Элрик на мгновение погрузился в раздумья.
Стоит ли атаковать прямо сейчас?
«Нет. Сначала нужно оценить обстановку».
Печать Жестокости он получил, одолев йети и Короля Снежной Горы. Но как заполучить печать Ю, он пока не понимал. Возможно, существовал другой способ, да и не было никакой гарантии, что в прямом столкновении победа останется за ним.
Пусть даже в этом умирающем теле теплились лишь остатки сознания, перед ним все еще был Король Демонов.
«Проиграю — и мое собственное "я" может просто разрушиться».
Либо же разум окажется осквернен демонической сущностью. В любом случае, осторожность была не лишней.
[Потомки Мелвингеров обычно нетерпеливы и очертя голову бросаются в бой. Но ты на редкость сдержан.]
«Он сразу признал мой род!»
Элрик почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он мгновенно просчитал возможные варианты развития событий, готовый в любую секунду контратаковать.
[Однако то, чем ты обладаешь, весьма необычно. Человек с подобными способностями, да еще и с печатью? О-хо! Это... интригует. Неужели... Мефистофель? Хоть я и не сталкивался с Мелвингерами напрямую, но никогда не слышал о ком-то с такой силой. Поразительно. Превосходно!]
Каждое слово этого существа буквально сочилось голодом. Казалось, оно готово сожрать Элрика без остатка в любой миг.
[Мефистофель бы слюной захлебнулся от такого зрелища. Отлично. Будь ты заурядным смертным, я бы и утруждаться не стал, но в тебя определенно стоит переселиться.]
Острые зубы в тени оскалились еще сильнее.
[Человек. Оставайся голодным. Жажди большего, ненасытно насыщай свою жадность и желания. И тогда, возможно, мы встретимся вновь.]
Два глаза над зазубренными зубами распахнулись шире.
[Мы продолжим этот разговор в другой раз.]
С этими словами мир разума взорвался, словно фейерверк.
Тссс!
Когда Элрик пришел в себя, он ощутил тяжесть новой печати прямо на своей ладони. Выше Печати Жестокости отпечаталась черная черта, напоминающая цифру «один», словно нанесенная тушью.
Ураган демонической энергии вокруг наконец утих, и воцарилась абсолютная тишина.
[Безумный ублюдок. Взял и запросто отдал свое истинное имя. Ха!] — Мефисто с неприкрытым презрением оглядел новую метку.
[Что произошло? Неужели получить печать было настолько просто?]
[Ты спятил? Думаешь, печать Короля Демонов — это детская игрушка?]
Разумеется, Элрик так не считал. Даже с Королем Снежной Горы, который не успел стать полноценным Королем Демонов, пришлось изрядно попотеть. Что уж говорить о настоящем владыке скверны. Это было совершенно ненормально.
[Тогда в чем дело?]
[Он выбрал единственный доступный вариант.]
[Единственный вариант?]
[Он давно мертв и удерживал печать лишь силой угасающего сознания. Но и оно было на грани исчезновения. Вот он и решился на меньшее из зол.]
Элрик, кажется, понял мысль Мефистофеля.
[Паразитизм.]
[Именно. Посчитав твое тело подходящей почвой, он заронил крупицу своего сознания, чтобы прорасти в будущем. Похоже, он даже не смог сохранить истинное имя «Злого Бога». Жалкое ничтожество. Тьфу!]
Когда-то Мефисто говорил: «Печати не бывают одинаковыми. У них есть ранги, градации и уровни завершенности».
Судя по всему, Ю передал Элрику не свою истинную печать Короля Демонов, а нечто, стоящее на несколько ступеней ниже.
«Он рассчитывает, что я буду развивать ее, пока она не вернет первозданный вид?»
Слова демона о том, что они встретятся, если Элрик будет «жаждать большего», обретали смысл.
[Сотри ее,] — внезапно помрачнел Мефистофель, и Элрик с прищуром взглянул на него.
[Что?..]
[Достоинство и статус демона берут начало в благородстве. Если потерпел поражение — прими свою судьбу с честью. А цепляться за жизнь любой ценой — повадки неотесанных прет. Носить в себе такую мерзость вредно, так что избавься от нее.]
Прета — низший голодный дух, вечно снедаемый жаждой и пожирающий все, что попадется на пути. Если Ю происходил из их числа, подобное поведение становилось вполне объяснимым.
[Если так подумать, между тобой и им нет никакой разницы, верно?]
[Что?!]
[Разве ты сам не заришься на мое тело с жадным блеском в глазах?..]
[Сравнивать величие этого короля с каким-то оборванцем?!..]
[Ладно, проехали. Лучше скажи, каково истинное имя этой печати?]
[С чего ты взял, что этот король станет тебе отвечать?!]
Мефисто, казалось, был смертельно оскорблен сравнением с Ю, и его призрачное лицо побагровело от ярости. Элрик лишь неловко хмыкнул.
[Что ж, тогда спрошу у того, кто знает.]
[Чего?!]
Элрик повернулся к Августину:
— Наставник, вам случайно не известно истинное имя Ю?
Августин, все еще пребывавший в оцепенении от того, с какой легкостью юноша поглотил сущность Ю, поспешно взял себя в руки.
«Пусть даже у него есть печать демона, я думал, поглощение вызовет хоть какие-то трудности. Но провернуть это играючи!.. Если сила Ю в руках этого мальчика, мое давнее желание точно исполнится!»
К тому же он прямо назвал его «наставником»! Глаза старика засияли ярче прежнего.
— Его имя — Злой Бог!
[Вот как?]
[Глупости! Даже если он знает высшее имя, низшие ранги ему точно неведомы...]
— Печать, которую я получил, явно намного слабее, — продолжил Элрик. — А какие ступени идут ниже?
— Дай-ка подумать... По нисходящей обычно идут: Жестокость, Изверг, Пагубность и, пожалуй, Свирепость.
[Да этот старик спятил! Откуда смертный знает генеалогию демонических печатей?!] — ужаснулся Мефистофель.
Августин с безупречной точностью перечислил ранги даже тех демонов, которые стояли далеко от вершин и о которых мало кто слышал. Впрочем, для Элрика это было естественным.
«Они охотились за этим существом тысячу лет. Было бы странно, не будь у них таких глубоких познаний».
— Скорее всего, это «Свирепость», — заключил Августин.
— Печать Свирепости...
Стоило Элрику произнести эти слова, как метка на ладони вспыхнула. Тень у его ног расплылась по каменному полу широким черным пятном. В ней одновременно ощущались леденящий мрак и дикая, необузданная ярость. От одного лишь взгляда на эту тень сердце сковывал первобытный ужас, словно перед рычащим хищником.
В груди Элрика что-то щекотно кольнуло. Тень мелко задрожала, будто издав беззвучный звериный рык.
— Ты усвоил ее должным образом, — с довольной улыбкой произнес Августин, наблюдая за пробуждением дремлющего зверя.
— Злой Бог... Вернее, Печать Свирепости, по сути, подобна дикому зверю, — без лишних предисловий начал объяснять Августин. Он явно не собирался откладывать обучение в долгий ящик.
[Сколько раз повторять? Это существо соткано из чистой алчности! Беспородная прета, заглатывающая все подряд! Эта дрянь внутри тебя однажды заведет тебя в могилу!] — не умолкал над ухом Мефисто.
[В таком случае в опасности окажешься ты, а не я,] — парировал Элрик.
[Ч-что?]
[Ну, если меня попытаются сожрать изнутри, тебе придется меня защищать, верно? Либо первой на обед пойдет твоя драгоценная Печать Первородного Греха.]
[Да ты!..]
Поняв, что его тайные страхи раскрыты, Мефисто попытался возразить, но Элрик снова проигнорировал его, с восхищением внимая Августину.
«Погоня за Ю не прошла даром — он знает об использовании печатей больше, чем сами демоны. Пожалуй, даже больше, чем мой карманный Король Демонов».
С каждым словом Августина Элрик все лучше понимал природу новой силы.
«К тому же его познания в магии безграничны... Через какой ад ему пришлось пройти, чтобы накопить такую мудрость?»
Августин чувствовал на себе этот полный благоговения взгляд, и его плечи невольно расправлялись от гордости.
— Если точнее, это похоже на обуздание дикого зверя внутри себя.
— Обуздание?..
— Когда печать активировалась, ты почувствовал зуд в сердце и легкое онемение чувств?
Элрик кивнул.
— Ощущение похоже на то, что ты испытываешь при использовании магических боевых искусств?
— Да. Но есть отличие. Магические боевые искусства задействуют физические чувства, а здесь...
— Словно пробуждается чистый инстинкт, верно?
Элрик снова кивнул.
— Это потому, что тебя захлестнули чувства хищной твари... чувства преты.
— Преты?
— Да. Среди демонов они — низшая ступень. Они вечно настороже, никогда не знают, доживут ли до следующего рассвета, но их голодная натура сочится неутолимой жаждой. Они куда больше звери, чем сами дикие животные. Печать Свирепости наделяет тебя их восприятием. Она позволяет мгновенно оценивать силу противника, находить его слабые места и безжалостно рвать на куски.
Элрик замер, пораженный.
— Я называю это «Чутьем Преты», — в голосе Августина звучало неприкрытое самодовольство. — И, как ты уже мог догадаться, магические боевые искусства школы Ночной Летописи зародились как подражание этому самому чутью.
Принудительное пробуждение пяти человеческих чувств через циркуляцию маны. Выход за пределы привычного, пробуждение шестого чувства и овладение Чутьем Преты — вот с чего начиналась Ночная Летопись.
— Чтобы поймать Ю... вы уподобились ему самому.
— Это был единственный способ быстро обрести силу, достаточную для охоты на него. Разумеется, со временем школа развила множество собственных техник. Но большинство из них пустышка без Чутья Преты.
«Овладев им, я смогу контролировать не только стиль Ночной Летописи, но и силу Печати Свирепости, — рассудил Элрик. — Более того, раз это связано и с Искусством Укрепления Тела, прогресс в нем пойдет куда быстрее».
Было приятно связывать воедино столь разные магические дисциплины, имевшие различные истоки и историю. Развитие одного направления неминуемо подтягивало за собой остальные.
— Теперь ты понимаешь, что задумал этот старик? — прищурился Августин.
— Вы говорили, что магические боевые искусства созданы для реального боя.
— Именно! — Августин громко хлопнул в ладоши.
С глухим ревом с потолка пещеры спикировал виверн, а из темноты, крадучись, выступил саблезубый тигр. Эти чудовища были куда опаснее и свирепее тех тварей, с которыми Элрик сталкивался прежде. Откуда старик вообще их достал?
— Бесконечные сражения. Лишь в непрерывных схватках эти боевые искусства намертво въедятся в твое тело. Ах да, на этот раз я честно предупредил тебя заранее, так что никаких нарушений договора!
«И чем это отличается от битвы с Королем Снежной Горы?» — мысленно вздохнул Элрик, понимая, что в ближайшие дни покоя ему не видать.
Но стоило ему поднять взгляд, как в его глазах блеснул холодный, хищный огонь.
— Проклятье! Ну когда он уже выберется?!
Таша с недоумением посмотрела на Шона, который нервно грыз ногти. Она впервые видела своего обычно высокомерного и язвительного младшего брата в таком состоянии.
— Что ты мечешься, как ошпаренный?
— Сестра! Прошу, выбирай выражения!
Таша усмехнулась, изящно поднося к губам чашку тончайшего фарфора:
— Тогда... как испуганный котенок?
— ...Я промолчу.
— И все же, в чем дело?
Шон потер виски, сердито глядя на сестру, которая вызывала у него ничуть не меньшую головную боль, чем сам Элрик:
— Прошел почти месяц с тех пор, как прадедушка... то есть господин старейшина, забрал Элрика.
— И что с того? Разве укрепление связей с Мелвингерами не выгодно и ему, и нашей семье?
Таша, безуспешно пытавшаяся переманить Элрика на свою сторону, тоже была раздосадована тем, что доступ к Гнезду Дракона откладывается. Но она терпеливо ждала, понимая долгосрочную выгоду. Однако поведение Шона ее искренне озадачивало.
— Да все так, но... Уф!
Терпение Таши начало иссякать:
— Ты можешь нормально объяснить?
На ее левой ладони, свободной от чашки, вспыхнул огненный шар размером с человеческую голову. Чай в чашке закипел от жара.
Шон с обреченным видом отступил на шаг:
— ...Сегодня вечером в столицу прибывает старшая сестра Элрика.
— Старшая сестра? Разве у прямой ветви Мелвингеров остался кто-то еще?
— Да. Она не слишком известна в обществе, но всегда негласно заботилась о брате.
— Ну и? Любящая сестра узнала, через что прошел ее брат, и приехала навестить его. Вполне естественно. В чем трагедия?
Шон тяжело вздохнул:
— Человек, которого Элрик боится больше всего на свете — это его старшая сестра.
— Ну, бояться старших сестер — дело обычное...
— Нет. Он боится ее по-настоящему. Этот чертов Элрик!
— Что?..
— Ты когда-нибудь слышала о Мелвингере, который до дрожи боится другого Мелвингера?
Глаза Таши впервые изумленно расширились.
В этот же самый момент с шипением пара магический поезд замер у перрона столичного вокзала.
— Он теперь даже на связь не выходит? Прекрасно. Уж я позабочусь о том, чтобы он никуда от меня не сбежал.
Стиснув зубы, девушка сделала свой первый шаг по брусчатке столицы.