Сознание тонуло в бесконечной тьме, где не существовало ни пространства, ни времени, ни даже собственного тела. Шадред вспомнил увещевания того немолодого полицейского.
Семья? Друзья? Будущее?
Перебирая в памяти события своей жизни, Шадред ощутил, как со дна души поднимается едкая волна самоиронии.
Когда ему было три года, местные чиновники, обирая народ, довели множество семей до разорения. Люди лишились крова, и бесчисленное их множество не могло найти даже куска хлеба.
На северо-востоке и так всегда было холодно, но та зима выдалась особенно лютой. Та зима забрала жизни многих, и, к несчастью, родители Шадра оказались в их числе.
Он хорошо помнил тот пронизывающий холод. Его тело почти онемело, и они втроём – отец, мать и он сам – жались друг к другу в крошечной комнатушке, пытаясь согреться.
А когда сознание вновь вернулось к нему, родители, всё ещё крепко обнимавшие его, уже не дышали. Обезумев от горя, он звал на помощь в ледяной пустоте, но никто не откликнулся. Лишь безмолвные снежинки падали на его плечи.
Так он стал сиротой.
Того чиновника в итоге арестовали, но перед этим он успел перевести все свои капиталы за границу и отправить туда же свою дочь, полностью отгородив детей от неприятностей.
Позже дочь вернулась на родину и стала интернет-знаменитостью. У неё находилось множество защитников, которые неустанно обеляли её, оправдываясь лишь её привлекательной внешностью.
Но это уже не имело значения. Что бы ни говорили люди, этот человек уже встретил свой конец от его руки.
В пять лет, в приюте, его, тщедушного и слабого, постоянно задирала местная шайка.
Он не раз жаловался директрисе, но та считала это обычными детскими шалостями, и издевательства не прекращались.
Именно тогда он осознал с пугающей ясностью: в этом мире ему не на кого больше рассчитывать. Бесполезно ждать чужой доброты – нужно самому становиться сильным.
Во время очередной травли он выхватил заранее припрятанный циркуль и исполосовал обидчиков, оставив на их телах множество кровавых ран. Когда директриса прибежала на крики, она увидела лишь покрытые его следами уколов спины и руки мальчишек.
После этого случая от него отвернулись все, даже та самая директриса.
Но ему было всё равно. Эти люди всегда были для него никем. Полагаться можно было только на самого себя.
Он не был гением, поэтому просто грыз гранит науки. До поступления в университет он учился, забывая о сне и еде. Некоторые девушки проявляли к нему интерес, но он считал, что ещё не готов к жизни в этом обществе, и сознательно отбрасывал подобные мысли, пока не поступил с блестящими результатами в лучший вуз страны.
Получение стипендии в университете позволило ему наконец вздохнуть с облегчением: он сделал первый шаг к самостоятельной жизни. Тогда же подавленные было желания вновь пробудились.
Он встретил девушку. Сначала контакт инициировала она, но он, наученный горьким опытом, не спешил открываться и доверять.
Однако она была настойчива: писала ему каждый день, не обращая внимания на его холодность. Постепенно она заняла место в его сердце.
Шли месяцы. Он начал делиться с ней своими мыслями и чувствами, заботиться о ней. В конце концов именно он стал инициатором почти всего их общения.
Спустя почти год он, наконец, решил полностью довериться ей и хотел впустить её в свою жизнь, как вдруг она сообщила, что у неё появился возлюбленный. В тот момент его сердце словно сжала гигантская рука, не давая дышать.
Он тотчас же прекратил всякое общение с ней. Позже он выяснил, что её новым парнем был известный мажор. Его не волновал статус парня, но он знал, что они знакомы меньше недели.
От этих воспоминаний, даже не имея физического тела и находясь в беспамятстве, Шадред ощутил позыв к рвоте.
Все те обещания, которые она ему давала, клятвы быть вместе вечно...
Шадра захлестнула новая волна отвращения.
С тех пор он больше не позволял себе подобных слабостей. У него осталась лишь одна цель – шаг за шагом подниматься вверх, чтобы больше никогда и никому не позволить помыкать собой.
Он был трудолюбивым талантом. Уже на втором курсе он проходил стажировку в крупной IT-компании, а после её окончания получил постоянное предложение о работе.
У него было несколько многообещающих проектов. По его планам, он должен был накопить опыт в университете, а затем, в подходящий момент, открыть собственную компанию.
Но судьба сыграла с ним злую шутку. У него диагностировали рак, и уже в терминальной стадии.
Узнав об этом, он всю ночь просидел молча на краю кровати, не включая свет. Беспросветная тьма поглотила его.
На следующий день он взял документы из университета и исчез.
Однажды, выходя из дома, он услышал, как соседки судачат о семье напротив: мужа подставил начальник, подставив под огромные долги, и жена, не выдержав, покончила с собой.
Он вспомнил родителей, замерзших насмерть в его детстве.
«Раз уж всё равно жить осталось недолго, почему бы не найти себе занятие по душе?»
Так, руководствуясь собственным чувством справедливости и желанием наполнить смыслом оставшиеся дни, он, словно ядовитая змея, затаившаяся в тени, начал охотиться на нечестных богачей. Он убил нескольких.
Когда он почувствовал, что силы покидают его, он решил устроить себе грандиозный финал. Он знал, что его действия вызовут резонанс, но этого было мало. Чтобы разжечь общественное мнение, нужно было втянуть в это дело и официальные структуры.
Ему было необходимо, чтобы появилась полиция. Сцена, где присутствовали бы и народ, и чиновники, и бизнес, – только так можно было добиться максимального эффекта.
Погружённый в темноту, Шадред мысленно извинился перед Чэнь Хаем. А узнает ли тот о его извинениях – уже другой вопрос.
Кстати, где это он? Почему здесь так темно? По его расчётам, он должен был превратиться в кровавое месиво. Почему же он до сих пор в сознании?
Пока он размышлял, до его слуха донёсся голос.
─ Господин Канернас! У госпожи родился сын!
«Кто в здравом уме рожает прямо на месте преступления? Не боитесь, что сначала один отдаст концы, а тут же второй выскользнет из утробы? Ха-ха-ха!»
Внезапно он почувствовал, что его во что-то заворачивают, а затем ощутил, как его поднимают и куда-то несут, будто собираются кому-то показать.
«Эй-эй! Неужели это правда про меня? И что за дурацкое имя – Канернас? Прямо как в каком-нибудь западном романе!»
Пока мысли роились в его голове, он услышал ещё один голос. Этот был грубее предыдущего, в нём сквозило высокомерие и странный, непривычный акцент.
«Ну и сравнение: этот комок гнилой плоти выглядит ещё хуже, чем яблочный пирог тётушки Том!»
─ Гуна! Живо унеси этого вонючего уродца! Сослать его в самую глухую и бедную деревню! Ребёнок этой женщины ни за что не должен стать наследником герцогского титула!
Будь Шадред сейчас во взрослом теле, он непременно врезал бы этому напыщенному индюку с его дурацким титулом. Да кому нужно твоё наследство!
Даже будучи младенцем, он едва сдержался, чтобы не выругаться вслух.
«Какого чёрта! Меня вышвыривают сразу после рождения?!»
─ Гуна! Ты чего застыл как истукан?! Живо унеси эту мерзость! Я чувствую, как этот отвратительный комок мысленно посылает меня куда подальше!
Гуна Каргас, который давно знал, что его герцог – круглый дурак, и на этот раз был поражён его словами.
«Не нравится ребёнок – так и скажи прямо. Но придумывать, что новорождённый младенец думает о нём гадости – это уже слишком!»
Тем не менее, он почтительно склонил голову:
─ Слушаюсь, господин Канернас!
С этими словами он взял из рук служанки Шадра, который в этот момент в красках проклинал герцога в своих мыслях, и, моргнув, исчез с ним в неизвестном направлении.