—Эпизод от лица гг—
Госпожа Юки, по всей видимости, становится лишь третьим человеком, когда-либо занимавшим место на диване в гостиной. Она сидит, широко расставив ноги и переплетя пальцы обеих рук, при этом её пустой взор застыл в одной точке. В поле её зрения попадают маска для сна, наручники, кляп с шариком и прочие подобные вещи... Что ж, ситуация патовая. Даже если бы мы решили начать новую партию, она неизбежно открылась бы состоянием цугцванга — таков масштаб катастрофы.
В то же время меня до глубины души уязвляет собственная глупость. Пусть Юки и постоянно мотается по заграничным командировкам, вероятность её внезапного визита никогда не равнялась нулю, отчего сокрушаться сейчас, когда оно уже произошло, кажется делом запоздалым.
— Ну же, скажите уже хоть что-нибудь! — не выдерживаю я, но ответом мне служит лишь тягостное молчание. — Вы что, издеваетесь?.. Не игнорируйте меня!
К слову, мы с Навагами-сан вдвоём смиренно сидим на полу в позе сэйдза — и вовсе не потому, что нас кто-то заставил, а как-то само собой вышло, по велению сердец. В самом деле, сейчас явно не та обстановка, чтобы вальяжно развалиться со скрещенными ногами.
— Имасино-кун. — наконец, вердикт оглашён. Юки-сан размыкает уста, и голос её звучит сухо и бесповоротно. — С сегодняшнего дня ты уволен. Кроме того, у меня к тебе имеется личный разговор, посему будь добр, мне время и выслушай всё до конца.
Собственно, иного и не ожидал, ведь подобное решение выглядит более чем справедливым и обоснованным. И всё же... увольнение. Услышав, я, как ни странно, в первую очередь думаю вовсе не о жалованье. Сильнее всего ранит осознание того факта, что больше не смогу трудиться здесь в качестве личного дворецкого.
— Погоди, постой... Всё не так! Имасино-кун ни в чём не виноват! — в отличие от меня, поникшего и признавшего поражение, Навагами-сан бросается на мою защиту, отчаянно пытаясь возразить сестре.
— Сэрэн, прикуси язык.
— Нет, не замолчу! Это в корне неправильно, ведь во всём, абсолютно во всём виновата я одна!
— Ха. Какая любопытная история. Выходит, даже в той бесстыдной сцене, свидетельницей которой стала, виновата ты? — произнеся сие, Юки переводит свой ледяной, пронизывающий взор с сестры на меня.
Я чувствую себя невероятно неуютно под этим взглядом. Мне хочется и извиниться, и попытаться как-то оправдаться, однако... Если и осталась здесь какая-то работа, то она, вероятно, заключается в том, чтобы красиво и достойно поставить точку в этой истории.
— Ха-ха... Ну что вы, Юки-сан. Разумеется, это невозможно. — принимаю на себя роль преступника, разоблачённого великим сыщиком. Совсем недавно мне довелось помогать театральному кружку, оттого сейчас стараюсь приложить все усилия, чтобы моя игра выглядела убедительно и привела к нужному финалу. — Раз уж раскрыли, ничего не поделаешь. Видите ли, у меня действительно имеются подобные специфические наклонности. Пользуясь своим положением личного дворецкого, решил переделать Сэрэн-сан под стать моим вкусам.
— Ах ты мерзавец!
— Всё именно так, как вы видите. Взгляните на постыдные игрушки — разве они не говорят сами за себя? — запускаю в действие свой план, надевая маску омерзительного извращенца.
«Мне кажется, что именно такой исход позволит уладить дело с наименьшими потерями, однако реальность вносит свои коррективы.»
— Хватит... Пожалуйста, прекрати так нагло лгать! — Сэрэн, сидящая рядом со мной в той же позе, смотрит на меня умоляющими, полными слёз глазами.
— Прости, что так внезапно, но просто подыграй мне. Тогда твой секрет останется нераскрытым...
— Да плевать мне, пусть все знают!
— О чём ты только думаешь! Нельзя так... Если признаешься сейчас, будет только хуже.
— Но ведь это несправедливо! Это же была моя затея, а теперь из-за этого Имасино-кун... У-у-у!
Не успеваю и глазом моргнуть, как Навагами-сан заливается слезами.
«Да уж, если дело дошло до этого, пиши пропало.»
— Хм-м? Погодите-ка. Что здесь, в конце концов, вообще происходит?
Из-за того, что наши показания окончательно запутались, Юки выглядит совершенно сбитой с толку. Понимая, что скрывать что-либо более бессмысленно, не выдерживаю и во всём признаюсь.
— Простите, Юки-сан, это была лишь глупая шутка. Правда, даже не знаю, с чего начать объяснения.
— Это всё мои извращённые наклонности виноваты, Имасино-кун тут ни при чём... Хнык...
Моя попытка утаить правду терпит крах, поскольку сама виновница торжества с лёгкостью от неё отказывается. Далее следуют сбивчивые, перемежающиеся всхлипами объяснения Навагами. О том, что она — заядлая мазохистка. О том, как сие вскрылось в первый же день моего пребывания здесь, и как после моего выговора разглядела во мне потенциал садиста. О том, что принял эти правила игры, и как мы вдвоём поддерживали сию тайную связь, в которой я был то строг, то ласков, дабы удовлетворить её желания...
— И ты полагаешь, в это поверю?!
«Ну да, предсказуемая реакция.»
— Согласно твоим словам получается, что моя сестра Сэрэн — неисправимая извращенка!
— Мы через это уже проходили давным-давно!
— И что ты, пользуясь своим положением, вертела Имасиной как хотела!
— Послушайте, Юки-сан. В конечном счёте, этот путь выбрал сам, так что не вините её в этом.
— Но даже если так... Ох... неужели всё это — чистая правда?! — массируя переносицу, она, которая всегда казалась мне воплощением строгости и достоинства, являет миру крайне утомлённый вид.
«Прекрасно понимаю её чувства, и, невзирая на своё шаткое положение, в душе полностью с ней согласен.»
— Поэтому прошу тебя, сестрёнка Юки! Не увольняй его!
«А ведь обычно она едва ли не с презрением называет её просто 'сестрой'. Тот факт, что обращение сменилось на столь личное, лишь подчёркивает пыл, с которым Навагами-сан пытается меня защитить.»
— ... Хорошо, поняла ситуацию. Но несмотря на это, Имасино...
— Да?
— Сегодня твой последний рабочий день.
«Похоже, одно другому не мешает. Даже после апелляции приговор остаётся в силе.»
— Но я же всё объяснила! Почему ты продолжаешь твердить об увольнении?!
— Вопрос о том, виновен ли Имасино, и вопрос о целесообразности его дальнейшего найма — совершенно разные вещи. Из твоего рассказа уяснила, что ты, э-э... склонна к мазохизму, и приняла тот факт, что Имасино пошёл тебе навстречу. Судя по тому, что я вижу, вы вряд ли сговорились заранее. — Юки-сан, словно сама поражаясь тому, что слетает с её губ, деликатно покашливает в кулак и продолжает. — Тем не менее, не могу закрыть глаза на ваши порочные отношения.
«Порочные... Когда слышишь такое определение в свой адрес, оно ложится на плечи тяжёлым грузом.»
— Не знаю, поверите ли вы мне, но мы действительно не совершали ничего по-настоящему предосудительного.
— Вот именно! Я всего лишь иногда называла Имасино-куна своим хозяином, что в этом плохого?
— Это находится за гранью добра и зла! Вы что, оба с ума сошли?! — праведный гнев старшей обрушивается на нас подобно лавине. Тут мне остаётся лишь мысленно просить прощения.
— К тому же, вы, оказывается, жили в одной комнате! Что за вздор? Для чего, по-твоему, подготовила для него отдельные покои? Ох, чёрт, я-то гадала, почему счета за коммунальные услуги в его комнате такие мизерные, а вот оно в чём дело!
«Действительно... Если подумать, на таком проколоться проще простого.»
— Тогда мы будем жить в разных комнатах, как раньше!
— Дело уже не в этом! Более того... Если бы вы просто питали друг к другу нежные чувства, я бы ещё могла это понять и, возможно, простить. Но сие заходит слишком далеко, это просто непристойно, посмотрите на ситуацию объективно! — она резко указывает пальцем в сторону наручников и прочих атрибутов, которые в миг кажутся особенно вызывающими. — Позволить вам продолжать — значит признать и принять ваши игрища... А на такое пойти не могу! Вам ещё рано заниматься подобным, подождите хотя бы лет пять!
— То есть через пять лет будет можно?!
— Нет, нельзя!
— Значит, в любом случае нельзя!
И Сэрэн, и Юки уже тяжело дышат от изнеможения, однако в разгаре жаркой дискуссии решаюсь задать Юки-сан один важный вопрос:
— Если меня уволят, вы наймёте кого-то другого на моё место?
— С чего вдруг такие серьёзные расспросы... Нет, этого не случится. — словно желая поскорее закончить бессмысленный спор, она быстро оглашает дальнейшую участь своей сестры. — Сэрэн вернётся в главное поместье. Раз произошёл столь критический сбой, иного пути у нас нет.
Лицо Навагами-сан мгновенно искажается от гнева, словно её только что предали. Её взгляд становится острее любого клинка.
— Что?! Погоди... Глава семьи ведь сам говорил, что позволит мне три года старшей школы жить свободно! Именно поэтому мне разрешили поселиться здесь одной!
— Сие было дозволено лишь потому, что к тебе имелось определённое доверие. Мы готовы закрыть глаза на лень или юношеский бунт, пока они остаются в рамках здравого смысла. Но сцена, свидетелем которой стала, не поддаётся никакому оправданию. Влечение — вещь естественная для человека, однако то, что творите вы, переходит всякие границы! — слова страшей бьют точно в цель, наглядно демонстрируя, насколько сильно притупилось наше восприятие реальности. Однако следующая тема оказывается роковой ошибкой. — Тебе стоит получше осознать своё положение, Сэрэн. Ты — само воплощение надежд семьи Навагами, самая талантливая из нас, сокровище клана. И чтобы такая, как ты, погрязла в личных низменных фантазиях...
— Вот поэтому и твержу тебе постоянно, как всё это ненавижу-у-у-у!
*Хлысть!*
Навагами-сан хватает наручники и швыряет их прямо в лицо сестре.
— Кх...
— Юки-сан! Вы в порядке?!
— ...Да, ничего страшного. — она прижимает руку к носу, а другой ладонью делает мне останавливающий жест, мол, со мной всё хорошо. С той, в которую попали, всё действительно в порядке, чего не скажешь о той, что нанесла удар — её ярость не знает пределов.
— Я хоть раз говорила, что хочу быть такой?! Ты хоть раз видела во мне что-то, кроме моих талантов? Называешься семьёй, а сама ни капли не понимаешь! Постоянно связываешь этим происхождением, долгом... Ты всегда меня связывала!
— ...
— И Имасино-куна сюда привела ты, не так ли?! Сначала просишь помощи, потом злишься, бесцеремонно вторгаешься в чужую жизнь... Со мной ты поступала так же! Ни разу мне не помогла, всегда была на стороне семьи... Я тебя не понимаю! Ненавижу!
После этого крика в гостиной воцаряется звенящая тишина. Я впервые вижу её настолько открыто и яростно отвергающей всё и вся. Сие зрелище невольно подавляет. Однако Юки-сан лишь сохраняет холодное спокойствие.
— Учитывая характер инцидента, планировала уладить всё келейно. Но если проблема разрастётся, придётся доложить главе семьи, и в таком случае больше всех пострадает именно Имасино.
— Ты-ы... — запал Навагами-сан мгновенно угасает, сменяясь тихим, полным горечи ропотом. — ...Ты просто ничтожество.
— Пусть так. Раз ты всё поняла, Сэрэн, немедленно выходи на улицу. Моя машина ждёт.
Против этих слов, в которых фактически становлюсь заложником, ей нечего выставить. Она даже не оборачивается ко мне в поисках поддержки, не молит своего хозяина о спасении. Понурив голову и не отрывая взгляда от пола, Навагами-сан покидает гостиную.
— ... Жалованье за этот месяц будет перечислено на твой счёт. Кроме того, поскольку увольнение происходит по нашей инициативе, мы выплатим неустойку. Сумма выйдет приличная, сможешь как-то помочь своей младшей сестре.
«Когда-то именно это было моей целью, но сейчас слова Юки-сан пролетают мимо ушей.»
— Можно спросить? — вместо этого решаюсь задать ей вопрос, который не даёт мне покоя.
— Валяй.
«Меня гложет одно несоответствие. Слишком уж вовремя она нагрянула, и мне хочется услышать правдоподобное объяснение.»
— Вы ведь пришли сегодня так внезапно... чтобы поздравить Сэрэн-сан с днём рождения, верно?
— ... Нет, вовсе нет.
— Для «нет» пауза затянулась слишком надолго.
— Не обольщайся, прибыла лишь для того, чтобы предложить ей присутствовать на предстоящем званом обеде, только и всего.
«Такие вещи можно обсудить и по почте или телефону... Но проглатываю сию реплику, ибо в глубине души почему-то твёрдо уверен: старшая пришла именно ради сестры.»
— Понимаю, почему вы решили нас разлучить. За всеми этими бурными сценами скрывается простой факт: смешал личное с рабочим. Тут мне возразить нечего.
— ... Вот как. Что ж, благодарю за службу. Я тебе в некотором роде признательна.
Вслед за сестрой Юки-сан также направляется к выходу.
— Юки-сан, постойте!
— ... В чём дело? Хотел сказать что-то напоследок?
— Нет... — окликаю её, но нужные слова застревают в горле. — Ничего особенного.
В итоге всё то множество мыслей, что роились в моей голове, так и остаются невысказанными. Дверь хлопает, и я остаюсь в гостиной в полном одиночестве. Чувствую себя так, словно у меня, выражаясь языком Навагами-сан, разом иссякли и очки здоровья, и очки маны. И тут мой взгляд падает на угол комнаты. Там всё ещё стоит небольшой бумажный пакет. В нём лежит то, что собирался подарить Сэрэн на день рождения. Вещь, о которой так воодушевлённо твердила: «Похоже на ошейник, и от этого так возбуждающе...» — чокер. Мне хочется немедленно броситься вдогонку и отдать его. Однако сейчас не хватает ни решения проблемы, ни решимости... мне всё ещё многого не хватает.