хвост. Одет он был в добротный, но видавший виды камзол, а на поясе у него висел абордажный клинок. Его светло-серые глаза быстро оглядели меня, Гэвина, кучера и наши сундуки.

~ Юный лорд Морган, полагаю? — произнёс он с сильным немецким акцентом, но на вполне сносном шотландском. — Моё имя Райнхард Кесслер. Я слышал, что вы молоды, но не думал, что настолько. Ваше имя на слуху даже в Любеке.

Я кивнул, перехватывая ручку сундука.

~ Отрадно слышать. Артур Морган. Это мой сопровождающий, Гэвин. Надеюсь, плавание пройдёт спокойно? Как море?

Кесслер хмыкнул в бороду.

~ Северное море весной – оно как женщина: никогда не знаешь, чего ожидать. Но "Морская Дева" повидала всякое. Проходите, юный лорд! Добро пожаловать на борт!

Он посторонился, пропуская нас на палубу. Я шагнул на корабль, чувствуя, как под ногами слегка покачивается натёртое до блеска дерево. Палуба была чистой, но пахло здесь, как и во всём порту, смолой, рыбой и солью. Матросы, в основной северной внешности, сноровисто заканчивали последние приготовления к отплытию.

Только почувствовав под своими ногами неустойчивую поверхность корабля, я осознал следующее – я до ужаса боюсь кораблей. По крайней мере настолько старых. Это было моим первым плаванием. Всё бы ничего, но здесь, в этом мире и на этом корабле, нет ни GPS, ни диспетчеров с мощными радарами, ни плавательных жилетов. Попадание в шторм практически со стопроцентной вероятностью убьёт меня.

На чуть трясущихся ногах я последовал за капитаном к каюте.

Она оказалась небольшой, но чистой. Узкая койка, привинченный к полу стол, крошечное окно-иллюминатор и крючки для одежды. Сундуки матросы помогли занести внутрь и закрепить, чтобы не катались по полу во время качки.

Я расположился на кровати поудобнее и, достав из сундука шахматный набор, разложил его на столе. Юка материализовалась напротив и с явной неохотой взглянула на фигуры.

~ Сыграем? — спросил я.

~ Ай, ладно! — произнесла она, подсаживаясь ближе. — Передвинь коня на G6.

Я передвинул её коня, а вместе с этим двинул пешку на E4.

…

За этим занятием мы провели весь путь до Стокгольма. Корабль скользил по морским волнам, разрезая воду и превращая её в пену. Ветер гулял в парусах, трепя их и толкая наше судно на встречу приключениям. В один день наш корабль встал в датском порту на досмотр.

Старый датский таможенник, кажется, целую вечность бегал по нашему кораблю, заглядывая под каждую половицу. Но спустя десять лет он, наконец, взял деньги капитана, отпустил нас в свободное плаванье.

Не считая этого, во время плаванья ничего больше не происходило.

Спустя три дня мы, наконец, вошли в стокгольмскую гавань. Издалека город казался списанным с какой-то фэнтезийной картинки. Самым заметным была знаменитая телепортационная башня, выглядящая так же, как Око Саурона из Властелина Колец. Под ней вырастали трёхэтажные домики с красными крышами, узкие улочки и широкие проспекты.

Едва корабль причалил к пристани, телепортационная башня выпустила в небо ослепляющий луч синего цвета, затмивший собой свет солнца. Огромная волна маны разошлась по небу, разгоняя облака. Постепенно небо началось закручиваться и покрываться паутиной трещин, а затем начало беззвучно осыпаться вниз огромными кусками, которые могли накрыть весь город под собой. Но они зависли, пролетев половину расстояния до земли.

И там, за осколками неба, виднелось фиолетовое пространство, заполненное звёздами и разноцветными туманностями. Эта башня не просто проткнула небо, а добралась до самых глубоких частей космоса. Возможно, она работает благодаря теории струн или, может даже быть, белых дыр.

Те, кто жил в этом городе – гуляющие по пристане рабочие разных рас и народностей, не обращали на это внимание. Остальные же, кто так же, как и я, видел это впервые, были шокированы этим зрелищем.

Башня проработала целый час и к тому времени, как она закончила работать, и небо восстановилось, я прошёл по мосту со статуями рыцарей с горящими глазами, а затем и через огромные ворота академии. Гэвин отделился от меня по пути и пошёл в ближайшую таверну вместе с моими вещами.

Главный холл больше напоминал вывернутый наизнанку собор. Потолок уходил так высоко, что голова кружилась. Стены были облицованы серым мрамором, а на полу расстелились массивные, гранитные плиты.

В самом конце холла, за массивным деревянным столом, сидела привлекательная эльфийка в очках. За ней виднелись пролёты лестницы, ведущей на второй этаж и массивные дубовые двери, ведущие, видимо, во внутренний двор.

Саму остроухую было едва видно за спинами абитуриентов, толпящихся перед ней в ожидании своей очереди, и стопками бумаг – настолько высокими, что они покачивались от сквозняка и намеревались вот-вот рухнуть ей на голову. Но саму девушку это не беспокоило. Она, даже не поднимая глаз, бубнила:

~ Документы. Следующий. Документы. Следующий.

Я примкнул к концу очереди. Передо мной было полсотни человек, эльфов, дворфов, зверолюдей и даже дракониды. Кое-кто поднимался на второй этаж, а кто-то, у кого одежда была потёртой, дешёвой и откровенно простолюдинской, налево.

Спустя ещё какое-то время очередь дошла и до меня. Я достал из кармана конверт с документом, подтверждающим моё происхождение, и протянул его эльфийке. Девушка взяла его, резким движением вытащила документ и, быстро пробежавшись по нему глазами, забросила на вершину одной из башен.

~ Второй этаж, комната двенадцать. — протараторила она и тут же крикнула: — Следующий!

Я отошёл в сторону и принялся подниматься по лестнице. Второй этаж встретил меня нескончаемым количеством дверей слева и справа, таким же нескончаемым количеством скамеек, на которых расселись абитуриенты, вцепившись в свои вещи. Дверь под номером двенадцать было видно, и тем более слышно, издалека. Из-за двери виднелись вспышки света, по коридору разносились глухие хлопки, то чей-то сдавленный крик, то плач.

~ Весело тут у них. — подметила Юка.

~ Угу. Уже вторая очередь за последние пол часа. — промычал я, проходя вперёд.

Я уселся на одной из скамеек, скрестив руки на груди.

Сразу же вспоминается студенческая пора. Как я примерно так же сидел в коридоре, ожидая, пока комиссия сможет меня принять. Как я подавал документы во все престижные вузы Токио, как нервничал, сдавая вступительные экзамены. Честно признаюсь, я и сейчас нервничаю. Не так сильно, как в прошлой жизни. Всё таки многое за это время изменилось.

В моей нынешней ситуации образование, как способ получение средств на жизнь, неактуален. У меня уже есть все необходимые знания для того, чтобы быть лучшим лордом для своих земель, чтобы приумножать богатства и копить власть. Мои базовые знания во многих областях на голову выше чем то, что считается здесь самыми современными и самыми смелыми идеями. И при этом я знаю, как эти знания реализовать.

Для меня магическая академия больше как… покорить гору Фудзи на старости лет? Просто галочка, которую нужно поставить. Наверное, тоже самое испытывают и другие перерождённые Мелифисой. Может, не все, но многие. Как можно прожить жизнь в фэнтези и не посетить такое место, как школа магии хотя бы раз?

И при этом эта вершина не будет настолько сложной. Мой разум давно привык к таким объёмам информации, которые недоступны даже для понимания местным. Это главное преимущество меня как перерождённого.

За этими размышлениями я не заметил, как пролетело время и наступила моя очередь входить в кабинет. Я вздохнул и толкнул дверь.

Внутри находился круглый зал с высоким потолком. В центре комнаты сиял синим огромный и сложный магический круг, опоясывающий двенадцатиконечную звезду. Этот круг вырезан в камне, а мана разливалась по канавкам, словно кровь по венам.

Перед кругом за столом сидел орк лет сорока с седыми волосами и шрамом от правого виска до самой челюсти.

~ О как! — произнесла Юка, выглянув у меня из-за спины. — Орк-волшебник! Прямо разрыв шаблонов.

Я едва заметно кивнул и шагнул в сторону.

Орк поднял на меня свои голубые глаза и произнёс:

~ Номер триста сорок семь. Артур Морган, Королевство Шотландия, графство Ментейнт. Верно?

~ Всё так, господин.

Орк хмыкнул и жестом пригласил меня встать в центр круга. Я послушно встал в его центре.

~ Итак, меня зовут Орсирф Валленберг. Я магистр и преподаю магию анализа. Какие школы магии вы можете использовать?

~ Стихийная – огонь и металл. Теургическая – подшкола света, конкретней усиление и лечение, и в меньшей степени школа фехтования и стрельбы.

Магистр записал данные и кивнул головой.

~ Прошу, продемонстрируйте.

Я поднял руку перед собой ладонью вверх и направил ману. Через мгновение на ладони возник серебряный магический круг, тут же начавший вращаться и выталкивать из себя металлический цилиндр. Валленберг долго смотрел на то, как я потею даже над такой простой вещью и в конце концов сдался:

~ Кхм-кхм… Можете прекращать. Номер триста сорок семь. Артур Морган из Шотландского Королевства до письменного экзамена допущен. Приходите завтра к девяти часам утра, аудитория двадцать семь в западном крыле первого корпуса. Не опаздывайте. Опоздание автоматически считается провалом.

Я выдохнул и шагнул из кабинета.

.

.

.

.

.

Тишина коридоров казалась давящей после того гула, что проходил вчера. Я едва добрался до двери аудитории номер двадцать семь. Пришлось пробираться по запутанным коридорам, лестничным проёмам и однотипным дверям.

Я толкнул дверь и вошёл внутрь.

Первое, что бросилось в глаза – это огромные окна, ведущие на красивый внутренний сад, окружённый стенами академии и заливающийся золотыми лучами солнца. Слева от входа находились тянущиеся к потолку ряды, которые посередине разрезали ступени, уходящие к самым последним рядам. За партами уже сидели мои будущие однокурсники и ждали начала экзамена.

Справа же, в центре комнаты находился массивный стол за которым уже сидел преподаватель — лицо вытянутое, взгляд одновременно высокомерный и пренебрежительный, на подбородке козья, закрученная полумесяцем бородка. Грубо говоря педант – головная боль любого Гарри Поттера в любом мире. За его спиной находилась массивная зелёная доска во всю стену. На ней мелом были надписи на трёх языках: латинском, немецком и шведском.

"Теоретический письменный экзамен.

Время: 09:00-12:00. По истечении срока перья замирают.

Запрещено переворачивать билет до начала теста, вести беседы, подсказывать, подсматривать, списывать, использовать магию или использовать иные способы жульничества. "

Колючий взгляд преподавателя упал на меня, застрявшего в проходе. Да и люди, сидящие в аудитории, смотрели на меня с неким интересом.

~ Подходите и берите перья.. — высокомерным тоном отчеканил мужчина.

Я подошёл и схватил из баночки перо, а мужчина сделал запись в журнале.

~ Ваше место там. — он ткнул пальцем в сторону ряда где-то в центре аудитории

Не повезло. Видать, Мелифиса так не любит клише, что не подкрутила мне место у окна, как у главного героя любого произведения.

Поднявшись по ступеням и, протиснувшись через ряд сидящих студентов, я уселся на своё место на лавочке. Передо мной лежала небольшая стопка листов.

Я обвел взглядом аудиторию. Кто-то, кто выглядел побогаче, вытирал лоб платком, кто-то крутил перо в руке, кто-то дремал, ну а кто-то так же беззаботно, как я, раскинулся на лавке.

Ещё через какое-то время, за несколько минут до начала экзамена, дверь отворилась и в аудиторию вошло двое: мальчик с каштановыми волосами довольно крепкого телосложения и хрупкая на вид девочка с белыми волосами и красными глазами. Они так же, как и я, оглядели аудиторию, экзаменатор подозвал их, они взяли перья и ушли на единственные оставшиеся места, о которых я грезил – на галёрке у окна.

И тут рядом со мной возникла Юка.

~ Слышь, а ты ничего не заметил?

~ А что я должен был заметить? — едва слышно прошептал я.

~ А ты приглядись на эту двоицу! Вернее, на девчушку!

Я обернулся и присмотрелся. Альбиноска уселась на своём месте и, оглядев каждого присутствующего, уткнулась в перо, пристально разглядывая его металлический кончик.

~ Ну альбинос и альбинос, что тут такого? — удивлённо прошептал я. — Не редкость для фэнтези.

~ Ну ты дурак, ответь мне, Рёсука? Она же вылитая Мелифиса!

И тут до меня дошло. По спине пробежал холодок. Те же черты лица, тот же размер глаз, та же бледная, почти светящаяся кожа. Только волосы белые и выражение лица более… холодное и безразличное, даже скучающее, а не насмешливое и капризное, как у богини.

~ Точно же…

~ Вот и я о чём! – поддакнула Юка. — Как думаешь, просто совпадение? Или Мелифиса решила поиграть в студентку?

~ Вряд ли. — прошептал я. — Не в её духе. Да и зачем всезнающему существу её уровня участвовать в таком маскараде? Скорее просто клон. Может, дочь или сестра. В мире магии всякое бывает.

~ Ага! — хмыкнула Юка. — Или сын!

~ Трапам в это время не выжить, какими бы они ни были. Так что это всё лишь мечты извращенцев. То есть твои.

Она недовольно фыркнула, растворяясь в воздухе. В ту же секунду прозвучал колокол. Девять ударов – и экзаменатор произнёс ледяным тоном:

~ Можете приступать.

Аудитория наполнилась шелестом переворачиваемых листов. Я тоже перевернул свой билет и быстро пробежался глазами по вопросам. Часть "А" – тридцать вопросов с вариантами ответов. Часть "B" – десять вопросов с развёрнутым ответом. Часть "С" – математика, языки, биология и прочие естественные науки – самое простое в этом экзамене.

Я усмехнулся про себя и принялся за работу. Ответы ложились на бумагу уверенно – сказывались годы, проведённые за школьной скамьёй, потом ВУЗ, работа и перерождение. За годы новой жизни разум очистился от дофаминового порабощения развлекательной индустрии. В голове было пусто, но пустота это была хорошей. Она не давала мозгу потерять из виду цель и не мешала запоминать что-то новое.

Краем глаза я заметил, что альбиноска на галёрке тоже строчит без остановки – даже быстрее и увереннее, чем я. Крепыш рядом с ней, наоборот, хмурился и грыз кончик пера. Время летело незаметно. Когда я дописал примерно половину, на галёрке началось движение. Альбиноска отложила перо и теперь просто сидела, уставившись в окно с отсутствующим видом. Прошло-то от силы десять минут от начала экзамена – не больше!

Экзаменатор тоже заметил это. Он поднял голову и уставился на девушку колючим взглядом.

~ Вайс! — раздался его сухой, трескучий голос.

~ Фамилия говорящая. — подметила Юка, вновь появившаяся в поле зрения.

Аудитория мгновенно затихла. Все перестали писать и уставились на неё. Та лениво повернула голову на экзаменатора.

~ Вы закончили?

~ Да. — ответила она без тени сомнения.

Экзаменатор медленно встал и, шурша мантией, поднялся по ступеням к галёрке. Каждый его шаг отдавался в абсолютной тишине. Он подошёл к ней, навис серой тенью и без разрешения схватил её листы. Его глаза пробежали по страницам, бровь поползла вверх.

~ Десять минут, — произнёс он почти шёпотом, но в этом шёпоте было столько презрения, что услышали все. — Вы либо гений, каких эта Академия не видела со времён её основания, либо… — он сделал паузу, пряча листы под мышку, — вы просто тратите моё время и казённые чернила.

~ Второе вероятней, — буркнула альбиноска без капли смущения.

Экзаменатор криво усмехнулся.

~ Что ж. Самокритичность — редкое качество в наши дни. Можете быть свободны. Результаты будут на панелях света к закату.

Альбиноска поднялась и под сопровождением полсотни взглядов вышла из кабинета. Когда дверь за ней закрылась, я услышал, как кто-то из моих соседей в дорогом камзоле шепнул другу:

~ Ставлю десять талеров, что она не набрала и пяти баллов.

Юка тихо хмыкнула мне на ухо.

~ А девчонка-то с характером. Выгнали с экзамена, а ей хоть бы хны.

Я покачал головой и вернулся к своим вопросам. Загадка альбиносок, похожих на Мелифису, становилась всё интереснее, но сейчас мне не было до этого дела.

Когда я дописал последний ответ и перепроверил всё, до конца экзамена оставалось ещё полчаса. Я отложил перо, потянулся и огляделся. Крепыш на галёрке всё ещё мучился над каким-то вопросом, а место его соседки пустовало. Просканировав бланки взглядом, я вздохнул и, поднявшись со своего места, направился в сторону стола экзаменатора.

~ Вы закончили, Морган? — подняв на меня взгляд, спросил тот.

~ Да. Вот мои ответы, вот перо. — я положил их на стол и направился на выход.

Педант не стал меня переубеждать или останавливать, и я спокойно вышел в коридор. Юка возникла у стены и глаза её блестели интересом.

~ Чего думаешь? Будешь теперь за ней сталкерить, как она за тобой?

~ Не имеет смысла. — отмахнулся я. — Если она и правда как-то связана с богиней, то обязательно проявит себя. Если нет, то и смысла нет.

~ А вдруг она будет скрываться и плести интриги? Или будет подготавливать какой-нибудь тёмный, злобный ритуал?

~ Тогда флаг ей в руки. Помешать ей как-то не в моих силах.

Юка закрыла глаза и начала закручивать прядь волос на палец.

~ Ну, да. Ты прав.

Я пожал плечами и направился в сторону города, а вернувшись спустя шесть часов, я увидел на висящей под потолком голограмме свой результат.

Каким-то чудом меня занесло в самую вершину рейтинга. Я был одним из тех немногих, кто сдал письменный экзамен на сто баллов. Хотя я был уверен в том, что точно на паре вопросов завалюсь и получу где-то в районе девяносто.

Впрочем, такой расклад мне даже на руку.

С хорошим настроением я направился в свою комнату в таверне.

.

.

.

.

.

Утро следующего дня выдалось прохладным. Экзамен начинался очень рано утром. Но я привык просыпаться до первых лучей солнца. Проведя свою стандартную разминку я направился в академию. Там я вклинился в общую толпу абиртуриенов, стоящих в холле.

Магистр эльф с длинными светлыми волосами, свисающими до плеч, повёл нас вперёд по длинным готическим коридорам академии. Топот сотни ног раздаётся в полупустом коридоре, создавая самый настоящий грохот.

Сверху свисали грозди стеклянных люстр, освещающих пространство достаточно ярким магическим огнём. В левой стене расположились огромные оконные проёмы с резными каменными подоконниками. Сами стены академии толщиной в два метра, видимо, ради теплоизоляции или чтобы работать в роли лишней крепости внутри города. Ну или сдерживать то, что может таится в тёмных подвалах этого заведения. В противоположной от окон стороне тянется бесконечный ряд тяжёлых, высоких и резных дубовых дверей.

Коридор повернул вправо и прямо за углом нас встретили массивные, дубовые ворота. Магистр взмахнул руками и двери, повинуясь его воле, с громким щелчком механизма, раскрылись. За ней была длинная, мощёная камнем дорога, уходящая к площадке у внешней стены академии.

Солнце только-только поднялось из-за горизонта и на улице все ещё было темно. Кусты, расположенные по сторонам дороги, были мокрыми от утренней росы.

Мы подошли ближе и магистр выстроил нас рядами неподалеку от площадки. Сама площадка это типичное стрельбище, которые можно увидеть в кино или аниме. Это просто плоский участок земли, вымощенный камнем с оборудованными позициями для стрельбы, разделённые каменными перегородками. На другом конце стрельбища расположились ростовые мишени, облачённые в латные доспехи, вокруг которых блестел невидимый защитный барьер.

Недалеко от входа на полигон стоял ещё один магистр. Его лицо скрывала густая борода, а на голове, под лучами солнца, сияла лысина. На переносице сидели очки, сквозь которые он смотрел на свой журнал.

Эльф несколько раз хлопнул в ладоши, прерывая гул перешёптывающейся толпы. На секунду всё стихло.

~ Кхм-кхм… Сейчас начнётся первый этап практического экзамена! — прочистив горло, закричал он. — Сейчас я буду зачитывать имена из списка. Если вы услышите своё имя – выйдете из строя и пройдите на стрельбище! Вашей задачей является поражение мишени, прикрытой защитным барьером! У вас будет три попытки поразить мишень! После завершения стрельбы возвращаетесь сюда и выстраивайтесь за моей спиной!

Он вынул из подмышки журнал и, раскрыв его, принялся зачитывать имена: ~ Ганс Аберкромби, Элизабет Торсен, Андерсон Виртанен, Фрейя фон Эттинген, Отто Хойцер!

Пять людей протиснулись сквозь ряды, вставая напротив эльфа. Среди них особенно выделялась довольно красивая, статная, высокомерная эльфийка, стоявшая так, будто у неё в заднице штык, мешающий её спине согнутся. Фрея смотрела не только на сверстников свысока, но даже и на магистра.

Магистр направил их в сторону стрельбища и затем пятёрка разошлась по своим позициям. Я практически ничего не мог разглядеть из-за перегородок. Видны были только вспышки магии, слышен треск барьеров и звон доспехов. А затем раздалась вспышка, настолько яркая, что на веках отпечатался какой-то вытянутый след. Мгновение спустя по барабанным перепонкам ударил грохот, словно прямо по мне ударило молнией.

Её грохот разнесся по округе эхом, а из-за стен поднялся огненный шар, почти сразу же превратившийся в чёрный дым, стремительно растворяющийся в воздухе.

А затем со стрельбища вернулась первая партия. Трое с довольными лицами, один едва не плача, а Фрея с таким видом, какой обычно имеют все высокомерные эльфы в любом исекае. С видом, будто ей все должны просто по факту своего рождения.

Первая пятёрка встала за спинами магистра, а тот тут же зачитал новые пять имён.

Время шло. Заклинания гремели, наши ряды редели с каждой минутой. Мне было не очень интересно наблюдать за тем, что могут остальные. Я можно сказать провёл всё это время, находясь на автопилоте.

Но вдруг эльф громогласно объявил последнюю пятёрку.

~ Алай Вайс, Артур Морган, Сигурд Ларсен, Катарина Браун, Эрик Лидстрём! — выкрикнул эльф.

Я хлопнул глазами, услышав своё имя. Наконец-то моя очередь. Мы тут же всей оставшейся пятёркой направились в сторону стрельбища. Не успел я сделать и нескольких шагов, как сразу же обратил своё внимание на альбиноску, получившую одиннадцать баллов за письменный и сверлящую меня взглядом.

~ Чего? — спросила она на немецком.

Судя по всему для неё это родной язык. Уж очень хорошо у неё с произношением. Да и голос приятный. Только вот чувствуется в её взгляде и тоне какое-то странное недовольство.

~ Да так. Ничего. — буркнул я на кое-каком немецком. — Это же у тебя одиннадцать баллов? Вайс, кажется?

~ Горжусь этим.

~ Молодец. Интересно, что покажешь.

Она никак не отреагировала и лишь отвернулась, занимая свою позицию на стрельбище. Я последовал её примеру, встав в соседний коридор.

Передо мной, метрах в тридцати, стояла ростовая мишень в латном доспехе. Вокруг неё мерцал едва заметный магический барьер. Я выдохнул, сосредоточился и вытянул руку.

~ Юка, давай. — прошептал я, и тут же почувствовал, как со всего моего тела собирается мана.

~ Запросто!

Вокруг меня возникло десяток красных кругов второй ступени. И уже через секунду сгустки пламени, сжатые в плотные оболочки из маны и сконцентрированные до высокотемпературной плазмы, начали один за другим вылетать из кругов, как из минигана. Пока один круг был на "остывании" – то есть, копил ману, – следующий производил выстрел.

Сгустки пламени со свистом и шипением улетали вперёд, оставляя за собой световые шлейфы как в какой-нибудь сцене из "Звёздных Войн". Град плазменных выстрелов ударил в барьер и рассыпался искрами. Прошло немного времени, как барьер дрогнул, по нему прошла рябь, и впитав ещё несколько зарядов, рассыпался осколками стекла.

Осколки быстро начали испарятся сверкающей пылью и растворятся в воздухе, пока град продолжал уничтожать мишень и всё, что было на его пути. Десяток выстрелов, практически одновременно попадающие в цель, подняли облако пыли, а полигон на несколько секунд погрузился в грохот.

Пыль улеглась и моему взору предстала раскуроченная в мясо мишень и огромное число пробоин на стене, земле и перегородках. Только тогда я заметил, что Алай наблюдала за этим.

~ Неплохо. — хмыкнула она.

~ Мог и лучше. — ответил я, но внутри уже страдал от потери маны.

Она фыркнула и вернулась на свою позицию. Я отошёл на несколько шагов назад, заглядывая на её позицию. Она вскинула руку, и перед ней возник двухступенчатый круг огня. Он начал вращаться и перед ним вспыхнула небольшая бусина пламени. Она росла, пульсировала, наливалась жаром, пока не превратилась в небольшой, но ослепительно яркий шар.

А затем она вскинула вторую руку, создавая ещё один круг. Я нахмурился, пытаясь понять, что она задумала. И тут шар пламени сорвался с первого круга и устремился вперёд. Пролетев сквозь второй круг, структура заклинания сменилась прямо на лету. Пролетев половину пути до мишени, пучок пламени начал разделяться на множество отдельных лучей, превратившись в подобие картечи.

Грохот ударил по ушам. Целая серия взрывов прокатилась по стрельбищу, напоминая артиллерийский залп. Мишень, барьер, часть стены за ней – всё исчезло в облаке чёрного дыма и пыли.

Когда дым начал рассеиваться, я увидел результат – десятки небольших, но глубоких воронок повсюду: в перегородках, в полу, в стене. А сама мишень превратилась в оплавленную лужу металла, растёкшуюся по камню.

Возможно, она хотела скопировать моё заклинание, но не зная того, как оно устроено, смогла лишь имитировать его работу через такой "костыль". Так же, скорее всего, ей не доступна третья ступень магии, и поэтому заменяет третью ступень связкой второй и первой. Как результат – довольно нестабильное заклинание.

Но как за импровизацию я бы поставил ей зачёт.

Алай тяжело дышала, смахивая пот со лба. Видимо, эта магия забрала много энергии, большая часть которой ушла на поддержание самого заклинания, а не на его эффект.

~ Бля… — выдохнула она едва слышно. — Надеюсь, до конца экзамена хватит маны.

~ Ну, у тебя только такой вариант есть. — хмыкнул я, глядя на поднимающиеся клубы дыма, всё ещё светящиеся изнутри огнём. — Если не дожмёшь – вылетишь как пробка.

Всё таки будет жаль, если у неё не выйдет поступить. Талант-то кое-какой имеется. Посмотреть бы, как эта копия Мелифисы будет эту магию в настоящем бою использовать.

~ Без тебя знаю. — буркнула она и, не глядя на меня, направилась к выходу со стрельбища.

Я проводил её взглядом и медленно пошёл за ней.

Спустя несколько минут, когда последний абитуриент покинул стрельбище, эльф-магистр повёл нас дальше. Мы прошли через массивные двери и оказались в огромном зале с трибунами по бокам и несколькими аренами в центре. Это было что-то отдалённо напоминающее спортзал, или додзё для занятий боевыми искусствами и на каждой арене нас уже ждали облачённые в броню солдаты с тренировочными мечами в руках.

Магистр повернулся к нам и протянул руку в сторону трибун.

~ Присаживайтесь. Я вновь буду называть имена. Если ваше имя назвали, заходите в один из кругов за моей спиной. Вашей задачей будет победить в дуэли или продержаться три минуты.

Абитуриенты начали рассаживаться. Я выбрал место с краю, откуда хорошо просматривались все арены, и приготовился ждать. Белую макушку было несложно найти в этой толпе. Вайс сидела в центре в окружении своих друзей – зверолюдки-змеи и того самого крепыша. Она довольно активно с ними о чём-то беседовала, но я не слышал.

Эльф начал вызывать первых участников. Лязг доспехов, хлёсткие удары деревянных мечей, вспышки магии – всё смешалось в единый гул. Я наблюдал за боями, отмечая сильных противников и слабые места тех, кто выбывал.

Верхушка списка показывала впечатляющие результаты – полный разгром своего оппонента. Эльфийка Фрейя просто прожарила своего противника потоком молний. И когда это всё происходило, в голове само собой всплыла знаменитая фраза: "ABSOLUTE POOOWER!".

Змеелюдка же оказалась одним из самых противных в ММО РПГ представителем магических классов – дебаффер. Она с огромной скоростью навешивала на своего противника один дебафф за другим, превращая его в беспомощного, слепого и глухого котёнка. Она вышла победительницей, не использовав ни одного боевого заклинания.

Когда наступила моя очередь, я просто заспамил врага одной атакой, что использовал до этого. Противник пытался защищаться, но нескончаемый залп израсходовал запас прочности его "щита" и, разбив барьер, вышвырнул оппонента с арены.

Вернувшись на трибуну, я стал ожидать очереди Вайс. И когда назвали её имя, я максимально сосредоточился.

Она вышла в центр одной из арен и подобрала лежащий на полу меч. Но покрутив его в руке, она отбросила его в сторону. Солдат напротив неё расслабился, видимо, решив, что боя не будет. А затем она голыми руками за пару ударов вырубила его, смяв нагрудник и шлем кулаком.

Зал на мгновение затих, а затем по трибунам прокатились гулом перешёптывания.

Юка возникла вместе с ними, присвистнул.

~ Ничего себе! Голыми руками победила рыцаря. Видимо, вся её сила в кулаках.

~ И в магии усиления. — добавил я.

~ Может быть. Хотя магия усиления не должна давать такого эффекта. Она даёт усиление примерно в тридцать процентов от силы тела. Она же тощая, будто всегда на голодовке! Да и разве ей не должно быть больно?

Я задумался, и действительно всё это выглядело немного странно. Хотя возможно она и не человек вовсе. Судя по тому, что у неё есть, а есть у неё клыки и когти, она принадлежит какой-то зверорасе или, может, к чудовищам. Если думать стереотипами, то из-за альбинизма она смахивает на вампиршу, возможно чуть-чуть оборотень, а так это всё равно, что тыкать пальцем в небо.

В любом случае, с такой силой ей меч не нужен. Хотя, конечно, имеются вопросы к академии. Мол, они что, и вампиров принимают?

Алай тем временем вернулась на своё место, и её друзья тут же принялись что-то оживлённо обсуждать. Змея размахивала руками, явно в шоке от увиденного, а крепыш, кажется, восхищался или ему было всё равно – я не смог до конца разобрать эту эмоцию. Сама альбиноска лишь отмахнулась, будто ничего особенного не произошло.

Дуэли продолжались ещё некоторое время. Я смотрел на них вполглаза, размышляя о своём. Впереди был третий этап, где будут проверять магию созидания. В основном созидания. Но там больше проверяют на ту магию, которую не получится показать на стрельбище или арене.

Наконец, когда последний абитуриент покинул круг, эльф-магистр хлопнул в ладоши и повёл нас вглубь академии. Через пару минут мы оказались в лаборатории. Здесь было всё, что могло понадобится для создания чего-либо: алхимические реагенты, алхимические установки, небольшая кузня, стеллажи, заваленные материалами и многое многое другое. Я даже заметил небольшой мешок, заполненный серебристым углём. Моим углём.

От этого зрелища у меня само собой на лице появилась улыбка.

На этом этапе я показал простенькое заклинание исцеления, а также магию металла. После чего я был свободен. К тому времени был уже глубокий вечер. На всё это ушло порядка двенадцати часов.

Вечерний Стокгольм встретил меня прохладным ветром с моря и криками чаек. Один за другим начали зажигаться фонари на узких улочках, а ставни домов закрываться. Уже когда я пришёл в свою таверну людей на улицах практически не было.

Экзамен высосал из меня все силы. Едва я переступил порог своей комнаты, как тут же завалился на кровать и уснул.

.

.

.

.

Следующим утром в холле стоял гул. Люди толпились, пытаясь разглядеть на голограммах под потоком своё имя. Из прежней тысячи кандидатов осталось только двести. Кто-то не находил своего и уходил с мрачным выражением лица, кто-то уходил обозлённым и оскорблёным. А те, кто находили своё имя, разделились на два лагеря:

Первый – смесь ликования, фраз "а могло быть иначе?" и безразличия. Этот лагерь полноправных учеников академии. К слову говоря, некоторые, из числа низов списка, проскочили сюда. Хоть на дуэли и стрельбище они не выдали ничего, но, видимо, на последнем этапе показали что-то стоящее.

Второй – гордость безродных, страх и разочарование. Этот лагерь целиком и полностью отправится в армию и в итоге будет служить первому лагерю как магические рыцари.

И среди первого лагеря, не знаю, на счастье или неудачу, я нашёл не только своё имя, но и той альбиноски. Её компанию было трудно не заметить: змеелюдка прямо наскочила на крепыша, в то время как последняя из их троицы стояла чуть в стороне.

Через время толпа заметно поредела. Из тысячи людей осталось двести, разделённых на две половины. Та, которой суждено быть солдатами, магистры увели в левый корпус. Нас же повели на второй этаж.

Мы поочередно заваливались в кабинет под номером двадцать. Когда наступила моя очередь, я увидел целую толпу женщин, одетых в платья горничных и пьедестал в центре комнаты.

Старая женщина, с лицом полным морщин, безмолвно указала мне встать на пьедестал. Я послушно выполнил требование.

~ Будь добр, мальчик, разведи руки в стороны. — бархатным голосом произнесла старушка.

Едва мои руки разошлись в стороны, рой горничных закружил вокруг меня, снимая с моего тела мерки. Они с огромной скоростью выполнили свою работу и передали всю информацию о моём теле старушке. Та записала всё в журнал.

~ Твоя форма будет готова к концу экзаменационной недели. Тогда же получишь ключ от своей комнаты в академическом общежитии у коменданта.

Я кивнул, запоминая сказанное и горничные спровадили меня на выход.

.

.

.

.

.

Я встал у двери в свою новую комнату. Гэвин – мой сопровождающий, стоял рядом, держа в руках мои вещи, как выданные здесь, так и привезённые из дома. Моя ладонь сжимала холодный, простенький металлический ключ. Сердце моё трепетало, но душа ликовала.

Набрав воздух в лёгкие, я сунул замок в скважину и провернул…

~ Открыто? — спросил я сам себя.

Переглянувшись с Гэвином, я сунул ключ в карман и дёрнул ручку двери.

Внутри меня ждала простенькая комната. В ней было всё, что может понадобится для жизни в общежитии академии: два письменных стола, две полки под книги, две кровати, два платяных шкафа, две тумбочки и два сундучка. Комнату разделяло окно, расположенное в центре стены, с видом на женское общежитие и сад с фонтанчиком, расположенный между ними.

И тут я заметил того самого крепыша, что сейчас сидел на одной из кроватей и разбирал свои вещи. Заметив меня, он поднялся и подскочил ко мне.

~ Привет! — произнёс он на немецком, протягивая руку. — Меня Урбан зовут. Выходит, соседями теперь будем.

~ Выходит… — пробубнил я, пожимая ему руку. Прочистив горло я произнёс. — Артур. Артур Морган. Если не ошибаюсь, ты же друг Вайс, да?

Услышав этот вопрос он на секунду смутился и убрал руку назад. Гэвин в это время обогнул нас и стал заносить вещи в комнату.

~ А зачем спрашиваешь? — с подозрением спросил Урбан.

~ Да просто интересно. — я пожал плечами. — Не каждая, да и не каждый, скажем честно, способен рыцаря голыми руками на лопатки уложить.

~ Ах…Ты… Ну, да. Ты прав. — он на мгновение отвёл взгляд, но почти сразу вернул его на меня. — У тебя акцент? Ты не из Империи?

~ О, нет. Я из Шотландии. Это севернее Франции и западнее Дании. А ты сам откуда?

~ Родился близ Берлина. Там я и вырос пока… — он замялся и тут же сменил тему. — В общем это долгая история. В любом случае мы теперь здесь. Располагайся. Пока у нас выходной, но уже завтра должны начаться первые уроки.

~ Ага. Да, ты прав. — я прошёл до своей кровати и принялся помогать Гэвину раскладывать свои вещи. — Но ты так и не ответил на вопрос.

~ Ну… Слушай… — он отошёл в сторону и сел на кровать. — Трудно сказать. Она… непростой человек.

~ Насколько непростой?

~ Знаешь, по разному. Но с ней всегда как-то сложно. Вроде как делает вид, что не доверяет нам. Или доверяет, но не до конца. Хотя знакомы мы уже достаточно долго.

~ Ну а ты ей доверяешь?

~ Д-да. Я думаю да. Она не раз спасала мне жизнь.

Закончив раскладывать вещи по своим местам, Гэвин, поклонившись, вышел из комнаты.

~ Если вам что-нибудь понадобится, господин, я буду в крыле для прислуги. — сказал он перед тем, как закрыть дверь.

~ У тебя есть прислуга? — удивлённо спросил Урбан.

~ А, ну да. Но я нормально к нему отношусь, если тебе это важно.

~ Да мне всё равно. — он расслабленно закинул руки за спину и облокотился о кровать. — Всё равно если меня будешь обижать, тебе голову оторвут. Хотя, может и сам смогу справится.

Я усмехнулся и на какое-то время в комнате повисло неловкое молчание. Мы смотрели друг на друга, а затем я, вздохнув, пересел за стол.

Найдя в столешнице бумагу и чернила, я стал выводить первые слова.

~ Что пишешь? — спросил Урбан.

~ Письмо на родину. Родителям. Моя матушка будет беспокоится. — я обернулся. — Не знаешь кстати, как отсюда письмо отправить?

~ Откуда бы? — дёрнув плечами, спросил он. — Мне некому письма писать.

Я не стал спрашивать "почему". Не хотел задеть возможно ещё открытую рану. Вместо этого сосредоточился на письме.

А за окном постепенно сгущались сумерки…

.

.

.

.

.

.

.

[Слова автора]В первую очередь хотелось бы извиниться за задержку. Во вторую сказать спасибо за прочтение. Если кто был на моём бусти, то он знает, что я после выпуска последней главы второго тома брал перерыв на недельку, чтобы обдумать. И обдумать было что. Я сомневался, стоит ли добавлять в тайтл такого персонажа, как Артур, он же Рёсука в том виде, который он есть сейчас. От в любом случае был бы, но вопрос состоял в другом: делать ли его исекайнутым или нет. Как видите, я сделал, и надеюсь не зря. Я вообще задумывал его таким много много месяцев назад, ещё до того, как сел переписывать тайтл. Старички даже могли его видеть в произведении, но там я не успел это раскрыть. То что происходит в начала тайтла с этим шизофазическим бредом это моя попытка в отсылки на реально что-то сложное. Персонаж так то был придуман под впечатлением от "a bag of milk", а писалось всё это под впечатлением от "Signalis" (кстати обе игры я вам советую пройти).Короче, писал я всё это полтора месяца + один раз переписывал и делал по крутому (на этот раз без пиздюлей от редактора, а самостоятельно) и, наконец, заставив его прочитать этот огромный кусок текста с новым ГГ получил приятную оценку в 15/10. И вот так кстати всегда. Его хрен заставишь что-то сделать, но когда у меня выходит то он остаётся под диким впечатлением. Ну вы поняли? Вторая причина долгого выпуска главы это редактор, который полторы недели динамил меня с прочтением и вместо этого играл в доту и днд, всё время воздуханя о том, что сегодня обязательно прочтёт.По идее, новая глава должна выйти уже в стандартном графике в эту субботу/воскресенье, так как пока меня динамили, я продолжал писать основную сюжетку с Алайкой и новая глава уже готова к выпуску, но когда я смогу заставить его прочитать одному богу известно. Но вот с третьей главой третьего тома придётся подождать. Вы ведь наверняка в курсе, что я студент и уже на четвёртом курсе. А так как весна, это значит, что надо писать диплом, а я только тему знаю и то приблизительно. Так что такие дела. Думаю, придётся тормознуть тайтл до лета, а потом ещё и осенью, так как меня наверняка заберут в армию, а там мой тайтл и помрёт. Конечно, хотелось бы что бы этого не случилось, но всё же. Смотря, какие тексты я иногда пишу и какие писал, думаю смогу по психушке откосить. Ну и такое огромное количество времени, потраченного на главу, позволило мне создать целый ворох прикольных артиков. Покидаю их всех сюда. Для начала арты Уны, ведь она новенькая:

Теперь Алайка. К сожалению или счастью, артов у неё меньше, хотя мы все и так знаем, как она выглядит, правда?

Ну, и на этом всё. Может быть сделаю на днях арт Артура с Урбаном, но не уверен. Сами знаете, я Эрвина пытался год генерировать.