Одиссей пристально смотрел на алхимическую схему бомбы, которую, по слухам, прислал Плутон, и бросил Флэгу:
— Как только я войду туда, я стану «мальчишкой, который слишком честно идёт на поводу у жажды знаний».
— Что?
— Я буду балансировать на грани, чтобы у Плутона сложилось неверное впечатление, будто стоит как следует удовлетворить моё любопытство и меня можно будет подтолкнуть к предательству.
— И… Это сработает?
— Думаю, да.
Не обращая внимания на кислый вопрос Флэга, Одиссей встряхнул лист с алхимической схемой.
— Смотрите сами, они уже подбрасывают наживку. Даже если ничего не выйдет, ущерб невелик, вот они и тычут ею мне почти в открытую, проверяют реакцию.
— М-м, ну да-а. Раз ты так решил, что я могу сказать. Только зачем ты мне рассказываешь?
— Если хён[1] вдруг неправильно поймёт мои намерения, потом будет сложно. Я не какой-нибудь идиот, который всерьёз мечтает вступить в Плутон.
— Ну… Насчёт идиота ты, пожалуй, зря. Плутон всё-таки экспедиция, которая в наших кругах кое-что значит.
— Ладно. Тогда поправлюсь: сборище отбросов, которым больше некуда идти.
Впрочем, какая разница. Флэг коротко усмехнулся, но Одиссей своих слов не забрал. Плутон на свету, ещё куда ни шло, но теневой Плутон место далеко не лучшее.
— В любом случае я не хочу всю жизнь зависеть от наркотиков. По сравнению с ними командир Сонха просто немного деспотична, а так она очень хороший человек, такого в наших кругах ещё поискать.
— Ты всё ещё дуешься из-за того, что тебя за щёки ущипнули?
— Раз понял, подыграй как следует. Побегай вокруг так, будто боишься, что я вот-вот переметнусь.
— Ты, конечно… И раньше таким был, но с каждым днём характер у тебя всё мерзее.
Флэг, как до него командир Сонха, потянулся крепко схватить Одиссея за голову. От командира это ещё можно стерпеть, но позволять такое бойцу того же ранга мальчик не собирался и проворно увернулся.
Уголок губ Флэга, до того ухмылявшегося, слегка дрогнул.
— Ах ты ж… Увернулся, мелкий?
— Не хочу, чтобы и хён меня хватал.
Касаться его головы имела право только Пенелопа. Командиру Сонха он позволил только вынужденно, но подставлять макушку всем подряд не собирался. Тут дело уже не в притворстве ребёнком, а в гордости.
Маленькое тело Одиссея с грохотом и суетой затеяло с Флэгом догонялки.
— …Вы тут что устроили?
Тем временем подошла Миго. Похоже, из-за предстоящего визита в филиал Плутона она вооружилась куда основательнее обычного.
— Миго!
Но сейчас важно не это. Одиссей юркнул Миго за спину. Растерянная Миго с цокотом переступила четырьмя ногами, но не слишком резко, так что всё обошлось.
— Ах ты мелкий. Опять спрятался там, где тебе удобнее.
Небольшое тело Одиссея легко проскальзывало между ног Миго, а Флэг так не мог. В конце концов он сдался и захихикал.
— Уже силы растрачиваете?
— Мелкий взрослого дразнит.
— Я не дразнил.
Одиссей, прижавшийся к боку Миго, возмутился. Он правда никого не дразнил. Просто попросил подыграть в ролевой игре, как сейчас.
— В конце концов, вытащить знания Плутона выгодно и «Свободе».
— Я придираюсь не к самому поступку, а к твоему отношению, засранец. Молоко на губах не обсохло, а всё норовишь плясать у взрослых на макушке…
— Дети не первый день переоценивают свой ум. Будь снисходителен, Флэг.
— Что за чушь. Я никогда не переоценивал свой ум.
Да, он действительно мудрее и рассудительнее большинства простых людей, но никогда не позволял себе расслабиться. Тем более жизнь десятки раз показывала ему, что одной мудростью большинство дел не решить.
Он, чёрт побери, человек проклятого невезения, которому всегда приходилось действовать, держа в голове худший вариант.
— Вот как, значит? И такой вот тип собирается пройтись по канату и выудить для себя одну выгоду? Думаешь, там не раскусят твою дешёвую уловку?
— А что они сделают, если раскусят?
— Что?
— Они же не идиоты. Конечно, они поймут, что я прощупываю почву.
Если они настолько тупы, что не заметят даже этого, это само по себе удивительно. Значит, с такими мозгами у них действительно можно дослужиться до среднего руководящего звена подобной организации.
— Но станет ли человек уровня главы филиала целой организации всерьёз опасаться, что его прощупывает двенадцатилетний мальчишка?
После той пронырливости, которую он показал на прошлых переговорах, Плутон проявит минимальную осторожность, но именно потому, что он показал ровно такую степень хитрости, они на этом и остановятся. Большинство людей, считающих себя умными, выбирают не скромность, а высокомерие.
А если перед ними ребёнок, у которого нет опыта, тут и говорить не о чем. Они увидят в Одиссее ровно «мальчишку, который хочет плясать у взрослых на голове». Возможно, даже начнут ещё охотнее подыгрывать, чтобы ему понравиться.
— Я не думаю, что они меня не поймут. Я целюсь в тот момент, когда они решат, будто уже раскусили меня.
Абсолютное заблуждение, неизбежно рождающееся из-за его возраста. Как до сих пор в экспедиции «Свобода», так и с Плутоном Одиссей намеревался использовать это до конца, потому что сейчас именно это его сильнейшее оружие.
— …Миго. Нынешние дети все такие?
— …Не знаю. Малолетние кентавры обычно влипают из-за сигарет или наркотиков. В таких вещах я не разбираюсь.
— С ума сойти.
Флэг провёл ладонями по лицу. Пора выдвигаться к филиалу Плутона.
— Здравствуйте.
— Юный маг пожаловал. Рад снова вас видеть.
Если операция начинается через неделю, вовсе не значит, что через неделю достаточно просто собраться и выступить. Даже ничтожная боевая сила, засев на укреплённой базе, способна нанести нападающим огромный урон, поэтому атакующей стороне необходимо заранее изучить силы противника и составить надлежащий план операции, ради этого сегодняшнюю встречу и назначили.
— Кстати, в прошлый раз мы так и не успели толком обменяться именами, верно? Люсьен Акитен. Зовите меня Люсьен.
— Я Юль.
— Флэг.
— Миго Кан. Зовите меня Миго.
— Ха-ха, рад знакомству со всеми вами. Плутон приветствует представителей экспедиции «Свобода».
Разумеется, трое едва ли могли рассчитывать на значимый голос на оперативном совещании. Будь командование единым, другое дело, но «Свободе» гарантировали самостоятельность действий, а значит, разрыв должен ощущаться ещё сильнее.
«Что ж, придётся смириться. Передать командование хуже, вздумают ещё использовать нас как живой щит».
Даже Одиссею не улыбалось, чтобы Плутон распоряжался им в одностороннем порядке. Он хотел, чтобы другие лежали у него под ногами, а не самому становиться чужой ступенькой.
— А Люсьен ведь командир… да? Этого филиала?
— В деталях всё немного иначе… Но, если говорить проще, да. Какая-то проблема?
— Нет, просто удивительно. Даже в такой большой экспедиции, как Плутон, командир участвует в оперативных совещаниях. Я думал, когда людей много, командир может спокойно отдыхать.
— Ха-ха, вот что вас заинтересовало. Что ж, вообще-то я редко участвую в оперативных совещаниях лично. За подобное у нас отвечают отдельные люди.
— Тогда?..
— Просто это дело настолько важно, что мне пришлось прийти самому. Противник мелочь, о которой мы и слыхом не слыхивали… Но здесь важно другое, эти отбросы посмели тронуть людей Плутона.
Магов обычно ставили выше рядовых бойцов вне зависимости от возраста и боевой силы, поэтому Юль вышел вперёд и заговорил с Люсьеном. Та сторона не стала особенно возражать. Всё равно их интересовал только Одиссей, а не двое остальных довесков.
— Мы, Плутон, обещаем абсолютную защиту тем, кто вошёл под наше крыло. Возмездие одна из форм такой защиты. Мы никогда не отпускаем тех, кто тронул наших клиентов и нашу семью. Никогда.
— …Вот он какой, Плутон.
— Именно. Такое возможно потому, что мы – Плутон. Госпожа Мастер меча из «Свободы» тоже обладает выдающейся силой, но всё же она одна. Ей, пожалуй, трудно обещать абсолютную месть так, как делаем мы.
Услышав небрежную провокацию Люсьена, шедшая следом Миго дёрнулась всем телом, но в конце концов рта не открыла и никак не ответила. Верное решение, отвечать на каждую подобную попытку помериться силой значило только ронять престиж экспедиции.
— Итак, оперативный зал здесь.
Так или иначе, троица вслед за Люсьеном вошла в оперативный зал. То ли ради Одиссея здесь постарались особенно, желая его впечатлить, то ли Плутон изначально вкладывал деньги в такие помещения, но зал оказался огромным и отлично оборудованным. Узкая переговорная «Свободы» на его фоне смотрелась совсем жалко.
— Мелкий, на такое покупаться нельзя.
Хотя подыгрывать так рано нет никакой необходимости, Флэг хихикнул и прошептал это ему на ухо. Одиссей молча ударил его локтем в бок. Даже в болезненном стоне у Флэга слышался смех, согнувшись, он пошёл следом.
— Одну минуту, мы принесём для вас другое кресло.
— Благодарю.
Люсьен учёл телосложение Миго и распорядился принести кресло для кентавров. Оно напоминало кушетку, только без спинки и с высокими подлокотниками. Миго довольно взобралась на него.
— Ва-ха-ха! Ты только глянь, какая высокая подушка.
— Заткнитесь.
Иногда чрезмерная забота тоже раздражала. Одиссей сморщил нос, глядя на подушку, подложенную ему для роста. В такие моменты тело, которому ещё расти и расти, бесило особенно сильно.
— Кофе? Чай?
— А, мне кофе.
— Мне достаточно воды.
— А мне виноградный сок.
— Пф-ф, понял.
Невоспитанные ублюдки. Чего ржут те, кто сам хлещет какую-то безродную бобовую жижу или воду, настоянную на листьях?
Одиссей, глядя на смеющихся людей, криво растянул губы в улыбке. Наполовину он изображал ребёнка, разозлившегося из-за детского обращения… А наполовину злился совершенно искренне.
— Обиделся?
— Раз понимаете, подайте безалкогольное вино.
— Э-э, вот это уже нельзя.
Проклятье. У виноградного сока и виноградного вина даже аромат совсем разный.
Одиссей взял в руки то, что ему хотя бы немного знакомо, но лёгкого сожаления всё равно подавить не смог. Ему не нравилась ни разница между виноградным соком и виноградным вином, ни существование синтетических ароматизаторов вместо настоящего винограда. Это единственная претензия, которая оставалась у него к эпохе с развитой пищевой культурой.
— …Хочу фруктов.
— …Даже для Плутона фрукты, наверное, перебор?
В земле, где он жил раньше, больше всего ценились мясо и рыба, но в мире после заражения хлеб стал дороже мяса, овощи дороже хлеба, а фрукты дороже овощей. Для того, кто когда-то от скуки срывал и ел виноград или инжир, это не просто ощущение сменившихся времён, между эпохами пролегла целая пропасть.
Сладость рафинированного сахара и пир жирной еды хороши, но теперь он понемногу начинал скучать по естественному травяному запаху. Только что сорванный инжир и виноград, солёные оливки, свежевыжатое оливковое масло, от одной ложки которого рот наполнялся мягким, свежим ароматом травы… В общем, ему хотелось примерно этого.
«А вот мазу, Μᾶζα,[2] я больше есть не хочу».
Одиссей вспомнил мазу, хлеб, скатанный в круглые комки из смеси ячменной муки и пшеницы. Её ели, размочив в воде или положив что-нибудь сверху, но теперь, оглядываясь назад, он никак не мог назвать это хлебом. Если уж подбирать слово… Скорее что-то вроде клёцки или пилюли пёккоктан.[3]
— Ха-ха, что вы. Фрукты у нас тоже имеются. Подать?
— …Правда?!
— Сейчас распоряжусь принести.
Одиссей так воодушевился словами Люсьена, что заболтал ногами. Люсьен, видимо, решил, что сумел показать величие Плутона, и на его лице появилось довольное выражение.
— Впрочем, время уже подошло. Отдел планирования, начинайте.
Люсьен, нарочно занявший место рядом с Одиссеем, жестом отдал приказ подчинённым. Выглядело вполне внушительно.
— Тогда начинаем брифинг.
Одиссей хрустел яблоком, которое принёс секретарь, и слушал объяснения отдела планирования Плутона. На одной из стен появились карта определённого района и эмблема Айронстика.
— Опорный пункт цели – склад в портовой зоне тридцать четвёртого района.
Мужчина в рейбанах шевельнул пальцами, карта увеличилась, и вокруг одной точки вспыхнул круг. Синий цвет был таким отчётливым, что ошибиться в его значении трудно.
— Данный склад используется для хранения и охраны груза, а также для проживания части бойцов. Людей, постоянно находящихся там, – двадцать три.
Он снова сделал жест, карта сместилась в сторону, и один за другим появились снимки людей. Не все сняты строго анфас, но лиц вполне хватало для опознания.
— Главарь?
— Вот он.
В ответ на вопрос Люсьена мужчина увеличил фотографию одного человека. Плоское широкое лицо, круглые верхушки ушей, густая шерсть, массивное тело. Он явно принадлежал к каллистидам, Καλλιστῖδαι. Иными словами, к потомкам бедной нимфы Каллисто, которую мало того что изнасиловал Зевс, так ещё и прокляла Гера, изменив её облик.
— Кимберли Пейдж. Уроженец верхнего района, родственники по материнской линии связаны с военными. Однако чин его матери – всего лишь капитан; к тому же, по имеющейся информации, отношения с семьёй у него плохие, так что вероятность дальнейшей мести с их стороны невелика.
— Тогда хорошо, но, судя по внешности, кровь у него довольно сильная. Он ведь не из унгинов, 熊人?[4]
— Нет. Он явно каллистид.
К слову, их род делился на потомков проклятой Каллисто и тех, кто происходил от благословенных зверей Восточного континента. На Восточном континенте, правда, из-за внешнего сходства и тех и других скопом называли то унгинами, то просто медведями.
— Почему жители Западного континента так упорно их различают?
— Причина, по которой твари, даже родословных не ведущие, цепляются к прародителям, очевидна. Снова бред о чистой крови.
Одиссей наклонил голову к Флэгу и спросил, а Флэг, хихикнув, пальцем вывел в воздухе определённый символ. Так ни с того ни с сего появился знак человека, который, разглагольствуя о чистой крови, устроил один из страшнейших геноцидов в истории.
Яблоко едва не вылетело у Одиссея изо рта.
— Это же времена Второй мировой войны.
Одиссей, радуясь, что они говорили на гаурийском, с силой хлопнул Флэга по спине. Даже Миго не стала его останавливать.
— Что-то случилось?
— Нет, ничего особенного.
— ?..
Люсьен на мгновение проявил любопытство, но троица ни за что не стала раскрывать правду. Для простой шутки это слишком жёстко. Даже если они не могли помешать той стороне узнать всё позже, объяснять подобное в лицо точно не следовало.
— …Заместитель командира – Сотиропулу. Как и Кимберли Пейдж, выдающийся биомаг. Известно, что после того, как Кимберли Пейджа примерно через два года службы с позором уволили из армии, он тоже подал прошение об увольнении.
— Какая крепкая дружба. Будь я на его месте, я бы распрощался с другом сразу, как только тот угодил в секту.
— …Так или иначе, предполагается, что именно навыки и прошлое этих двоих позволили им за короткое время собрать людей и создать экспедицию.
— Неприятно.
Между тем, над чем бы они ни шутили, брифинг мужчины в рейбанах продолжался. Речь шла в основном о главаре Айронстика и его правой руке, и неожиданной информации оказалось довольно много. Особенно то, что их так называемый командир оказался сильнее, чем ожидалось, и что он не из этих кругов.
— Значит, вся эта заваруха началась потому, что какой-то ублюдок, свалившийся сверху, поверил только в свою силу и полез выпендриваться.
Одиссей согласен с оценкой Люсьена. Причина, по которой они тронули Редвинга, заключалась не в уверенности в покровителях и не в каком-то плане, а буквально в безрассудной самоуверенности, рождённой невежеством. Сказать, что он совсем не предполагал подобного, было бы ложью, но опустошение никуда не делось.
— Значит, хён погиб из-за такого типа.
Из-за сопляка, который всю жизнь прожил наверху и не знал, что такое низы. Из-за ничтожного ублюдка, который просто возомнил себя сильным и полез вон из кожи.
До чего же жалкая смерть.
— Юль…
Юль, подперев подбородок рукой, продолжил слушать брифинг. До самого момента, когда лицо босса Айронстика исчезло с экрана, взгляд мальчика не дрогнул ни на волос.
— Далее – личные данные тех, кто сообщил Айронстику, что в Редвинге находятся член экспедиции «Свобода» и Мастер Меча. Лично я считаю, что было бы разумно сначала поймать этих тварей и разорвать на части, тем самым послав Айронстику предупреждение.
Когда появились новые цели, мальчик криво приподнял губы.
— Довольно неплохо. Когда можно начать охоту?
— Можно хоть сейчас. Все их местоположения установлены.
— Скажите, Флэг-хё-он. Миго-нуна-а.[5]
А. Командир же сказала не творить без спроса всякую ерунду, значит, в этот раз надо сначала спросить.
— А можно я тоже пойду их убивать?
— Что? По-погоди…
— Юль, ты…
— О, маг Юль тоже примет участие?
К слову, то, что вопрос задан на языке, понятном Люсьену, вовсе не было намеренным. Ну конечно же, нет.
Рядом с Одиссеем Миго и Флэг беззвучно закричали.
[1] Хён – корейское обращение мужчины или мальчика к старшему брату либо близкому старшему мужчине.
[2] Маза, Μᾶζα – древнегреческая еда из ячменной муки; грубая лепёшка или комок теста, который могли есть размоченным или с добавками.
[3] Пёккоктан – восточноазиатский фантазийно-даосский термин: «пилюля воздержания от зерна», условная походная/аскетическая еда, позволяющая долго обходиться без обычной пищи.
[4] Унгин, 熊人 – буквально «медведь-человек»; здесь обозначение медвежьего человекоподобного рода.
[5] Нуна – корейское обращение мужчины или мальчика к старшей сестре либо близкой старшей женщине.