В Тесении, городе, где они жили, охота на мутантов никогда не была лёгким промыслом. Дело не только в конкурирующих отрядах: носиться над морем, выманивать добычу, цеплять её гарпунами и вытаскивать наверх само по себе занятие смертельно опасное.
— И правда вышел.
— Надо же чем-то возмещать ущерб за разгромленное имущество.
Тяжёлой работой Одиссея не испугать. На слова командира Сонха он лишь криво усмехнулся.
— Хорошо. Выдвигаемся.
Первая охотничья группа под командованием Сонха заняла машины. Четверо приманщиков оседлали одноместные небесные байки, разгонявшиеся до сотни меньше чем за две секунды; восемь гарпунщиков разместились на двухместных; ещё трое, отвечавшие за разделку и хранение добычи, поднялись на двадцатиместную небесную лодку. Одиссея, разумеется, отправили именно на лодку. Причина проста: и гладкие, обтекаемые машины приманщиков, и похожие на мотоциклы байки гарпунщиков сочли для него слишком опасными.
— Эй, жалеешь, что тебя на небесный байк не посадили?
— Не особо. И почему вы опять говорите со мной вежливо? Мы же теперь в одной команде.
— То есть после того, что с тобой вчера устроили, ты всё равно… Ладно, понял. Буду проще.
В отличие от байков, небесная лодка напоминала яхту, широкую, устойчивую, с настоящими перилами. Одиссей молча смотрел на куда более непривычные машины, и один из бойцов хмыкнул:
— Да ладно, не стесняйся. По лицу же видно, что жалеешь.
Сказано это было обычным тоном взрослого, который беззлобно поддразнивает ребёнка.
— Да не завидую я.
— Можешь не отпираться. Только обиду проглоти. Даже если привыкнешь к экспедициям, на небесный байк тебя всё равно не посадят.
— Правда не завидую… А почему не посадят?
— Ты же маг. Гнать такого ценного специалиста в смертельную мясорубку безумие.
О высокой смертности среди тех, кто летал на небесных байках, Одиссей уже слышал от Аран. Управиться с такой машиной нелегко само по себе, но самое трудное, как выяснилось, удержаться на ней одними ногами, а стоило мутанту попасться на гарпун, как приходилось ещё и выдерживать его бешеные рывки. Для мальчишки эта работа явно не годилась. О приманщиках, у которых смертность ещё выше, и говорить не стоило.
— Немного жаль. Хотелось бы хоть раз прокатиться.
— Вернёмся на землю, попроси кого-нибудь прокатить. Просьба драгоценного господина мага всё-таки, командир уж на топливо глаза закроет.
— Думаете?
Одиссей подыграл ему, выбрал выражение лица, интонацию, саму реакцию так, как и ждали бы от ребёнка, и удобно облокотился о перила. Двигатель ожил глухим дребезгом, палуба едва заметно дрогнула, и земля под ними отступила, лодка поднялась на предельную высоту, разрешённую над дорогой.
— Впервые летишь, а страха ни капли.
— Только назад не перевались. Упадёшь, в лучшем случае ушибами отделаешься.
За свою жизнь Одиссей немало ходил по морю, но ни разу не думал, что однажды окажется на корабле, плывущем по небу. Странное чувство. Если бы Пенелопа была здесь. Он вдруг попытался представить, как повела бы себя его любимая, окажись она сейчас рядом. Испугалась бы? Удивилась? Или, может, улыбнулась бы во весь рот? Она ведь из тех, кто делал вид, будто ей всё равно, хотя на самом деле любила, когда он подхватывал её на руки.
— Ветер сильнее, чем я думал.
— Над морем станет ещё сильнее. Тогда отойди от перил.
— Хорошо.
Одиссей отпустил мысли по ветру и послушно подчинился тем, кто моложе него. Пусть древних знаний у него больше, этот мир они знали лучше, а значит, ему предстояло учиться заново.
— Очки ни в коем случае не снимай.
— И не сниму. Сниму, вообще ничего перед собой не увижу.
— А, зрение плохое?
— Да.
К несчастью, его юному телу достались не только узкие глаза, такие, что зрачков почти не видно, но и отвратительное зрение. Будто вместе с именем ему пересадили ещё и близорукость мёртвого Одиссея, всё вблизи расплывалось мутным пятном. Проклятье.
— Заработаешь побольше, сделай коррекцию. Только не вздумай экономить, как этот ублюдок, и идти к шарлатану. Потом огребёшь по полной.
— Да я не по своей воле туда пошёл, блядь!
— Эй, лучше за дорогой следи. Если из-за тебя наш драгоценный господин маг пострадает, нам всем крышка, понял?
— Вот же сукин сын.
Пилот, продолжая смачно ругаться, плавно повёл небесную лодку вперёд. В следующую секунду гарнитура у уха захрипела помехами и выплюнула человеческий голос:
— Командование на связи. Следовать к посадочной площадке номер четыре.
Небесная лодка и байки экспедиционного отряда «Свобода» вошли на аэродром. Воздушные суда, одно за другим взмывавшие в небо и опускавшиеся прямо у них на глазах, казались частью древнего мифа. Одиссей смотрел то на море за стеной, то на машины, снующие между ним и городом.
— Приготовиться к вылету.
Командир Сонха, шедшая во главе отряда, повела экспедицию к четвёртой площадке. Место забронировано, поэтому их никто не остановил. Машины без промедления заняли позиции. Над аэродромом тянулся прозрачный купол, а со стороны моря высилась толстая железная стена.
— Всем надеть маски.
— Ха, интересно, сколько сегодня возьмём.
— Хоть бы крупняк попался.
По сигналу летательные машины двинулись к стене. Перед ними опустилась её секция точно подъёмный мост, открывая выход. Внутрь ворвался тёплый ветер.
— Эй, маленький господин маг. Маску плотно надел?
— …Да.
Загрязнение, разъедавшее мир, настолько въедливое и ядовитое, что один противогаз не спасал. И всё же фильтр давал отсрочку, позволял не умереть от заразы, въевшейся в тело, ещё лет десять, а то и двадцать, поэтому маски носили все как бы ни душно было под плотной резиной.
— Помнишь, где оружие?
— Конечно.
— Вот и держи в голове. Скорее всего, пользоваться не придётся, но на охоте заранее ничего не знаешь.
— Хорошо.
Одиссей мысленно проверил: два ножа, пистолет и ещё одно оружие, которое он прихватил специально. Потом посмотрел на город, медленно уходивший за корму. Островная Тесения оставалась позади, лес из железа, стекла и бетона, выросший посреди моря.
— Командование – Ястребу, Орлу и Сове. Цель обнаружена, начинаем выманивание.
— Принято. Следуем.
Охота, главное дело всей экспедиции, началась примерно через полчаса после выхода из города. Летательные машины, до этого державшие строй, вдруг пришли в движение разом, слаженно, точно части одного механизма.
— Сбросить приманку.
Быстрее всех сработали приманщики. Один гладкий, обтекаемый небесный байк скользнул почти к самой воде, и задний багажник раскрылся. Алая кровь и внутренности расплескались по поверхности, мгновенно расползаясь мутными пятнами. Следом второй приманщик нырнул в море. Через несколько мгновений он снова вырвался наружу и тут же ушёл ниже, продолжая мелькать у самой поверхности, пока добыча не отреагирует. Если учесть, что добычей были мутанты – звери, изуродованные загрязнением и ставшие смертельно опасными, работа эта недаром считалась почти самоубийственной.
— …Теперь понятно, почему у приманщиков такая смертность.
— Правда же?
Но в эту эпоху жизнь мерили деньгами так же просто, как когда-то воины клали свои жизни на весы чести.
— База, это Ястреб. Идёт!
И наконец их усилия дали результат. Приманщик едва успел взмыть над водой, когда следом из пучины поднялся огромный водяной зверь. Разинутая пасть рванулась к небесному байку, ещё миг, и она перекусила бы машину целиком. К несчастью для твари, байк оказался быстрее. Челюсти акульего мутанта сомкнулись на пустоте, а приманщик, уходя вверх, тут же прошил его очередью.
— Огонь!
Гарпунщики, дождавшиеся своего часа, разом ударили по показавшемуся мутанту. Конечно, это не первобытные копья, которые мечут рукой, развитый мир уже успел подарить людям такую свирепую штуку, как гарпунное ружьё.
— Держать!
— Кто из кретинов промазал?!
— Блядь, виноват!
— Перезарядка!
Гарпуны ударили с разных сторон, но в тушу мутанта вошли только два. Два попадания из четырёх, вроде бы и неплохо, но блестящим результатом назвать трудно. Новые выстрелы прошили тело твари, и кровь хлынула ещё сильнее.
— Мы тоже готовимся.
— Да.
Пока гарпунщики, попавшие первыми, удерживали добычу, сражаясь с её бешеными рывками, а приманщики продолжали всаживать в мутанта пули, промахнувшиеся снова навели ружья и нажали на спуск. На этот раз попали все. Когда в теле мутанта оказалось четыре гарпуна, судорожные рывки начали слабеть. Небесные байки, которые до этого мотало из стороны в сторону от яростных бросков добычи, один за другим выровнялись, те, кто лишь чудом удержался в седле, медленно набирали высоту.
— Ха, с первого захода и сразу крупняк.
Только тогда небесная лодка двинулась вперёд. Неторопливо, не потому, что медлила нарочно, а потому, что при своих габаритах иначе просто не могла.
— База, это Носильщик. Опускаем цепи.
Как только лодка зависла над мутантом, переоборудованный участок днища разошёлся створками.
— Смотри не провались. Умереть, свалившись в такой момент, тупее не придумаешь.
— Да.
— Эй! Люк открыт! Спускай цепи!
— О'кей!
Над раскрытым проёмом пришёл в движение подъёмный блок, похоже, пилот что-то включил со своего места. Закреплённый на тросе груз начал опускаться, а снизу с него свисали десятки тонких лент, похожих на лапшу.
— Слишком не высовывайся. Упадёшь.
— Мне просто интересно.
Одиссей осторожно заглянул в люк. Акулообразный мутант всё ещё дёргался, значит, жив. Командир Сонха, входившая в группу приманщиков, уже подобралась к нему почти вплотную.
— Что делает командир?
— Добивает контрольным. Если эта тварь начнёт биться уже на борту, нам будет совсем не до смеха.
Боец рассказал, как однажды какой-то парень решил, что добыча сдохла, поднял её и погиб от последнего рывка. Рассказывал он так, как рассказывают не байку, а случай из жизни.
— Она двигается очень… Осторожно.
— Чем меньше лишних ран, тем лучше. Если кожу можно будет пустить в дело, за целую заплатят дороже.
— А-а.
Мутант время от времени судорожно дёргался, но командир Сонха не терялась, спокойно кружила рядом, выжидая момент. В какой-то миг тварь рванулась особенно опасно, однако Сонха будто только этого и ждала, шагнула в сторону и вонзила оружие ей в жабры. Вот настоящее мастерство: не красивое, не показное, а выточенное годами работы.
— Сколько, говорите, прошло с тех пор, как командир основала экспедиционный отряд?
— Э… Я сам всего год назад вступил, так что точно не скажу.
— Меньше десяти лет, вроде? Хотя погоди, разве ты сам не из первых?
Был ли Юль среди первых участников? Одиссей медленно перебрал воспоминания. Детство вспоминалось смутно, без чётких очертаний, но, кажется, всё и правда примерно так. В памяти всплыли слова Юна: «Меня тревожит вся эта история с долгами и обидами… Но отряд создан недавно, так что условия там должны быть неплохими». А следом как Юль держал Юна за руку и прямо перед командиром показывал первобытную магию.
— Пожалуй, да.
Тогда Юлю, кажется, было года четыре или пять. Если сейчас ему двенадцать, прошло примерно семь-восемь лет, а в деле, где люди редко жили долго, семь-восемь лет уже давали право называться ветераном.
— Я был маленький, поэтому плохо помню.
— Ещё бы. Ты и сейчас-то ребёнок, а тогда совсем…
— Смерть подтверждаю. Поднимать.
— А, готово.
В гарнитуре прозвучало подтверждение, что мутант мёртв. Теперь наконец настала очередь пассажиров небесной лодки, до этого им почти нечем было заняться. Груз, зависший на нужной высоте, пошёл ниже и охватил мутанта. Те самые «лапшинки» оказались не просто странными лентами, а частью захватного устройства, они опутали добычу, прилипли к туше, словно магниты, и намертво её зафиксировали.
— Держит?
— Держит надёжно. Можно продолжать.
— Поднимаем.
В следующее мгновение тушу потянуло вверх через блок. Стальные тросы, связывавшие гарпуны с небесными байками, к тому времени уже отсоединили, так что ничто не мешало. Когда мутанта втянули на верхнюю палубу, пол снова сомкнулся.
— Ну что, вот теперь начинается наша работа.
— Да.
Тушу освободили от тонких лент, и кровь хлынула на палубу. Даже сквозь противогаз пробивались солёный запах моря и тяжёлая, тёплая вонь крови.
— Для начала плавники.
До сих пор им почти нечего было делать, зато теперь работа пошла всерьёз. Боец, отвечавший за разделку, крепко взялся за нож и первым делом срезал плавники. Всё, что можно продать как ценное сырьё, он обрабатывал сам, остальное поручил мальчишке. Одиссей взял разделочный нож, и руки его задвигались быстро, точно и уверенно.
— О, чисто режешь. С такими руками быстро научишься.
— Рад, что получается неплохо.
Его Итака тоже была островным царством, так что удивляться тут, пожалуй, нечему. Да и дело не только в родине, после войны с Илионом… Нет, с Троей, он почти десять лет провёл в море и с рыбой обращаться умел.
— Дальше хвост. Я поставлю пилу, а ты тяни каждый раз, когда скажу.
— Понял.
— Хе-хе. Был бы ты телекинетиком, другое дело.
— Я тоже так думаю.
Телекинез относился к отдельным ветвям магии. В теории всё звучало просто, выпустить магическую силу в воздух и с её помощью двигать предметы. На практике же каждый такой рывок требовал точного расчёта, поэтому настоящих телекинетиков немного. Капризная магия, о ней недаром говорили, что без врождённого таланта лучше даже не браться.
— Зато усиление тела я использовать умею. Силы хватит.
— Ещё бы. Не умей ты даже тело усиливать, командир ни за что не взяла бы тебя с собой.
К несчастью, Одиссей не обладал даром просчитывать все эти процессы одной интуицией. Зато в усилении тела, магии, укреплявшей плоть и мышцы, он уверен. Сил у него хватало с избытком.
— Давай, тяни!
При должном умении усиление тела позволяло развить силу вдвое выше обычной. Одиссей вложился в рывок и отсёк акульему мутанту хвост.
— Ястреб докладывает командованию! На горизонте, на два часа, замечено множество небесных байков! Похоже, идут к нам!
Неладное началось как раз тогда, когда они аккуратно снимали чешую и вырезали голову вместе с жабрами. Со стороны моря показалась группа летательных машин с эмблемой железного прута.