В ванне я умылась прохладной водой. Она помогла окончательно прогнать остатки сна. Пальцы ловко закололи волосы в небрежный пучок: из него тут и там выбивались тонкие пряди, но мне вдруг захотелось оставить их так. Поднявшись в комнату, я принялась искать что‑то подходящее для жаркой погоды. В шкафу перебрала несколько вещей, пока взгляд не зацепился за весеннее платье небесно‑голубого цвета. Лёгкая ткань мерцала в лучах утреннего солнца. Я надела его, поправила складки у талии и выбрала скромные босоножки на низком каблуке.
Вкусно позавтракав, я направилась к книжному шкафу в гостиной. Хотелось почитать чего‑нибудь лёгкого, непринуждённого, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Взгляд скользил по полкам, пока не остановился на небольшой книге в простенькой обложке. Я взяла её в руки и прочитала вслух:
«Трагедия, драма, романтика…»
Идеально для моего настроения.
Взяв книгу под руку, я тихо вышла во двор. Тёплый воздух окутал меня, наполненный ароматами цветущих трав и свежей земли. К сожалению, я не могла увидеть точный барьер, поставленный Лейлой, поэтому я решила не испытывать судьбу и не выходить за его пределы. Обойдя дом с другой стороны, я обнаружила невысокий густой дуб. Его раскидистые ветви создавали плотную тень. Слабый ветер покачивал листья. Они шелестели и бросали узорчатые тени.
Я опустилась на землю, прислонилась спиной к стволу и открыла книгу. Первые строки увлекли меня почти сразу. Мягкий шелест страниц сливался с шорохом листьев, а слова словно оживали перед глазами. Моё внимание было полностью поглощено сюжетом: я не замечала, как идёт время, не слышала птичьих щебетаний и как рядом редко падают жёлуди.
Книга и правда оказалась обычной романтикой с незамысловатым сюжетом о встрече двух сердец в старинном городке, с трогательными взглядами и робкими прикосновениями. Но была в ней ещё одна деталь, на которую я поначалу не обратила внимания: постепенно тон повествования становился всё более откровенным. Я так погрузилась в историю, что пропустила момент, когда невинная романтика сменилась чем‑то куда более дерзким.
«Он резко поцеловал её, и его язык грубо проник к ней в рот. От наслаждения она не замечала, как его рука проскользнула по её ляжке и…»
— О боже! — резко захлопнула я книгу, прижав её к груди.
— Что же там такое случилось? Ты меня напугала.
Я резко повернулась и увидела Риана. Он сидел у дуба, небрежно прислонившись к стволу, и с любопытством смотрел на меня. Его тёмные волосы слегка растрепались, а глаза были в кратком удивлении.
— А ты тут что забыл? — ещё не отойдя от смущения, воскликнула я, крепче прижимая книгу к груди. — Как ты прошёл через барьер?
— Вообще‑то ты не в нём, — Риан усмехнулся и указал на землю рядом с собой. — Он заканчивается вот тут, буквально в паре шагов от тебя.
— Ох… — Я тяжело вздохнула и облокотилась головой на колени, пытаясь унять бурю эмоций внутри. Щеки всё ещё горели, а сердце билось неровно.
— Ты не ответила на мой вопрос, — продолжил Риан, чуть наклонившись вперёд. — Я прилетел сюда, а ты даже не услышала. Ждал, ждал, утомился и немного задремал, а потом вдруг ты кричишь на всю округу. Не думал, что книги могут так пугать.
— А тебе опять делать нечего? — буркнула я, стараясь скрыть смущение за раздражением. — Это уже начинает пугать меня.
— Вообще‑то я был на всех занятиях, — спокойно ответил Риан, откинувшись назад. — А следующие спарринги только вечером. Решил проведать тебя, а то вдруг тебе одиноко.
— Как видишь, со мной всё хорошо, можешь улетать, — я отвернулась и сделала несколько смахивающих движений рукой, словно прогоняя назойливую муху.
— Пока ты не расскажешь, что было в книжке, не улечу, — твёрдо заявил Риан.
«Только не это», — пронеслось у меня в голове. Сижу тут с таким надменным видом, а сама читаю откровенную эротику. Не хватало, чтобы меня демон засмеял. Это будет полный провал.
— Просто… — я замялась, лихорадочно придумывая правдоподобную ложь. — Главная героиня не смогла выдержать силы любви к главному герою и… умерла. Это был очень неожиданный поворот.
— Да что ты? — Риан приподнял бровь, и я сквозь чёлку увидела, как его взгляд стал игривым, а на губах появилась лукавая улыбка. — Дай почитаю, неужели там так ужасно описана её смерть? А то мало ли, ангелочкам нельзя такое читать.
Он протянул руку, явно ожидая, что я отдам книгу. Я сжала её ещё крепче, чувствуя, как снова начинаю краснеть.
— Знаешь, Грейс, — произнёс он, — ты ужасно неубедительно врёшь.
Я поняла, что полностью проиграла этот бой, и робко протянула ему книгу. Риан взял её с едва заметной улыбкой, внимательно прочитал сначала название, а потом быстро пролистал страницы. Он остановился на развороте, где края листов были слегка смяты. Его глаза медленно скользили по строкам, губы чуть подрагивали, будто он пытался сдержать улыбку. Наконец он закрыл книгу и молча протянул её обратно.
— Я надеюсь, ты теперь доволен, — вздохнула я и положила книгу рядом, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Можешь улетать обратно.
— Даже подумать не мог, что тебе такое нравится, — пытаясь сдержать смех, произнёс Риан, глядя на меня с откровенным любопытством.
— Да‑да, очень смешно. Проваливай.
— Прости, прости, я не пытаюсь тебя пристыдить, просто это… — Риан помедлил, — неожиданно.
— Да откуда мне было знать, что Лейла такое читает! Я думала, это обычная драма…
— Лейла… Это ты про свою боевую подругу? — уточнил Риан, чуть склонив голову набок.
— Именно, — кивнула я. — Может, позвать её, чтобы она надрала тебе задницу?
— Это ещё за что?
— За то, что не улетаешь.
— А тебе так противна моя компания? — спросил он вдруг, и в его голосе читалась заинтересованность.
Над этим вопросом моя голова начала работать быстрее. Странное ощущение охватило меня. Он демон, а я ангел. По всем правилам мы должны быть по разные стороны этого мира. Но он не противен мне. Я не чувствую страха или отторжения. В его взгляде нет угрозы, только любопытство и какая‑то лёгкая, почти дружеская насмешка.
— Нет, — наконец ответила я чуть тише, чем собиралась. — Не противна. Просто непривычно.
Риан снова улыбнулся. Его голова облокотилась на дерево, и он посмотрел мне в глаза.
— Знаешь, — сказал он, — я тоже не ожидал, что буду вот так сидеть с ангелом под дубом и обсуждать любовные романы. Но, должен признать, это… забавно.
— Согласна, это правда забавно, — усмехнулась я и посмотрела в сторону. — Раз уж ты решил навестить меня, то заводи тему для разговора.
Я оторвалась от дуба и села напротив Риана, всем видом показывая, что готова к диалогу. Он понял мой жест и, нагло ухмыльнувшись, расстелил под собой крылья и улёгся на траву, положив руки за голову. От этого зрелища я невольно удивилась и слегка махнула крыльями, будто бы невзначай, чтобы убедить его: я жду начала беседы.
— Ты не отстанешь? — с лёгкой, чуть насмешливой ухмылкой спросил Риан.
— Нет, даже не пытайся, — твёрдо ответила я.
Тогда Риан всё-таки привстал и облокотился на дуб. Его большие чёрные крылья раскинулись позади. Он пододвинулся чуть ближе, и я заметила его спокойный взгляд, следивший за каждым моим движением. Он был как кошка, что охотится на бабочку, но не решается сделать последний рывок: то ли боится спугнуть, то ли и вовсе не хочет причинить ей вред.
Когда я наконец села рядом, повернувшись к нему лицом, он после короткой паузы начал говорить размеренно, будто взвешивая каждое слово:
— Моё полное имя Риан Файрборн. Я из одной из главных семей в подземелье Диаболоса. У меня множество братьев и сестёр, но я их практически не вижу. Как ты сама уже знаешь, я состою в группе «Смерть» в учреждении Самаэля и держусь там довольно неплохо. Это всё.
— Постой‑постой, — перебила я, нахмурившись. — Зачем тебе нужно учреждение Самаэля, если ты из такой обеспеченной семьи?
Риан ненадолго отвёл взгляд, будто пытался подобрать слова или просто хотел избежать ответа. Плечи его чуть напряглись, а потом он всё‑таки выдохнул и произнёс:
— Допустим, что это интересно.
— Как смешно, — бросила я колко. — Жить в заточении правил — это самое ужасное, что можно придумать.
— Там вкусно кормят и кровать удобная, — без раздумий ответил Риан. — Правда, иногда достают соседи по комнате.
Я посмотрела на него, будто на безумца, в глазах мелькнуло недоумение, смешанное с лёгкой досадой. Но почти сразу я быстро отвела взгляд: удерживать зрительный контакт с ним было невыносимо тяжело. Казалось, он смотрит мне прямо в душу и видит там то, что я сама старалась не замечать.
— А что насчёт тебя, Грейс? — немного протянув моё имя, он аккуратно спросил.
— О чём ты? — я чуть нахмурилась, пытаясь скрыть, как странно дрогнуло внутри от его тона.
— Теперь я хочу узнать что‑нибудь про тебя.
— А что именно тебя интересует? — с лёгкой, нарочито небрежной ухмылкой спросила я и посмотрела на Риана, стараясь держаться уверенно. Но сердце вдруг забилось чуть быстрее.
Его голова была немного опущена. Он по-прежнему опирался на дерево, и чёлка, упавшая на лицо, приоткрывала глаза. Впервые я заметила, что, когда он смотрел на меня, в уголках его губ таилась кроткая, но искренняя улыбка. И ещё: он внимательно скользил взглядом: сначала по моим глазам, будто пытался прочесть в них что‑то важное, потом быстро обводил всё лицо, ловя каждую эмоцию, пока я поспешно отворачивалась. Это было до странности заметно.
— Хочу узнать всё, — тихо, но твёрдо произнёс он.
От этих слов повисло короткое, звенящее молчание. Я сама не могла понять, что именно меня так смутило: то ли эта его едва уловимая игривая улыбка, то ли прямой, немигающий взгляд, проникавший куда‑то глубже кожи, а может, всё вместе. Мне пришлось отвернуть голову и посмотреть в сторону дома. Я старалась скрыть смущение, но, кажется, дрожащие ресницы сами себя выдавали.
— Как ты сам уже знаешь, я херувим из благородной семьи, но отец погиб, а мать отреклась… Впрочем, это уже не так важно, — начала я ровно, не позволяя ни одной эмоции просочиться наружу. — Я росла как счастливый ребёнок в нашем поместье, но потом мама отдала меня в храм Верити, где мне пришлось быть до восемнадцати лет. Это стало моей мукой: жизнь, сотканная из молитв и покорности, которая давит, вытягивает силы, лишает голоса… А потом, как ты знаешь, провал в возвышении и жизнь изгоем.
Он молчал, и эта тишина была не пустой: в ней слышалось внимание, редкое, бережное, будто он ловил каждое слово и прятал его где‑то внутри.
— Хотя знаешь, Риан, меня всё совершенно устраивает, — добавила я чуть громче, чем нужно, словно пыталась убедить не столько его, сколько себя.
Я замолчала и опустила взгляд на траву, позволяя тишине поглотить лишние слова. В голове снова начали всплывать картины прошлого: комната с единственным окном, в котором небо казалось слишком далёким; зал для молитв, где мысли утекали, растворяясь в монотонном шёпоте; слащавые ангелочки, которые с показной скромностью пытались похвастаться, у кого больше святой силы. Всё это теперь виделось до нелепости глупым.
— Во что ты веришь, Грейс? — тихо произнёс Риан прямо у моего уха, так близко, что я почувствовала лёгкое движение воздуха от его слов.
Я резко повернулась к нему и замерла. Он оказался ближе, чем был до этого: теперь я могла разглядеть каждую деталь: тёмные глаза, в которых почти не отражались блики, словно они поглощали свет; ресницы, неподвижные, как у статуи; чёлку, больше не скрывавшую его взгляда. В этой близости было что‑то пугающее.
— Я верю в Богов, Риан, — ответила я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Прости, что говорю это, сидя рядом с богохульником.
После этих слов Риан аккуратно приблизился ещё чуть‑чуть, прикрыв одну сторону моего лица своим крылом, словно отгородив нас от всего мира, создав свой собственный укромный уголок. И тогда он прошептал, едва касаясь дыханием кожи:
— Если бы я был верующим, то моим Богом была бы ты.
— Что?! — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык. Я хотела закричать, возмутиться, сделать хоть что‑то, но голос застрял где‑то в горле.
Не успев опомниться, я увидела, как демон уже вскочил на ноги, готовясь взмыть в небо.
— Стоять! Куда ты собрался? — крикнула я ему в спину. — Объяснись!
Но Риан лишь взглянул на меня через плечо, в его глазах плясали озорные искры, а на губах играла лёгкая, чуть дерзкая улыбка.
— Подумай, Грейс. Увидимся.
Только я хотела подбежать, схватить его за руку, удержать хоть на мгновение, но его крылья уже взметнулись, рассекая воздух, и в считаные секунды подняли его в небо. Он растворился в синеве, оставив меня одну, с бешено колотящимся сердцем и странным чувством.
«Идиот», — прошептала я, но в этом слове не было настоящей злости. Только дрожь, которую я никак не могла унять.