Постояв пару минут в напряжённом молчании, мы услышали отдалённые шаги. Они эхом раздавались в пустом коридоре, становясь всё ближе. Дверь тихо приоткрылась, и на нас с выражением крайнего изумления смотрела женщина. Её глаза расширились, брови взметнулись вверх, словно она не могла поверить в то, что видит. Она была невысокого роста, с поседевшими волосами, небрежно собранными в пучок, несколько прядей выбивались и падали на лоб. Глубокие морщины, прорезавшие лицо, сейчас словно застыли в очень недовольной гримасе. Взгляд её беспокойно метался: то останавливался на мне, то перескакивал на Лейлу, будто пытаясь разгадать, что мы здесь делаем. Внезапно женщина, не говоря ни слова, схватила нас за руки и резко перетащила за порог, с грохотом захлопнув дверь.
— Что вы тут забыли, чертовки?! — раздался звонкий, резкий крик, от которого я невольно вздрогнула. — Я не собираюсь прятать у себя преступниц!
— Тётушка Алайда, пожалуйста, не кричите, — попыталась успокоить её Лейла.
— Ну уж нет, дорогуша! В мои‑то годы не хватало ещё стать соучастницей юношеских проделок!
— Вы даже не знаете… — начала было Лейла, но не успела договорить.
— И не хочу знать! — перебила её Алайда. Она ткнула пальцем сначала в мою сторону, затем перевела взгляд на Лейлу. — Ты‑то понятно, — бросила она мне с явной неприязнью, — но ты, Лейла, зачем ты в это впуталась?
Алайда на мгновение замерла, а затем повернулась к подруге. Её лицо вдруг смягчилось, в глазах промелькнуло что‑то похожее на растерянность.
— Она мой единственный близкий человек, — тихо, но твёрдо произнесла Лейла. — Поэтому, пожалуйста, выслушай нас.
Женщина опустила взгляд на пол, чуть нахмурилась, и в этой нахмуренности вдруг появилась нотка грусти или, может быть, сочувствия. Она помолчала, словно взвешивая что‑то в уме, потом тяжело вздохнула и всё‑таки развернулась:
— Пойдёмте.
Дом был неприметным, даже каким‑то заброшенным. Пошарпанные стены с облупившейся краской, старая мебель, покрытая слоем пыли. Всё это говорило о том, что зданию уже много лет, и за ним давно никто толком не ухаживал. Мы прошли в маленькую гостиную: в центре стоял грубо сколоченный деревянный столик, рядом потрёпанный диван и пара кресел с вытертой обивкой. Почти все окна были завешаны тяжёлыми шторами, из‑за чего в комнате царил полумрак, лишь редкие лучи света пробивались сквозь щели. Воздух казался густым, пропитанным запахом старины и забытых вещей. Неуютная атмосфера нагоняла тревогу, заставляя невольно ёжиться.
— Присаживайтесь, — грубо бросила Алайда, махнув рукой в сторону дивана.
Мы с Лейлой сняли капюшоны мантий и осторожно опустились на диван напротив хозяйки. Её лицо по‑прежнему выглядело суровым и недоброжелательным. Или, может, эта эмоция относилась исключительно ко мне.
— Так что вам нужно? — резко спросила женщина, скрестив руки на груди.
— Мы хотим узнать об одном херувиме, — начала Лейла, стараясь говорить спокойно. — Как я помню, ты раньше открывала возвышения представлением воды и могла находиться там до конца.
— Да, это так, — кивнула Алайда, — но потом, как вы знаете, все представления убрали, и я не бывала в Ангелии более двухсот лет.
— Но, может, ты всё‑таки слышала что‑то о Шеридане Иллие? — быстро поинтересовалась Лейла.
— Конечно нет, — усмехнулась женщина, и в этой усмешке было что‑то неприятное. — Никто не мог знать имён высших ангелов. А уж о вашем Шеридане тем более.
— Ну же, пошевели своими старыми извилинами, — ответила Лейла чуть резче, заметив, как Алайда начинает нервничать.
Я замерла, боясь вмешаться в разговор. Моё положение и без того было шатким, и любое неосторожное слово могло всё испортить.
— Если ты так будешь разговаривать, я вышвырну вас обеих отсюда! — закричала женщина, её лицо покраснело от гнева. Но вдруг она осеклась, взялась за виски, глубоко вздохнула и устало опустила плечи. — Ох, нет… Я не знаю. С того момента прошло слишком много времени. Я была ещё слишком молода и точно не обращала внимания на такие мелочи.
— Получается, мы зря летели сюда… — тихо произнесла Лейла, и в её голосе прозвучала горькая досада.
— А что вас так интересует в нём? — настороженно спросила Алайда.
— Он был ещё одним херувимом, который не смог возвыситься, — тихо ответила Лейла, внимательно наблюдая за реакцией женщины.
— Что ты сказала? — переспросила Алайда, и её брови удивлённо взметнулись вверх.
— Его тоже отвергли небеса.
Глаза женщины сначала застыли, устремившись в одну точку, словно она пыталась ухватить ускользающую мысль. На мгновение в комнате повисла тишина. Только тиканье старых настенных часов нарушало её. Вдруг лицо Алайды озарилось: в глазах вспыхнул огонёк озарения.
— Ах, я что‑то вспомнила! — воскликнула она, хлопнув ладонью по подлокотнику кресла.
Мы с Лейлой мгновенно переглянулись, в наших взглядах вспыхнула искра надежды. Я почувствовала, как сердце забилось чаще, а дыхание стало чуть прерывистым.
— Лет тридцать, а то и сорок назад, — начала Алайда, задумчиво потерев подбородок, — в мою лавку приходил молодой ангел. Он стоял у витрины и выбирал разные подвески из морских камней, а когда я решила ему помочь, он горько сказал мне, что сегодня боги не приняли его и ему нужен талисман на удачу. — Женщина ненадолго замолчала, а затем слегка усмехнулась, — Я тогда ещё очень сильно удивилась от таких откровений. В конце концов продала ему самую непримечательную подвеску: простую, без изысков, с маленьким серым камешком.
— А что потом? — не дожидаясь окончания рассказа, нетерпеливо спросила я.
— Да и всё на этом, — пожала плечами Алайда. — Я лишь наблюдала, как он в смятении уходит вглубь рынка. Плечи опущены, крылья чуть подрагивают, будто он вот‑вот рухнет под тяжестью случившегося. Больше я его никогда не встречала.
— А может быть шанс, что он до сих пор живёт в деревне? — с надеждой в голосе спросила Лейла, подавшись вперёд.
— Точно нет, — решительно покачала головой Алайда. — Я знаю практически всех тут, а он явно тут не живёт. Его облик слишком яркий, чтобы я могла его забыть.
В комнате снова повисла тишина. Я почувствовала, как надежда, вспыхнувшая было ярким пламенем, начала угасать, оставляя после себя лишь лёгкую горечь разочарования. Лейла опустила взгляд, её плечи чуть поникли.
— Не расстраивайтесь слишком сильно насчёт этого, лучше думайте, что вам делать, — чуть мягче произнесла Алайда, но в её голосе всё ещё звучала нотка упрёка. — А ты, Лейла, — обратилась женщина к подруге, пристально глядя на неё, — бабушка была бы очень разочарована тобой.
— Я и так всегда была для неё разочарованием, — тихо ответила Лейла, опустив взгляд. Её голос прозвучал неожиданно горько, почти безжизненно, а пальцы непроизвольно сжали край дивана.
— Кто знает, но сейчас твои жертвы не стоят того.
Я заметила, как на меня снова бросили презрительный взгляд. Короткий, но такой красноречивый, что по спине пробежал холодок. Весь диалог неизменно строился между Алайдой и Лейлой, а меня словно не существовало. Никто не обращался ко мне, не спрашивал моего мнения. Да я и сама прекрасно понимала, какое отношение ко мне могут проявлять окружающие. Для них я ничуть не лучше демона, чужак, несущий в себе опасность.
— Лейла, мне нужно с тобой поговорить, — резко произнесла Алайда, и её тон снова стал жёстким.
— Говори, — так же твёрдо ответила Лейла.
— Поговорить наедине, — уточнила женщина, бросив на меня многозначительный взгляд.
— Я слушаю тебя, у меня от Грейс секретов нет, — Лейла начала привставать с дивана, её голос зазвучал ещё решительнее. — Но если у тебя нет такого желания, то и разговора…
— Оставайся, — перебила я подругу и мягко, но уверенно опустила руку ей на плечо. — Всё хорошо. Я подожду снаружи.
— Но, Грейс… — с ноткой отчаяния проговорила Лейла, её глаза наполнились тревогой. Она схватила меня за рукав, будто пытаясь удержать.
— Не переживай, я буду под охраной Арги, — я постаралась улыбнуться.
Я посмотрела на подругу, и она виновато перевела взгляд, губы дрогнули, словно Лейла хотела что‑то сказать, но не решалась. Затем я повернулась к Алайде. Та смотрела на меня с хитрым, почти торжествующим выражением. В её глазах читалось явное удовлетворение, словно она только что выиграла какой‑то негласный поединок.
Но я не собиралась подавать никаких признаков слабости. Выпрямившись, я расправила плечи, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле, и вышла из гостиной. Дверь тихо щёлкнула за моей спиной, отрезая меня от разговора, который, возможно, решит нашу судьбу. В коридоре царила тишина, нарушаемая лишь отдалённым шумом ветра.
***
Я отыскала уединённое место с видом на океан: небольшую каменистую площадку на склоне, откуда открывалась бескрайняя панорама водной глади. Здесь, вдали от чужих глаз, царили покой и безмолвие, нарушаемые лишь мерным рокотом волн да криками чаек, кружащих высоко в небе. Огромные булыжники, разбросанные по площадке, выветренные, покрытые мшистыми пятнами и следами солёных брызг. Один из них, относительно ровный и тёплый от дневного солнца, стал моим пристанищем: я присела, осторожно расправила усталые крылья и сняла плащь.
Тёплые лучи заходящего солнца ласково коснулись кожи, постепенно прогоняя сковывающий холод тревоги. Взгляд невольно устремился к горизонту, где небо и океан сливались в едином объятии. Вода переливалась всеми оттенками оранжевого и алого, отражая пылающий купол заката. Блики скользили по волнам, вспыхивая то золотыми искрами, то рубиновыми отблесками, словно кто‑то рассыпал по поверхности моря драгоценные камни.
Приятный морской бриз, свежий и чуть солоноватый, овевал лицо, играл прядями волос. Он приносил с собой запахи водорослей, далёких берегов и чего‑то неуловимого. Я глубоко вдохнула, впитывая эту атмосферу умиротворения. На мгновение шум прибоя, игра света и тени, дыхание ветра, словно напомнило: даже в самые тёмные времена мир продолжает жить, дышать, сиять красотой.
— Снова вижу этот взгляд, — раздался уже знакомый голос.
— Если ты пытаешься меня напугать, то в этот раз плохо получилось, — не оборачивая головы, обратилась я к Риану.
— О чём ты? — стоя сзади, спросил он чуть удивлённо.
— Я почувствовала твоё присутствие ещё когда шла сюда. Ты… слишком заметен.
— У тебя есть потенциал, — в его голосе прозвучала нотка одобрения.
— Спасибо за комплимент, — с усмешкой проговорила я.
Повернув голову, я увидела Риана. Он был одет в простую футболку и свободные штаны. Ничего вычурного, но даже в этом смотрелся поразительно органично. У демонов были понятия о моде и красоте, поэтому одежда у них была в полном доступе, в отличие от ангелов. В этом я им искренне завидовала, невольно скользнув взглядом по его непринуждённой позе и расслабленной осанке.
— Зачем снова сюда пришёл? Неужели передумал? — я снова отвернулась в сторону пляжа.
— Может, ты не поверишь, но я опять оказался тут случайно, — он развёл руками.
— Второй раз это не сработает, — я прикрыла рот рукой и ухмыльнулась. — Или ты любишь подглядывать?
— Меня такое не интересует, — быстро отсёк Риан, и в его тоне прозвучала непривычная резкость. Он на мгновение отвел взгляд, и мне показалось, что он чуть покраснел.
Он подошёл ко мне и сел на песок рядом с большим камнем, так близко, что я могла видеть его боковым зрением, улавливать каждое едва заметное движение. Ветер играл его тёмными волосами, взметая чёлку наверх и приоткрывая полностью облик глаз. В их глубине таилась какая‑то тайна: они смотрели вдаль, бесстрастно скользя по горизонту, где последние лучи солнца растекались золотисто‑алым сиянием.
Закат мягко окутывали его большие крылья, раскинутые на песке, играл бликами на коже. Но, несмотря на всё это, взгляд Риана оставался холодным. В нём не было ни капли тепла, ни намёка на мягкость. Казалось, сама природа пыталась согреть его, но не могла пробиться сквозь эту ледяную отстранённость.
Может поддавшись атмосфере или может от тянувшейся тоски, я не могла больше молчать.
— Почему ты общаешься со мной? — спросила я тихим, чуть дрожащим голосом, не решаясь посмотреть ему в глаза. — Я… я одна большая угроза для всех вокруг. А с твоей стороны могут пойти слухи об общении с ангелом. Я думаю, что это того не стоит.
— А разве в этом мире должны быть какие‑то причины, чтобы общаться с кем‑то? — спокойно ответил он. — Может, мне просто нравится разговаривать с тобой. Или ты считаешь, что у всего обязательно должен быть скрытый мотив?
— Да нет же, я не об этом. Я про то, что ты демон. Ты мог бы использовать меня, навредить, запугать. Да что угодно. Но вместо этого… сидишь здесь и разговариваешь со мной, будто мы всю жизнь были знакомы.
Я наконец решилась поднять взгляд и посмотрела прямо на него.
— Даже сегодня, — продолжила я, — ты понял, что я неподалёку, и просто пришёл и уселся рядом. Без угроз, без требований, без какой‑либо выгоды. Какой тебе в этом толк? В чём подвох?
Риан ненадолго замолчал, задумчиво глядя вдаль. Ветер снова взметнул его тёмные волосы, на мгновение приоткрыв лоб. Когда он снова заговорил, голос его звучал непривычно серьёзно:
— Может, я просто не хочу, чтобы ты была одна, — произнёс он негромко. — И, знаешь… мне кажется, ты преувеличиваешь свою «угрозу». Да, ты ангел. Да, это необычно. И мне интересно узнавать тебя такой, какая ты есть. Без ярлыков, без предрассудков. Разве этого недостаточно?
Я замерла, не зная, что ответить. Все его слова не могут звучать взаправду.
— Но… так не бывает, это неправильно! Тебя могут наказать или вовсе казнить, а ты сидишь тут и пытаешься узнать меня? Это же смешно, — мой голос дрогнул.
Риан лишь слегка приподнял бровь, и на его лице появилась та самая полуулыбка: спокойная, чуть ироничная, будто речь шла о чём‑то совершенно незначительном.
— Я думаю, что таким меня вряд ли напугать, — произнёс он ровным, уверенным тоном, не отрывая взгляда от горизонта. — Риски есть всегда. Но разве жизнь стоит того, чтобы прожить её, боясь теней?
— Да ты просто псих! — не выдержав, я резко встала и повернулась к нему лицом. — Уходи, Риан. Уходи сейчас же. Твои желания слишком невозможны. Ты не понимаешь, на что подписываешься!
Он медленно поднялся и оказался совсем близко. Достаточно близко, чтобы я уловила едва заметный пряный аромат, исходивший от его одежды, и увидела, как в глубине его холодных глаз вспыхнул странный, почти упрямый огонёк.
— А может, это ты не понимаешь, — тихо, но твёрдо ответил он, глядя мне прямо в глаза. — Может, именно это и делает выбор стоящим. Не безопасность, не расчёт, а то, что заставляет сердце биться чаще. Даже если это опасно. Даже если все вокруг скажут, что это безумие.
Я замерла, не в силах отвести взгляд. Его слова повисли между нами. Риан чуть склонил голову набок.
— Позволь мне самому решать, что и кто стоит риска, — сказал он. — И, может быть, однажды ты поверишь, что я знаю, что делаю.
— Я против этого общения. Возвращайся обратно в учреждение Самаэля и живи своей лучшей жизнью. Я благодарна тебе, что оставил меня в живых, но теперь забудь нашу встречу навсегда, — произнесла я твёрдо.
Я уже развернулась, чтобы уходить. Но Риан снова остановил меня.
— Ты думаешь, что защищаешь меня, — продолжил Риан. — Но, может, ты просто боишься? Боишься поверить, что кто‑то может хотеть быть рядом не из‑за выгоды, не из‑за долга, а просто… потому что хочет?
Я медленно повернулась к нему, встречаясь взглядом.
— Я не боюсь, — прошептала я. — Я просто знаю правила этого мира. Ангелы и демоны не могут быть друзьями. Это запрещено.
— А кто сказал, что мы должны следовать этим правилам? — тихо спросил он. — Может, пришло время создать свои?
— Пора уже перестать верить в сказки. Прощай, Риан, — произнесла я твёрдо.
Наконец я начала уходить с каменного пляжа. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, словно невидимая сила тянула назад, к тому месту, где он всё ещё стоял. Ветер, который ещё недавно казался лёгким и игривым, теперь холодил шею. В груди остался неприятный осадок, горький и колючий, как мелкие осколки чего‑то хрупкого. Я сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы вернуть себя в реальность.
«Это правильный выбор, — повторяла я про себя. — Душевный порыв никогда не сможет перекрыть последствий».
Я почти дошла до кромки леса, когда услышала за спиной:
— До встречи, Грейс.
Голос Риана прозвучал спокойно, будто был уверен: это не прощание, а лишь пауза.
Я не стала оборачиваться. Ни на мгновение. Но губы сами собой дрогнули, и на них появилась лёгкая, почти неуловимая улыбка. Она возникла помимо воли, вопреки всем доводам рассудка, вопреки страху и правилам. Улыбка, в которой смешались тоска, надежда и странное, необъяснимое тепло.
— Куда убежал этот придурок? — со злостью простонал Сибарит, раздражённо проводя рукой по взъерошенным волосам.
— Да кто его знает, — раздражённо начала говорить Андриенна, поправляя ремешок сумки на плече. — Вот только сидел, ел своих скатов, как вдруг вскочил и метнулся покупать пироги.
— Он же их не любит.
— Да кто знает, что у него на уме, — вздохнула Андриенна, закатывая глаза. — Может, решил вдруг разнообразить рацион?
Друзья стояли рядом с кафе, в котором только что ели. Горожане спешили по своим делам, дети гоняли мяч неподалёку, а торговцы зазывали покупателей к своим прилавкам. Вдруг среди местных появился облик Риана. Он подошёл к друзьям как ни в чём не бывало. Спокойный, с лёгкой улыбкой на губах, будто и не исчезал на полчаса.
— И где ты шатался? — с претензией спросил Сибарит, шагнув к нему навстречу. — Мы тут волнуемся, а ты где‑то бродишь!
— Да так, решил по берегу прогуляться, — непринуждённо ответил Риан. — Вид там сегодня потрясающий: волны бьются о скалы, чайки кричат… Залюбовался.
— Ты там водную нимфу призывал? А нас позвать не хотел? — Сибарит шутливо ткнул его в плечо, но в глазах читалось любопытство.
— Может, и правда вызывал.
— Очень смешно, — скрестила руки Андриенна.
— Полетели в учреждение, я устал, — навалился на друга Сибарит, обнимая его за плечи. — Ноги уже гудят от этого города.
— Надеюсь, ты с удовольствием наелся скатов, Риан, — язвительно улыбнулась Андриенна, бросая на него многозначительный взгляд.
— Даже очень, — с улыбкой произнёс Риан, и в его глазах на мгновение мелькнуло что‑то неуловимое, — скаты были отменные.
Он оглянулся через плечо на вид берега, а затем встряхнулся и бодро добавил:
— Ладно, идём. А то вы без меня точно заблудитесь.
Андриенна фыркнула, а Сибарит громко рассмеялся, и втроём они направились прочь от кафе, растворяясь в суете городских улиц.