«Где она сейчас?»
— Эй, Риан, хватит лежать! — Сибарит энергично хлопнул друга крылом. — Хватит раскисать, давай шевелись!
— А что мне нужно делать? — спокойно отозвался Риан, не меняя позы.
Комната в учреждении Самаэля была просторной, но мрачной: по углам стояли четыре кровати, две из которых давно считались «их». Дизайн оставался простым, а темнота и тусклый свет лишь усиливали гнетущее ощущение. Из окна виднелся тёмно-алый отсвет неба, точнее, того, что здесь заменяло небо: свет, пробивавшийся сквозь толщу земли, окрашивал всё в зловещие тона. Тут не существовало ни дня, ни ночи в привычном понимании.
Огромное подземное царство Диаболоса делилось на семь частей, и в каждой правила своя семья. В самом центре располагалось учебно‑социальное заведение. Сюда могли привести демона, которого требовалось «исправить», или же, напротив, многие сами стремились сюда, мечтая стать непобедимыми. Впрочем, оставалось и свободное время.
— Андриенна увидела в человеческом мире вечеринку, — Сибарит поправил короткие волосы и уселся на край кровати друга. — Там будут всякие искусствоведы и прочие такие типы. Одним словом, место, где люди под алкоголем и наркотой трахаются.
— Если ты ничего не смыслишь в искусстве, не стоит равнять всех под одну гребёнку, — Риан поднялся с кровати и подошёл к балкону.
Достав сигарету, он неторопливо прикурил и затянулся.
— Убери эту человеческую дрянь, — Сибарит скривился от дурного запаха. — Она же отвратительна на вкус.
— Тогда скажи то же самое про алкоголь.
— Ты не понимаешь, это другое, — Сибарит отвернулся, пряча улыбку.
— Так чего ты от меня хотел? — тихо спросил Риан, оборачиваясь.
— Пошли с нами на вечеринку! — радостно выпалил Сибарит.
— Меня не интересуют подобные мероприятия.
— Даже ради меня? — Сибарит скорчил жалобную гримасу.
— Тогда тем более.
— Прошу тебя, Риан, будь другом. Я же не прошу тебя кого‑то цеплять. Просто побудь с нами. Хоть книги сиди читай там.
Риан помедлил, уставившись в темноту за балконом, будто искал там ответ, которого не было. Наконец он тяжело вздохнул:
— Ладно, я пойду.
— Отлично! Ты настоящий друг! Андриенна будет в восторге!
«Бесит».
***
Роскошный зал, в котором проходят торжественные показы разных произведений искусств. Высокий потолок украшен изысканной лепниной, а с него свисают массивные хрустальные люстры. Их свет мягко рассеивается, создавая атмосферу уточнённой элегантности и праздника.
В зале много гостей в вечерних нарядах: кто-то беседует небольшими группами, кто-то рассаживается за круглыми столами, на которых мерцают свечи, а кто-то принялся танцевать соблазнительно-медленные танцы. Но все они пытались что-то доказать или завладеть друг другом. Любовницы, которые соблазняли богатых женатых людей, а эти богатые люди уже выбирали какую шубу купить своей новой молоденькой девушке.
Со стороны лестницы появились три незнакомые фигуры. Ещё недавно они пребывали в месте, где грехи сталкивались друг с другом, но теперь всё выглядело иначе. Двое высоких парней в дорогих костюмах шли по залу, а между ними девушка. Они прошли в дальний конец зала и завели непринуждённую беседу
— Ну как я выгляжу? — соблазнительно протянул Сибарит, чуть выгибая спину и поводя плечами, чтобы ткань костюма легла ещё безупречнее.
Его крепкое телосложение, острые черты лица и хитрый взгляд тёмно‑карих глаз, которые в неровном свете зала временами отливали зловещим кровавым блеском, производили эффект. Блондинистые короткие волосы с предательски проглядывающими чёрными корнями лишь добавляли ему дерзости, а белоснежная улыбка сверкала, как клинок.
— Очень даже мило, — с лёгкой, многообещающей улыбкой отозвалась Андриенна, чуть склонив голову набок. — Думаю, сегодня тебе не придётся скучать, любая в этом зале будет твоей.
— Тогда не скучайте! Сегодня меня будут нести крылья любви! — Сибарит театрально взмахнул рукой и растворился в толпе.
— А что насчёт тебя? — Андриенна потянула Риана за галстук, чуть притягивая его к себе, и в её голосе зазвучали игривые нотки.
И правда: стоило Андриенне подойти к любому мужчине и тот, забыв обо всём, готов был пасть перед ней. Среднего роста, с фигурой, будто созданной для восхищённых взглядов: пышная грудь и бёдра плавно переходили друг в друга, образуя идеальные изгибы «песочных часов». Длинные чёрные волосы струились по плечам и опускались до самых лопаток, контрастируя с золотистыми глазами, в которых плясали лукавые искры. Короткое тёмное платье с глубоким декольте, а кружева чулок, кокетливо выглядывающие из‑под подола, изящно подчёркивали стройность ног. Каблуки добавляли её походке ту самую сексуальную грацию, от которой у многих перехватывало дыхание.
Риан едва заметно дёрнул галстук, высвобождаясь из её хватки, и бросил короткий взгляд в сторону, где исчез Сибарит.
— Я не собираюсь ни за кем бегать, — произнёс он ровно.
Андриенна тихо рассмеялась.
— Кто сказал, что нужно бегать? Иногда достаточно просто стоять и позволять им самим приходить к тебе.
Она чуть наклонилась вперёд, и в этом движении не было ни капли неловкости.
— Потанцуй со мной, — полушёпотом произнесла она.
Риан помедлил лишь мгновение. Ровно столько, чтобы дать ей надежду, а потом снова обрубил её ожидания холодным взглядом.
— Я не люблю танцы. Это развлечение для глупцов, — спокойно произнёс он, глядя ей прямо в глаза.
Андриенна резко выпрямилась, и на секунду в её золотистых глазах вспыхнул демонический огонь. Тот самый, который не спрячешь ни под шёлком платья, ни под бархатным смехом.
— Придурок! — злосто бросила она и, развернувшись на каблуках, быстрыми, резкими шагами направилась к компании незнакомых мужчин.
Скитаясь по залу, Риан коротко и равнодушно скользил взглядом по людям вокруг, держа в руке бокал лёгкого шампанского, вкус которого казался ему пустым и пресным. Его душил не столько туго затянутый галстук, сколько само это место: шум, фальшь, притворные улыбки, прячущие куда более тёмные желания. Каждый вдох здесь отдавался горечью, и ему хотелось лишь одного. Оказаться подальше отсюда. Но портал обратно могла сотворить только Андриенна. А теперь, когда она получила отказ, эта возможность висела в воздухе, как насмешка.
Риан едва заметно стиснул пальцы на бокале, будто пытаясь удержать не стекло, а собственное терпение, и снова уставился в толпу. Взгляд сам собой скользнул к деревянной барной стойке, и не из‑за её полировки, не из‑за лощёного бармена, а из‑за девушки, сидевшей там.
На ней было платье цвета слоновой кости, словно сотканное из струящегося шёлка. Открытая спина с изящным переплетением тонких бретелей создавала хрупкий контраст между обнажённой кожей и ниспадающей тканью. Аккуратно положенная нога на ногу, и на щиколотке холодно поблескивает шпилька. Прямая осанка, лёгкий наклон вперёд, к барной стойке, а тонкие, нежные руки едва касались фужера с белым сухим вином, словно стекло было слишком хрупким даже для её прикосновений.
Белоснежные волосы были собраны в аккуратную причёску и заколоты бриллиантовой заколкой, которая не кричала о роскоши, а тихо сияла. Эта причёска открывала изящную линию шеи и ключиц, будто выточенных из мрамора. Божественный профиль был чуть отвернут в сторону бездарного оркестра, и оттого на губах играла не улыбка, а её тень: тихая, почти незаметная, словно девушка улыбалась чему‑то, чего никто другой не мог увидеть. А глаза…
Глаза были почти белыми, лишь с едва уловимым голубым оттенком. В них читались отрешённость и пустота, но не мёртвая, а глубокая, как бездонный колодец, в который страшно заглянуть, но невозможно отвести взгляд.
Недолго думая, Риан отдал стакан подошедшему официанту, поправил галстук и тихо подошёл к барной стойке.
— Ты всё больше меня удивляешь, Грейс, — произнёс он.
Грейс удивлённо вскинула глаза на внезапно появившегося собеседника, а потом её губы тронула лёгкая, чуть ироничная улыбка.
— Как и ты меня, Риан. Но что ты делаешь в мире людей?
— Тогда у меня такой же встречный вопрос.
Грейс непринуждённо рассмеялась.
— Ты невыносим, Рири, — покачала она головой.
— Я знаю, — нежно произнёс он, не отрывая взгляда от её изящных губ. — Тогда, может, вместо разговоров потанцуешь со мной?
«Глупец».
— Тогда, надеюсь, что не перетопчу тебе ноги, — Грейс грациозно опустила ноги со стула и аккуратно взяла Риана за руку.
«Хотя быть глупцом, пожалуй, и не так плохо».
Они прошли на середину зала, туда, где оркестр выводил тягучую, обволакивающую мелодию, в которой смешивались бархатные ноты саксофона и едва уловимый гул голосов, постепенно стихавший. Риан уверенно занял лидирующую позицию, ведя её сквозь ритм, а Грейс положила одну руку ему на плечо, а вторую доверила его ладони.
Они двигались в такт музыке. Риан ловил взглядом каждую деталь: как в свете ламп чуть мерцают её волосы, как в глубине почти белых глаз мелькают отголоски невысказанных мыслей, как дрожат ресницы, когда она на секунду опускает взгляд, как линия плеч выдаёт напряжение, которое она изо всех сил старается скрыть. Он смотрел то на её губы, то на глаза, то снова на волосы, и каждый раз возвращался к этому кругу, не в силах остановиться.
А Грейс смотрела куда‑то в зал, поверх голов, не фокусируясь ни на чём конкретном. Её взгляд скользил по лицам, по огням, по теням, будто она искала что‑то, чего здесь не было.
— Что тебя так тревожит? — тихо спросил Риан, чуть склонив голову, чтобы никто не смог подслушать их разговор.
— Ты же говорил, что не будет разговоров, — ухмыльнулась Грейс.
— Но мне приятнее, когда мой партнёр хоть каплю на меня взглянет, — спокойно ответил он.
— Сегодня я не в настроении.
— Поэтому ты решила запивать всё алкоголем?
— Зато теперь я знаю, что ты присмотришь за мной, — шёпотом произнесла Грейс, чуть ближе, что её дыхание коснулось его уха.
«Я самый счастливый глупец в этом мире».
— Это меня устраивает даже больше, — кивнул он, чуть улыбнувшись.
— Тогда танцуй, Риан, — мягко сказала она, наконец глядя ему прямо в глаза.
Неизвестно, сколько времени прошло. А когда мелодия наконец затихла, они вышли на веранду. Здесь, среди редких фонарей и ночного ветра, разговор продолжился, уже без музыки, но с той же тихой напряжённостью.
— Так как ты тут оказалась? — спросил Риан, прислонившись к перилам и глядя на неё.
— Я не первый раз в мире людей, так что не беспокойся так за меня, — Грейс взяла новый бокал вина у проходившего мимо официанта.
— Но почему именно тут?
— Нуу…
Я тихо сидела и смотрела в окно на кухне. Голова была совершенно пуста. Ни единой мысли, ни проблеска надежды. Последние недели слились в один бесконечный день: я провела их взаперти, переделав все дела, какие только можно, и теперь лишь бездумно любовалась природой за рамой окна.
Вступить на порог было не столько страшно, сколько немыслимо. Меня преследовало лицо безумного Флориана, оно мерещилось повсюду. Стоило закрыть глаза, и я снова видела его взгляд: дикий, тяжёлый, будто он проникал прямо под кожу. От одной мысли о нём по спине бежали ледяные мурашки, а в груди сжималось что-то острое.
«Он противный мерзавец. Такой же, как и был раньше».
— Грейс, хватит тосковать! — сзади раздался звонкий голос Лейлы, и она, не удержавшись, крепко облокотилась мне на плечи, чуть встряхнув.
— Я не тоскую, а любуюсь видом, — ответила я спокойно.
— Ну так переставай любоваться! Смотри, что у меня есть! — Лейла чуть ли не подпрыгнула от нетерпения и сунула мне под нос какую-то бумажку с витиеватым текстом про искусство. Её глаза сияли так ярко, что в них можно было утонуть.
— Что это? — спросила я, даже не пытаясь скрыть равнодушие в голосе.
— Популярная вечеринка любителей искусства! Говорят, туда придут очень известные люди! — выпалила Лейла, глядя на меня с таким воодушевлением, будто это был не просто листок бумаги.
— Разве это так важно? — тихо спросила я, снова устремив взгляд в окно.
— Да, важно! — её голос вдруг стал твёрже, серьёзнее. Лейла обошла стол и села напротив, заглянув мне прямо в глаза. — Ты целыми днями сидишь дома и только и делаешь, что пялишься в это окно. Когда Флориан успел сделать из тебя затворницу?
Её слова ударили точно в цель, но не со злостью, а с той самой болью, которую испытывают, когда видят, как близкий человек медленно угасает. Я хотела возразить, сказать что-нибудь колкое, чтобы отгородиться, но слова застряли в горле.
— Просто я не хочу никуда, — прошептала я, опустив глаза на свои сцепленные пальцы.
— Да никогда не поверю! — Лейла не дала мне утонуть в этом молчании. Она подалась вперёд, упёрлась локтями в стол и посмотрела на меня так, будто видела насквозь.
— Пошли, сходим! Я разрешу даже выпить тебе человеческий алкоголь! — она подмигнула.
На этот раз я не смогла сдержать усмешку и сама удивилась этому.
— А если меня украдут или того хуже...
— Не-а, я никому не дам этого сделать! — Лейла тут же перебила меня, хлопнув ладонью по столу. — Поэтому пошли. Я сделаю из тебя самую красивую девушку вечера. Ты снова будешь улыбаться, Грейс. По-настоящему.
Я посмотрела на её сияющие глаза и вдруг поняла: сопротивляться этому напору было бесполезно. Да и, признаться честно, не хотелось.
— Хорошо… — выдохнула я.
Лейла тут же просияла, вскочила со стула и закружилась по кухне, размахивая руками, словно уже видела этот вечер во всех красках.
— Вот и отлично! У нас мало времени, чтобы всё подготовить! Платье, причёска, может, даже какой-нибудь особенный аксессуар… О, я уже представляю, как все будут на тебя смотреть!
Я лишь покачала головой, но на губах сама собой появилась слабая улыбка.
— Так я и оказалась тут, — с усмешкой произнесла я, обводя взглядом ночной сад.
— Но вот странность, — Риан немного приблизился ко мне. — Пришла с подругой, а оказалась одна.
— Она встретила какого-то знакомого и сразу убежала от меня, — я нарочно надула губы, изображая наигранную обиду, но в глазах уже плясали озорные искры.
— Тогда удели мне этот вечер.
Я взглянула на Риана с кротким удивлением, всего на пару секунд, пока мой затуманенный алкоголем разум не решил, что вся эта ситуация до смешного нелепа. Я тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью.
В этот момент меня накрывало ощущение полной эйфории: время будто растягивалось, звуки становились глубже, а мысли медленнее. Мозг работал не так, как обычно, но именно в этом была своя прелесть. Нет больше преград страху.
Партнёр рядом, казалось, мало что понимал в этой внезапной вспышке веселья, но не отстранялся, а напротив, в его взгляде читалось любопытство, смешанное с лёгкой улыбкой.
— Эй, почему ты смеёшься? — произнёс он с привычной ухмылкой.
Голова кружилась, растворяясь в приятном аромате: тяжёлом табаке, переплетённом с тёплой корицей.
— Я согласна, — проговорила я, облокотившись рядом с ним на перила. Я чуть приблизилась к его лицу. — Но не отпускай меня ни на секунду от себя.
В его глазах мелькнуло короткое смущение, но я успела его заметить. Он быстро отвёл взгляд, будто пытаясь скрыть эту внезапную уязвимость, и это только сильнее развеселило меня.
— Или ты меня боишься? — я аккуратно потянула за воротник его слегка выбившейся рубашки.
От этого он сразу же повернулся обратно ко мне. Его брови чуть нахмурились, будто он пытался сохранить хоть каплю серьёзности, но губы всё равно выдавали улыбку, а на щеках проступил лёгкий румянец, что я невольно улыбнулась в ответ.