Одиссей наблюдал, как летательные машины одна за другой снижаются к посадочной платформе. «Небесная ладья» должна сесть последней, и у мальчика оставалось достаточно времени, чтобы спокойно рассмотреть всё, что происходило внизу.
— Эй-эй… – протянул кто-то. – А снаряжения у вас, гляжу, побольше, чем было заявлено?
К ним подошёл стражник с липкой, развязной улыбкой. Командирский погон на плече, тёмные очки, вытянутая спина, длинная поясница и толстый тяжёлый хвост сразу бросались в глаза.
«Катанатема, Κατανάθεμα… По-хански – чхукин, “благословенные люди”, 祝人, кажется?»
Когда-то они были обычными людьми, но, получив от бога благословение – или проклятие, – обрели новый облик. Таких называли катанатема или, по-хански, чхукин, 祝人. Правда, если о прародителе рода ходила особенно жуткая легенда, те же иероглифы порой читали иначе – чуин. Но сути это не меняло.
«Длинная шея, вытянутая поясница, толстый хвост… И этот едва заметный смрад. Значит, из чхукин он, скорее всего, галинтид, Γαλινθῖδαι».
Когда богиня домашнего очага Гера пыталась воспрепятствовать рождению великого героя Геракла, женщина по имени Галинтиада хитростью разрушила её замысел. Благодаря ей Геракл благополучно появился на свет, но сама Галинтиада навлекла на себя гнев богини и поплатилась за это, её тело исказилось, шея и поясница вытянулись, вырос толстый хвост, а от тела с тех пор постоянно несло испражнениями. Так Галинтиада стала существом странным и отталкивающим. Её потомки унаследовали и облик, и все особенности праматери. В этом мире их называли галинтидами. На ханском – юин, 鼬人, а на гаурийском – ласками.
— Если память мне не изменяет, когда вы вылетали, снаряжения у вас было раза в два меньше, – сказал стражник. – Я ошибаюсь?
Как бы там ни было, этот галинтид – ласковый тип – даже не пытался убрать с лица самодовольную ухмылку. За тёмными стёклами очков безошибочно угадывались глаза мошенника, почуявшего наживу.
— В небе валялось.
— Ай, ну бросьте. Мы же все взрослые люди, всё понимаем.
Но Сонха тоже не из тех, кого можно припугнуть парой намёков. Воительница с повязкой на правом глазу стояла напротив начальника стражи так, что стоило бы бросить между ними искру и воздух вспыхнул бы.
— Кроме нас, наверняка найдутся желающие воспользоваться площадкой. Давайте закончим.
Напряжение тут же сдулось, будто из проколотого бурдюка. Сонха незаметно сунула стражнику пачку купюр и этого хватило. Даже мельком было видно, что сумма немалая, никак не меньше миллиона писти, Πίστη. Для тех, кто влачил жизнь на самом дне трущоб, таких денег хватило бы на месяц, а то и на два.
— Ха! Ну что поделать. Не знаю уж, какие болваны уронили всё это в море, но кто нашёл, того и добро. Проходите!
Стоило купюрам исчезнуть у него в кармане, начальник стражи поднял обе руки, словно ещё миг назад и не собирался цепляться к ним. Лицо его расплылось в такой безмятежной улыбке, что хотелось двинуть кулаком прямо по его роже. Одиссей скривился.
— Обязательно платить?
Он спросил уже по гарнитуре, когда все летательные машины экспедиции покинули аэродром. Канал мгновенно захлебнулся смехом.
— Ва-ха-ха-ха! И что нам делать с нашим магом? Такой чистый, такой наивный.
— Кх… Если у него уже первая экспедиция такая насыщенная, сразу видно, что парень с дурной судьбой.
— Блядь, ты чего каркаешь на нашего драгоценного мага? Кто-нибудь, расколите этому ублюдку башку.
— Погоди, доберёмся до жилья, я сам расколю.
Одиссею стало ещё неприятнее. Он спросил не потому, что не понимал, зачем нужна взятка. Ему хотелось разобраться, как именно устроена негласная сделка между экспедициями и стражей.
— Сам понимаешь, столько техники в море просто так не подбирают.
— Понимаю, но драку ведь начали не мы.
— Да, первыми нарываться мы не собирались.
— Потому что доказательств нет?
— И поэтому тоже. Какие бы счёты у нас с ними ни были, в этой стычке первыми ударили мы. Даже если неписаные правила они нарушили раньше.
Иными словами, раз они нанесли упреждающий удар, доказать, что на самом деле оборонялись, уже невозможно. А значит, и трофеи, взятые после расправы над врагом, нельзя выдать за законную добычу.
«Вот почему они сдирали выбитые командные знаки…»
Одиссей подозревал это и оказался прав. Командные знаки сняли хотя бы затем, чтобы скрыть, что техника досталась им после убийства людей. Способ, конечно, напоминал детскую попытку спрятаться, закрыв лицо ладонями, но всё же лучше, чем совсем ничего.
— Впрочем, даже если бы напали на нас, мало что изменилось бы.
— Почему?
— Они правительственный отряд правопорядка, а мы всего лишь обычная экспедиция.
В общих чертах Одиссей понял. Когда власть на их стороне, им всё равно, кто прав, а кто виноват, был бы повод содрать деньги. Тем более экспедиции здесь появляются без конца и так же бесследно исчезают.
— Мелко как-то.
Чем они тогда отличаются от наёмников, которые дерутся только за плату? Отряд правопорядка существует ради граждан, а на деле ни рвения, ни долга. Мерзко. Такие не стоят налогов, которые проедают.
— Мелко, – согласилась Сонха.
— А фиксированная сумма есть?
— По ситуации. Обычно суют несколько сотен тысяч. В этот раз добычи много, вот и отсыпали щедрее.
— Хм-м.
Значит, твёрдой ставки за молчание нет. Что ж, сколько бы эпох ни прошло, природа взяток не меняется.
— Выходит, надо старательно нарабатывать чутьё.
— Кх, верно. Посажу тебя в первый ряд, учись как следует.
— Да-а.
На этом вопросы, которые сейчас занимали Одиссея, иссякли. Он прислонился к перилам «Небесной ладьи», прижал к себе снайперскую винтовку и только тогда почувствовал, как устал.
— Мелкий.
Одиссей понял, что успел задремать. Он медленно, неохотно разлепил глаза и увидел перед собой Сонха, командир щёлкала пальцами прямо у него перед носом.
— Мы приехали?
— До жилья, да.
— А вы куда-то собираетесь?
— Пока акулу будут разделывать, съезжу продать вот это. Поедешь со мной?
Одиссей вяло потянул затёкшее тело и на мгновение задумался. Ответ нашёлся почти сразу.
— Поеду.
— Хорошо. Убери винтовку на место и иди за мной.
— Да.
Нужно пополнить запас израсходованных стрел, да и на вырученные за трофеи деньги хотелось купить что-нибудь новое. Желание быстро пересилило усталость, и Одиссей пошёл следом за Сонха. Раз уж им предстояло передвигаться по городу, радовало хотя бы то, что шлем и противогаз больше не нужны. Пусть вместо них приходилось терпеть запах сигарет Сонха, всё равно так куда лучше.
— А мне тоже можно попробовать повести?
— Я не доверю руль тому, у кого даже прав нет.
— В этих краях людей с правами, кажется, как раз меньше.
— Тогда уточню, я не доверю руль сопляку, который вообще не умеет водить.
На решительный отказ Сонха Одиссей только пожал плечами. С самого начала он спрашивал без особой надежды: разрешит хорошо, нет, значит, нет. Разочаровываться не из-за чего. Он послушно направился к заднему сиденью прямо за командиром.
— Я сопровожу.
Над ними взмыла Аран. Пальцев, чтобы вести небесный байк, у неё нет, зато за плечами хлопали крылья, способные без труда его догнать.
— Замкомандира Аран тоже едет?
— Если прицепится какая-нибудь шваль, хлопот не оберёшься.
— А-а.
Вот почему трофеи передали другим. Одиссей оглядел тех, кто занял захваченные машины вместо вымотанных бойцов: Аран и Флаг из второй команды, Карна из третьей, ещё несколько человек. Все как один крепкие, опытные, проверенные.
— Эй, мелкий. Слышала, ты там отличился.
— В следующий раз иди к нам, в третью команду. Мы тебя хорошо примем.
— Подумаю.
Рыжеволосая Карна звонко рассмеялась и отступила. Сонха тем временем велела ему держаться за её талию. Мальчик спорить не стал, обхватил командира за пояс и поставил ноги на складные подножки. Его слегка повело назад и тут же дёрнуло вперёд. Одиссей впечатался лицом в твёрдую спину Сонха.
— …Отдача сильнее, чем я думал.
— И ты ещё к рулю лез? Заруби себе на носу, ближайший год я тебя к нему не подпущу.
— А вот это уже перебор.
Одиссей принялся обстоятельно объяснять, насколько неэффективно такое решение. Убедить Сонха не удалось, но неважно. Захоти он по-настоящему, просто сделал бы всё без предупреждения. Сейчас же препирался лишь затем, чтобы подольше удерживать на себе маску ребёнка, которую уж пришлось надеть.
— Вот как. Тебе, значит, вместе с выходом из комнатного затворничества ещё и язык развязали? Больно бойкий стал.
— Я ведь ничего такого не сказал. Не слишком жестоко звучит?
— Это комплимент, комплимент.
— Что-то не похоже.
Притворно ворча, Одиссей медленно перевёл взгляд на город. Он уже видел эти улицы, когда покупал лук, но всё равно не переставал удивляться. Катанатема, которых в прежние времена не встретишь вот так, посреди улицы, теперь свободно разгуливали повсюду. Кентавры, сатиры и гарпии незаметно растворялись в толпе, а хамоны благоденствовали под видом самых обычных людей. И всё это под режущими глаз неоновыми вывесками, среди трущобных переулков, забитых старомодным хламом.
— Иногда мне кажется, что уже само электричество здесь чудо.
— Ещё бы. Знал бы ты, какую аренду дерут за удовольствие пользоваться проклятым электричеством.
Редкие столбы сплошь облеплены объявлениями и грязными каракулями, а из мусорных баков то и дело высовывались крысы толщиной с предплечье. В узких переулках, отходивших от проспекта, прямо на земле валялись наркоманы, проститутки лениво манили прохожих, а мостовые и стены домов кричали флуоресцентными граффити. Яркая эпоха. До пошлости яркая.
— И всё равно не понимаю, зачем тратить дорогое электричество вот так.
— Например?
— По отдельности цвета красивые, но вместе они так лезут в глаза, что становятся вульгарными.
Душа Одиссея привыкла к естественному многоцветью, и потому эта пестрота особенно резала ему взгляд. Как ни смотри, чистые, ядовито-яркие цвета неоновых вывесок и флуоресцентной краски невозможно долго выдерживать.
— Ого. Прямо речь юного господина. Мелкий, у тебя там случайно не душа какого-нибудь аристократа из верхних районов?
— …
Флаг, мчавшийся рядом, тихо хихикнул. До сих пор он молчал, и можно было решить, что разговора не слышит, но, похоже, слышал прекрасно. Одиссей замолчал. Удар вышел случайным, зато попал точно в больное место.
— Только, мелкий, люди здесь всё это тоже понимают, – сказал Флаг. – Просто они знают, не будешь бросаться в глаза хотя бы так, завтра тебя уже может не быть. Вот и отказываются от изящества.
— …Наверное.
— В конце концов, благородная сдержанность тоже привилегия.
Флаг говорил с усмешкой, но за этой лёгкостью пряталась неожиданно точная, почти мудрая прозорливость. Одиссей быстро понял, что тот имеет в виду. Возможность решать, как украшать себя, и украшать ли вообще, в конечном счёте тоже власть. Как в древней Греции, где проститутки ходили с открытой грудью, а знатные женщины покрывали себя золотом и драгоценными камнями.
— Разговор окончен. Приехали.
Сонха сбросила скорость небесного байка. Те, кто тянулся следом вереницей, словно бусины на нитке, тоже один за другим притормозили.
— Все ждут здесь. Юль, ты… Держись прямо за мной.
— Да-а.
Сонха спрыгнула с небесного байка и распахнула железную дверь здания в глубине переулка так, будто собиралась сорвать её с петель. Оглушительно звякнул дверной колокольчик, и у входа тут же замигала неоновая вывеска: MINI-MECHANIC. Название прямолинейнее некуда.
— Блядь, кто там так дверь...
— Минививер, подними ставни.
— …Кого я вижу. Сонха.
Одиссей, держась почти вплотную за Сонха, огляделся. Перед ним открылся цех, забитый инструментами и летательными машинами. На оружейную лавку не походило, и от мастерской, где он покупал лук, место отличалось разительно.
— И зачем пожаловала сегодня?
— Продажа и обслуживание.
— Сколько штук?
— Одиннадцать.
— Одиннадцать? Охренеть. Какие идиоты вас тронули?
Пока Одиссей осматривал цех, женщина в майке без рукавов скрестила на груди обе руки, механические от плеча до пальцев. Судя по тому, что Сонха назвала её Минививер, это и есть её имя.
— Мегас! Открой ставни!
— Какие?!
— Обе!
— Есть!
На крик Минививер из-за створчатой стены рядом с мастерской отозвался ещё один голос. Одиссей как раз гадал, зачем одна стена сделана раздвижной, похоже, ответ находился прямо за ней. Вскоре здание наполнил механический гул. Боковая стена мастерской поползла в сторону, и вместе с ней снаружи поднялись ставни соседнего проёма.
— Загоняйте.
— Есть!
— Yes, ma’am.
Одиссей шагнул в сторону от дверного проёма и вытянул шею, заглядывая за поднятые ставни. За створками открылось довольно просторное помещение, заставленное другими машинами, похоже, что-то вроде склада или гаража.
— Сразу предупреждаю, заходишь – туши сигарету.
— …Жестокая ты.
— Это у тебя характер паршивый, раз ты собралась дымить в мастерской!
— Ладно, ладно. Заходим.
Пока Сонха, ворча, затаптывала сигарету, остальные через раскрытую наружную стену завели небесные байки внутрь. Помещение, ещё мгновение назад казавшееся просторным, тут же стало тесным.
— Ой.
Одиссей как раз наблюдал за суетой, когда Сонха схватила его за капюшон и втянула следом. Удержаться на ногах он успел, но от жалкого топота по полу это не спасло, пока его тащили, ноги сами поспешно перебирали шаги.
— Кх, да вы и правда славно поживились.
— Это наш пушистенький малыш отличился.
Одиссей поправил капюшон, который после рывка Сонха слегка стянул ему шею, и с самым невинным видом поднял руку.
— Рад знакомству, нуна, владелица мастерской, прекрасной, как кузница бога Гефеста. Меня зовут Юль, прошу любить и жаловать.
Он весело помахал Минививер. От такой бесстыдной выходки Сонха и сама хозяйка мастерской невольно приоткрыли рты. А мальчик, вызвавший их потрясение, лишь лучезарно улыбался так, будто искренне не понимал, что сказал не так.