— Это озеро нимфы Наиды, — вдруг из-за моей спины прозвучал незнакомый голос и от испуга, я отлетела на пару метров ближе к краю озера.
— Боже, мать моя Ангелия, зачем так пугать? Вы знали, что подкрадываться из-за спины нельзя? А если бы я начала обороняться? Не хотелось бы навредить...
Увидев внешний вид незнакомки, меня нахлынуло недоумение. Передо мной стояла девушка примерно моего возраста, с распущенными до плеч бордовыми волосами. Они струились волнами, чуть спутанные, но при этом выглядели удивительно опрятно. У неё была светлая кожа с тёплым, персиковым оттенком. Телосложение выдавало в ней силу и грацию: я бы даже сказала, что оно было безупречным по сравнению с моим. Рост чуть выше среднего, осанка прямая, пышная грудь, но не чрезмерно и неширокие бёдра, подчёркивающие изящный изгиб талии. Вот оно — воплощение красоты молодой девушки в самом расцвете сил.
Но больше всего меня поразили её глаза. Они были живыми, заинтересованными, и в них мерцал алый блеск. По неизвестной мне причине я вдруг заметила нечто странное: на радужной оболочке виднелись тонкие сколы, похожие на трещины. Будто кто‑то сначала разбил тонкую фарфоровую тарелку, а потом бережно собрал осколки обратно. Эти едва заметные линии расходились к зрачку, но при этом не создавалось ощущения, что она слепа. Напротив, взгляд был острым, цепким, будто видел меня насквозь. Были ещё вещи, которые привлекли моё внимание больше остального.
Она была одета в чёрное платье до колена, с неглубоким декольте, а на плечах свисали тонкие лямки. Это можно было бы списать на ночную сорочку, но ткань была схожа с велюром, да и не везде позволяли носить такую «вульгарщину». На ногах находилась массивная обувь на высокой подошве, со странно переплетающимися лентами. Никаких рисунков, символов и надписей, лишь чёрное лаковое покрытие. Особое внимание привлекла серебряная подвеска у неё на шее чем‑то похожая на пентаграмму, но с жутковатым орнаментом. В центре рисунка застыло костяное существо, сжимающее в острых клыках кость.
«Неужели это демон? — пронеслось у меня в голове. — Не хватало мне наткнуться на демона посреди глухого леса, где меня никто и никогда не найдёт…». Как вдруг в голове пронеслась ещё одна мысль:
«Где её крылья? В спине нет никаких отростков, значит, их не могли вырвать. Получается, она не из Ангелии и не из подземелья Диаболоса… Тогда кто она такая, чёрт возьми?». В моей голове прокручивалось множество мыслей и вариантов о её происхождении. Мы могли бы вечность стоять и рассматривать друг друга, но всё-таки, одна из нас набралась смелости узнать о данной ситуации. Я сделала чуть настороженное лицо и спросила:
— Зачем вы наблюдали за мной с самого луга? —это первое, что пришло в мою голову.
— Извините, если принесла вам неудобства, но я никогда в жизни не видела ангелов из Ангелии, — она сделала смущённое лицо, отвела взгляд и продолжила, — вы сидели вдали от остальных, поэтому привлекли моё внимание.
— Что же тебя так заинтересовало? — чуть язвительно спросила я, нахмуривая брови.
Она сначала посмотрела на меня, а потом отвела взгляд куда‑то в небо и со спокойствием, начала объяснять:
— По моим представлениям, я считала, что ангелы всегда испускают лучезарную улыбку, а их глаза сияют ярче солнца. От одного их вида можно ощутить тепло и умиротворение в душе, — она снова посмотрела мне в глаза, — но вы были совершенно не такой. Ваши уголки рта даже не давали надежды на улыбку, а взгляд, притуплённый к земле, был пуст и холоден, словно вся ваша жизнь состояла из печали и мук.
После этих слов в моём сердце что‑то кольнуло. Остро, неожиданно, будто кто‑то коснулся давно забытой раны. То, что я скрывала всю жизнь, смог увидеть незнакомый человек, пока все остальные вокруг не замечали… или просто не хотели этого делать. Внезапно я осознала, что передо мной не просто случайная собеседница. Она видела меня насквозь. Не образ, не роль, не священный символ, а настоящую. Это пугало и одновременно дарило странное облегчение.
Вся моя жизнь шла под указку религиозного мира, что я полностью потеряла себя. В детстве, сквозь слёзы и наказания, я оставалась лучезарным ребёнком, который верил в счастливую жизнь. Но когда реальность разбила вдребезги детские мечты, потерялся и смысл. Я жила, не предаваясь собственным желаниям и целям. У меня просто не было сил. Поэтому, закрываясь в тёмной комнате, я думала, что со мной будет дальше и кем я стану. Меня охватывал страх прожить тысячи лет без возможности испытать хоть частичку счастья, и что именно смерть станет благословением. Но сейчас, стоя перед этой незнакомкой, я почувствовала, как мой разум пошатнулся в совершенно другую сторону. В её взгляде не было осуждения. И от этого внутри что‑то начало оттаивать.
Пока я стояла, пытаясь остановить непрерывный поток мыслей, из леса послышался безумно знакомый голос:
— Госпожа Грейс, где же вы? Отзовитесь!
Это кричал Темплас. Видимо, заметил мою давнюю пропажу и решил отправиться на поиски.
«Даже сейчас этот идиот приносит мне проблемы, — мелькнуло в голове. — Но что, если он увидит эту девушку? Нет, этого нельзя допустить».
— Спрячься где‑нибудь и не попадайся этому человеку, — тихо сказала я, указывая на чащу леса. — Не нужно, чтобы он тебя видел. Тебя не должны здесь замечать.
Она удивилась и на мгновение в её глазах мелькнуло недоумение, но затем она кивнула, без лишних вопросов шагнув в тень деревьев. В этом жесте было столько доверия, что у меня перехватило дыхание. Кто‑то доверял мне не из‑за статуса, не из‑за страха, а просто так.
Я уже раскрыла крылья, чтобы взлететь, но что‑то удержало меня. Не ветка, не тяжесть, а внезапное осознание, что я не хочу просто исчезнуть, оставив её одну. Тогда взглянув на уходящую спину девушки, я крикнула:
— Постой! Как тебя зовут?
— Лейла, — она обернулась, и её улыбка, яркая и живая, словно солнечный луч, пронзила меня. Она повторила, чуть громче, — меня зовут Лейла.
— Лейла, — я произнесла это имя, — я обещаю, что снова вернусь сюда.
Я улыбнулась ей в ответ. Не натянуто, не для вида, а так, как улыбаются тому, кто стал важен. И, вспорхнув крыльями, взлетела на пару метров. Впервые за долгие годы я почувствовала, что не одна. Что кто‑то увидел во мне не херувима, а ту самую Грейс. И это простое признание, это имя Лейла стало для меня началом чего‑то нового.
Прошло уже порядка двух дней с того дня. Мои попытки добровольно уйти из храма на какое-то время, заканчивались отказом и лишними расспросами от священников, поэтому я решила пойти на более рискованные методы. Была глубокая ночь, время отбоя прошло. Это был идеальный момент, чтобы улизнуть из храма.
Я надела легкое белое платье с коротким рукавом, которое подарила мне мама для выхода, но оно лежало всё время нетронутым. Ни рюш, ни кружев, лишь высокая горловина и длина в пол, скрывая всё кроме рук. На волосы же времени особо не было, поэтому Я решила оставить их распущенными. Надев кремового цвета балетки и потушив свечи в комнате, я закрыла дверь с внутренней стороны. Мои руки осторожно открыли окно. Мне повезло, что пристрой был на последнем этаже с тыльной стороны храма, поэтому мою тень в небе маловероятно заметят.
В голове прокручивалось множество мыслей: что это может стать моей роковой ошибкой и на какие риски я иду. Но решение было окончательно. Встав на заниженный подоконник своего окна и выглянув на улицу, мои глаза анализировали обстановку. Во всём храме был погаснут свет, а на улице не было ни души. Собравшись с духом, я осторожно высунула голову, а затем плавно перенесла вес тела наружу и шагнула в пустоту. Пролетев пару метров вниз, я раскрыла крылья. Потом, сделав пару сильных взмахов, отчего поднялась невысоко над Ангелией. Всё царство находилось в глубоком сне, поэтому не теряя ни минуты, я долетела до краёв царства, где обрывалась небесная земля.
Увидев резкий обрыв, мои крылья прижались параллельно корпусу и всё тело начало развивать высокую скорость. Я летела словно стрела вниз. Это был «смертельный рывок». Манёвр, запрещённый во всех учебных книгах по полётам. Так как из-за сильной раскрутки тела и огромной скорости, многие теряют координацию и не успев раскрыть крылья, разбиваются насмерть. Но к счастью, в свои тринадцать лет я первый раз смогла повторить этот рывок, а с годами только доводила его до идеала.
Начала виднеться быстро приближающиеся земля, поэтому я резко раскрыла крылья и не теряя скорости, летела по потоку ветра. Крылья немного ныли, потому что сил от недостатка еды было мало, но даже так, я летела в ускоренном темпе. Благодаря этому, на весь путь ушло чуть меньше двадцати минут. Пробегая глазами по деревьям, я почувствовала нервозность: «Где же это было?». Но к своему счастью, я увидела небольшую местность, где отсутствовала вся растительность. Подлетев ближе, это оказалось то самое озеро. Аккуратно снизив высоту, я замедлила взмахи и аккуратно приземлилась на ноги, пройдя пару шагов по берегу озера. Осмотревшись в темноте, мои глаза не смогли никого увидеть и в голову полезли неприятные мысли:
«Ну конечно, как можно быть такой дурой, никто не стал бы ждать пару дней».
От неизвестно нахлынувшей грусти, я села на берег перед озером и стала рассматривать его поверхность, водя кончиками крыльев по песку. Хотелось даже плакать от того, что вся надежда исчезла в миг. Но вдруг, сзади послышались быстрые шаги и тяжёлое дыхание.
— Мисс, я рада вас видеть! — из кустов выбежала та самая девушка и, почти задыхаясь, крикнула мне.
Она остановилась в паре метров от меня, согнулась, упёрлась руками в колени и тяжело дышала, пытаясь восстановить дыхание. Её волосы растрепались, но глаза сияли такой неподдельной радостью, что я невольно улыбнулась. Через пару мгновений она выпрямилась, смахнула прядь со лба и с застенчивой улыбкой спросила:
— Можно присесть рядом? — она указала пальцем на место рядом со мной, и в её взгляде читалась такая надежда, что отказать было просто невозможно.
— Конечно, присаживайся, — я кивнула, стараясь скрыть лёгкое волнение.
После моих слов она плюхнулась на песок с таким облегчением, будто пробежала марафон, и тут же повернулась ко мне. На её лице всё ещё держалась улыбка. Я переводила взгляд то на озеро, то на неё, чувствуя, как нарастает неловкость. Молчание затягивалось, но прежде чем я успела что‑то придумать, она взяла инициативу в свои руки:
— Давайте начнём всё сначала, — её голос звучал так легко и непринуждённо, будто мы были знакомы уже много лет. — Как вас зовут?
— Можешь обращаться на «ты», — я неловко протянула руку, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Мы же вроде ровесницы. А зовут меня Грейс. Приятно познакомиться, Лейла.
— Мне тоже! — она с охотой пожала мою руку, чуть задержав её в своей. — Но я думала, что руку жмут только мужчины.
— Это просто правило этикета, — моё лицо заметно покраснело, и я поспешно отвела взгляд, чувствуя себя неловко. Но нужно было продолжать разговор, поэтому я быстро нашлась — кстати, что значит твоё имя?
— Я точно не знаю, — она задумчиво склонила голову набок, на мгновение уставившись куда‑то вдаль. — Что‑то связанное с ночью и сумерками, кажется. А твоё?
— Милосердие, — я снова отвернулась к озеру, и в груди защемило от этих слов. — Наверное, оно не совсем мне подходит…
— Не говори так! — Лейла резко повернулась ко мне, и её лицо стало необычайно серьёзным. Она посмотрела мне прямо в глаза, и в этом взгляде было столько уверенности, что я на мгновение замерла. — Я уверена, что ты очень милосердна. Даже сейчас, вот так просто разговаривая со мной… Я это чувствую.
Я повернулась к ней, и от её искренности у меня перехватило дыхание. Она выглядела так, будто действительно верила в то, что говорила. Настолько искренне и твёрдо, что даже я на секунду поверила, что милосердие — моё второе имя. Чтобы хоть немного разрядить обстановку и скрыть смущение, я решила задать вопросы, которые крутились у меня в голове с самого начала:
— Откуда ты? Где жила и кем воспитывалась?
— Своего начального происхождения не знаю, — её голос вдруг стал тише, а улыбка погасла. Она опустила взгляд, будто вспоминая что‑то далёкое. — Мои родители оставили меня одной пожилой женщине в деревне неподалёку, когда я была ещё младенцем. Эта старушка вложила все силы в моё воспитание, а когда почувствовала, что её задача выполнена, отправилась в лучший мир. Тогда я переехала в отдельный дом неподалёку отсюда, поэтому и услышала посторонние голоса в тот день. — Она снова подняла глаза, и улыбка вернулась на её лицо, хоть и стала чуть более грустной. — Теперь твоя очередь. Я внимательно слушаю.
— Ну… — я запнулась, потому что мне было сложно говорить о своём положении, оно могло сыграть со мной злую шутку. Но, посмотрев в её сверкающие красным глаза, полные доверия и любопытства, я не смогла просто отмалчиваться. — Я родом из святой Ангелии, являюсь представителем херувимов, но пока у меня только одна пара крыльев. Мой отец погиб на войне, а мать воспитывала в очень строгих условиях и правилах, после чего отправила на обучение в храм. Я до сих пор живу там, поэтому и была вместе с другими ангелами.
— Вау! — глаза Лейлы расширились от восхищения, и она подалась вперёд, словно боялась пропустить хоть слово. — Так ты и правда высший ангел? Поэтому у тебя такие необычные волосы?
— Что? — я удивлённо вскинула брови и машинально взяла одну прядь своих волос, рассматривая её. Они были привычно светлые, почти белые, но в отблеске луны переливались едва заметной жемчужной дымкой. Я покрутила прядь в пальцах, всё ещё не понимая, что в них необычного. — Почти у всех такие светлые волосы, — я отпустила прядь и слегка пожала плечами, но заметила, как Лейла продолжает с интересом меня разглядывать. — Ты правда так думаешь?
— Конечно! — она энергично закивала, и её улыбка стала ещё шире. — Они как лунный свет! И глаза у тебя… такие глубокие. Ты точно не похожа на тех ангелов, о которых все говорят. Ты настоящая.
От этих слов у меня перехватило дыхание. Никто и никогда не говорил мне ничего подобного. В груди разливалась тёплая волна, и впервые за долгое время я почувствовала, что меня видят. Не статус, не крылья, не происхождение, а именно меня.
— Спасибо, — тихо сказала я, и на этот раз улыбка получилась по‑настоящему искренней. — Ты тоже… необычная.
Мы продолжали говорить о пустяковых темах. Она мне рассказала о жизни на землях Терры, а я ей о жизни в Ангелии. Бывало, что даже смеялись о разоблачении стереотипов, а порой и просто шокировались. Когда я почувствовала, что наш разговор идёт очень хорошо, то сам вырвался один вопрос:
— Слушай, меня с первой встречи заинтересовала твоя одежда… Где ты её берёшь? Неужели так все одеваются в той деревне? — я задала вопрос легко, почти небрежно, но тут же пожалела об этом.
Резко наступила тишина. Лейла скрестила руки и начала нервно сжимать пальцы. Её взгляд, только что сияющий, наполнился смятением, а улыбка, ещё секунду назад такая тёплая, погасла. Она слегка отпрянула, будто я нечаянно задела что‑то очень хрупкое. Я сразу поняла, что затронула что‑то личное, болезненное. В груди защемило от неловкости.
— Ничего страшного, прости, если поинтересовалась чем-то лишним, — поспешно сказала я, стараясь сгладить резкость вопроса. — Я не хочу лезть в твои секреты. Это личное дело каждого.
Я осторожно положила руку ей на плечо, пытаясь выразить сочувствие, но, видимо, перестаралась. Моя улыбка вышла какой‑то жалкой, словно я вот‑вот расплачусь. И к моему удивлению, это заставило Лейлу рассмеяться. Она прикрыла рот рукой, но смех всё равно вырывался наружу.
— Ты такая… удивительная, — выдохнула она, утирая выступившую слезинку. — Даже извиняешься так, будто мир рушится.
Груз с моего сердца сразу упал. Я невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как напряжение уходит. Но она снова стала серьёзной. Повернулась ко мне, посмотрела прямо в глаза. В её взгляде читалась какая‑то горькая решимость.
— Леди Грейс… — голос Лейлы дрогнул. — Зачем вы дали обещание, что прилетите? Зачем такой благородной девушке, как вы, смотреть на такое существо, как я? — она опустила глаза, и её плечи чуть опустились. — Я не смогу принести никакой выгоды вам. Я не из благородной семьи. Я просто… никто.
После этих слов я замерла. Внутри всё сжалось от боли за неё и от внезапного осознания, насколько глубоко в ней засела неуверенность. Но ведь правда, ко мне и раньше приходили подобные мысли, пока я сидела в храме. Почему я так стремилась увидеться с ней снова? Но сейчас ответ, который ускользал, вдруг стал кристально ясным.