Интерфейс панели был предельно лаконичен: на ней отображались лишь имя, боевой потенциал и список освоенных заклинаний.
Одинокие строчки текста, сиротливо замершие на огромном светящемся полотне, придавали ей крайне убогий вид.
Впрочем, Шадред сделал это намеренно – в конце концов, эта панель не имела ничего общего с теми системными интерфейсами, о которых пишут в романах.
Это была лишь простая вещица, созданная им за последние три года путем объединения магии восприятия и оцифровки собственного физического состояния.
Такая безделушка позволяла ему гораздо нагляднее оценивать уровень собственной боевой мощи.
Шадред считал, что ему не нужно ничего лишнего – вполне достаточно просто понимать текущие пределы своих возможностей.
Показатель боевой силы представлял собой числовое значение, объединявшее все физические способности мальчика и отражавшее его обычное, повседневное состояние.
Однако, поскольку он учитывал все параметры организма в целом, в случае сильного перекоса в какую-то одну сторону рядом с цифрой указывалось направление этого уклона – например: «Боевая мощь: 105 (защита)».
Если же никакой пометки не было, это означало, что исследуемый объект не имеет абсолютно никаких слабых мест, и все характеристики развиты до предела!
Раздел освоенной магии представлял собой не что иной, как таблицу навыков: здесь фиксировались все изученные заклинания, причем умения одной ветки объединялись вместе – так, например, заклинания водной и огненной стихий именовались просто элементной магией.
Пока что Шадред владел не слишком многим – в его арсенале были лишь стихийные заклинания всех элементов, а более сложные комбинированные чары он пока даже не пробовал создавать.
Вскоре луна тихо поплыла над верхушками деревьев.
Ночная прохлада всегда приносила Шадреду чувство умиротворения.
Умеренная температура воздуха, струящийся чистый лунный свет и легкие дуновения ветерка, то и дело залетавшие в щель между ставнями, по капельке, крошечными дозами успокаивали его тревожное сердце.
Лжа на жесткой деревянной кровати, Шадред незаметно очистил разум, мысли его постепенно унеслись куда-то далеко, и он предавался самым разным размышлениям.
В отличие от привычной и давящей обстановки из прошлой жизни, в этой у него было здоровое тело, а вокруг лежал до боли незнакомый мир.
Ощущая определенное давление, он вместе с тем испытывал живое любопытство ко всему новому, и это любопытство в огромной степени заглушало душевную тревогу.
Мальчик с поразительной проницательностью отмечал собственные перемены: в сравнении с прежней жизнью, когда он постоянно подавлял себя, его эмоции стали гораздо насыщеннее, и теперь он позволял себе куда чаще проявлять чувства.
Ну а во-вторых, после переселения он, похоже, оказался настоящим гением!
Его тело было словно у какого-то монстра: стоило ему столкнуться с нагрузкой, как оно тут же становилось сильнее, и это касалось не только плоти, но и духовной сферы.
К тому же его магический талант тоже поражал воображение – благодаря ему он легко постигал и создавал самые причудливые заклинания.
Сама панель была порождением этого таланта, причем ее глубинная суть казалась просто пугающей.
За исключением имени и происхождения, все остальные данные об исследуемом объекте определялись с абсолютной точностью.
Это было практически равносильно раскрытию чужих карт!
Он уже наблюдал и сравнивал показатели местных деревенских магов: его собственный боевой потенциал в триста пять единиц соответствовал первому рангу, пятому уровню. Что означал трехлетний ребенок первого ранга в этом мире, он пока не понимал, но если сравнить себя с теми, кто добирался до первого ранга лишь к двадцати с лишним годам, он определенно мог считаться гением.
Но пока я не стою на вершине, я не смею останавливаться!
Ребенок лежал на кровати, и взгляд его был полон твердой решимости.
Так прошло еще два года…
В этот день Шадред, как обычно, помогал в церкви, старательно зарабатывая очки расположения у монахини.
На самом деле в этом уже не было никакой необходимости – монахиня давно относилась к нему как к собственному сыну, и приходил он сюда исключительно по собственной воле.
Церковь была небольшой и вмещала от силы с два десятка человек. Внутреннее убранство сохраняло аккуратность, однако потускневшие поверхности красноречиво свидетельствовали о глубокой старости всего здания. Снаружи стены были покрыты слоем цемента, на котором проступили бледные пятна мха, невольно придавая всему строению печать увядания.
Обычно народу здесь собиралось немного: помимо редких прихожан, заглядывавших помолиться, да детей, сбегавшихся послушать истории, постоянными обитателями оставались лишь монахиня Ванесса, подобранная ею девочка по имени Лили и Шадред, неизменно приходивший на помощь.
─ Маленький Шадред, спасибо, что приходишь помочь, ─
разнеслось у самого уха мягкое бормотание монахини. В ее голосе сквозила какая-то странная магия – подобно весеннему дождю, она с легкостью стирала любые человеческие тревоги.
Шадред помнил, как кто-то рассказывал ему, что больше десятка лет назад муж Ванессы, пропивающий всё в кабаках и играющий в кости, постоянно избивал ее. В те дни она сплошь покрывалась синяками и ссадинами, и если бы не вмешалась прежняя наставница-монахиня, несчастную наверняка забили бы до смерти.
Позже супруг, загнавший себя в чудовищные долги и неспособный их вернуть, в отчаянии додумался даже попытаться продать Ванессу работорговцам.
Тогдашняя настоятельница вовремя подоспела и пресекла это безумие, а затем выкупила женщину, вырвав ее из лап чудовища.
С тех пор, желая отплатить за спасение или просто окончательно разуверившись в мирской жизни, Ванесса приняла обет и тоже стала монахиней.
Теперь матушке Ванессе исполнилось сорок три года. На ее лице, и без того не юном, залегло несколько легких морщинок, но они вовсе не старили ее – напротив, лишь добавляли ей кротости и доброжелательности.
Она была словно матерью для всех деревенских детей, неизменно и терпеливо выслушивая чужие жалобы.
─ Сестра Ванесса, этих целебных травок нынче как будто больше, чем в прошлый раз! ─
─ И правда, маленький Шадред! Глазастый какой, ─
отозвалась Ванесса, тяжело вздохнув. Она сдвинула брови и с явным беспокойством произнесла:
─ В последнее время в столице вроде бы творится что-то неладное. Я боюсь всяких неожиданностей, вот и заготовила побольше трав на черный день.
─ Мама Ванесса, я тоже буду усердно учиться и обязательно стану тебе помогать! ─
стоявшая рядом девочка дернула монахиню за подол сутаны, привлекая к себе внимание. В ее детском голосенке прозвучала несгибаемая решимость.
Ванесса погладила малышку по голове, и на ее лице проступило трогательное выражение. Голос ее чуть подрагивал, но в нем звучала радость:
─ Лили, Шадред, встреча с вами – поистине великая милость Божья!
Лили смутилась от похвалы, ее головка доверху опустилась, ручки неловко переплелись перед собой, а щеки густо покраснели.
Глядя на девочку, которая была похожа на страуса, пытающегося спрятать голову в песок, Шадред едва сдерживал смех: если ей так совестно, зачем вообще было открывать рот?
Впрочем, высмеивать Лили он и не думал – из-за постоянных визитов они давно стали близкими друзьями.
Для него самого: если старик Новас подарил ему отцовскую заботу, то матушка Ванесса окружила материнским теплом, а Лили заменила ему младшую сестренку.
Всего этого он, оставшись в прошлом одиночкой, никогда прежде не испытывал.
Шадред отчаянно цеплялся за это тепло, и именно поэтому так часто прибегал сюда помогать матушке Ванессе.
─ Беда! Сестра Ванесса! Быстрее! Скорее спасите остальных! ─
Криг раздался раньше, чем показался сам человек, и этот пронзительный возглас мгновенно разрушил царившее уединение.
Мгновение спустя в распахнутых дверях возник запыхавшийся мужчина. Не обращая внимания на сочащуюся кровью левую руку, он отчаянно закричал в глубину помещения:
─ Скорее помогите им, сестра Ванесса! Многие тяжело ранены!
Услышав о множестве пострадавших, Ванесса даже не стала расспрашивать о подробностях – она мгновенно метнулась в комнату, где хранились припасы для лечения. Вернувшись оттуда с тяжелым, набитым до отказа мешком за плечами, она быстрыми шагами направилась к раненому и сунула ему в ладонь склянку с целительным зельем.
─ Господин Дюк, ведите меня, это зелье поможет унять боль и постепенно исцелит ваши раны! ─
Дюк долго раздумывать не стал: едва схватив пузырек, он тут же опрокинул его в себя, а затем бросился вперед, увлекая Ванессу за собой. Он слишком хорошо понимал, что каждая потерянная минута приближает кого-то из его товарищей к смерти.
─ Малышка Лили, идем! Мы тоже за ними! ─
Крепко ухватив Лили за маленькую ручку и не давая той опомниться, Шадред устремился следом, плотно примыкая к взрослым.
Бедняжка Лили впервые в жизни узнала, что такое бешеная скорость: перед глазами у нее всё закружилось в диком хороводе, а в голове заплясали разноцветные искры.
Когда они наконец прибыли на место, вокруг уже столпилась густая толпа деревенских жителей. Люди с лицами, искаженными тревогой, смотрели в центр площадки, а некоторые даже застыли со сплетенными в молитве руками и закрытыми глазами!
Разглядев то, что происходило в самой серединке, Шадред почувствовал, как у него сузились зрачки.
Плохо дело!
С десяток мужчин в одинаковых кожаных доспехах неподвижно лежали на земле, едва дыша. Всё их тело – руки, бедра, животы и лица – было залито кровью, а в тела нескольких несчастных глубоко вонзились длинные клинки, зловеще отблескивавшие на свету.
Лезвия, судя по всему, задевали внутренние органы, заставляя раненых морщиться от боли и издавать глухие, мучительные стоны.
Но по-настоящему пугали те, кто лежал молча, с закрытыми глазами, не реагируя даже на сильнейшую боль – они казались совершенно лишенными признаков жизни.
Увидев эту картину, Шадред почувствовал, как у него внутри все оборвалось, и пальцы, сжимавшие руку Лили, невольно сжались сильнее.
Похоже, на эту мирную деревушку и впрямь обрушилась страшная беда!
Он отлично понимал: если завязываются серьезные неприятности, человека неизбежно затягивает в какой-то бездонный водоворот. А в мире, где существуют сверхъестественные силы, оказавшись в подобном водовороте без собственной опоры под ногами, ты непременно будешь стерт в порошок.
И сейчас его собственной боевой мощи в тысячу с лишним единиц было явно недостаточно, чтобы чувствовать себя хозяином положения, а потому оставалось лишь надеяться, что происходящее не перерастет в катастрофу, с которой он не сможет справиться.
─ Сестра Ванесса! Мы поможем! ─
Протащив Лили через толпу к одному из раненых, Шадред присел рядом, умело останавливая кровь, и громко окликнул монахиню.
─ Тогда вся надежда на вас с Лили, маленький Шадред! ─
Ванесса не колеблясь ни секунды приняла решение и тут же ответила мальчику.
Этот ребенок то и дело заглядывал к ней помочь, и его выдающиеся способности она разглядела уже давно. Без преувеличения можно было сказать, что если бы не столь юный возраст, из-за которого его едва ли воспринимали всерьез, он уже давным-давно превзошел бы ее саму и стал самостоятельным, искусным целителем!
Даже сейчас, в дни наибольшей загруженности церкви, он частенько брался врачевать тех, до кого у нее просто не доходили руки. А после люди неизменно рассыпались в благодарностях за его мастерство!
Поэтому она без тени сомнений доверила часть работы по исцелению этому мальчику.