Что до вокальных данных, то сравниться с Линь Ли на утреннем чтении мог разве что Линь Ли в душе.
Вот уж кто был истинным божеством, настоящим богом песен. Даже Джею Чоу и Джей-Джею Линю пришлось бы померкнуть перед величием Линь Ли в душе.
— Ты хочешь, чтобы я сказал, как мне неловко~~
— Я вовсе не хочу расставаться~~
— Почему ты всё ещё ждёшь, что я с улыбкой всё сглажу... «Приняв великое веление Неба, нет никого, кто не был бы полон тревог и не следовал Пути...»
Когда Бай Буфань резко оборвал себя на полуслове и принялся читать вслед за старостой, а голоса учеников в классе мгновенно слились в стройный и громкий хор, объяснять, что это значило, уже никому не требовалось.
Осторожным движением запихнув обе экзаменационные работы обратно в ящик парты, Линь Ли положил перед собой учебник и тоже включился в утреннее чтение.
Только тогда он осмелился поднять глаза и осмотреться. Так и есть: виновник этой перемены, учитель литературы Ли Биньбинь, уже шагал по проходу между первым и вторым рядами.
Имбирь всё-таки ароматнее, пока молодой. Биньбинь, вздумал со мной тягаться? Староват ты для этого!
Тем временем чтение «Десяти суждений в увещевание императору Тай-цзуну» подошло к концу, и староста инстинктивно покосился на свой главный оплот.
— Работы собрали? У меня как раз есть время бегло их проверить, — осведомился учитель литературы.
Староста группы посмотрел на Линь Ли с глубоким состраданием во взгляде.
Линь Ли и сам всё понял: человеку никогда не стоит задирать нос — даже мысленно, про себя, — иначе непременно настигнет расплата.
* * *
— Как по мне, эта наша Биньбинь слабовата. Взяла и вот так просто тебя отпустила! Заставила бы хоть объяснительную накатать тысяч на триста-четыреста или в назидание у школьных ворот повесила.
На перемене после утреннего чтения Бай Буфань с явным сожалением посмотрел на Линь Ли, который вышел с лестничной клетки в целости, сохранности и полном душевном здравии — учительница литературы только что отвела его в сторонку на головомойку.
— Триста-четыреста тысяч знаков? Я что, небесные законы нарушил? — Линь Ли показал ему средний палец и тут же присоединился к парням, затеявшим кучу-малу.
— В школе стоило какому-нибудь парню опереться руками на перила в коридоре, как сзади на него невесть зачем тут же наваливались остальные.
Если описать это пиктограммой, вышло бы примерно следующее: 州.
К счастью, все они были в штанах.
Учительнице литературы в этом году перевалило за сорок, характер у неё был вполне сносный, да и к ученикам она относилась вполне по-доброму.
Конечно, главная причина, возможно, крылась в том, что она не была классным руководителем четвёртого класса.
Как всем известно, для учителя классное руководство — это грань, отделяющая небожителей от демонов.
Классным руководителем четвёртого класса был серьёзный математик средних лет по имени Сюэ Цзянь, от которого исходила поистине жуткая аура — баффы у него были выкручены на максимум.
«Не подходи — убьёт».
Братуха Бай Буфань однажды уже познал всё это на собственной шкуре.
Дело было на выходных: Бай Буфань встретил учителя Сюэ за пределами школы, и им оказалось по пути.
Лишь те, кто сам через такое прошёл, поймут всю неловкость момента: всё время после дежурного «Здравствуйте, учитель» превращается в сущую пытку.
Готовый умереть на месте Бай Буфань заметил старика, который с огромным трудом тащил вещи, и его осенило: нужно помочь старику!
Так он мог и доброе дело сделать, и от классного руководителя сбежать, поэтому тут же бросился на помощь.
План, в общем-то, был идеален.
Вот только в панике он ляпнул старику:
— Старый пень, давай дедушка тебе поможет донести.
Что произошло дальше, Бай Буфань рассказывать наотрез отказался.
В его глазах застыли истории... или несчастные случаи.
Одна секундная оговорка — и вечное сожаление.
«Дз-з-з...» — прозвенел предварительный звонок.
Перемены в средней школе Наньсан длились десять минут, но на восьмой минуте раздавался предварительный звонок, напоминавший ученикам, что урок вот-вот начнётся.
Несправедливость же заключалась в том, что на тридцать второй минуте урока никакого предварительного звонка перед переменой не звенело.
Линь Ли считал, что в этом была острая необходимость, поскольку многие учителя, казалось, готовили план урока не на сорок минут, а на все пятьдесят.
Все вернулись в класс. Вскоре прозвенел уже настоящий звонок. Первым уроком шла литература. В кабинет вошла учительница.
— Начинаем урок.
— Встать!
— Здравствуйте, ученики.
— Здрав—ствуй—те, учи—тель!
— Садитесь.
— Открываем учебники на сто сорок четвёртой странице. Продолжаем разбирать «Десять суждений в увещевание императору Тай-цзуну»...
Линь Ли замер, так и не перевернув страницу: система прислала очередное уведомление.
[Вы провели в мире культивации всего один день, но проницательный взор секты Наньсан уже приметил вас: вас взяли под крыло и сделали официальным учеником. Вы поднялись ещё на одну ступень к тому, чтобы повелевать ветрами и облаками этого мира.
Опыт предшественников — сокровище для грядущих поколений. Коль скоро старейшины и главы секты готовы без утайки передавать вам все свои знания и техники, прилежно внимайте им! Сделайте эти знания своими!]
[Активировано задание!]
[Задание третье: когда старейшины, управляющие, защитники секты и прочие наставники передают знания и разрешают сомнения, внимательно слушайте и усердно учитесь на протяжении шести страж.]
[Награда: улучшение телосложения: память увеличена на 100%; системная валюта × 50.]
Средняя школа Наньсан внезапно превратилась в секту Наньсан.
Этой недалёкой системе, должно быть, и самой приходилось несладко: к моменту её активации он уже являлся учеником секты, так что ей оставалось лишь выкручиваться подобным образом.
Линь Ли всё равно остался весьма доволен.
Ведь награда за это задание точно окажется полезной. Базовое значение поглощения духовной энергии у него, возможно, всегда будет равно нулю, но с памятью дела обстояли иначе. Да и само задание не представляло никакой сложности — требовалось лишь накопить время.
Двенадцать часов. Отсчёт вёлся уже не в точных цифрах: система отображала длинную полосу прогресса, пусть и без точных процентов, лишь на глаз.
Но если считать по восемь уроков в день по сорок минут каждый, его можно закрыть самое быстрое за три дня. А если учителя станут задерживать уроки или забирать часы самоподготовки, то, пожалуй, и за два.
Будущее выглядело многообещающим.
Линь Ли поднял голову, взглянул на старейшину Ли из секты Наньсан и улыбнулся.
Лицо Ли Биньбинь отчего-то даже невольно показалось ему утончённым и благородным.
Старейшина секты тоже улыбнулась:
— Линь Ли, ответь-ка на вопрос, который я только что задала.
Линь Ли, который вообще ничего не слушал, встал: — ...
Судя по ободряющему взгляду Ли Биньбинь, на этот раз она действительно не замышляла ничего дурного.
Чёрт, он и забыл, что встречаться взглядом с учителем на уроке — сущее табу, а уж глупо улыбаться в ответ — тем более.
Разве это не выглядело в точности так, словно он знает ответ и жаждет выступить?
С точки зрения Ли Биньбинь, Линь Ли, вероятно, просто пытался проявить себя на уроке и загладить вину за несделанную домашку.
Как истинному обитателю задних парт, когда учитель задаёт вопрос, ему следовало бы с глубокомысленным видом разглядывать поверхность стола и восторгаться тем, до чего же эта парта похожа на парту!
— Выбирай «С», — раздался приглушённый голос Бай Буфаня, который так и не поднял головы.
Линь Ли наступил Бай Буфаню на ботинок.
На уроке китайского идёт разбор текста, а ты мне говоришь выбирать «С»?! Я же насквозь вижу твои подлые замыслы, Бай Буфань, мерзавец!
— Честное слово, «С»! Мы как раз упражнения разбирали!
— ...
— Должно быть, «С», — после «глубоких раздумий» выдал Линь Ли старейшине секты.
— Верно, садись. Всем запомнить: в этом переводе ни в коем случае нельзя переводить это как «дэ» или личное местоимение... — Ли Биньбинь кивнула, разрешая Линь Ли сесть.
Линь Ли опустился на стул и с облегчением выдохнул, однако чей-то обиженный взгляд заставил его почувствовать себя как на иголках.
— Я за тобой слежу... слежу... глаз не спущу... — донёсся полный обиды шёпот.
— Обед с моей столовской карты, — мучимый чувством вины, неуверенно буркнул Линь Ли, глядя в окно.
Вообще-то Линь Ли был не так уж и виноват. Между братьями ведь и должны быть подобные отношения.
Если взглянуть на всё с другой стороны, окажись в такой ситуации Бай Буфань, Линь Ли сам без колебаний подставил бы его.
Погодите, если рассуждать в таком ключе, становилось ещё стыднее.
— Ужин тоже спишешь с моей карты.
— Только попробуй пойти на попятный, как вчера вечером.
На этом перепалка временно утихла. Прежде чем сосредоточиться на уроке, Линь Ли снова заглянул в систему.
Шкала выполнения третьего задания застыла на нуле.
(Конец главы)