Я и Риан лежали на пляже в светающих сумерках. Он перебирал пряди моих волос, укрыв всё моё тело своими крыльями. Мы смотрели друг другу в глаза без какого-либо стеснения, немного глуповато улыбаясь, после целой ночи прогулок по берегу.
— Риан, можно я тебя кое о чём спрошу?
— Всё что хочешь.
— Ты обещаешь, что не будешь врать?
— Когда я тебе врал? — Риан лёг на одну руку, и в его взгляде мелькнула тень настороженности.
— Какая твоя семья? И что за инцидент с отцом? — тихо и аккуратно спросила я.
Риан сначала помолчал. Его пальцы замерли в моих волосах, а потом медленно разжались. Он заговорил спокойным тоном:
— Моя мать первоначально была из рода Фарборн. Её родители ещё в молодости нашли ей достойного мужа, но она влюбилась в моего отца… — Риан вздохнул. — А потом пошли дети: сначала мой старший брат, которого отец изгнал из-за неизвестной личной неприязни, дальше я, а потом ещё три брата и две сестры.
— У вас прям кроличья нора… — с удивлением произнесла я.
— Он стремился к тому, чтобы родился единственный и неповторимый ребёнок, способный занять его место. А на здоровье матери и остальных детей ему стало плевать. И, конечно, таким ребёнком стал я.
— Это же хорошо?
— Ну как сказать… — Риан немного усмехнулся, но улыбка вышла кривой и невесёлой. — Кроме того, что мне приходилось постоянно терпеть его побои и бегать на поводу, чтобы чему-то «научиться».
— Но тогда как всё докатилось до…
Риан не ответил.
— Если не хочешь, то не говори, — мягко сказала я, коснувшись его руки.
— Я же обещал тебе всё рассказать. — Риан поднялся и сел, глядя на слабый рассвет. — С каждым годом отец становился всё жаднее, и ему хотелось править всем подземельем Диаболоса. Конечно, это было совершенно невозможно, но, думаю, его гордыня брала своё. Но пока он плавал в собственных мечтах, мать воспитывала ещё совершенно маленьких детей одна и довела себя до истеричного состояния. Могла заплакать от любого действия и постоянно испытывала нервные тики.
Я молчала, чувствуя, как сжимается сердце.
— В один день после ужина я зашёл к отцу в кабинет, а он с бешеным видом психа накинулся на меня, крича, что преградой его цели стоят ничтожная женщина и спиногрызы-отбросы.
— Риан, прошу, не вини себя, — шёпотом сказала я.
— Тогда я первым призвал свой клинок и использовал технику второго разряда на своего отца. Я больше не хотел смотреть на этого конченного ублюдка.
— А твоя мама? — едва слышно спросила я.
— Когда она зашла в кабинет от странных звуков, то увидела, что от её мужа не осталось даже одного полноценного куска. Но она… не проронила ни слезы. А меня, полного в крови и напуганного от сделанного, она обняла.
Я молчала и не знала, какие слова нужно говорить в поддержку при таких случаях. Горло перехватило, и где-то глубоко внутри что-то ломалось от мысли, через что он прошёл. Но я ни в коем случае не считала Риана виноватым.
— А дальше мою мать признали королевой семьи. Она растит своих достойных первенцев, а я на пике прекрасных новостей ушёл из семьи. Лишь изредка возвращаюсь в своё крыло в замке, но не горю желанием с кем-то видеться.
— У тебя отдельное крыло в замке?! — воскликнула я и сама приподнялась, и в этой резкой смене темы было что-то неловкое и детское, но Риан, кажется, только это и было нужно.
— Грейс, я был прямым наследником короля, — с лёгкой усмешкой сказал он. — Конечно, мне что-то досталось.
— А почему тогда ты не видишься с родными?
— Потому что если меня увидит мама, то сразу заобнимает и начнёт плакать, что скучала. А братья и сёстры, наоборот, хотят меня убить, так как считают, что я копия отца.
— Да как они смеют прикасаться к моему Риану! — Я подползла к Риану и обняла его сзади, обхватив его крыльями, прижавшись щекой к его спине. — Я сама их всех убью.
-А сил то хватит? – повернул голову Риан в сторону своей спины.
— Ну, если нет, то ты мне поможешь, — я поцеловала Риана в щёку, задержавшись на миг, а потом встала на ноги. — Нам пора возвращаться.
Мои волосы развивались на ветру, а по ним рассекался свет только поднимающегося солнца. Тонкие пряди вспыхивали золотом. Небо потихоньку превращалось в малиново‑красный цвет: полосы алого тянулись по горизонту, смешиваясь с нежно‑розовым, будто кто‑то разлил акварель. Звук громких волн уже был совершенно не слышен. Он растворился в утренней тишине, и вместо него слышалось только лёгкое шуршание песка и редкий крик далёкой чайки. Перед глазами стал лучше вырисовываться облик пляжа: гладкие камни, тёмные полосы водорослей, след наших шагов, уже наполовину стёртый приливом. Это был красивый пейзаж, который чем‑то напоминал нашу сегодняшнюю встречу…
— Риан, — резко повернулась я, и ветер взметнул волосы, на секунду закрыв лицо.
— Да, Грейс? — он поднялся следом, не сводя с меня глаз.
— Ты всегда будешь со мной? — спросила я серьёзным голосом.
— Конечно. Как я могу тебя потерять? — Риан шагнул ближе и легко коснулся моей ладони.
Я не смогла ничего больше сказать. Горло сжало от смеси облегчения и нежности, и мне оставалось лишь верить в правду этих слов.
***
— Доброе утро, спящий ангелок, — голос Лейлы прозвучал иронично.
Я спустилась на первый этаж, всё ещё плывя между сном и явью, в очень смутном понимании происходящего. После срабатывания сферы возвращения путь до постели был довольно долгим, и мой сон в итоге составил всего около двух часов. Глаза слипались, а каждый шаг давался с усилием.
— Я очень плохо выгляжу? — пробормотала я, проходя на кухню. На мне была только сорочка и тапочки, волосы спутались, а в голове всё ещё кружились обрывки ночных впечатлений.
Лейла раскладывала куски мяса, купленные Рианом, а Арги уже метался хвостиком по кухне, нетерпеливо посматривая то на мясо, то на нас.
— Если утром тебе плохо, то ночью было просто отлично, — с улыбкой произнесла Лейла.
— Золотое правило, — вздохнула я, опускаясь на стул, а потом и вовсе улеглась лицом на стол.
— Ну как вечер? — не унималась Лейла, ловко орудуя ножом.
— Всё прекрасно, — ответила я чуть приглушённо, не отрывая лица от столешницы.
— Я уже вижу, — рассмеялась Лейла. — Но если хочешь, можешь ещё часик полежать. Или хотя бы просто посиди, я тебе чаю налью.
— Я не понял, почему ваша троица опять не заполнила согласие на задание?! — голос Мейнарда громом раскатился по аудитории, и даже шуршание бумаг будто разом стихло.
Трое друзей молчали, отводя глаза в разные стороны: Андриенна уставилась в столешницу, Сибарит разглядывал собственные пальцы, а Риан смотрел прямо перед собой. Всё внимание аудитории было приковано к ним.
— Тормент Андриенна, Даморэ Сибарит и Фарборн Риан, — чуть сбавив тон, повторил Мейнард, — повторяюсь: почему вы не заполнили заявление?
— Я не пойду рубить каких-то змей, — раздражённо бросила Андриенна, скрестив руки.
— Я забыл, — следом буркнул Сибарит, будто это самое обычное дело.
— А что насчёт тебя? — Мейнард перевёл тяжёлый взгляд на Риана.
— Можно сейчас заполнить? — спокойно ответил Риан, не оправдываясь и не пряча глаз.
Мейнард на секунду задержал на нём взгляд, а потом коротко кивнул и протянул бланк. После чего ткнул пальцем в двух других учеников:
— Поучитесь хоть немного, идиоты.
С этими словами он развернулся и ушёл к своему столу, тут же переключаясь на объяснение заданий на неделю.
— Эй, ночная бабочка, где шарахался? — окликнула Риана Андриенна, явно недовольная тем, что он вышел сухим из воды. В её тоне сквозила привычная колкость, но теперь в ней чувствовалось ещё и раздражение.
— Андриенна, он уже взрослый мальчик, — усмехнулся Сибарит и повернулся к подруге, слегка закатив глаза.
— А может, у нашего мальчика появилась секс‑игрушка? — бросила она с насмешливой ухмылкой, и в аудитории тут же прокатился смешок.
Где‑то в глубине души эти слова задели Риана. Но не себя, а честь той самой «игрушки». Он не позволил себе вспыхнуть, не стал кричать или бросаться оскорблениями. Вместо этого он медленно повернул голову к Андриенне и ровно, без лишней злости, произнёс:
— Меня не интересуют такие, как ты.
От этих слов не было понятно, какую эмоцию выражало лицо Андриенны: то ли обиду, то ли злость, то ли просто упрямое нежелание показывать, что её задело. Она лишь на секунду замерла, а потом принципиально встала и вышла из аудитории, громко хлопнув дверью.
— Похоже, что её слова тебя задели, — тихо сказал Сибарит, глядя вслед уходящей подруге. В его голосе не было насмешки. — Это правда, что у тебя кто‑то появился?
— Можно и так сказать, — коротко ответил Риан.
— Тогда познакомишь нас как‑нибудь, — Сибарит слегка толкнул Риана в плечо и ухмыльнулся.
Тормент Андриенна была первой девушкой из семьи палачей, кто вышел в свет, не прячась за тенью родового ремесла. Она не могла похвастаться огромными крыльями или сокрушительной силой, какой славились её братья. Зато у неё было отточенное чутьё, а ловкость её была такой, что даже опытные наставники замирали, наблюдая, как она скользит между ударами, не оставляющая следа. Любимым оружием Андриенны оставался кинжал, почти невесомый в её руке, но смертельно точный.
Всю жизнь она тренировала технику «Кара палача». Это был родовой приём, в котором сливались расчёт, скорость и беспощадная чёткость. Но, сколько бы она ни билась, к восемнадцати годам так и не смогла освоить его в полной мере. Братья, владевшие этой техникой с пугающей лёгкостью, лишь усмехались: «В тебе нет нужной тяжести». И эта тяжесть, которой ей не хватало, разъедала изнутри, заставляя тренироваться до дрожи в пальца.
По прибытии в учреждение Самаэля первым, с кем она познакомилась, оказался Риан. Тогда он был очень молчаливым парнем. Андриенна, привыкшая брать всё напором, сперва пыталась его расшевелить: подначивала, бросала колкие шутки, нарочно задевала. Но Риан отвечал короткими фразами и снова уходил в свою тишину. Со временем они более-менее сдружились, но между ними всегда оставалось расстояние.
А Андриенна… с годами она становилась всё упорнее. Непонятно, была ли это любовь или жажда доказать себе, что она способна покорить даже того, кто не хочет быть покорённым. Может, ей просто хотелось, чтобы хоть кто-то увидел в ней просто девушку, достойную внимания. И она пробовала разные пути: смеялась громче всех рядом с ним, нарочно попадалась на глаза в самых удачных ракурсах, бросала взгляды, в которых было больше вызова, чем нежности.
Однажды она зашла дальше: попыталась напоить его вином, оставшись в одном белье, с надеждой, что ночь размоет все границы. Но Риан лишь посмотрел на неё спокойно, без гнева, но и без интереса, и тихо сказал: «Ты заслуживаешь большего, чем это». А потом ушёл, громко захлопнув дверь.
Это не значило, что Андриенна была некрасивой или бездарной. Её глаза горели так, что многие оборачивались. Просто она никак не могла затронуть ту струну в Риане, которая отозвалась бы на её напор.
В день, когда она выбежала из аудитории после стычки с ним, Андриенна тут же вызвала Риана на спарринг. Она хотела доказать себе и всем вокруг, что может его превзойти хотя бы здесь, в поединке, где не нужны слова. Но бой закончился быстро: Риан двигался так плавно и точно, будто заранее знал каждый её шаг. Андриенна потерпела поражение, а потом вывалила на него все свои обиды и оскорбления. Но, как ни странно, именно эта вспышка помогла им быстро примириться. Ситуация улеглась, будто её и не было.
Пока в учреждении Самаэля дни тянулись медленно, наполненные тренировками, упрёками и тихими стычками, в доме Беллами Лейлы всё шло своим привычным чередом. Семья из трёх человек жила спокойно и размеренно: утро начиналось с горячего чая и разговоров ни о чём, день продолжался с мелких забот, а вечер посиделками на балконе.