Тренировка у Флэга, как он и предупреждал, выдалась тяжёлой. До рвоты не дошло, хотя Одиссей готовился и к этому, зато пот залил его с головы до ног, будто мальчишку только что вытащили из воды.
— А ты и правда справился.
Но пот, пролитый сегодня, завтра избавит от лишней крови, а значит, жаловаться не на что. Одиссей накинул на плечи полотенце, чтобы разгорячённое тело не остыло слишком быстро, и стал пить изотоник.
— Ну… Хорошо поработал. Перед сном сделай растяжку, которую я показал. С завтрашнего дня начнём интервальные тренировки утром и вечером, так что вставай пораньше.
— Да.
И всё же эта эпоха нравилась ему хотя бы тем, что здесь знали немало безопасных способов укрепить тело. В его время тоже существовало нечто похожее на растяжку, но настолько выверенной системы он не встречал.
— И не забывай пить воду.
— Понял.
Куда важнее другое: как поднять выносливость телу, если после двадцати минут бега его уже прошибает потом? Размышляя, Одиссей заставил подгибающиеся ноги идти дальше. Пора к Хорну.
— Фух…
Он брёл по коридору медленно, но упорно и одновременно гонял по телу магическую силу. Мышцы крепнут от нагрузки, магия тоже отзывается на постоянное применение.
«Если совсем точно, совершенствуется не сама магическая сила, а управляющие ею нервные пути внутри тела…»
Впрочем, тонкости мало что меняли. Он не учёный, а вывод всё равно один, магическую силу нужно пускать в ход как можно чаще.
— Хорн, это я.
— Юль?
Едва услышав голос Хорна, Одиссей дверь открыл осторожно, не медленно, но и не рывком – с той выверенной бережностью, за которой чувствовалась привычка.
— Опоздал.
— Я был на тренировке.
— …Слухи ходят, будто ты идёшь в экспедицию. Это правда?
— Да.
Одиссей ответил так спокойно и твёрдо, что в голосе почти слышалась улыбка. Хорн отложил железку, которую держал в руках, и с силой провёл ладонями по лицу.
— Экспедиция дело не из лёгких.
— Знаю.
— А ты хоть понимаешь, сколько людей гибнет в первом же выходе?
— Я здесь сколько лет работаю. Думаете, не знаю?
Ему даже не требовался собственный опыт. Достаточно вспомнить, из-за чего два года назад Юль заперся в своей каморке. Экспедиции дело по-настоящему мерзкое до тошноты, до самой сердцевины.
— И, зная это, ты всё равно собираешься идти?
— Да.
И что с того? Десять лет своей жизни Одиссей провёл на войне, а следующие десять отдал скитаниям в попытке вернуться домой. Они называют это экспедицией, но на деле походило скорее на несколько дней охоты. Бояться такой мелочи у него нет причин, всё, что только может сломать человека, он уже пережил.
— Ты…
— Кстати, я уже всё решил и передумывать не собираюсь, так что давайте просто закроем тему, ладно?
Дальше говорить только время терять. Мальчик уселся за свой верстак, рабочее место для изготовления алхимических изделий.
— Сколько магических патронов нужно сделать сегодня?
— …С учётом вчерашнего недобора и последнего расхода – минимум двести.
До чёрта много. Одиссей выдохнул, не то вздох, не то приглушённый стон, глядя на объём работы, выросший в полтора раза. Если учесть, что к десяти он должен быть у Аран, времени оставалось едва-едва, даже если начать прямо сейчас.
— А фильтры? Или ещё что-нибудь?
В конце концов, магические патроны далеко не единственное, что умела создавать алхимия.
— Нет. Сегодня только пули.
— Говорили, норму не сократите, а в итоге всё-таки убрали лишнее.
— …Да, паршивец. Раз понял, работай как следует.
— Да-а.
Пули, огнестрельное оружие, защитное снаряжение, даже обработанные материалы вроде нитей или красителей – алхимия могла воспроизвести почти любой существующий предмет. Есть, правда, существенный предел: без расчётной формулы и способа изготовления вещь не создать. Но это вытекало из самой природы творения, так что жаловаться не на что. Пока для предмета не выведен рецепт, он редко даётся легко.
«Магические патроны слишком мелкие, гравировать на них одно мучение. Хотя сам контур, даже с учётом случайной составляющей, составить совсем нетрудно».
Так или иначе, если вернуться к основам, для изготовления алхимического изделия на нём требовалось выгравировать так называемый магический контур. Только когда по контуру проходила магическая сила, изделие начинало давать нужный эффект. И гравировка контура оказалась именно тем, чем называлась, – вырезанием знака, словно печати. Одиссей приставил рабочий резец к закреплённой пуле. Внутри нет пороха, всего лишь металлическая заготовка, повторяющая форму боеприпаса. Причина, по которой пороха в ней нет, тоже не представляла тайны. Союзный город Тесения строжайше контролировал его оборот и утечку, а алхимия вполне могла заменить действие порохового заряда.
— Ах, глаза сейчас выпадут.
— Сколько ты их уже сделал, что уже стонешь?
Разумеется, по сравнению с пороховыми патронами, которые можно выпускать машинным способом, у магических есть серьёзный недостаток, их приходилось изготавливать вручную. Всё потому, что ещё при прорезании канавок по ним нужно пускать магическую силу, без этого алхимическое изделие не завершалось как следует.
— Сделайте скидку. Я сегодня так загнал тело, что оно едва держится.
— Хм, сам виноват. С чего мне тебя жалеть?
Но что поделаешь, если родился в городе, где человеческий труд стоит дешевле пороха? Оставалось радоваться хотя бы тому, что даже такая работа доступна не каждому, и уповать на будущее.
— А, проволока кончилась.
— Держи.
— Спасибо, Хорн.
Когда канавки готовы, их следовало заполнить другим металлом. Линейная инкрустация: тонкую металлическую проволоку вбивали в прорези, а затем тщательно шлифовали поверхность, пока она не становилась ровной.
— Готово.
На этом работа почти заканчивалась. Оставалось только влить магическую силу.
— …Что это? Только что жаловался, что глаза выпадут, а сам уже управился.
— Так это всего одна.
Одиссей опустил готовую пулю в корзину. Осталось сто девяносто девять. До конца ещё далеко.
— Кстати, Хорн.
— Что?
— Вы не знаете никаких заклинаний? Лучше боевых.
— Ха. И ты спрашиваешь об этом меня?
— Ну не у капитана же мне спрашивать и не у Флэга-хёна.
В конце концов, ни капитан, ни Флэг магами не являлись. Они могли лишь усиливать тело магической силой.
«Хотя, если смотреть шире, некоторые вроде бы тоже относят усиление тела к магии, называют это то боевым искусством, то техникой укрепления…»
Но сути это не меняло. Боевые техники могли считаться разновидностью магии, однако тех, кто умел только усиливать тело, полноценными магами не признавали. Достаточно одного названия – мастера биотехники, а в эту эпоху мастер биотехники магом не считался.
— …Если бы мне было чему тебя учить, я бы давно научил, чёртов сопляк.
— Это-то понятно… Но вы правда совсем ничего не знаете?
— Чтоб тебя, да! Ничего!
— Ого. Я разочарован…
— Ах ты мелкий!
Хорн бросил обтачивать пулю и рявкнул. Страшно, впрочем, не было, Одиссей знал, что тот не из тех, кто распускает руки. Да даже если бы ударил, лишь бы не ткнул клинком в жизненно важную точку, остальное пустяки. Он прошёл слишком много смертельных переделок, чтобы дрожать от обычных побоев.
— …Будет время, зайди ко мне в комнату.
— Зачем?
— Ты же просил научить!
Да почему он опять злится? Одиссей, глядя на вновь вскипевшего Хорна, продолжал стучать резцом. Да, он нарочно вёл себя как невоспитанный щенок, но всё равно казалось, что Хорн слишком легко выходит из себя. В воспоминаниях Юля он был всё-таки чуть более… Взрослым. А в глазах такого же пятидесятилетнего – всего лишь мужиком, который ни черта не ведёт себя на свой возраст.
— Вы же сказали, что ничего не знаете.
— Ах ты… Вот же…
Хорн успел сам разозлиться, сам остыть, снова раздражённо поморщиться и только после долгой паузы выдавил:
— Нормальных знаний у меня нет. Но кое-какие наработки имеются.
— О.
— Ты умнее меня… Может, сумеешь из них что-нибудь вынести.
— Хорошо. Закончу сегодняшнее занятие и зайду.
— Занятие?
— Заместитель капитана сказала, что объяснит мне всё необходимое для экспедиции. В десять.
— …Да ты закончишь уже за полночь, нет? Вали отсюда! Не приходи!
— Глубокоуважаемый учитель Хорн, не будьте так жестоки.
— Ты только в такие моменты меня уважаешь! И где ты вообще видишь здесь уважение?!
Всё равно он ложится позже полуночи. Одиссей пропускал возмущение Хорна мимо ушей и усердно работал руками. Пока они болтали, он машинально изготовил десять пуль. Нужно двигаться дальше без остановки.
Комната заместителя капитана Аран располагалась на самом верхнем этаже, так удобнее с учётом её расы. Гарпии в среднем выше людей, да и крылья требовали простора, поэтому её помещение оказалось заметно больше, чем комната командира Сонха.
— Пришёл.
Но стоило увидеть гнездо в углу и саму Аран, расхаживающую по комнате, как даже это просторное помещение начинало казаться тесным. Особенно сейчас, когда она расправила крылья и приводила в порядок перья.
— Садись.
— Да.
Одиссей невольно снова залюбовался ею и опустился на приготовленную подушку. В комнате нет ничего, что можно было бы назвать стулом, так что выбирать не приходилось. Сама Аран не столько села, сколько присела на корточки, похоже, если бы она просто опустилась на пол, длинные маховые и хвостовые перья неизбежно помялись бы. Да и суставы гарпий, судя по всему, не слишком располагали к тому, чтобы сидеть по-турецки.
— Ты знаешь, что такое экспедиция?
Едва они устроились, заместитель капитана сразу перешла к делу. Для Одиссея, уже успевшего разобраться с большей частью базовых сведений об этом мире, вопрос несложный.
— Выход за пределы города ради добычи ресурсов, которых в самом городе нет.
— Верно. Знаешь точно.
Экспедиция – Odyssey. Выход за город ради охоты, раскопок и тому подобных дел, занятие, за которое люди платят собственной жизнью.
— Я всё-таки член экспедиционного отряда.
— Да, член, но сегодня я не стану обращаться с тобой как с полноценным экспедиционером.
— Хм. В каком смысле?
— В том смысле, что, сколько бы ты ни знал, я начну с самого начала. Так, словно учу обычного новичка.
— Ага.
— Раз понял, начнём.
Аран человек строгих правил и не умела делать что-либо спустя рукава. От Одиссея, который всегда предпочитал гибкость, она отличалась почти во всём, но такие люди ему по-своему нравились. Принципиальные порой утомляли, зато редко устраивали бессмысленные распри.
— Чтобы понять, как возникло само понятие экспедиции, сперва придётся обратиться к истории.
Пока Одиссей развлекал себя посторонними мыслями, заместитель капитана Аран протянула ему книгу. На обложке значилось: «Изучаем историю. Том 3. Эпоха тьмы».
— Четвёртая мировая война изуродовала мир, а загрязняющие вещества, расползшиеся по земле во время войны, изменили саму почву и всё живое на ней самым чудовищным, самым беспощадным образом.
Она вытянула одну ногу и перевернула страницу, для этого Аран воспользовалась двумя малыми пальцами из шести, небольшими, зато способными к тонким, точным движениям. Если сравнивать с рукой Одиссея, они напоминали большой и указательный, так же ловко и аккуратно подцепляли страницу.
— Те, кому удалось выжить, построили безопасные зоны размером с города, чтобы у человечества оставалось будущее. Тесения, где мы живём, одна из таких зон.
Аран быстро перелистнула ещё две страницы и посмотрела мальчику прямо в глаза. Перья на голове, заменявшие ей волосы, легко качнулись вслед за движением.
— Позднее люди договорились называть всё, что лежит за пределами городов, загрязнённой зоной, а существ, обитающих там, мутантами… И ради безопасности решили как можно реже выходить наружу.
— Да.
— Тогда спрошу тебя вот о чём. Как думаешь, люди, которые когда-то властвовали над целым миром, могли смириться с жизнью взаперти? И могли ли созданные ими города утолить все желания тех, кто в них укрылся?
— Конечно нет. Это невозможно.
— Верно. Именно поэтому и появились экспедиции и экспедиционные отряды.
Одним отчаянно требовались ресурсы, которых нельзя добыть в городе, другим деньги дороже собственной жизни. На стыке нужд и возникли экспедиционные отряды – Odyssia: люди, которые, рискуя собой, выходили за пределы города, чтобы добывать припасы или откапывать реликвии прошлого.
— Задачи таких отрядов немного различаются в зависимости от самого отряда и города, к которому он относится. В нашем случае основная работа охота на мутантов и продажа добытых с них материалов.
К этому моменту Одиссей уже начал испытывать странное чувство всякий раз, когда натыкался на эти слова. В первый день он не придал им значения, но теперь «экспедиция» и «экспедиционный отряд» каждый раз отзывались почти как его прежнее имя.
«В конце концов, они от него и произошли. Ничего не поделаешь».
И всё же становилось не по себе. С одной стороны, можно счесть это честью, с другой стоило вспомнить, как именно родилось слово, и внутри сразу поднималось раздражение.
— Иногда мы продаём алхимические изделия, сделанные тобой или Хорном, но в основном расходуем их внутри отряда. Это ты и сам знаешь.
— Разумеется.
Если отбросить всё лишнее, железное правило командира Сонха сводилось к одному: запас должен быть всегда. Поэтому стоило вспыхнуть межотрядной стычке, и вся неделя превращалась в череду ночных смен. Израсходованное требовалось восполнить как можно быстрее.
— Здесь важно вот что, снаружи, в загрязнённой зоне, настолько опасно, что люди решились отделить её от городов. И именно там находится наше основное поле работы.
— И именно поэтому там так опасно. Да, я знаю. Я готов.
— Хорошо. Ты явно вызвался не потому, что не понимаешь этого, так что повторять не стану.
Заместитель капитана Аран длинно выдохнула и закрыла учебник истории. Видимо, дальнейшие главы уже не имели отношения к появлению экспедиционных отрядов.
— Тогда…
— Но что насчёт готовности убить человека? Если появится враг, сможешь ли ты без колебаний убить его ради собственного выживания и ради тех, кто будет рядом?
Она перебила Одиссея сухо, почти холодно. Губы мальчика сомкнулись, а затем едва заметно тронулись усмешкой.
— Да.
— Сказать легко.
Она права. Вот только он действительно умел убивать. Одиссей попытался прикинуть, сколько жизней успел отнять в прошлом. Точного счёта он не вёл, но число наверняка перевалило за сотню.
— Стреляй.
Заместитель командира этого не знала, поэтому она протянула ему незнакомое оружие, пистолет размером с ладонь двенадцатилетнего мальчишки. До сих пор Одиссей знал о таких вещах только в теории, и теперь уголок его губ едва заметно дрогнул.
— А мишень?
— Стреляй в меня.
Передав ему пистолет, Аран одним взмахом перелетела на балкон, который служил и окном, и выходом наружу. Сказанное ею вполне могло бы ошеломить кого угодно.
— Вы уверены?
— Ты забыл, что я гарпия? Я управляю ветром, а как мастер биотехники могу ещё и усиливать тело.
— Хм, но разве этого достаточно, чтобы остановить пулю, выпущенную с такого расстояния?
— Не беспокойся. Даже если пострадаю, винить тебя не стану.
Вот как. На самоуверенное заявление Аран Одиссей лишь пожал плечами
— Тогда не стану стесняться.
Выстрел прогремел раньше, чем прозвучали слова, и удар, сорвавшийся с дула, рассыпался в воздухе, не долетев до груди Аран. Неизвестно, чем бы всё кончилось, если бы между ними не взметнулся резкий порыв ветра и если бы мальчика отделяло от неё не добрых пять метров.
— …Ни малейшего колебания.
— Вы же сами сказали стрелять.
— Да. Это мой приказ.
Впрочем, даже без ветра Аран бы не погибла. Он выстрелил холостым.
— Кстати… Я думал, вы оставите патронник пустым, а тут неожиданно оказался холостой патрон.
— …Ты предполагал, что он не боевой?
— Даже если не брать в расчёт всё остальное, вы сказали не «даже если умру», а «даже если пострадаю». Значит, вариантов два: холостой патрон или пустой патронник.
Даже дозвуковая пуля, может, и не прошла бы навылет, но всё равно вошла бы в тело, а это уже тяжёлое ранение. На таком не играют в рулетку.
— Хотя, будь он боевым, я бы всё равно выстрелил.
— До чего же безмятежно ты это говоришь.
— Приказали стрелять вы, заместитель командира.
Если она сама сказала, что всё будет в порядке, с какой стати ему отказываться?
Аран коротко усмехнулась.
— Проверку прошёл. С завтрашнего дня я постепенно объясню тебе, как проходит охота, какие правила нужно знать и каких сил следует остерегаться.
— Э? Уже всё?
— Я не собираюсь мучить тебя с первого же дня. Иди спать.
— Ну, хорошо. Доброй ночи.
— Угу.
Значит, первый шаг к экспедиции сделан. Одиссей вернул пистолет и вышел из комнаты. Оставалось последнее, зайти к Хорну за исследовательскими записями. Долгая ночь наконец приближалась к концу.