— В-вон!
— Да чтоб вас…
— Командир, отходим?!
— Отходим? К чёрту отход! Забыли, что эти ублюдки сделали с Юном и Ква?! За них надо отплатить!
— А если сейчас снова кого-нибудь положат? Где мы людей наберём?!
— Что ты мелешь?! Люди, не люди, если разойдётся слух, что нас прижали какие-то недоноски, нам конец!
Стычки между экспедиционными отрядами, разумеется, вне закона. Иначе и быть не могло: ни одно государство не позволит гражданам без веской причины открыто воевать друг с другом, тем более тем, кому оружие разрешено носить лишь на особых условиях. Вооружённый человек, каким бы он ни был по натуре, всегда остаётся угрозой.
— Всем заткнуться.
Но разве закон когда-нибудь значил, что ему будут послушно следовать? Экспедиционные отряды жили тем, что за деньги рисковали жизнью, а большинство таких людей куда сильнее боялись лишиться заработка, чем нарушить правила. Особенно те, кто вырос в трущобах, где даже гражданский статус добывался с трудом. Сдохнуть на охоте за мутантом или пасть, убивая себе подобных, какая разница? Лишь бы заплатили.
— Отступить, даже не ввязавшись? Ха! Только те, кто зовёт нас дворнягами, и обрадуются. С какой стати мне делать им такой подарок?
— Но, командир, на этой охоте с нами новичок…
— Юль! Спрошу прямо, сбежать хочешь?
От нынешней драки им не отвертеться. Особенно теперь, когда противник, пытаясь удержаться на переполненном рынке, полез отнимать их территорию. Стоило «Свободе» отступить и те начали бы понемногу отгрызать её долю, пока однажды не забрали бы всё, чем отряд пользовался прежде. Вопрос только во времени.
— Так ты до смерти боишься тех, кто убил твоего брата? Настолько, что готов прямо сейчас забиться обратно в гнездо?!
— К-командир… Нельзя же так…
— Командир.
Впрочем, если говорить начистоту, все эти мелкие расчёты Одиссея не касались. «Свобода» не единственным место, где он мог набирать силу, а эти люди так и не стали для него чем-то по-настоящему ценным. Так какая, в сущности, разница?
— Хорошо. Значит, их можно перебить?
Всё просто. Если убивать разрешено, если он способен убивать и у него нет причин уклоняться, отступать из боя по собственной воле не дело мужчины Итаки. К тому же, исчезни сейчас такая удобная опора, как экспедиционный отряд «Свобода», собирать сведения и наращивать силу стало бы куда труднее.
— За каждую голову надбавка, а если сумеешь убить их, не попортив снаряжение, добыча тоже твоя.
— Ого. Теперь у меня появилась причина постараться ещё сильнее.
Одиссей, применяя то, чему успел научиться за последние две недели, легко коснулся сбоку оправы очков. Другой рукой он достал оружие, которое нарочно прихватил с собой, и нажал кнопку.
— Обещание насчёт добычи вы ведь точно сдержите?
Короткий стержень за одно мгновение развернулся в длинный лук почти в половину его нынешнего роста. Так один из лучших стрелков Троянской войны, признанный и своими, и врагами, вышел на поле боя будущего.
— Чёрт, Юль, ты совсем рехнулся!
— Ха-ха! Смотрите, как эти белобрысые ублюдки засуетились!
Вообще, для дальней атаки можно было взять и ружьё. Если уж на то пошло, пули и стрелы стоили примерно одинаково, а оружие, которое можно производить самостоятельно, выходило, пожалуй, даже выгоднее. И всё же он выбрал лук просто потому, что привык к нему. С огнестрельным оружием Одиссей имел дело чуть больше двух недель, а лук, можно сказать, держал в руках полвека.
— А, промахнулся.
Разумеется, даже герою Троянской войны нелегко стрелять из лука в чужом, непривычном теле.
— Ещё один!
— Наш малыш просто чудо!
И что с того, что меткость немного просела? Не попал с первого быстрого выстрела, натяни тетиву снова. Бронежилет мог остановить пулю, но стрелой пробивался на удивление легко. Тут и колебаться нечего, если хотя бы одна стрела из трёх найдёт цель, Одиссей успеет перебить всех, кто сейчас перед ним.
— Сокол! Орёл! Держите этих мух! Не подпускайте их к небесной лодке!
— Yes, ma'am!
— Куда это вы к нашему господину магу собрались?!
Помогало и то, что за последние дни его чувствительность к магической силе заметно выросла, а вместе с ней и контроль. Теперь Одиссею куда проще заставлять магию делать то, что обычно должны делать мышцы. На время, в самый решающий миг, этого хватало, чтобы чужое тело наконец подчинялось.
— Ух ты, малец! Маги теперь и из лука лучше стреляют? Или ты стрелы магией так разгоняешь?
— Хм. А вы как думаете?
Идиоты. Они что, всерьёз считают магию всемогущей? Он просто хорошо стрелял. Магией Одиссей лишь восполнял недостающую мышечную силу, всё остальное чистое мастерство. Он подавил желание рявкнуть это вслух и позволил окружающим восхищаться дальше. Ему куда выгоднее, чтобы внезапное умение стрелять списали на всемогущую магию, чем начали подозревать неладное, даже если от их восторгов его внутренне передёргивало.
— А-а!
— Проклятье, Танка!
И тут союзники понесли первую потерю. Гарпунщик. Плеск! Несмотря на резкий манёвр, его всё-таки достали. Мужчина сорвался вниз и рухнул в море. Бой был слишком яростным, чтобы кто-нибудь успел броситься за ним.
— Сп-спа…
Из морской глубины донёсся глухой, смутный звук, мутант рвал человека зубами.
— Сука… Вот тварям раздолье.
Кровью запахло ещё тогда, когда они убили акульего мутанта. Теперь же, пока продолжалась стычка, с каждой новой жертвой в воду падали мясо и кровь. Разве могли мутанты с их звериным нюхом пройти мимо? Не зря тогда никто не бросился спасать Юна. Человек, считай, умер в ту же секунду, когда сорвался в море. Уголок губ Одиссея криво дёрнулся.
— Ой!
В тот же миг вражеский ствол повернулся к нему. Такое случалось уже не впервые. Небесная лодка, на которой они держались, большая и неповоротливая, при желании попасть по ней можно почти не целясь. И всё же противники до сих пор не сбивали лодку. Они думали о добыче, которая останется после боя, ровно так же, как командир Сонха пообещала отдать Одиссею всё, если он сумеет сохранить снаряжение целым.
— Эти ублюдки, похоже, совсем озверели.
Но положение стало слишком скверным, чтобы и дальше беречь такую лакомую добычу, как двадцатиместная небесная лодка. Ещё до прямого столкновения они потеряли двоих, работа Одиссея, а после лишились ещё троих. Из-за сильного морского ветра, резких уклонений небесных байков и бронежилетов умереть от пули не так-то просто, но пятеро у них уже лежали мёртвыми.
— Пропустили! Один идёт к Носильщику!
— !..
Наверное, потому и прорвалась оборонительная линия, до последнего удерживавшая врага на расстоянии. Небесный байк рванул над лодкой и полоснул по ней огнём.
— !..
Ещё когда предупреждение треснуло в рации, Одиссей по звуку двигателя успел предугадать траекторию и перекатился в сторону. Сам он ушёл из-под града пуль, прошившего палубу, но другим повезло меньше. Мужчина, который ещё недавно болтал рядом с ним, рухнул, хватаясь за горло. Невезучий бедолага. При шлеме, маске и бронежилете в шею ещё надо умудриться попасть.
— Х-хва-а-а!
К счастью, водитель, в отличие от бедолаги, успел нырнуть под штурвал и остался жив. Одиссей тоже не пострадал, дробь несколько раз сухо щёлкнула по одежде, но тела не задела.
— Жизнь за жизнь.
Но разве то, что он сам и водитель уцелели, отменяло цену одной потерянной жизни? Одиссей вскочил после переката, наступил на тушу мутанта и прыгнул. В руках у мальчика уже были лук и стрела, тетива натягивалась сама собой, быстро, привычно, без лишнего движения. Вражеский стрелок, пролетевший над небесной лодкой и уже уходивший вниз, дёрнулся, грудь его взорвалась кровью. Стрела пробила даже бронежилет. Инстинктивно поняв, что попал, Одиссей перенёс вес на правое плечо. Скользкая мягкая поверхность акульей туши и намеренно сбитый центр тяжести сделали своё дело, его тело, будто сорвавшись, повалилось обратно на палубу. Мгновение спустя пули прошили борт небесной лодки и воздух над тем местом, где он только что стоял.
— Носильщик, жив?!
— Тот небесный байк мой. Заберите обязательно.
У летательных аппаратов нынешнего поколения есть удобная особенность, если пилот внезапно исчезал, машина продолжала зависать на месте, пока не кончалось топливо. Значит, можно не опасаться, что небесный байк рухнет в море только потому, что сидевший за рулём ублюдок умер. Одиссей этим воспользовался и без малейшего смущения заявил права на добычу. На другом конце связи его условие приняли.
— На твоём счету уже три небесных байка. Хочешь получить их, выживи.
— М-м. Неплохо.
Он проигнорировал боль в руке, ушибленной о палубу, и пополз к борту. Огнестрельное оружие всё ещё ему непривычно, но как воин он быстро усвоил главное: держись ближе к укрытию, проживёшь дольше.
— Они отходят!
— Не отпускать! Отбейте у них всякую охоту дерзить!
После смерти ещё одного бойца вражеская сторона, похоже, начала сдавать. Выстрелы и чужие, и свои постепенно отдалялись.
— Дядя.
— А? Что?
— Догоним их.
Обычно небесная лодка ни за что не настигла бы небесный байк. Разве что кто-нибудь вбухал кучу денег и поставил на неё реактивный двигатель, но на этой модели такого точно нет.
— З-зачем?
— А что, будем просто торчать здесь?
Однако сейчас особый случай. Враги и союзники перестреливались на ходу, а значит, не могли лететь по прямой, стоило небесному байку заложить вираж, и скорость резко падала. Небесной лодке уклоняться не нужно, при удаче она вполне могла их нагнать.
— М-может, всё-таки останемся?
— Командиру это вряд ли понравится.
Одиссей посмотрел за борт, туда, где без хозяина завис небесный байк. Нет, не просто посмотрел, ещё и слегка кивнул подбородком, на случай если водитель из-за его прищуренных глаз не поймёт, куда именно направлен взгляд.
— Или мне самому на него сесть и полететь?
— …Пожалуйста, не надо. Я правда умру.
— Значит, договорились.
И это член экспедиционного отряда? Трус. Одиссей мысленно понизил свою оценку водителя и пересчитал стрелы, которые взял с собой. Из-за размера и цены их осталось немного. Если уж тратить, то только в решающий миг.
— …Раз уж так, потренируюсь.
Он взял снайперскую винтовку, хранившуюся на небесной лодке. Пистолет не годился, при таком ветре и расстоянии нет никакой уверенности, что пуля вообще долетит как надо.
«Флэг тоже говорил, что пистолет на случай, если кто-то полезет на борт, а не для настоящей перестрелки».
Снайперскую винтовку изначально создавали для средней и дальней дистанции, поэтому ветер и расстояние влияли на неё меньше, чем на пистолет. В нынешнем положении это куда разумнее выбор. Беда только в том, что винтовку делали под взрослого мужчину, да ещё крепкого бернина, и для мальчишеского тела она великовата, но и это решалось усилением мышц. Оружие, превосходившее Одиссея размером, легло на борт.
— Ты… Ты вообще сможешь из неё стрелять?
— Флэг-хён научил.
Отдача у неё сильнее, чем у пистолета, поэтому стойку надо держать правильно, иначе выбьет суставы. Встроенная в очки программа расчёта точки попадания хороша, но человеческие руки всё равно не способны идеально следовать её подсказкам, так что полностью полагаться на неё нельзя. Выслушав предупреждения, Одиссей несколько раз выстрелил для тренировки. Правда, из-за дороговизны патронов ему тогда позволили ровно десять выстрелов.
— Теперь настоящий бой. Значит, за патроны ругаться не будут.
Ничего, Он попадёт. Ветер и падение пули рассчитает программа в очках, а дрожащий фокус и выстрел это уже его дело.
— Х-у-у-у… Фу-у-у…
Одним дыханием усмирив тело, Одиссей направил всю магическую силу внутрь и заставил её коснуться собственной чувствительной нервной системы. Это совсем не просто, будь техника такой же лёгкой, как хлебнуть супа, он давно пользовался бы ею направо и налево.
— Убей!
— …Не проигрывай!
— …ей!
Но бой уже клонился к концу, и небольшая попытка ничего не меняла. Самое время проверить, удастся ли вернуть хоть часть прежнего мастерства. Он снова и снова раздражал нервную систему магией, подстёгивал чувства до предела, пока не ощутил каждое мышечное волокно, каждое разветвление сосудов, саму песнь костей. Пока обострённые пять чувств не начали слышать, видеть и ощущать всё сразу и одновременно перестали слышать, видеть и ощущать что бы то ни было.
— …
— …
И наконец время разошлось с сознанием. Мир, который он воспринимал, но который уже лежал за пределами обычных чувств, потёк медленно-медленно, словно ползущий червь. Ветер, скользнувший по коже, стал похож на кисть, проводящую по телу. Крики и выстрелы, рвавшиеся со всех сторон, отступили куда-то далеко. Вместо них осталась только голова врага, на которого целился Одиссей, и точка попадания на стекле очков, совпавшая с ней в одну линию. Тогда палец Одиссея нажал на спуск. Звук выстрела оказался медленнее пули. Или быстрее. В то же мгновение, когда он спустил курок, мировое время рывком вернулось на место, и всё вокруг обрушилось на него оглушительным грохотом.
— Для начала – один.
Но внимание мальчика привлёк вовсе не шум. Глядя, как череп бегущего врага разлетается вдребезги, Одиссей, с холодным потом на спине, широко усмехнулся. Запах крови от первого убийства омерзительно упоителен.