У него аж дыхание перехватило, блин. Ян Лян проработал в этой профессии столько лет — и правда ни разу не слышал подобной просьбы.
Если рухнет дом, его можно отстроить заново, но то, что возвёл Линь Ли, восстановлению уже не подлежало.
Ян Лян твёрдо решил, что, вернувшись, напишет предложение отменить Закон о защите несовершеннолетних.
Или хотя бы уточнить, что этот закон защищает исключительно несовершеннолетних людей — то есть они должны быть не просто малолетками, но, главное, людьми. А по человекоподобным тварям вроде Линь Ли следовало бить со всего размаха тяжёлым кулаком.
Остальные братья и сёстры по несчастью, сидевшие вокруг на корточках, в этот момент одарили его восхищёнными взглядами.
Вот это выдержка — даже в такой миг спокойно болтает и посмеивается с полицией. У этого пацана батя точно не меньше чем Ли Ган, явно со связями. Завидно.
— Братан, у тебя наверху свои есть? — тихонько спросил сидевший рядом человек.
Линь Ли поднял взгляд на пустой потолок:
— Где? Никого не вижу.
Человек рядом: «?»
Если бы я сказал, что у тебя свои внизу, ты бы и в подземный мир уставился?
Линь Ли добился своего и примерил серебряные браслеты, хотя Ян Лян заковывал его без особого дружелюбия — движения были весьма грубыми, со всеми признаками применения избыточной силы.
— Всех проверили? Никто не спрятался, никого не забыли? — Ян Лян, судя по всему, был старшим офицером Бюро по подавлению демонов. Он властно оглядел остальных полицейских и задал вопрос командным тоном.
Получив подтверждение, что никого не упустили, он махнул рукой:
— Увести всех!
Внизу обстановка была получше, да и народу побольше. Большинство просто опрашивали, а не арестовывали сразу, как тех, кто находился на третьем этаже. Многие бурно возмущались и во всё горло кричали о своей невиновности.
Весьма уверенно.
В конце концов, они пришли просто на обычный массаж и мытьё ног — для них это было чистой воды незаслуженным бедствием.
— Твою мать, так здесь и такие услуги оказывали! Правильно накрыли, отличная облава! Спасибо за службу, правильный рейд! Всю эту похабщину давно пора вымести — по-ра! вы-мес-ти! под-чис-тую! — услышал Линь Ли, проходя мимо одного мужика.
Облава-то отличная, но, братан, почему у тебя на лице такое глубокое сожаление? И почему последние слова ты процедил сквозь зубы, буквально по слогам?
Братан, у тебя в глазах слёзы стоят — неужели от безграничной любви к этой земле?
Допрашивавший его полицейский, казалось, прекрасно всё понял и с непередаваемым выражением брезгливости на лице махнул рукой: — Ладно, ладно. Раз ты просто на обычный массаж пришёл, скоро сможешь идти.
Стоило полицейскому отойти на шаг, как мужик наконец дал волю чувствам: — Ты родилась, когда меня ещё не было на свете, а я родился, когда ты уже состарилась! Увы, пришёл я, а весна ещё не настала! Бессильно опадают цветы... когда же вновь вернутся ласточки?!
Ишь ты, какой знаток словесности. Жаль только, что полицейский, не выдержав этих излияний, попросту выставил его пинком под зад.
Затем Линь Ли вместе с остальными вышел на улицу из оздоровительного клуба «Светлый граф».
Какой-то мужчина средних лет как раз парковал свой электроскутер и собирался слезть, когда увидел, как наружу под конвоем выводят целую толпу задержанных.
Все полицейские молча уставились на этого мужика, явно намеревавшегося зайти внутрь — абсолютно все до единого.
Они молча переглянулись, и во взглядах читалось лишь сплошное разочарование.
Пошевелился? Не посмел и шелохнуться. Нога мужчины так и застыла на весу.
Он даже дышать боялся.
— Зайти хотите? — после немой паузы невозмутимо поинтересовался Ян Лян.
— Я не сюда.
Обливаясь потом, мужик с невозмутимым лицом покачал головой, слез со скутера и одним плавным, отточенным движением зашагал в соседнее заведение — гладко, без единой заминки.
А уж почему неряшливый мужик за сорок глубокой ночью в одиночку направился в женский маникюрный салон — не наше дело. Разнообразие видов в природе велико, нужно проявлять терпимость.
Кто вообще запрещал мужикам делать маникюр? Возмутительно! Разве дядьки не имеют права стремиться к прекрасному?
Линь Ли был уверен: окажись по соседству похоронное бюро, этот дядька всё равно зашёл бы туда прогуляться и прикупил парочку венков.
— Подогнать машины, — распорядился Ян Лян, и несколько полицейских тут же отправились выполнять приказ.
Буквально за пару минут перед клубом собралась внушительная толпа зевак. Из окон соседних магазинчиков и жилых домов тоже высунулось немало любопытных голов.
Всё-таки рейды по злачным местам обладали особым притягательным шармом.
Многие уже достали телефоны и принялись снимать. Линь Ли был искренне благодарен судьбе за маску на голове, иначе всё закончилось бы очень плачевно.
Среди зевак Линь Ли даже приметил того самого парня из бани, который допытывался у него о смысле человеческого существования. Держа в руках недоеденного жареного голубя, тот ошарашенно глазел на происходящее.
Счастливчик, чудом избежавший гибели.
И ведь правда повезло — умудрился сбежать в самый удачный момент. Похоже, добрым людям, бескорыстно делящимся возбуждающим маслом, и впрямь воздаётся сторицей.
Вид у Линь Ли был весьма приметный, так что парень заметил его сразу же и узнал по одежде. Задумавшись на секунду, он вздохнул и медленно вскинул руку в воинском приветствии.
— Хм?
Ян Лян увидел, как какой-то горожанин отдаёт ему честь. Хоть жест и был далёк от уставного, да ещё и с зажатым в руке жареным голубем, но раз уж человек салютовал, Ян Лян ответил образцовым приветствием по всей форме.
Настроение у него заметно улучшилось.
Возможность ощутить народную любовь — вот в чём заключалось особое очарование этой работы.
«Урон», нанесённый этим непутёвым сопляком Линь Ли, немного сгладился.
Линь Ли порывался сказать правду, но осёкся. Если не случилось никакой ошибки, парень только что отдал честь именно ему.
А выражало это приветствие, скорее всего: «Прощай, брат, о твоей жене и дочке я позабочусь».
Поскольку Линь Ли был в наручниках и не мог козырнуть в ответ, ему оставалось лишь сложить руки перед грудью в жесте признательности.
Всё-таки они были боевыми товарищами, делившими один окоп.
Тем временем одна за другой начали съезжаться машины, но вопреки ожиданиям Линь Ли, все они оказались обычными легковушками — ни единого патрульного автомобиля.
Хотя, если подумать, это было вполне объяснимо. Местные сотрудники практически все ходили в штатском — видимо, специализировались на скрытных точечных операциях. Поедь они на служебных машинах с мигалками, вся маскировка пошла бы прахом.
Но Линь Ли всё равно разочарованно протянул:
— Дяденька, а на полицейской машинке меня не прокатят? Ни одной так и не приехало?
Линь Ли тут же заткнулся.
Потому что взгляд, которым его только что смерил Ян Лян, был категорически неправильным — казалось, этот человек вот-вот сам преступит закон.
«Подозревается в склонности к насилию, наверняка домашний тиран. Ставлю дизлайк, девочки, держитесь от таких подальше».
— Если мне выпадет шанс отвезти тебя обратно, я обязательно посажу тебя в полицейскую машину и доставлю с помпой, чтобы все вокруг узнали, что ты натворил! А в эту — живо садись! — процедил сквозь зубы Ян Лян.
Линь Ли с невинным видом пожал плечами и сел в машину.
Изначально Линь Ли собирался всё объяснить прямо в дороге, но неожиданно оказалось, что едет он не один — рядом сидел ещё один человек. Деваться было некуда, пришлось держать всё при себе.
Глядя на мелькающие за окном пейзажи, Линь Ли понял, что везут его вовсе не в ближайший участок. Вытянув шею и заглянув в навигатор Ян Ляна, он увидел, что конечной точкой, судя по всему, было районное управление.
Должно быть, задержанных для допроса набралось слишком много, и камер с допросными в обычном участке попросту не хватало. Пришлось везти всех на сцену покрупнее.
— Вылезай.
И правда: машина подъехала прямиком к управлению общественной безопасности.
— Дяденька...
— Заткнись, нет.
Постойте, он ведь ещё ничего не сказал. Глядя на холодно отрезавшего Ян Ляна, Линь Ли слегка приуныл.
Кажется, осознав, что погорячился — вдруг дело важное, вроде похода в туалет, — Ян Лян сам спросил: — Чего тебе?
— Я хочу присесть у входа, руки за голову, и сфотографироваться с вами...
— Заткнись, нет.
Чёрт, зря спросил.
(Конец главы)