Выполнение этого задания открыло сразу два новых.
Новое Задание номер один по сути являлось расширенной версией предыдущего: от него требовалось целую неделю подниматься по утрам и тренироваться так же, как сегодня, но строго используя Технику Закалки Тела Восьми Стадий, которую он только что получил и ещё не успел толком изучить.
Впрочем, награду Линь Ли счёл весьма щедрой.
Процентное увеличение ци и крови, прямо как процентный бонус к памяти, сослужит отличную службу его телу в реальном мире — по крайней мере, на следующей сдаче нормативов по физкультуре он уже не опозорится, ведь так?
Муки, через которые проходили неспортивные ученики во время сдачи нормативов, попросту не поддавались описанию.
Перед каждым подобным зачётом они начинали паниковать за неделю, накануне урока физкультуры отчаянно молили о дожде, перед самым стартом забега на тысячу метров задыхались от волнения, а в животе неизменно крутило от позывов в туалет...
А пробежав эту злосчастную тысячу метров, сглатывали слюну со вкусом крови и, тяжело переводя дух, выдыхали: «Наконец-то, блядь, всё закончилось, выжил».
Ходили слухи, что в университете парням приходится каждый семестр бегать по три тысячи метров. От одной только этой цифры Линь Ли уже хотелось умереть.
Тренироваться!
Начиная с завтрашнего утра — продержаться неделю!
Линь Ли предчувствовал, что завтрашнее утро обернётся жестокой битвой. Сегодняшняя нагрузка гарантировала, что завтра его настигнет вся прелесть скопившейся в мышцах молочной кислоты, но откладывать он не собирался. Стоит позволить себе отдохнуть завтра, и в будущем поблажки войдут в привычку.
Если уж держаться, то держаться до конца!
Даже если завтра тело взмолится о необходимом отдыхе, Линь Ли всё равно спустится во двор и будет отдыхать прямо в парке.
Впрочем, вопрос об отдыхе пока мог подождать.
Линь Ли переключил внимание на ограниченное по времени Задание четыре.
Наградой за него значилась ни разу доселе не попадавшаяся «способность» — разве мог он упустить шанс получить суперсилу?
Юный практик боевых искусств? Кто?
Линь Ли огляделся по сторонам, затем проверил все восемь сторон света, а следом — и вовсе все двенадцать.
М-да. Рядом находился лишь абсолютно седой белобородый старик, который тоже только что прекратил заниматься тайцзи, но чувствовал себя во сто крат бодрее Линь Ли и стоял прямо, не сгибаясь.
Он? Юный престарелый мастер боевых искусств? Поспарринговать с ним?
У Линь Ли не было ни малейшего желания смотреть на деда свысока. Как раз наоборот — парень прекрасно осознавал собственные пределы. Он ведь отчётливо слышал, какой свирепый свист рассекаемого кулаками воздуха стоял вокруг старика всего минуту назад. Линь Ли всерьёз опасался, что его просто пришибут одним ударом.
Разве система не должна была выставить против него какого-нибудь сопляка в штанах с разрезом, обозвав того юным практиком боевых искусств, чтобы Линь Ли сошёлся в упоительной битве с детсадовцем?
Почему бы не дать ему повторить подвиг Цзэн Сяосяня в его героической битве против банды малышни?!
Снова смена шаблона? Эта дурацкая система окончательно растеряла остатки интеллекта.
В этот миг старик, уже собравшийся было передохнуть, будто ощутил пристальный взгляд Линь Ли, глубоко вдохнул, снова встал в боевую стойку и продолжил наносить удары.
Понаблюдав немного, Линь Ли, который только что боялся погибнуть от одного удара, с облегчением выдохнул. Теперь он больше не переживал.
— Потому что теперь был абсолютно уверен: его точно пришибут одним ударом.
Крепостью тела дед ничуть не уступал юноше. В сравнении с ним сам Линь Ли походил на мерцающую на ветру свечу или чахнущую Дайюй, хоронящую цветы.
Впрочем, задание отнюдь не было невыполнимым.
В конце концов, разве сам он не был гением?
— Дедушка... — шагнул вперед Линь Ли и окликнул его.
— В ученики не беру, — небрежно бросил старик. — А вот ездовым животным взять могу.
Линь Ли: — ...
Постойте, он ведь сейчас не в игре, с чего вдруг его троллят с порога?
Что дальше? «Ферма QQ» пришлет оповещение, что его овощи завяли?
— Да шучу я, парень, шучу. Дедушку в последнее время в играх вечно так троллят. А теперь вот примерил их шкуру на себя, проникся эмпатией — и, знаешь, отличное чувство. Теперь я их понимаю, — почесав в затылке, с улыбкой произнес старик.
Казалось, идиомы старик употребил не совсем к месту, но Линь Ли понял, что душой тот весьма молод. И это к лучшему — по крайней мере, найти общий язык будет куда проще.
— Парень, тебе что-то нужно от дедушки? Тайцзи заинтересовался? — снова спросил старик с добрым и мягким выражением лица.
— Нет, дедушка, я хочу сойтись с вами в упоительном боевом спарринге! — сразу перешел к делу Линь Ли.
— Ась? — такого ответа старик точно не ожидал. В некотором замешательстве он почесал затылок и указал пальцем себе на нос: — Боевой спарринг? Со мной? Но дед даже «восемь отрезов парчи» толком делать не умеет...
— Ничего страшного, дедушка. Я кое-что смыслю в тайцзи, — уверенно заявил Линь Ли.
— О как? В оздоровительном тайцзи или в настоящем тайцзицюане? — Глаза старика блеснули.
Так называемые познания Линь Ли в тайцзи исходили от одного мастера по фамилии Чжао и по имени Бэньшань, который как-то поведал ему, что тайцзи — это тасовать карты, раскладывать карты, брать карту, смотреть карту, брать карту, смотреть карту, выиграть.
— Наверное, в оздоровительном, — ответил Линь Ли.
— И то верно, — кивнул дед. Если бы он и впрямь систематически занимался тайцзицюанем, то не мучился бы только что так с «восемью отрезами парчи».
— Ну тогда давай немного разомнемся, — с улыбкой произнес старик, принимая стойку.
К этой будущей опоре отечества он даже проникся некоторой симпатией.
Эта стойка предполагала «толкающие руки» тайцзи и вольный спарринг. Линь Ли следовало подойти и встать нога к ноге, начав состязание. Такой поединок позволял и выявить сильнейшего, и сопоставить внутреннюю силу, оставаясь при этом куда безопаснее настоящего боя.
И вот... старик увидел, как Линь Ли встал в стойку вин-чун — весьма корявую, — при этом издавая ртом боевой клич: «А-до-о-о!»
— Тайцзи, Линь Ли!
Старик: — ...
Погоди, парень, да что ты вообще смыслишь в тайцзицюане?! Ты же не издеваться над стариком сюда пришел?
— Молодой человек, ты...
Договорить старик не успел: Линь Ли уже выбросил в его сторону кулак.
У современной молодежи нет никакой воинской добродетели — бьют исподтишка!
Он тут же ушел в глухую защиту и инстинктивно отвел удар, переходя в контратаку.
Постойте, а где сила?
Тайцзи делает упор на преодоление твёрдого мягким, на использование силы противника против него самого, но только что в ударе этого парня... где вообще была хоть какая-то сила?
Он что, позавтракать забыл?
Пока он размышлял об этом, ладонь старика уже опустилась на плечо Линь Ли.
— Вжу-у-ух!..
Линь Ли отлетел кубарем, дважды перекатился по земле и замер, вроде бы даже харкнув кровью — правда, эта «кровь» подозрительно смахивала на обычную слюну.
Старик: — ...
Он же вроде почти силу не вкладывал, разве нет?
Погодите-ка.
Глаза старика внезапно распахнулись, а зрачки слегка сузились.
Чёрт, да это же подстава!
Он огляделся по сторонам — на все восемь сторон, на все двенадцать сторон. В парке и впрямь не было камер наблюдения!
Этот сопляк пришел сюда развести его на деньги!
Что за чертовщина, падение нравов! Мир перевернулся с ног на голову! До чего докатилась молодежь? А ведь старик только что проникся к нему симпатией!
Какая к чёрту опора отечества — это же гигантский термит, подтачивающий отечество!
Падение нравов, полнейшее падение нравов.
Выходит, дурных людей вовсе не стало меньше — просто дурные люди помолодели!
Старик, отличавшийся отменным здоровьем все свои шестьдесят с лишним лет, схватился за сердце, впервые в жизни ощутив стеснение в груди и нехватку воздуха.
Только магию можно одолеть магией. Старик поразмыслил секунду и решил тоже рухнуть на землю.
— Ой-ё-ёй~~ Ой-ё-ёй~~
Линь Ли уже успел подняться, расплывшись в довольной улыбке, но, увидев лежащего на земле старика, остолбенел. Он поспешно вскинул обе руки и попятился на пару шагов назад, всем видом демонстрируя свою невиновность:
— Дедушка, вы что, подставу устроить решили? Не надо так! Я же только что вообще силу не применял. Средь бела дня — ну какой в этом смысл?
Линь Ли был несколько разочарован. Сердца людей уже не те, что прежде. Кто бы мог подумать, что такой благодушный с виду старик вздумает развести его подставой. Они ведь, скорее всего, соседи по жилому комплексу, и всё же у того совести хватило на такое пойти.
Падение нравов, падение нравов.
Выходит, дурных людей вовсе не стало меньше — просто дурные люди постарели!
От этих слов старик от ярости едва не задохнулся. Какова наглость: сам вор кричит «держи вора», перекладывая всё с больной головы на здоровую! Дрожащим пальцем он указал на Линь Ли: — Ты... ты!..
(Конец главы)