* * *
— Э-э-эх... как же устал... фу-ух. — место действия переносится в ванную комнату. Теплая вода окутывает тело, по помещению разливается нежный аромат хиноки. — С тех пор как мы съехались... почему всё стало так? — слова эхом отражаются от стен.
«Навагами в последнее время совсем разошлась. Она нарочно напрашивается на грубость, чтобы получить удовольствие, лезет ко мне в школе, а теперь еще и фантазии о питомцах появились. Впрочем, последнее — это уже просто её личное желание. Эх. Совершенно неисправимая особа... Хотя, если честно, её напор даже не противен. Ведь то, что она показывает мне свою истинную сторону, означает высшую степень доверия. Как личному дворецкому, как однокласснику, как 'хозяину'. И осознание того, что она принимает меня, приносит странную, особенную радость. Давным-давно, когда был на грани истощения из-за фестивалей и подработок, она, будучи еще незнакомкой, помогла мне. И не просто помогла, а заставила задуматься о себе, а не только о других. До сих пор ей благодарен. Наверное, в глубине души мне просто хотелось, чтобы кто-то признал мои старания. И она сделала это. Поэтому, какой бы капризной или странной ни была, всё равно иду ей навстречу. Если это её просьба — не могу отказать.»
— Стоп... думать об этом, пока принимаешь ванну... уже как-то по-черному, нет? — резко прихожу в себя и трясу головой.
«Хватит. Сейчас время для отдыха. Нужно расслабиться и забыть о ролях...»
— Какая встреча, не думала, что мы решим помыться в одно и то же время.
— Кха?! Буль-буль-буль...
Стеклянная дверь внезапно отъезжает в сторону, и от неожиданности ухожу под воду.
«Неужели опять? Нет, быть того не может!»
Собрав волю в кулак, выныриваю, словно морское чудище.
— Тут так просторно, что мы вполне поместимся вдвоем.
«Увы, это реальность... И, судя по всему, уходить она не собирается.»
— Хоть чем-то прикройтесь, а то совсем нагие!
— Ох! Всё гадала, какой же тон ты изберёшь, но, хи-хи, верен себе. К тому же сам изволил молвить: «пока не снимешь сей костюм, останешься моим личным дворецким».
«Да к чему ты сейчас цепляешься?! В данной ситуации совершенно неважно!» — проносится в моей голове.
— И всё же, что именно мне надлежит скрыть?
— Всё тело, решительно всё! Я зажмуриваю глаза, а вы тем временем поторапливайтесь!
— А-а, в таком случае можешь не беспокоиться, ведь исправно посещаю сеансы эпиляции.
Разве формулировка 'посещаю эпиляцию — значит, меня можно созерцать нагой' имеет право на существование, если принять во внимание чувство стыда? Впрочем, когда на девушке надет лишь комплект белья — это одно, но нынешнее положение дел переходит всякие границы. Пред моим взором она предстает в чём мать родила, без единой ниточки на теле.»
Её грудь, вздрагивающая при каждом движении, изгибы тела, уходящие к паховой области, соблазнительные очертания бедер и капли воды, жемчужинами застывшие на нежной коже... Каждая деталь превращается в зрелище, губительное для мужского рассудка. Разумеется, давно отвожу взор, однако остаточные образы стоят перед глазами необычайно четко.
«Раз посещает эпиляцию, то всё в порядке?» или «В мире ведь существует концепция совместного купания, может, и в этом нет ничего дурного? — подобные мысли роятся в уме. — Хотя прекрасно осознаю: оправданий сему нет, и моё поведение граничит с пугающей одержимостью. Но скажите на милость, разве можно сохранять ледяное спокойствие в подобных обстоятельствах?» — в отличие от меня, начавшего взывать к пустоте...
— Давно хотела полюбопытствовать: где ты приобретаешь шампунь и кондиционер? — ... Навагами обращается ко мне с самым естественным видом. — Не сумела отыскать их ни в лавках, ни на просторах сети.
— А-а, дело в том, что семья Юйки владеет салоном красоты. Они частенько жалуют нам с Миран пробники для тестирования...
— Послушай... Неужели пристойно упоминать имена иных женщин, когда мы вот так вместе принимаем ванну? Да еще сразу двоих! — негодует Навагами-сан.
Я лишь отвечаю на поставленный вопрос, однако мне до боли хочется, дабы она наконец осознала: сама ситуация нашего совместного пребывания в купели изначально лишена всякой нормальности. Вскоре доносится шум льющейся воды. Очевидно, она твердо намерена обосноваться здесь надолго. Впрочем, причины её внезапного вторжения ясны мне и без лишних расспросов.
— Вы намеренно выводите из равновесия, оттого что втайне жаждете наказания?
— Ой... Хм-м...
— И не нужно «ойкать». Навагами-сан, вам ведь и самой должно быть неловко... вернее, вам-то уж точно стыднее, чем мне.
— Вовсе нет. Твои тягучие, изнурительные тренировки уже давно сбили настройки моих чувств ♥.
— Термин «тренировка» оставлю без внимания, но не соизволите ли вы прекратить сии предписывать мне странные действия, выставляющие меня каким-то навязчивым преследователем? — после череды подобных колкостей озвучиваю решение, единственно верное для джентльмена:
— В общем, выхожу. Если пожелаете, чтобы наполнил ванну свежей водой... исполню сие.
— Это слишком хлопотно, посему оставим всё как есть.
— А, вот как...
— ...
— Я ведь могу идти?
— Разумеется, волен покинуть меня в любой момент.
Стоит упомянуть, что входил в ванную, не захватив с собой ни полотенца, ни чего-либо иного. Следовательно, мне нечем прикрыться. Нет ни единого способа безопасно преодолеть путь от ванны, наполненной мутной водой теплого оттенка, до самой раздевалки.
— Фу-ух... Кажется, перехитрил сам себя. Неужели всё это часть вашего коварного плана?
— Вовсе ничего такого не планировала! Но если в силу естественного хода событий невольно узрю твой брюшной пресс или нечто большее, то сие станет лишь следствием непреодолимых обстоятельств. Ах, а если вдруг случится так, что ты... кхм... не сможешь встать...
— Прекращайте отвратительные двусмысленные игры!
— Подобная реакция пред лицом столь очаровательного создания — явление вполне физиологическое и неизбежное, посему тебя прощаю... ♥♥.
— Что ж, премного благодарен. Только вот почему это вдруг нуждаюсь в вашем прощении?
Из-за того, что наш диалог затягивается, пока пребываю в горячей воде, способности к здравомыслию постепенно покидают меня. Пот смешивается с водой в неком подобии кошмарного транса.
«Ох, и что же мне теперь предпринять? Нет. Что делать? Ответ ведь лежит на поверхности.» — в результате недолгого спора с самим собой, как никогда легко, переключаю внутренний тумблер в режим «господина».
— Хорошо. Раз зашла так далеко — смотри же, ни в коем случае не вздумай бежать! — распахиваю глаза, и вместе с ослепительным светом в моё поле зрения врывается её влажное, нагое тело. Восседающая на банном стульчике девушка поначалу застывает в изумлении. И это при том, что сама затеяла данную игру.
— Э... Погоди... Ты это серьезно? Мы и впрямь будем мыться вместе?
— Сама ведь пожелала да озвучила, уверяла, что не проймет твое сердце, что готова целиком и полностью... так отчего же моську воротишь, когда принимаю условия? — Навагами суетливо пытается прикрыться, хотя в её положении это совершенно безнадежная затея. — Неужели осмелела солгать своему хозяину?
— Н-нет, совсем не лгала! Просто полагала, что в конечном счете хозяинвсё же предпочтет уйти...
— Стало быть, решили поразвлечься, поглумиться на до мной? По мне видно, что я рад или улыбаюсь? Что ж, коли разбудила зверя, не найдейся, что уйду или спасую. Напротив, намерен изучть каждую клеточку твоего тело. Начиная от кончиков пальцев ног до макушки головые. Запомню каждую родинку, каждую отметинку, всем места когда появляются при возбуждение и страхи мурашки, а также образуются розовые пятнышки, символизирующие смущение.. — небрежно откидываю влажные волосы и впиваюсь в неё взглядом, рассматривая профиль. Долго, не отрываясь, дюйм за дюймом.
Фрустрация от прерванного отдыха дает о себе знать, и теперь я не намерен проявлять ни капли стеснительности.
— Знаете, когда на меня взирают с сей страстью, даже начинаю смущаться ♥.
— Опять лжешь? Скажи честно: ведь сама этого жаждала. В глубине души мечтала возбудиться от того, что пожираю тело твое глазами. Итак, с какой части тела обычно начинаешь омовение?
Несмотря на столь обескураживающий вопрос, на лице Навагами-сан расцветает улыбка.
«Ох, в этом вся она.»
— Обычно начинаю с задней стороны шеи...
— А дальше?
— Дальше... ах, прежде мне нужно воспользоваться средством для снятия макияжа ♥.
— Продолжай. — заставляю её проговаривать даже самые очевидные вещи, неустанно подгоняя её. — Тогда делай это быстрее. Мне всё равно нечем заняться, буду наблюдать за каждым твоим движением, не упуская ни единой детали.
— С-слушаюсь! ♥ — нажав на дозатор, Сэрэн начинает ласкать свое прекрасное тело мыльной пеной. Как и было сказано, сначала касается шеи, затем переходит к рукам, ногам, области ребер и наконец...
— А теперь повернись ко мне. — отдаю этот приказ в тот самый миг, когда её пальцы готовы коснуться тех мест, где оправдания уже не помогут.
— Отдал приказ — повернуться, а значит желаю смотреть, как будешь полностью намывать тела. Если сама не справляешься, подсоблю.
— Х-хозяин... хочет... сам...
— У тебя такое пленительное и чистое тело. Было бы упущением не вымыть его пеной целиком, до последнего сантиметра. Каков будет твой ответ? Станешь умолять прекратить или закончишь сама?
— Мм... — в окутанной паром ванной Навагами-сан долго делает вид, будто пребывает в мучительных раздумьях. — Ох... Это...
— Что ты бормочешь?
— О-оказывается, это в сто крат постыднее, чем воображала! ♥
— Опять лопочешь, что взбумается. Я требовал ответ на вопрос, а не мнение твое. С чего меня, хозяина, должны волновать чувства и терзания рабыни? Сама-то совсем не ставила мои, хозяинские чувства, во главе угла, когда, позабыв о смущение, ворвалась в купель, а?
— У-у-у♥♥
— Смирись: прими как должное то, что созерцаю тебя нагой, ведь сие лишь результат твоих собственных поступков.
— Мм... Х-хорошо... ♥♥♥
После долгих терзаний Навагами подчиняется моему приказу и начинает поворачиваться ко мне. Замерев в пол-оборота, бессильно прислоняется к стене. Лицо её пылает багрянцем, однако это вызвано не столько смущением, сколько тем, что она, по всей видимости, окончательно перегрелась.
— Сэрэн?
— Ох... — и она теряет сознание.
— Стой! Навагами-сан, вы в порядке?! — рывком поднимаюсь из воды и бросаюсь к покрытой мыльной пеной девушке.
Глядя на то, как она оседает на пол, напрочь забываю о всякой неловкости.
— Т-так жарко... Кажется, сейчас расплавлюсь...
— Еще бы! Тебе нужно немедленно выйти и остыть! Но в таком случае необходимо вытереться... э-э-э... — безмолвно взываю к остаткам её сил, однако совершенно обессилевшая девушка лишь смотрит на меня умоляющим, полным беззащитности взором.
— Простите, хозяин... прошу, отнесите туда, где веет прохладой...
— Х-хорошо, постараюсь что-нибудь придумать.
— И еще... тело такое липкое, неприятно... Прошу, вытрите поскорее...
— Что?!
Договорив, Навагами принимает позу полной покорности: она смыкает веки, её тело мерно вздымается при каждом вдохе, и едва успеваю подхватить её за плечи, чтобы она не соскользнула на пол.
«Она вверяет мне себя без остатка, но правильно ли это? — в моей душе бушует неистовая буря сомнений. — Помощь ближнему — мой долг, и незамедлительно приступлю к делу, однако сие неизбежно подразумевает прикосновения к её наготе. Её кожа кажется такой мягкой, такой податливой... Проклятье, о чем только думаю! Хватит с нас и одной извращенки в лице Навагами!»
— Прошу вас, хозяин...
— Эх...
Внезапно она, словно младенец, рефлекторно сжимает мой указательный палец своей ладонью. Этот жест красноречивее любых слов говорит о том, что я — её единственная опора. Собрав волю в кулак, осторожно укладываю её и спешу в раздевалку за полотенцем.
Этап первый: Осушение тела...
— Извините за ожидание, Навагами-сан. Как вы и просили, сейчас вытру.
— У-у...
— Постарайтесь не шевелиться. Пытаюсь абстрагироваться от происходящего, не усложняйте мне задачу.
— М-м-м... — Навагами-сан невольно переворачивается на другой бок.
— Эй! Я же только что просил! Подождите, беда, полотенце сползает!
— Если вам трудно, можете просто... грубо потереть меня...
— Дуреха, как могу так поступить?! Это лишь прибавит хлопот!
— Ах... вы назвали меня дурехой... Как приятно, но от этого стало еще жарче!..
— Простите, сорвалось! Только, молю, перестаньте извиваться в чем мать родила!
Этап второй: Транспортировка в гостиную...
— Вас не тошнит? Если почувствуете хоть малейшее недомогание, сразу говорите, не спешите.
— Всё не так серьезно, посему не беспокойся... Но... у-у-у... — всхлипывает она.
— Что такое? Что-то болит? Отчего вдруг расплакались?
— К-кто бы мог подумать, что достижение «Принцесса на руках» откроется при сих обстоятельствах...
— Какая нелепая причина! По-моему, сейчас есть вещи куда более важные!
— Если бы ты нес меня на спине, могла бы сказать: «Ощущаешь их, верно?»...
— Ох, поверьте, и так их прекрасно ощущал до сегодняшнего дня... Хотя нет, не заставляйте вспоминать об этом!
Этап третий: Утоление жажды...
— Хорошо, что закупил изотоник на случай простуды. Пейте медленно, маленькими глотками.
— Попои меня...
— Ладно-ладно, придержу бутылку, а вы потихоньку пейте...
— М-м, глоть-глоть...
— В случившемся есть и моя вина, раз уж взялся за это дело. Посему...
— Фу-ух... Спасибо тебе, Имаисино-кун.
— Да... знаете, когда смотрел, как движется ваше горло во время глотков, стало как-то не по себе.
— ...
— Эй, ты вы затихли? Что с вами, Навагами-сан? — оказывал ей помощь со всей возможной быстротой. Ведь для личного дворецкого здоровье подопечной — высший приоритет. Стоило мне об этом вспомнить, как стыд и неловкость на время отступили.
И вот к чему мы пришли.