Возвращаясь с берега, на извилистой тропинке, поросшей серебристым мхом, я неожиданно столкнулась с встревоженными Лейлой и Арги. Лунный свет мягко ложился на лицо подруги, подчёркивая беспокойство в глазах.
— Наконец‑то! — Лейла порывисто схватила меня за плечи, её пальцы слегка дрожали. — Где ты была? Я думала, что ты ждёшь меня около дома!
— Я была на берегу, — спокойно ответила я.
— А если бы тебя увидели?! — голос Лейлы дрогнул.
— Там не было ни души, — я пожала плечами, глядя ей прямо в глаза.
— А почему ты не в плаще?
— Мне было в нём жарко, — я вздохнула, чувствуя, как нарастает неловкость.
— Какая же ты… — Лейла не стала продолжать фразу и лишь посмотрела мне в глаза. В её взгляде читалась какая‑то горькая тоска и едва уловимое извинение.
Я отвела взгляд. Мне не хотелось копаться в чужих эмоциях. Может, их разговор был слишком личным, а может, речь шла обо мне. Сейчас это совершенно не имело значения.
— Полетели домой, — я мягко убрала руки подруги с плеч и сделала шаг в сторону, ощущая, как прохладный ночной ветер касается кожи. — Уже почти стемнело.
— Эй, стой, Грейс! — Лейла схватила меня за рукав, её голос зазвучал нервно, почти отчаянно. — Может, сходим поедим отменных скатов? Они сегодня особенно хороши, я слышала… Или же… Может, ты хочешь украшений? Я могу купить. У них как раз привезли новые, с морскими жемчужинами и кораллом!
— Всё хорошо, Лейла, мне ничего не надо, — я повернулась к подруге и мягко улыбнулась. — Ты не должна пытаться извиняться, если ты ничего не сделала.
— Но, Грейс… — её голос стал тише, почти шёпотом. — Я ведь виновата перед тобой за эту… нелучшую ситуацию.
— Это неправда. Я совершенно не злюсь. И никогда не злилась.
В эту же секунду я распахнула крылья и, развернувшись к друзьям, широко улыбнулась:
— Надеюсь, вы не будете отставать! — весело крикнула я.
Мы стремительно взмыли в ночное небо, оставив позади водную деревню. Она смогла оставить частичку себя в моём сердце: и плохое, и хорошее. Пока мы скользили между облаками, оставляя за собой мерцающий след, мои мысли невольно вернулись к Шеридану Иллии. Если он был в подавленном состоянии, то произошедшее на возвышении стало для него такой же неожиданностью, как и для меня. Но мучительный вопрос не давал покоя: где он сейчас?
У нас оставалось всего несколько вариантов: ещё две главные деревни Терры. Но этот мир слишком огромен, он мог скрываться где угодно. Искать его казалось почти бесполезной тратой времени…
Оказавшись дома, мы быстро приняли ванну и поужинали. Между нами всё время висело неловкое молчание. Прервать его не получалось: слова застревали где‑то в горле, не решаясь вырваться наружу.
Переодевшись в мягкую ночную сорочку, я поднялась на второй этаж. Лейла сидела за своим рабочим столом и что‑то сосредоточенно записывала в толстую книгу по проклятьям. Я заметила, что она ведёт себя необычно напряжённо, а когда Лейла волновалась, она всегда пыталась заглушить тревогу работой. Арги, тем временем, развалился на кровати и крепко спал. Сегодняшний путь его невероятно вымотал: он лежал так неподвижно, что, казалось, даже не чувствовал собственных крыльев, раскинувшихся на всю кровать.
Я же не могла больше смотреть на подавленное состояние подруги. Её сгорбленная спина и сосредоточенное, но тревожное лицо разрывали мне сердце. Решив отвлечь Лейлу от мрачных мыслей, я подошла ближе и склонилась над её столом.
— Над чем работаешь? — мягко спросила я.
— Над техникой арены, — твёрдо ответила подруга, не отрывая взгляда от пожелтевших страниц летописи. Её голос звучал ровно, но я уловила в нём едва заметную дрожь.
— А что это такое?
— Некий круг, в котором ты можешь поставить условие: при выигрыше души противников достанутся проклятью. И что из круга невозможно выбраться тем, кто уже зашёл.
— А когда бой заканчивается?
— Когда все в круге будут мертвы, — тихо ответила она.
— А твои силы способны на такое? — с интересом спросила я.
— Я и сама не знаю, но маловероятно. Моей силы ещё недостаточно для таких заклинаний.
— Но я уверена, что ты обязательно всему научишься и станешь самой сильной, — я улыбнулась, стараясь вложить в эти слова всю свою веру в неё.
На лице Лейлы сначала появилась горькая улыбка — словно она сама не до конца верила в мои слова. Но потом её глаза потеплели, и она улыбнулась в ответ.
— Конечно, стану, — прошептала она.
— А теперь, — я аккуратно закрыла книгу на её столе, — может, попьём чаю на балконе?
— Только с радостью! — Лейла вскочила так резко, что стул чуть не опрокинулся, и с неожиданной лёгкостью бросилась на кухню.
Я открыла балконную дверь, и в комнату тут же ворвался прохладный ночной воздух, пахнущий травой и цветущими ночными фиалками. Быстро расставив столик и стулья, я стала ждать. Через пару минут примчалась Лейла с небольшим стеклянным чайником, от которого поднимался ароматный пар, и двумя изящными фарфоровыми кружечками. Она аккуратно расставила всё на столике и с довольным вздохом уселась напротив меня.
Над нами раскинулось бескрайнее ночное небо: блёклые звёзды мерцали сквозь тонкую дымку облаков. Ночной воздух смешивался с ароматом цветочного чая. Этот запах, вместе с тихим шелестом ветра и далёким криком ночной птицы, словно смывал с души тяжесть прошедшего дня, оставляя лишь покой.
— Прости за сегодняшнее.
— Я же сказала тебе не извиняться за это, — мягко ответила я, поворачиваясь к подруге.
— Знаю‑знаю, но всё равно мне нужно объясниться перед тобой, — Лейла сжала чашку в руках. — Алайда была давней знакомой моей бабушки. В детстве мы часто ездили к ней в гости. Помню, как пахло в её доме травами и свежеиспечённым хлебом, как мы сидели у камина, пели песни и слушали бабушкины истории.
Она замолчала на мгновение, взгляд устремился куда‑то вдаль.
— Но после смерти мужа, Алайда стала совершенно другой, — продолжила Лейла. — Перестала принимать гостей, не отвечала на письма, полностью закрылась ото всех. Даже на наши визиты больше не соглашалась. Но на похоронах моей бабушки… Она подошла ко мне, вся в чёрном, с таким измученным лицом и сказала, что сожалеет, что так и не поговорила с бабушкой в последний раз. Что упустила шанс попрощаться.
Я молча слушала, чувствуя, как в груди что‑то сжимается от этой истории.
— Конечно, её чувства можно понять, — тихо произнесла я, — но её отношение ко мне… Не слишком ли оно жестокое?
— Согласна. Когда ты ушла, она начала говорить мне, насколько наша дружба опасна. Утверждала, чтобы я оставила тебя, что твоя жизнь и так обречена, что за тобой меня будет ждать такое же место на площади казни.
В воздухе повисла тяжёлая пауза.
— Но знаешь, Грейс, — Лейла вдруг подняла на меня глаза, — мне наплевать на её слова. Пусть даже моя жизнь теперь тоже подвержена опасности и смерти. Я никогда не жалела, что увидела тебя тогда на лугу, что не побоялась произнести своё имя и что сейчас ты являешься моим самым близким другом. Ты для меня важнее любых предостережений, любых пророчеств и угроз. И если выбор стоит между безопасностью и дружбой с тобой — я выберу тебя. Всегда.
Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но сдержала их, улыбнувшись в ответ. Мы снова замолчали, но теперь тишина между нами была лёгкой, наполненной пониманием и поддержкой. Над нами мерцали звёзды, а чай на столе медленно остывал.
— Когда я стояла на той площади, в тот ужасный день, — медленно начала я. — Я чувствовала, как моё горло и руки сковывают тяжёлые цепи, будто я вот‑вот задохнусь. Вокруг только и кричали, что меня нужно казнить, а собственная мать подтвердила мой посмертный приговор… Я думала, что вот так просто потеряю всё. Не прожив ни дня свободы. Не почувствовав и дня счастья, ни мгновения душевного покоя.
Я сделала паузу, глядя на мерцающие звёзды.
— Но вдруг перед моими глазами появляешься ты. Как всегда уверенная, с этим своим упрямым взглядом, готовая снести всю эту площадь одним махом. И в тот миг я поняла: в моей жизни ещё есть смысл. Что у меня есть ради чего бороться.
— Ты меня так возвышаешь, что я сейчас начну смущаться, — усмехаясь, сказала Лейла.
— Но это ведь правда, — я настойчиво покачала головой. — Вспомни, как ты без колебаний врезала тому священнику. Да на нём лица даже не осталось!
— Да его противная морда так и жаждала моего кулака, — хмыкнула она, и мы обе разразились тихим смехом, который эхом разнёсся в ночной тишине.
Смех постепенно стих, и Лейла вздохнула, став серьёзнее.
— Знаешь, — сказала она, — я тогда даже не думала. Просто увидела, как они тебя мучают, как ты стоишь вся бледная, с этими цепями… И внутри всё вскипело. Я не могла просто стоять и смотреть.
— И я благодарна тебе за это. Без тебя я бы не выстояла. Без тебя меня бы здесь не было.
— Мы справимся со всем, что бы ни случилось, — твёрдо сказала она. — Вместе.
Когда эмоции немного поутихли, мы снова принялись обсуждать Шеридана Иллию. Он оставался нашей главной задачей. Искать его в деревнях, скорее всего, было бесполезно: мир Терры огромен, а знакомых у нас оказалось не так много, чтобы расспросить их. Да и не каждый бывал на тех возвышениях. Поэтому, скрепя сердце, мы пришли к выводу, что поиски придётся пока приостановить.
Мы долго думали, что делать дальше, взвешивали все варианты и в итоге сошлись на том, что сейчас лучший выбор просто жить дальше, быть начеку и ждать, пока появится новая зацепка.
— А что, кстати, с твоим Флорианом? — нарушила молчание Лейла. — Я смогла увидеть его тогда на церемонии и видела его позор, когда он испугался возразить верхней палате.
— Забудь вообще. Перед возвышением был разговор: при неудачных обстоятельствах моя мать готова была выдать меня за него замуж. Ну а я, конечно, взбунтовалась по этому поводу и после чего получила наказание.
— Это из‑за этого у тебя такие шрамы на спине? — с ужасом спросила подруга. — Надо было тогда хорошенько врезать и этому Флориану, да и твоей маме тоже.
— Я бы сама не отказалась, — усмехнулась я.
— Но меня вот что смущает. Откуда твоя мама могла догадываться, что твоё возвышение может пойти не по плану?
— Может, потому что я всегда была неудачницей по её мнению?
— Не сказала бы, — Лейла покачала головой. — Ты не настолько грешница, чтобы с тобой могло произойти такое. Ты не думаешь, что за этим может стоять что‑то большее?
— Даже если так, то я мало что понимаю в этом, — я вздохнула и провела рукой по волосам. — Моя мать состоит в божественной свите, а оттуда никакой информации не выносится, даже близким.
— Странно это всё. Если бы мы всё‑таки хоть что‑то знали о Шеридане…
— Согласна.
— Ну ладно, подумаем об этом в другой раз, — Лейла зевнула. — А теперь пошли спать. А то такие приключения меня очень выматывают.
— Я бы тоже не отказалась сейчас вздремнуть, — улыбнулась я.
Мы быстро убрали всё с балкона и вернулись в комнату. Еле‑еле сдвинули Арги, который спал так крепко, что даже не пошевелился, и улеглись рядом.
Перед тем как погрузиться в крепкий сон, в моей голове сами собой проносились воспоминания насыщенного дня. Запах морской воды, смешивающийся с ароматом выпечки. Красивый облик водной деревни: яркие домики, мерцающие фонари, перекинутые через каналы мостики. Удивительные жители, чьи лица запомнились мне. И ещё тёмный облик на фоне ослепительного заката…
Утром меня разбудила Лейла. Она стояла у кровати, полностью одетая и накрашенная, с привычной дерзкой улыбкой на губах. Рядом с ней стоял Арги. Он явно был не в восторге от происходящего, и это отчётливо читалось на его суровой морде.
Я с трудом приоткрыла глаза и медленно окинула подругу взглядом от блестящих сапог до аккуратно уложенных волос. В груди появилось недоброе предчувствие.
— Ну и куда ты собралась? — хрипло спросила я, пытаясь прогнать остатки сна и собраться с мыслями.
— Грейс, ты же не хочешь помереть с голоду? — с привычной ухмылкой ответила подруга, чуть склонив голову набок. — Нужно слетать в ближайшую деревню и купить еды.
От этой новости внутри всё похолодело. Тревога скользнула вдоль позвоночника. Я резко вскочила с кровати, одеяло сползло на пол, а сердце забилось чаще. Сама не понимая, откуда взялось это странное, почти паническое чувство, я уверенно произнесла:
— Я с тобой!
— Нет, нет, нет! — быстро проговорила Лейла и, шагнув ко мне, крепко взяла за плечи. — Ты остаёшься дома.
— Что? Но почему? — мой голос дрогнул от удивления.
— Потому что опасно, — серьёзно ответила Лейла, чуть смягчив тон. — Я несу ответственность за тебя. Если вдруг нагрянут стражи, я должна быть уверена, что тебя не тронут. К тому же в этой деревне меня многие знают. Если что, они смогут меня хоть как‑то прикрыть. А ты… ты можешь невольно привлечь лишнее внимание. Это всего лишь поход за продуктами, Грейс, правда. Не переживай.
Я замолчала, осознавая, что контраргументов у меня действительно нет. Спорить лишь из‑за упрямства было бы глупо. Знакомое чувство беспомощности легло на душу. Я опустила взгляд, сглотнула ком в горле и коротко кивнула. Конечно, я не смела обижаться на Лейлу: она никогда не желала мне зла, всегда оберегала, пусть порой и слишком настойчиво.
— Вот и хорошо, только не грусти тут слишком, — Лейла заметила мою подавленность и, улыбнувшись, быстро обняла меня. — Завтрак ждёт тебя внизу, а как поешь, просто отдыхай. Это то, чего ты не делала все эти годы. Полежи, займись вышивкой или почитай. Я как раз перевела ещё пару книг из мира людей. Думаю, там что‑нибудь найдётся на твой вкус.
— Хорошо, — с небольшой грустью выдавила я из себя усмешку.
— Вот и отлично! — Лейла подмигнула мне.
Она отступила на шаг и, подхватив небольшой мешочек с пояса, повернулась к Арги. Он без слов её понял, и они молча спустились вниз. Их шаги затихали вдали, а я осталась стоять у кровати, глядя им вслед и пытаясь унять тревожное и одновременно тоскливое чувство.