Вернувшись домой, Линь Ли принял душ и завалился спать, проснувшись только к полудню.
Пообедав в столовой жилого комплекса на шведском столе с китайской кухней, он вернулся домой и продолжил переводить Технику закалки тела восьми стадий.
Так незаметно пролетело время. Благодаря уже накопленному опыту дальше дело пошло куда быстрее, и спустя два дня перевод близился к концу.
Линь Ли был невероятно доволен собой — этим чувством триумфа, когда после долгого упорного перевода наконец докапываешься до правильных ответов, — пока вдруг:
— Какого чёрта в самом конце написаны ответы?!
Но Линь Ли быстро понял, что здесь что-то не так. В самом начале он пролистал весь текст целиком — столь огромный кусок на современном китайском он просто не мог упустить.
— Перевод — это обязательный этап? Ответы появляются лишь после того, как я всё «осознаю», просто чтобы я не напутал в деталях?
Эта техника оказалась умнее Системы.
Новость была отличная, так что Линь Ли не стал больше ломать над этим голову.
Первая, третья, пятая и седьмая главы не требовали помощи духовной энергии, а вот оставшимся четырём она была необходима.
Нечётные главы составляли один метод закалки тела, чётные — другой. Пропуск второй главы нисколько не мешал сразу после первой взяться за третью.
Что же до радужных перспектив, обещанных техникой: если освоить её полностью, то даже без опоры на духовную энергию физические показатели резко возрастут, вплотную приблизившись к человеческому пределу.
Разумеется, в понятие «человек» никак не мог входить Ханма Юдзиро.
Рэцу Кайо, впрочем, тоже не подходил. Кадр, где Рэцу Кайо выжил, оставшись лишь с головой и тельцем младенца, Линь Ли не забудет никогда.
Главы, посвящённые духовной энергии, должны были перекроить его тело под её вкусы, превратив в этакую игрушку-антистресс для духовной энергии.
Повышение эффективности использования духовной энергии: в будущем при её поглощении или расходовании одну крупицу можно будет разделить надвое.
Для Линь Ли это было куда важнее сверхчувствительности к духовной энергии.
В конце концов, он и впрямь был «беден».
Хотя сколько ноль надвое ни дели, всё равно останется ноль.
Воодушевившись столь грандиозной картиной, Линь Ли загорелся ещё сильнее.
В воскресенье утром Линь Ли упражнялся с удвоенным рвением и, даже выполнив задание, прогнал технику ещё разок.
Однако в итоге отклик тела оказался куда хуже прежнего.
Мышцы ныли сильнее, а дух не ощутил прежнего удовлетворения.
Линь Ли поразмыслил: составленный Системой план наверняка отмерял самую подходящую длительность и нагрузку. Не стоило пытаться улучшить совершенство.
Впрочем, Линь Ли кое-что заметил.
Старик Чжоу и впрямь собирался украсть его технику.
Бессовестный старик.
За последние два дня он почти не занимался тайцзи, а если и делал движения, то чисто механически, не спуская боковым зрением глаз с Линь Ли — Линь Ли замечал это во время каждого короткого перерыва.
Хорошо ещё, что это дед, иначе со стороны походило бы на маниакальную влюблённость какого-то сталкера.
Должно быть, именно потому, что он сам был мастером боевых искусств, ему хватило одного взгляда, чтобы распознать всю незаурядность Техники закалки тела восьми стадий.
Всё же нельзя недооценивать людей в этом мире.
Вот только вёл он себя чересчур нагло: сталкиваясь взглядом с Линь Ли, Чжоу Ювэй даже глазом не моргал, глядя на него с праведным достоинством.
И как только можно воровать с такой невозмутимой уверенностью?
Но Линь Ли не собирался из-за этого менять место тренировок.
В конце концов, этот младший по боевым искусствам однажды уже помог ему выполнить задание. Будем считать эту отдачу шансом для него — всё равно украсть технику непросто. А если и получится, что ж, тем лучше для него.
* * *
Воскресный вечер.
Хотя технически выходные ещё не закончились, для учеников средней школы Наньсан всё уже подошло к концу.
Поэтому, когда Линь Ли вошёл в класс, все выглядели безжизненными, будто души покинули их тела.
Большинство уже сидели за партами и строчили домашку на выходные, к которой до этого даже не притрагивались.
Чудаки с задних парт к этому большинству не относились.
И вовсе не потому, что сделали домашку, а потому, что дорожили последним десятком минут свободы.
— Небеса, если я послушаю «Обратный ход часов», смогу я вернуться в выходные? — Бай Буфань стоял вместе с Чжоу Баовэем на шкафчиках в конце класса и громко молился.
— От одного раза вряд ли сработает, а вот если будешь слушать пять дней подряд, точно вернёшься в выходные, — сказал Бай Буфаню Линь Ли, сгружая рюкзак.
— ...
— Нет, ну ты посмотри, а... Линь Ли, ты, блядь, просто гений управления временем, — Бай Буфань порывался что-то сказать, но осекался, осекался, но снова порывался заговорить, и в итоге просто показал большой палец.
— Спасибо. Твою мать, Баовэй, ты чем на выходных занимался? Из тебя кто-то выкачал энергию ян? — Линь Ли подошёл к парочке, оглядел синяки под глазами Чжоу Баовэя и цокнул языком.
— Он стопудово все выходные яростно изображал терракотового воина, — пожал плечами Бай Буфань.
— Терракотовые воины — это, конечно, хорошо, и охранять Цинь Шихуана — дело приятное, все мы понимаем, но злоупотреблять-то нельзя, — Линь Ли сразу понял, к чему клонит Бай Буфань, но всё же предостерёг.
— А куда деваться, ты же знаешь силу воли Баовэя. Один день не побыл терракотовым унитазом — накопил янской добродетели, два дня не побыл — накопил ян-янской добродетели, — тяжело вздохнул Бай Буфань.
— Ну тогда его и правда уже не спасти, — кивнул Линь Ли.
У стоявшего рядом Чжоу Баовэя по лбу побежали тёмные полосы:
— Вы, блядь, можете не распускать пошлые слухи прямо при мне? Вот же гады, я, нахуй, просто всю ночь напролёт в игры задротил, вот так и выгляжу!
Две скотины решили устроить стендап-дуэт, совершенно не заботясь о чувствах пострадавшего, да?
Главное, девчонки, которые только что подошли взять вещи из шкафчиков, уже косились на него со странным выражением лиц!
— В «Геншин»?
— Нет.
— Отлично, значит, надежда ещё есть, — с облегчением выдохнул Бай Буфань.
— Да что с тобой вообще не так?
— Так ты, получается, на выходных не изображал терракотового воина? — уточнил Линь Ли.
— ...Это вообще другое дело, — сухо усмехнулся Чжоу Баовэй и понизил голос: — Кстати, слышали? Массажный салон возле нашей школы, говорят, прикрыли — они там втихаря оказывали эти самые услуги. Слышал, кто-то на них настучал.
— Ты-то откуда знаешь?
— Девицу со свидания вслепую моего брата — ту самую любительницу путешествий — арестовали. Мы это при разбирательстве выяснили. Мои родители уже всё генеалогическое древо свахи до седьмого колена прокляли.
— Ни хрена себе путешествия! Да она по всей стране на гастроли летала! — расхохотался Бай Буфань.
— Ага. Брат слышал, что она любит море, а теперь понял, что речь шла о средиземноморской лысине у папиков. Говорила, что рано повзрослела — а оказалось, какой-то председатель совета директоров её просто как следует отформатировал, — скривил губы Чжоу Баовэй. — Но вообще спасибо тому братану, который настучал. А то мой простодушный брат чуть лохом не остался.
Линь Ли горделиво улыбнулся.
Он ведь был непосредственным участником событий и прошёл через всё от начала до конца. Бай Буфань и Чжоу Баовэй могли хоть все мозги сломать, но ни за что бы не догадались, что главный герой стоит прямо перед ними.
Свершив великое дело, отряхнуть рукава и уйти, скрывая свои заслуги и славу глубоко в тени — это же буквально он!
— Не стоит благодарностей, он просто сделал то, что должен был, — с отрешённой улыбкой произнёс Линь Ли.
— Да я и не собирался его благодарить, — покачал головой Чжоу Баовэй.
Линь Ли: «?»
Я же просто из вежливости сказал, а ты и вправду не собирался?
А ну-ка быстро отбей мне пару земных поклонов от имени всей своей семьи!
— Одно дело другое не отменяет. Я объявляю его исключённым из мужского сословия и причисленным к бабам. И пусть у него укоротится на десять сантиметров, — покачал головой Чжоу Баовэй.
— Точно. По-любому бабла отвалил немерено, а сам за минуту управился. Потом жаба задушила, вот и всадил им нож в спину, — хохотнул Бай Буфань.
— За минуту? Да это половое бессилие!
Эти двое принялись строить догадки о неизвестном герое с максимальной желчью.
Линь Ли: «?»
Как-то невежливо.
Как же быстро мужики переобуваются.
— По-моему, не стоит источать столько яда в адрес незнакомца, — покачал головой Линь Ли. — В конце концов, этот человек сделал доброе дело. Это совсем не то же самое, что кидать жалобы на сайты или сдавать групповые чаты.
— Логика верная, поступил он правильно, но обматерить его всё равно хочется, — Бай Буфань сначала кивнул, а затем покачал головой.
— Почему?
— Потому что я бескультурный. Мои ценности сформировал Ханта, — во всеуслышание объявил Бай Буфань.
— ... — Линь Ли потерял дар речи.
Искренность и впрямь была убийственным приёмом. Бай Буфань окончательно пропал для общества.
— У меня тут внезапно срочные дела нарисовались, я погнал, — Бай Буфань переменился в лице, заметив входящих в дверь одноклассников.
— Линь Ли! Держи этого пса! Чёрт, он и правда спрятался в классе! Просёк, значит, что самое опасное место — самое безопасное. Хорошо, что мы вернулись проверить! — с криками и явной агрессией налетели остальные товарищи по играм на выходных.
— А что случилось? — с любопытством спросил Линь Ли.
— Хе-хе, признаю, на выходных я немного подгадил в катках, так что согласился: если поймаете меня до уроков, можете устроить мне «Арабские очки». Но уж извините, урок вот-вот начнётся. Стоит мне выскочить через заднюю дверь, и я в домике! — весело рассмеялся Бай Буфань.
Стоит человеку проголодаться, как тут же подают еду.
Он и впрямь был главным героем, которого выбрала Система. Линь Ли с облегчением улыбнулся.
— Линь Ли! Держи его!
— Да Линь Ли ни за что не преда...
Щёлк.
Слова Бай Буфаня оборвались на полуслове: обернувшись, он увидел, как Линь Ли запирает заднюю дверь.
Линь Ли даже не посмотрел на него, бросив одноклассникам у передней двери: «Силёнок у меня маловато, боюсь, не удержу. Надёжнее будет запереть дверь».
Бай Буфань: «?»
* * *
— За что ты так со мной?
Когда Бай Буфань оказался вниз головой и задрав ноги, а его тело медленно придвигали к дверному косяку, в золотых зрачках, отражавших перевёрнутого лучшего друга, пылала скорбь. Внутри него будто зазвенели древние колокола, а во взгляде затаились львы, потерявшие абсолютно всё.
— Потому что мои ценности сформированы «Гриффинами». Гиггити-гиггити, о да-а~~
(Конец главы)