Гильза взмыла вверх, а вместе с ней оборвалась и жизнь врага.
— Бой окончен. Доложить потери.
Когда пал последний противник, в гарнитуре прозвучал голос командира Сонха, ровный, сухой, безжалостно холодный. Он в одно мгновение пригасил жар боя, ещё только что кипевший вокруг.
— База, Тигр. Один погибший.
— База, Орёл… Подтверждаю гибель Совы.
— База, Рысь. Подтверждаю полное уничтожение группы Волка.
Впрочем, ничего странного в приказе нет. Человек, брошенный в бой, неизбежно разгорается, боевая горячка обостряет внимание к тому, что прямо перед глазами, зато сужает взгляд и отнимает способность видеть картину целиком. Для командира это как раз то, что нельзя пускать на самотёк: солдат, ещё не остывший после схватки, легче всего затевает ненужную смуту.
— База…
Одиссей собирался ответить так же спокойно. И ответил бы, не подломись у него ноги и не скользни подошва по крови.
— Ай.
Он попытался удержаться, но, словно в довершение насмешки, сверху на него навалилась снайперская винтовка. Мальчишка опрокинулся навзничь, придавленный оружием к животу, затылок глухо ударился о палубу и тут же заныл.
— Носильщик?! Юль?!
— Господин маг?!
— Мелкий?!
— Ай-ай-ай…
Шишка теперь точно вскочит. Одиссей, морщась, схватился за затылок и отпихнул снайперскую винтовку в сторону. Шлем только усиливал гул в голове, будто нарочно добивал, он сорвал его с себя, и туго стянутые волосы наконец вырвались из-под тяжёлого обруча.
— База, Носильщик… Один погибший. Раненых нет.
— Что это сейчас было?
— Поскользнулся.
В рации раздались нервные смешки, а кто-то выругался. Кажется, от облегчения, у них там едва сердце не остановилось.
— Ладно. Всем собраться у Носильщика.
Командир Сонха отдала приказ, и в её голосе тоже проскользнула усмешка. Машины, разлетевшиеся по сторонам, одна за другой потянулись к небесной лодке. Первой подошла небесная машина Сонха. Командир остановила её на удобном расстоянии, даже не стала цепляться соединительным крюком, просто оттолкнулась ногами и легко перемахнула на палубу. Каплевидная серьга в её ухе вспыхнула жёлтым.
— Командир.
Как ни крути, встречать старшего сидя некрасиво. Одиссей опёрся ладонью о палубу и едва снова не завалился набок.
— Не вздумай вставать через силу.
— Я вроде и не собирался.
— А сейчас ты, по-твоему, чем занимаешься?
Что? Он? Сейчас? Одиссей растерянно уставился на неё. Он вовсе не собирался подниматься через силу. Просто маны выложил слишком много, вот тело и подвело. Это же не значит, что с ним что-то не так…
— Тише. Успокойся. После первого боя такое бывает со всеми. Не надо так остро реагировать на то, что тебя отпустило. Теперь ты в безопасности, можешь отдыхать. За это я ручаюсь.
Он ещё не успел додумать возмущённую мысль, как Сонха подошла ближе и потрепала его по голове. Жест пустяковый, почти небрежный, а тело Одиссея сперва резко окаменело, потом вдруг разом обмякло. Смешно, но всё это время его собственная плоть жила в плену у напряжения, о котором он даже не подозревал. И стоило ей окончательно поверить, что бой закончился, удар пришёл следом, силы вытекли из мышц до последней капли.
— Ты отлично справился.
— …Я лишь сделал то, что должен был.
Стоило ему понять, что происходит с собственным телом, как часть сил словно вернулась. Одиссей медленно, осторожно выпрямился. Уже лучше, гораздо лучше.
— Да, именно. Ты сражался за себя и за нас. И сражался превосходно.
Проклятье. Со стороны он наверняка выглядел зелёным сопляком, едва пережившим свой первый бой. Одиссей мысленно скривился. Сколько битв он прошёл, сколько лет прожил и всё равно докатился до такого позора.
«Гладить меня по голове дозволено только Пенелопе.»
Впрочем, возмущение осталось при нём, это жалоба, которую никто не услышит.
— Так что отдышись. Остальное наша работа.
— Вот именно! Драгоценному господину магу велено сидеть тихо! Трофеи собирать дело таких шестёрок, как мы!
— Шестёрки это вы, полевое зверьё. С какой стати нашу приманочную группу ставить с вами в один ряд?
— Что? Эта сучья морда сейчас что вякнула…
— Хватит! Раненых лечить на небесной лодке, тела собрать в углу. Все, кто цел или отделался лёгкими ранами, быстро подбирают разбросанные трофеи. Вы ведь не хотите бросить железных коней, которых с таким трудом добыли, только потому, что им не хватит топлива?
— Да конечно нет! Это же наш малец нам такой подарок добыл!
— Коршун! Ваши берут вон то! Эту сторону мы забираем!
— Ублюдок, у меня одна рука, мать твою!
И всё же возможность свалить сбор добычи на других оказалась до крайности приятной. Мальчишка, немного пришедший в себя, побрёл к перилам. Волочить ноги ради того, чтобы прислониться спиной, унижением он не считал. На поле боя ему доводилось видеть и не такое.
— Не забудьте снять эмблемы, тупицы!
— Ха-ха! Не волнуйтесь, командир! Да неужели мы такое забудем!
— Придурки конченые. Килл-марки им подавай, одна показуха в голове.
— Оставь. Осознают своё место уже во дворце Аида.
Вот только канал связи в гарнитуре оказался чертовски шумным. Ещё недавно их болтовня не казалась такой утомительной. Значит, он и правда вымотался.
— Юль, патроны для снайперской винтовки все истратил?
— Да.
— После возвращения придётся достать новые.
— Купите побольше.
— …Ладно.
С обычными винтовочными патронами сложностей нет, их умели делать и Хорн, и Одиссей, а вот снайперские совсем другое дело, рецепт их изготовления стоил неприлично дорого, и Сонха решила, что проще покупать готовые патроны, чем выкладываться за технологию. Вот почему Одиссей сейчас и выпрашивал боеприпасы.
— Двадцати… Нет, тридцати с запасом хватит?
— Может, раскошелитесь чуть сильнее? Я бы ещё потренироваться хотел.
— Ха.
Разумеется, сами снайперские патроны тоже обходились недёшево. И он прекрасно понимал, ведь в отличие от автоматической винтовки, для снайперской даже на тренировку обычно нужны те же патроны, что и для настоящего боя, а значит, такое удовольствие влетает в копеечку. Но разве дело, когда в реальном бою у него всего десять выстрелов? Ещё повезло, что врагов оказалось мало. Будь их больше, пришлось бы измученным телом снова хвататься за лук. От одной мысли становилось тошно.
— Ладно… Я подумаю.
— Очень прошу подумать в правильном направлении.
— …Хорошо.
В конце концов Сонха всё же приняла его недовольство к сведению. Станет ли от этого больше патронов, покажет время, но пока ответ звучал обнадёживающе.
— А ведь за этот месяц уже трое приманщиков погибли и гарпунщиков пятеро… Не думала, что и этот уйдёт.
Разговор о расходах, похоже, потянул за собой и остальные подсчёты. Сонха сразу принялась прикидывать потери людей, снаряжение, всё, что придётся восполнять. Перед ней как раз переносили в угол палубы собранные тела, неподалёку возились с ранеными.
— Небесные байки тоже… Нет. Надо ещё радоваться, что потеряли всего один. Людей, пока не придёт пополнение, можно пустить в две смены…
Из всего снаряжения в бою безвозвратно выбыл только двухместный небесный байк группы Волка. Машине не повезло, двигатель разбило, она рухнула, и восстановить её уже невозможно. Попади пуля куда-нибудь в другое место, группа Волка, возможно, не погибла бы вся до единого.
— Доклад командиру. Всё подцепили.
— Хорошо. Топливо?
— Достаточно.
— Ладно. Возвращаемся домой.
Сбор трофеев вскоре закончился. Сонха тоже перебралась обратно на свой небесный байк, да ещё с такой улыбкой, будто не проделала трюк, где одно неверное движение отправило бы её прямиком в море. Вот уж у кого нервы и правда стальные.
— Выдвигаемся!
Небесная лодка и байки, к хвостам которых прицепили длинные вереницы трофеев на крюках и тросах, двинулись к городу.
— Командир, а это… Вообще можно тащить вот так? Как повозку?
— Безопасным я бы это не назвала, но всё лучше, чем вешать все десять с лишним штук на одну небесную лодку.
Одиссей невольно вспомнил Троянскую войну. Кажется, колесницы, на которых ездили военачальники по обе стороны, примерно так и тянули две лошади впереди. Правда, здешние лошади железные, а всё, что волочилось за ними, весило меньше колесницы. Может, и обойдётся.
В гарнитуре тихо треснуло.
«Канал связи изменён».
Следом на очках вспыхнуло системное сообщение.
— Слышишь?
— Да.
— Это личный канал. Остальные нас не слышат.
— О…
Личный канал, которым могла управлять только командир. Одиссей знал о нём давно, просто до сих пор повода воспользоваться им не возникало.
— Хотите что-то спросить?
Вопрос, пригодный для чужих ушей, Сонха задала бы в общем канале. Раз уж она открыла личный, значит, дело либо важное, либо такое, о котором остальным знать не стоило. Одиссей исходил именно из этого. В гарнитуре послышалось дыхание Сонха.
— Ты умеешь пользоваться ускорением сознания?
— ?..
В первую секунду в голове мальчишки всплыло только одно: «А это ещё что?» Вполне естественная реакция, когда тебе без предупреждения бросают незнакомое понятие, точнее, незнакомое название.
— А…
Но уже через десятую долю секунды быстрый ум Одиссея разложил слова на части, ухватил смысл каждого и понял, что за ними стоит. Сознание. Ускорение. Буквально ускорение сознания. Значит, Сонха говорила о технике, позволяющей воспринимать происходящее быстрее обычного.
— Похоже, у вас это называют ускорением сознания?
Раз он дошёл, дальше всё складывалось само. Одиссей ответил с небрежной лёгкостью и, словно между делом, постучал пальцем по гарнитуре. На губах у него уже появилась улыбка.
— Ха… Ха-ха-ха-ха!
Сонха расхохоталась так, будто вот-вот надорвёт лёгкие. Смех бил в уши громко и размашисто, и Одиссею пришлось убавить звук в гарнитуре.
— С каких пор ты это умеешь?
— М-м… Если спрашивать так, я даже не знаю, что ответить.
— Ха-ха, ха-ха-ха! Да! Конечно!
И всё же неплохо. Нет, даже прекрасно. В другой ситуации ему пришлось бы ломать голову, чем объяснить свою стрельбу, но Сонха сама подала ему готовое оправдание.
«По сути, ускорение сознания я использовал только для огнестрела…»
Но если он промолчит, Сонха об этом не узнает, а по здравому рассуждению она наверняка решит, что и его стрельба из лука держалась на той же технике. Идеальная отговорка.
— Ладно, наш очаровательный маг. Трофеи предпочитаешь получить натурой или деньгами? Только учти, выберешь натуру, отдельно заплатишь за хранение, захочешь обналичить, удержат комиссию.
— М-м… Стоит подумать.
Неожиданная прибыль, разумеется, порадовала Одиссея, но предложение командира он всё же мысленно повертел так и эдак.
— Оставьте мне один небесный байк, самый целый. Остальное продайте.
— Поняла. Ещё вопросы?
— Нет.
Командир и без лишних указаний всё устроит как надо. Одиссей дал это понять достаточно тонко и на том закончил разговор. Впрочем, его спокойствие держалось не только на честности Сонха.
— С командиром разговаривал?
— А, да.
— Не беспокойся. Из-за ветра я почти ничего не расслышал.
Даже в эпоху богов воинов, способных ускорять сознание, встречалось немного, а раз Сонха специально спросила об этом по личному каналу, значит, и здесь это самое «ускорение сознания» не относилось к распространённым умениям. Добавить к прочему редкий дар мага и дешёвой пешкой он уже никак не выглядел. Одиссей слишком ценный, чтобы командир ради мелкой выгоды стала подрывать его доверие ложью, которую он при желании всё равно мог бы вскрыть.
— Я не беспокоюсь.
Значит, всё в порядке. Сонха не из тех дур, что из-за блестящей мелочи перестают видеть главное, а даже если она немного и урвёт себе, для него это не станет большой потерей.
«Раз уж я не собираюсь прямо сейчас уходить из экспедиции “Свобода”, лучше закрепить за собой образ великодушного человека, чем цепляться к каждой мелочи».
Ну-у… Все в «Свободе» и так знали, что Юль, при всей своей затворнической никчёмности, злопамятная бешеная псина с отвратительным характером, но это всё же лучше, чем прослыть ещё и склочным из-за денег, верно? Тем более мерзкий нрав Юля доставался только тем, кто сам обращался с ним по-свински. Такой образ ещё можно выправить. Конечно, именно так.