Глава 232
Сразу после этого.
До ушей Зекиэля, который собирался броситься в атаку, донеслись громкие возгласы. Это были голоса, полные радости — совершенно неуместные в нынешней ситуации.
— Зекиэль!
— Инспектор…!
Зекиэль не мог просто проигнорировать эти приветствия. Было невероятно отрадно видеть, что все принцессы целы.
— Все вы…
Он знал, как ему удалось вернуться после того, как он был почти аннигилирован. Всё это — заслуга принцесс. На лице Зекиэля невольно отразилась целая гамма чувств.
Однако, стоило Зекиэлю увидеть вдалеке женщину, одиноко лежащую на земле, как он, опомнившись, уже оказался рядом с ней.
Богиня-паук Акне.
Она была в ужасном состоянии, поверженная и беспомощная.
Следом за ним к ним опустились Третья и Пятая принцессы.
— Богиня Демонического мира сделала всё, что могла, но ситуация сложилась не лучшим образом. Она приняла прямой удар императора.
— …Она ещё дышит. Этого достаточно.
Королева демонов Валлетта.
Пока она жива, всё в порядке.
Раз Акне ещё дышит, если забрать её с собой, можно будет как-нибудь спасти ей жизнь.
Быстро оценив состояние принцесс, Зекиэль перевёл взгляд на врага, которого ему предстояло сразить.
Император неподвижно стоял, скрестив руки на груди, и пристально смотрел на него. Из-под шлема, в районе глаз, сверкал холодный свет.
— Ни в коем случае не теряй бдительности. Его атаки невозможно отследить глазом, и нет никакой гарантии, что он не аннигилирует тебя во второй раз.
Первая принцесса Идер, которая уже успела сплести из окружающей энергии нечто вроде меча, стояла рядом с Зекиэлем и давала наставления.
— …Хотя я сама, должно быть, сошла с ума. Даже видя, насколько силен император, у меня не возникает мысли отказаться от учителя. Для меня учитель значит именно это.
Первая принцесса улыбнулась, приподняв уголки губ.
Сам Зекиэль не смог ответить ей улыбкой.
Не потому, что он был зол на Идер. Просто он размышлял, сможет ли отплатить за доверие, которое она оказывала ему с такой силой. Честно говоря, он и сам сомневался.
Словно прочитав его мысли,
Первая принцесса Идер улыбнулась ещё светлее, как будто не имело значения, что произойдёт, и остальные принцессы последовали её примеру.
— Ты вернулся, и этого достаточно.
Зекиэль, почувствовав неловкость, перевёл тему.
В конце концов, именно они исцелили его проклятую конституцию. Он был в неоплатном долгу.
— Сила императора — аннигиляция. Как вы вообще догадались, что нужно делать?
— Нам не пришлось особо стараться. Ты ведь уже был запечатлён в моём сердце. Всегда. Очень глубоко.
— Я чувствовала то же самое.
Хедера, слушавшая их разговор, вставила своё слово. Она уже сняла маску, которую носила постоянно.
— Приятно, конечно, вести такие душевные беседы, но, может, сначала разберёмся с остальными делами? Мне совсем не улыбается переживать подобное снова.
— Я как раз собирался это сделать.
И тут,
[Это всё, о чём вы можете поговорить после возвращения? Типичный диалог. А я-то ожидал чего-то необычного.]
Внезапно в разговор вмешалось присутствие, совершенно отличное от всего окружающего.
Все, кто только что воссоединился и наслаждался моментом, резко обернулись. В сторону одного-единственного существа.
Существа, чьё присутствие ощущалось сейчас куда мощнее, чем прежде.
Это был император Берд.
Казалось, огромное пространство места казни сейчас было заполнено до отказа. Это было поистине колоссальное давление.
И это при том, что он произнёс всего одну фразу.
Даже принцессы, которых в мире почитали как величайших, не могли так легко излучать подобное ощущение. Он был действительно могущественным существом.
В этот момент Пятая принцесса передала Зекиэлю мысленное сообщение:
— Сила императора — аннигиляция, это действительно запредельная мощь. Но в мире не существует ничего бесконечного без какой-либо цены. Так что, возможно, вопреки внешнему виду, состояние императора далеко от идеала.
[Бессмысленное предположение.]
Однако ответил на это император Берд, даже не моргнув глазом. Несмотря на то, что Пятая принцесса использовала телепатию, он без труда вмешался в их связь.
— …
Но Пятая принцесса вовсе не выглядела так, будто её застали врасплох. Она знала, что перед ней император, и вполне ожидала подобного развития событий.
Пятая принцесса посмотрела на императора и сказала:
— Я не права?
[Даже если ты права, это бессмысленное предположение. Ты не понимаешь моих слов? В каком бы состоянии я ни был — хорошем или плохом, в выгодном или невыгодном — ваше поражение и аннигиляция предопределены.]
— Ничего не предопределено. Возвращение учителя точно не входило в ваши планы. Потоки событий уже изменились.
Император невозмутимо кивнул.
[Я говорю лишь о конечном результате. Процесс не имеет значения.]
— Вы дорого заплатите за то, что игнорировали этот процесс. Мы, меняя каждый шаг, в конечном итоге изменим и результат.
Пятая принцесса отчаянно пыталась не уступить императору ни в чём, по сути, намеренно цепляясь к словам, чтобы потянуть время.
Зекиэль, даже не слыша мыслей Пятой принцессы, понимал, почему она так себя ведёт.
Пятая принцесса выигрывала время для Зекиэля.
Время, чтобы хоть немного привыкнуть к изменившейся конституции. И время, чтобы Зекиэль смог подготовить хоть один разящий удар.
Но, как гласит поговорка, что всё в мире находится на ладони императора, император был не менее проницателен.
Император посмотрел на Зекиэля и сказал:
[То, что я потакаю вашим пустым спорам, вовсе не значит, что я глуп. Я просто позволил тебе, воскресшему Зекиэлю, подготовить свой лучший ход.]
— И зачем такая снисходительность? — спокойно спросил Зекиэль.
В этом вопросе было много чувств. В нём сквозила усталость от императора, который всё это время использовал его как раба и относился как к марионетке.
[Если объяснять… ]
Император замолчал, словно погрузившись в раздумья.
Вскоре, он разжал руки, которые всё это время держал скрещёнными.
[Я всё это время способствовал твоему росту. Хоть ты и говоришь, что путь был тяжёл, ты должен осознавать: всё, что ты пережил, было частью моего плана и в конечном итоге шло тебе на пользу.]
Император продолжал, отчетливо выговаривая каждое слово:
[Конечно, временами ты сам ломал свои пределы. Было даже забавно подкидывать тебе всё более сложные испытания.]
Он говорил так, будто рассказывал о пустяке, но никто не воспринял это как пустяк. Особенно Зекиэль.
— Я слушаю. — сказал Зекиэль, собирая холод.
[Не стоит так злиться. Когда ты был лишь человеческим отбросом во Дворце покаяния, именно я вытащил тебя оттуда.]
— Я об этом не просил.
[И именно я сделал такого убийцу, как ты, учителем для принцесс.]
— Об этом я тоже не просил.
[Я хотел, чтобы ты стал острейшим мечом континента. Подобные задатки даются далеко не каждому от рождения. Обычно это называют предначертанием. Тебе остается лишь нести это бремя.]
Говорили, что император думает лишь о благополучии континента.
Он всё это время делал всё, что хотел, думая только о континенте. Совершенно не заботясь о том, что личность Зекиэля может быть уничтожена.
[Аккурат до недавнего времени я размышлял, какое испытание подкинуть тебе на сей раз. Как зазубренный меч становится острее после заточки, я верил, что ты сможешь стать еще сильнее.]
В его спокойном голосе сквозило безумие.
[Но как оставить в живых меч, который сам целится в горло хозяина? Поэтому это одновременно и наказание, и последнее испытание. Прямо сейчас я… ]
Бах!
Внезапно вокруг императора вырвалось колоссальное давление, отбросив воздух во все стороны. В тот же миг все стены места казни рухнули.
[…стану твоим последним испытанием.]
Полная аннигиляция.
Как только он произнёс эти страшные слова, окружающее пространство естественным образом пришло в такое состояние. Казалось, всё вокруг императора постепенно исчезает.
Некоторые участки пространства действительно крошились, как кусочки пазла, и исчезали без следа.
Топ — топ —
Император начал приближаться шаг за шагом.
Ку-гу-гун!
Галька, пыль — всё, что находилось рядом с ним, исчезало с каждым его шагом. Было очевидно, что стоит оказаться вблизи него, как случится нечто страшное.
— …Он идёт. — тихо прошептала Первая принцесса. Она так сильно сжала свой ледяной меч, что тот едва не сломался.
Император больше не смотрел на принцесс. Он лишь шаг за шагом приближался к Зекиэлю.
Поглощая всё вокруг.
Аннигиляция приближалась.
Однако,
— Я… — начал Зекиэль.
Когда он был временно аннигилирован императором, когда осталось лишь заледеневшее сердце, в его сознании вихрем крутились мысли, которые он обдумывал в ледяной пустоте.
Чтобы, встретившись снова, никогда не потерять то, что ему дорого.
Зекиэль выковал свою ненависть.
Иными словами, это был холод, холоднее всего на свете.
Ку-ун!
Зекиэль, напротив, оттолкнулся от земли и бросился на императора.
Па!
От одного этого Зекиэль на мгновение был аннигилирован,
— Больше… — снова появившись, пробормотал Зекиэль, продолжая нестись вперёд.
[…!]
Император впервые выказал удивление.
Па! Па!
Зекиэль появлялся снова, как только его аннигилировали. Его аннигилировали несколько раз за короткий миг, но результат был тем же.
— …Я не исчезну.
И с этими словами,
Ква-а-а-а-а-а-анг!
Зекиэль, чьё тело было полностью сковано льдом, столкнулся с императором лоб в лоб.