— Я так давно к женщинам не прикасался. Вечером пошёл золото покупать, продавщица случайно задела мою руку, у меня крышу и сорвало... вот и побежал домой, эх.
— И это, блядь, твоё оправдание для грабежа и домогательств?!
* * *
— Дело было так: остановилась я в гостинице, и тут в щель под дверью просунули записку: «Жиголо, 100 за сеанс, крепкий и выносливый, гарантия минимум один час, если меньше — возврат 400».
Я подумала, что предложение выгодное, и вызвала его. А этот задохлик кончил за пять минут, швырнул в меня четыреста юаней — и тут ворвались вы.
Так что вы никак не можете считать меня продавцом! Я покупательница — проявите уважение, задержите меня на пару дней чисто для проформы, а?
* * *
— Послушайте, я всё объясню! Я скупаю подержанные телефоны. Откуда мне было знать, почему клиент скинул адрес отеля? Но деньги-то надо зарабатывать, вот я и поехал. Скупка телефонов — дело такое, надо торговаться, туда-сюда, вот мы оба и вспотели, пришлось пойти в душ. А что касается переводов на телефоне, о которых вы говорите, так это просто плата за покупку телефона.
* * *
Шоу «Day Day Up» и впрямь оказалось документалкой. Линь Ли был глубоко потрясён, слушая доносившиеся из нескольких комнат для допросов разговоры.
Здесь и правда собрались одни таланты, и говорили они так складно — поистине достойное звание просветительского поля юных драконов.
Сегодня ночью загребли сразу кучу народу, да и других дел в участке хватало, так что допросных на всех не доставало.
Но к счастью, вероятно, из-за того, что он был единственным несовершеннолетним, хотя машина с ним приехала вовсе не первой, его успешно пропустили без очереди на ранний допрос.
Сидел он на классическом стуле для допросов из нержавеющей стали. Ян Лян оказался отличным товарищем: стоило Линь Ли назвать его «дяденькой», как тот по собственной инициативе нацепил на него ещё и кандалы на ноги.
Линь Ли чувствовал, что между ними уже возникло взаимопонимание — хлопни он дядю Яна по заднице, тот, наверное, сразу бы понял, какую позу принять.
— Зачем на пацана и наручники, и кандалы нацепил? Лишнее же, нет? — на допросе по правилам требовалось присутствие как минимум двух сотрудников, поэтому здесь сидел ещё один полицейский, судя по всему, стоявший чуть выше Ян Ляна по должности. Глядя на скованного Линь Ли, он с некоторым недоумением покосился на Ян Ляна.
— Этот мелкий гад сам умолял его заковать, — тяжело фыркнул Ян Лян, не скрывая раздражения.
Второй полицейский: «?»
— У этого сопляка с башкой не всё в порядке. Малолетка, да ещё и со справкой — блин, баффы на максимум выкручены. Я его даже допрашивать не хочу. Давайте просто вызовем родителей, пусть забирают, — сказал Ян Лян с лицом человека, которому фатально не повезло.
— Всё не так просто. На самом деле я ещё и трансгендерный активист: биологический мужчина, психологическая женщина, но из-за склонности к трансвестизму всё ещё ношу мужскую одежду, к тому же я гомосексуалка, поэтому люблю женщин. Кроме того, я еврейско-чернокожий метис, но из-за редкой желтушной болезни и генетической мутации выгляжу точь-в-точь как местный...
Линь Ли в этот момент вскинул обе руки и принялся читать заклинание.
— У нас заморские баффы не работают. Заткнись, — Ян Лян уже наловчился затыкать Линь Ли. Бросив это, он повернулся ко второму полицейскому: — Видишь? Я же говорил, он псих.
Полицейский страдальчески потер виски и кивнул.
— По-моему, называть человека психом при других людях — верх невоспитанности, — вступился за себя Линь Ли.
— Ян Лян, ты прав. Давай по-быстрому всё оформим и вызовем родителей, пусть забирают, — полицейский закивал куда энергичнее.
— Знаю. Начинаем допрос! Мы спрашиваем — ты отвечаешь, — кивнул Ян Лян, а затем уставился на Линь Ли и со всей силы хлопнул по столу.
— Неужели из-за того, что двое любящих сердец не могут назвать имена друг друга, их сразу нужно допрашивать? — вместо этого нанес упреждающий удар Линь Ли.
Ян Лян: «...»
До чего же муторно вести допрос.
Ему нестерпимо захотелось применить Великую технику восстановления памяти.
Как всем известно, его страна с древнейших времен звалась Государством этикета.
Значит, этот этикет нужно вбивать кулаками! Бах! Бах! Бах!
— Ладно, дяденьки. С меня хватит, насмотрелся. Пора раскрывать карты. Больше не стану притворяться, выкладываю всё начистоту, — Линь Ли сделал короткую паузу и загадочно улыбнулся: — Я свой. Я агент под прикрытием.
Второй полицейский: — Точно псих.
Ян Лян: — Я же говорил.
Линь Ли: — Вовсе нет!
Второй полицейский: — Добиться от него чего-то толкового вряд ли выйдет. Когда задерживал, документы были?
Ян Лян: — Удостоверения не видел, но телефон есть. Давай глянем телефон.
Линь Ли: — Обратите на меня внимание, пожалуйста!
Второй полицейский: — Что ж ты раньше не сказал? Я думал, только этот тип и есть.
Ян Лян: — Тогда пошли.
Второй полицейский: — Угу.
Линь Ли: — Я женщина. Алло, алло, я женщина! Не отправилось, что ли? Ай эм вумен!
— ...
Они переговаривались с совершенно будничным видом, от начала и до конца ни разу даже не взглянув на Линь Ли, и уже собрались подняться со своих мест.
Какое вопиющее неуважение.
Увидев, что оба полицейских собираются уходить, Линь Ли поспешно выпалил: — Стойте! Дяденьки, я правда под прикрытием! Если округлить, этой операцией вообще руководил я! Вы же сегодня провели облаву потому, что получили наводку по телефону, верно?
Так эту наводку дал я! Меня зовут Линь Ли, мой номер заканчивается на 9749 — можете сами сверить!
Слова Линь Ли заставили обоих полицейских тут же повернуться к нему. Какое-то время все трое молча таращились друг на друга, а затем глаза Ян Ляна округлились, и он сорвавшимся голосом выдавил:
— Так ты и есть тот мозгами тро... кхм, не совсем нормальный информатор, о котором говорили в управлении?
Линь Ли: «...»
Мозгами тронутый — он ведь явно хотел сказать «мозгами тронутый», да? Ну и грязно же ругаются у вас в управлении.
— Это не я. Ничем я мозгами не тронутый, вполне нормальный, — Линь Ли помотал головой и наставительно добавил: — Ваше управление наверняка упомянуло ещё одного информатора — нормального, великолепного, душевного и достойного восхищения, так ведь? Вот это как раз я.
Все трое снова в немом оцепенении уставились друг на друга.
— Точно он.
— Если информатором был этот мелкий засранец, тогда всё понятно — такое как раз в его духе, — Ян Лян вдруг с облегчением улыбнулся и повернулся к напарнику, кивнув: — То-то я смотрю, на месте никто ко мне так и не подошёл. Так это, оказывается, был он.
— Тогда оставляю его тебе. Пойду помогу остальным, а то у нас сегодня людей катастрофически не хватает, — второй полицейский поднялся со своего места, выглядя одновременно позабавленным и беспомощным.
— Ладно.
— Хоть ты и информатор, по правилам мы не можем тебя просто так отпустить. Тебе всё равно нужно дать показания под протокол. Пойдём в кабинет, — Ян Лян подошёл, чтобы снять с Линь Ли наручники и ножные кандалы, и, словно предвидя его слова, вскинул голову: — И даже не думай. Допросных сегодня в обрез, целая очередь выстроилась. Так что снимать показания прямо здесь мы точно не будем.
Глаза Линь Ли округлились, и он проглотил уже готовое сорваться с языка «дядя».
Его и правда просчитали наперёд.
Он ещё даже по заднице не похлопал, а дядя Ян уже знал, какую позу тот собрался принять?
Но Линь Ли тут же кивнул. Получить новый жизненный опыт — это одно, но создавать людям лишние проблемы ни к чему. К тому же на допросном стуле он уже посидел: главное ведь было просто испытать это хоть раз, а не оставаться там навечно.
Да и не создана эта штука для того, чтобы засиживаться на ней подолгу.
Обретя свободу, Линь Ли потянулся, после чего пошёл следом за Ян Ляном в кабинет и забрал свой телефон.
Линь Ли разблокировал экран, показал историю вызовов и окончательно подтвердил свою личность информатора.
— Чёрт побери, я даже не знаю, с чего начать этот протокол. Столько лет в полиции служу, а таких, как ты, ещё не встречал, — сев на своё место, Ян Лян с нервным смешком схватился за голову, откинулся назад и уже мягко спросил: — Малыш Линь, ты сам-то хочешь с чего-нибудь начать?
Отношение полицейского к нему заметно переменилось.
Сначала спесь, потом любезность — прямо смех берёт.
Впрочем, в этой ситуации поговорка вряд ли была к месту. Да и плевать, не важно.
Линь Ли кивнул, после чего изложил свою позицию:
— Я не скажу ни слова, пока не прибудет мой адвокат.
Ян Лян: «?»
(Конец главы)