— Где может быть путеводитель по царству мёртвых?
Сонха, командир экспедиционного отряда «Свобода», услышав дерзкий вопрос своего штатного мага, даже отложила сигарету. Она никак не могла взять в толк, что задумал этот мелкий паршивец.
— Ты про ту вещицу, с которой Одиссей спускался в царство мёртвых?
— Да.
— Кто знает. После того как он вернул её Кирке, о путеводителе больше не осталось ни одного предания. Скорее всего, он так и хранился у неё.
— М-м… Значит, он может быть на Ээе? На острове Кирки?
— Может. Только с чего вдруг такие вопросы?
В другое время Сонха решила бы, что маленький затворник наконец-то соизволил её навестить. Совсем крохой он часто забегал к ней в кабинет, но стоило чуть подрасти и вот уже два года как носа не показывал.
— Я собираюсь в царство мёртвых.
Так этот щенок и правда тронулся после смерти брата? И ей теперь снова шататься по подворотням в поисках нового мага?
— Если решил покончить с собой, сначала передай дела, потом хоть подыхай.
— Я вообще-то не собираюсь убиваться.
Вот только маги с таким даром, как у стоявшего перед ней мальчишки, рождались нечасто и ценились не меньше золота. Сонха коснулась золотой серьги-подвески, покрутила в пальцах сигарету и заговорила уже серьёзнее:
— Тогда?
— В царство мёртвых ведь можно попасть и живым. Как тот самый Одиссей, о котором вы только что сказали.
— Это сказание времён мифов.
— Но даже если боги умерли, само царство мёртвых от этого не исчезло. Верно?
— И что же, ты собрался спуститься в загробный мир и вернуть брата?
— А если это возможно?
Выходцев с Восточного континента издавна дразнили за узкие, будто прищуренные глаза, но у этого мальчишки они особенно тонкие. Он ухмыльнулся насмешливо, почти издевательски, без малейшей тени серьёзности.
— Ты сейчас серьёзно?
— Хотелось бы ответить «да», но командир тогда рассердится, так что пусть будет шутка.
…Он всё-таки спятил? Сонха снова мрачно подумала о Юль: после смерти Юна мальчишку словно подменили. Неужели, пытаясь пережить гибель брата, он и впрямь окончательно сломался?
— Так вот, командир.
— …Говори.
— Со следующего раза я тоже хочу ходить в экспедиции. Можно?
Сонха снова лишилась дара речи. В экспедиции? В экспеди-и-иции? И куда делся тот сопляк, который до сих пор визжал, что ни за что туда не сунется?
— Ты сейчас серьёзно?
Разумеется, Юль не брали в экспедиции не только из-за его собственных истерик. Была ещё настойчивая просьба старшего брата, Юна, да и потерять на передовой такого ценного мага было бы непростительной роскошью, поэтому мальчишку и держали в тылу. Но что он только что сказал? Теперь он хочет идти в экспедицию? Тот самый парень, который пропускал даже базовые боевые тренировки, потому что ему, видите ли, противно бить людей?
— Вот это уже совершенно всерьёз. Можете не переспрашивать.
— Юль. Я…
Сонха крепко надавила пальцами на виски, перекатывая на языке табачный дым. Все мысли в голове сводились к одному: что, чёрт возьми, происходит с этим мальчишкой?
— …Я не вышвырну тебя только потому, что Юн погиб, так что, если ты боишься именно этого, не надо ломать себя через колено.
— А… М-м, спасибо, но я пришёл не поэтому.
— Тогда почему?
— Те, кто убил брата… Они ведь назывались «Железный Клык»?
— …Да.
— Им тоже стоит усвоить одну простую истину: отнимая чужую жизнь, будь готов вырыть могилу и себе.
Тут Сонха окончательно убедилась, что после смерти Юна Юль лишился рассудка. Причём самым обычным для этого мира способом.
— Ты хоть понимаешь, насколько это трудно на деле?
— Конечно. Я не проходил боевой подготовки и не изучал прикладную боевую магию.
— Хорошо. Радует, что ты хотя бы знаешь своё место. Значит, и мой ответ предвидел?
— Разумеется, ещё как предвидел, поэтому и пришёл лично.
Вообще-то в том, что ребёнок, прежде не выносивший даже вида крови, под тяжестью мести научился желать убийства, нет ничего необычного. Скорее наоборот, как командир экспедиционного отряда, Сонха могла бы только порадоваться. Маг, создающий артефакты в тылу, полезен; маг, способный выйти на передовую и сражаться, ценен куда больше.
— И что, решил, будто личным визитом сможешь меня переубедить?
Но Сонха вовсе не собиралась смотреть, как драгоценный талант, не зная меры, сходит с ума, бросается куда не следует и дохнет раньше срока. Именно это она ему и сказала.
— Да.
Если в её расчётах и есть крошечная погрешность, то вот она: после смерти брата Юль стал человеком, способным превзойти ожидания Сонхи. Не успел прозвучать его ответ, в котором пряталась тихая усмешка, как его рука, налитая магической силой, метнулась к ней. Сонха воин и долгие годы жила как охотник, внезапными нападениями её не застать врасплох. И всё же даже ей удар Юль показался странно тёмным и стремительным. Она невольно подумала, а сумел бы кто-нибудь другой на её месте его отразить? Следующие удары были такими же. Первая атака сорвалась и Юль гибко вывернул кисть, тут же меняя направление. Сонха отвечала ему всем накопленным опытом. Юль целил ей под колено, собираясь сбить равновесие, но Сонха одним шагом свела удар на нет, а выброшенный следом кулак отбила ладонью. При желании она могла бы сразу воспользоваться преимуществом в силе и вывернуть ему руку, однако нарочно позволила мальчишке продолжать. Сонха молча давала ему бить и кулаки Юль снова и снова летели в самые уязвимые точки. В каждом ударе чувствовалась привычка человека, который умел драться.
— Хватит!
В конце концов бой остановила именно Сонха. Одной рукой она перехватила мальчика за запястье, вывернула ему руку и зафиксировала, другой сунула в рот сигарету. Со стороны это могло показаться беспечностью, но на деле она просто дала ему возможность перевести дух. И только тогда Юль, до этого магической силой заставлявший непривычные мышцы и органы работать через силу, начал задыхаться. Тело, которое он насильно держал в повиновении, разом потребовало расплаты, словно прорвало плотину.
— Где ты… Нет, когда ты успел это отработать?
— Если бы… Я отрабатывал… Ха-а… Разве я сейчас… Выглядел бы… Вот так?
— …И правда.
Если бы Юль тайком тренировался, Сонха не могла бы об этом не узнать. Да и мышцы у него сейчас не вопили бы одна за другой: «Что ты с нами делаешь?» – тренировки неизбежно хоть немного укрепили бы тело.
— Тогда… Что это было?
— Ну что вы, кое-что я за это время всё-таки повидал.
— И ты смог повторить такое, просто посмотрев?
Запыхавшийся мальчик молча пожал плечами. И, разумеется, снова ухмыльнулся той самой своей раздражающей улыбочкой. Очки, едва державшиеся на переносице, блеснули серебряной оправой.
— Значит, ты всё это время скрывал такой талант…
— До сих пор мне хватало магии. Теперь уже нет.
Злиться на это или радоваться, что он хотя бы теперь всё показал? Разрываясь между раздражением и невольной гордостью, Сонха стряхнула пепел в пепельницу и наконец отпустила мальчишку.
— …Сразу взять тебя с собой я не могу. С такой выносливостью ты и первой буквы в слове «экспедиция» не потянешь.
— Тогда?
— Поговорю с Аран и Флэгом. С завтрашнего дня Аран будет учить тебя всему, что касается экспедиций, а этот тип, Флэг, займётся твоей физподготовкой.
— Да-а.
— …И учти, что тренировки не означают, что я сокращу тебе норму алхимических изделий. Если собираешься пожалеть, говори сейчас.
— Кто знает… Что до сожалений, ими я уже и так сыт по горло.
Юль поправил очки и принялся разминать дрожащую руку. Сонха больше ни о чём не спросила, лишь молча проглотила горечь оттого, как изменился ребёнок, которого она знала с малых лет.
— В следующую после ближайшей экспедицию я обязательно пойду с вами, командир.
— …Если будешь готов.
— И оставьте мне тех, кого я должен убить.
Знал Юль, что творилось у неё на душе, или нет, но, сказав это, он вышел из кабинета. На диване всё ещё виднелись каракули, оставленные им в детстве, а сам он изменился так, будто вместе с ним перевернулся весь мир.
За то, что пустил в ход непривычные мышцы, Юль расплатился целыми сутками в постели. И всё же не жалел, если судить по результату, обмен вышел не таким уж плохим.
— Эй! Говорят, ты заявил, что будешь участвовать в экспедициях!
— Надо же, как быстро расходятся слухи.
Во-первых, пока он валялся в постели и стонал от боли, ему удалось привести в порядок воспоминания и знания. Сознание Одиссея ещё будет время от времени отзываться в нём чужеродностью, но по крайней мере теперь он уже не растеряется оттого, что не знает чего-то необходимого.
— Это братец Флэг сказал?
— Да! Сказал, что вдруг стал отвечать за твою физподготовку… Нет, не это важно. Ты правда в порядке?!
Во-вторых, он добился права ходить в экспедиции. Если смотреть глубже, получил законную возможность наращивать боевую силу, необходимую в этом мире.
— Ты… Ты же ненавидел драться! Ты сам говорил, что тебе противно и мерзко связываться с людьми! Ты ведь даже меня изо всех сил отталкивал, а теперь вдруг… Почему?
— Было такое, но оказалось, нельзя избегать всего только потому, что тебе это неприятно.
К слову, магические знания он решил накапливать чуть медленнее. Сейчас с него хватало и необходимости развивать тело.
«Пусть я принял эти воспоминания, мне всё равно нужно время, чтобы как следует освоиться здесь…»
Так или иначе, похоже, ему ещё долго придётся оставаться на попечении экспедиционного отряда «Свобода». Возможно, даже годы. Сведения о путеводителе по царству мёртвых и сила, без которой его не отыскать, не могли появиться за несколько дней.
— …Эй, Юль. Ты правда в порядке?
— Хм. Когда мне снова и снова задают один и тот же вопрос, я уже не знаю, что отвечать. Правда в порядке.
— Нет, ты сейчас будто…
— Выгляжу так, словно у меня крыша поехала?
— Н-не то чтобы я прямо так думал.
— Всё нормально. Не отрицайте. Я понимаю, почему вам так кажется.
Додумав до этого места, Одиссей отогнал лишние мысли и посмотрел на растерянного Юджина. На губах появилась лёгкая улыбка. Он не сошёл с ума, просто внутри у него теперь многое переменилось.
— И… Честно говоря, я сам не уверен, спятил я на самом деле или нет.
Конечно, оставалась крошечная вероятность, что никакой перемены внутри вовсе не произошло, что то сознание Одиссея не память о прошлой жизни, а всего лишь бегство от реальности, порождённое надломленным рассудком. В любом случае жить после перерождения не менее странно. Перерождение, сансара – таких понятий не существовало даже во времена мифов.
— Но разве это важно?
Что с того, если эти воспоминания и вправду ложны? Стоило ему закрыть глаза, и перед ним всё так же ясно вставало лицо Пенелопы, любовь к ней, жгучая и неизменная, не угасла даже после того, как сменилось тело.
— Я уже всё решил. Сначала разделаюсь с ублюдками из «Железного Клыка», потом найду способ попасть в царство мёртвых.
Если его любовь ложь, он готов умереть, сам похоронив себя в этой лжи.
— Разве этого недостаточно?
И потому он очень хотел, чтобы его наконец перестали спрашивать, в порядке ли он. То, что нынешний он совсем не нормален, лучше всех знал он сам.
— …Ну, настрой у тебя что надо! Вот именно. Без такой решимости за тренировки и браться нечего.
От входа в столовую к ним подошёл мужчина со шрамом у правого глаза и механическим протезом вместо левой ноги.
— Братец Флэг.
— О… Когда ты зовёшь меня братцем, звучит до жути непривычно.
— Тогда мне снова обращаться к вам «эй» или «одноногий», как раньше?
— Нет. Обязательно зови братцем.
— Хорошо.
— Ну, значит… М-м, с сегодняшнего дня начнёшь?
— Если вы не против.
— Я-то всё подготовил. Сам знаешь, чей это приказ, попробуй тут не подготовь, но… Нет, ладно. Похоже, ты и правда настроен всерьёз.
Флэг. Болтун, человек легкомысленный, но в экспедиционном отряде всё же считался мастером своего дела… А заодно анархистом. Одиссей ещё раз перебрал в памяти всё, что знал о нём, и мягко улыбнулся. Из-за узких глаз новое тело производило не самое приятное впечатление, так что хотя бы улыбаться приходилось почаще.
— Э-э, только не ешь слишком много, а то тебя, ну… Может вывернуть.
— Не беспокойтесь. Я нарочно ем умеренно.
— Да? Ну, тогда ладно.
Значит, он собирается гонять его до рвоты. Неплохо. Чтобы тело, в котором к двенадцати годам не появилось ни одного мускула, превратить в тело воина, придётся пройти через куда более суровую муку, чем в прошлой жизни.
— Тогда поедим и сразу на тренировочную площадку. Вообще-то сразу после еды не занимаются, но… После обеда я ухожу в экспедицию, так что другого времени у меня нет.
— Нет, братец Флэг, вы серьёзно?
— А что, не заниматься? Есть приказ командира, да и он сам сказал, что будет.
— Нет, но Юль же…
— Если вам так необходимо поговорить, может, вы оба сначала возьмёте еду? Братец после обеда уходит в экспедицию, а у меня свободного времени в сутках тоже, мягко говоря, немного.
Ему нужно выполнять прежнюю работу мага, тренироваться и заново учиться всему: как вести себя в экспедиции, чего ждать в походе и какую роль ему предстоит исполнять. Ах да. Если эти двое подняли такой шум, его учитель магии Хорн наверняка отреагирует не лучше, а значит, придётся выкроить время ещё и на то, чтобы убедить его. До чего же хлопотно.
Стоило ему произнести это вслух, как Флэг и Юджин переглянулись с весьма странными лицами. Впрочем, спорить не стали и в конце концов всё же поплелись за подносами.
— Я слышала, характер у тебя немного изменился. Похоже, правда.
— …Давно мы не виделись лично, заместитель командира Аран.
Едва те двое отошли, к нему подошла женщина. Аран – командир второй охотничьей группы и заместитель командира экспедиционного отряда «Свобода».
— Да, давно.
Однако для Одиссея главным в Аран являлась вовсе не её должность.
«Не думал, что когда-нибудь увижу потомка гарпий, живущего среди хамонов».
Хамоны — ἄνθρωπος, «многочисленные люди». Так называли расу, к которой принадлежали командир Сонха, Одиссей и Флэг: безликую, ничем не примечательную и потому бесчисленную. Гарпии же были сёстрами Ириды, богини радуги, и владычицами бурь. В зависимости от силы одних причисляли к богам, других к нимфам, но уж точно не к тем, кто мог бы, как теперь, жить бок о бок с многочисленными людьми.
— Я слышала, что ты хочешь участвовать в экспедициях.
И всё же мир стал именно таким. Все гарпии, которым поклонялись как богам, погибли, их потомки, как и те, кого считали нимфами, смешались с многочисленными людьми и произвели на свет новое потомство. То же случилось с кентаврами, сатирами и циклопами, существами, которых, как и гарпий, некогда причисляли к божественной крови. Возможно, истинный конец эпохи мифов и заключался в том, что чудесное растворилось в повседневности и перестало казаться чудом. Прямо как эта женщина, стоявшая перед ним. Одиссей снова оглядел её. Всё тело Аран, кроме лица, покрывали перья. Руки, похожие на крылья, больше её самой, а ниже колен кожу сменяла сморщенная чешуя, хвостовые перья тянулись до самого пола и слегка загибались на концах. И самое смешное – даже в таком виде она куда ближе к многочисленным людям, чем к тем гарпиям, которых помнил Одиссей. Настоящие гарпии не любили стоять прямо: они держались под наклоном и ростом были не меньше пяти метров.
— Да.
— Приходи ко мне в комнату к десяти вечера. С сегодняшнего дня начнём обучение.
— Так и сделаю. Рассчитываю на вас.
— Хорошо, а я на тебя.
Мальчик смотрел на эту картину, которую даже нелепой назвать трудно, и снова пытался переварить странность нынешнего мира. Он не знал, наступит ли день, когда эта эпоха перестанет казаться ему чужой. Ему просто хотелось увидеть Пенелопу.
──────────
*Гарпии – богини или нимфы бурь, существа с обликом полулюдей-полуптиц. Единственное число – гарпия.