Сяо Цзин инстинктивно подняла обе руки.
Линь Ли вдруг вспомнил детскую песенку.
«Два белых кролика...» — середину забыл, конец тоже.
— ...Да ладно, шевелись. Иди сначала оденься, а потом руки за голову и на корточки!
Холодно прикрикнул грубый голос, и следом в комнату, протиснувшись мимо Сяо Цзин, вошёл сотрудник Бюро по подавлению демонов в штатском. Его взгляд тут же скрестился со взглядом Линь Ли, смотревшего на него с массажного стола.
Глаза оперативника округлились.
За всю свою жизнь он ни разу не видел, чтобы во время облавы на бордели у кого-то было подобное выражение лица.
Ладно бы ни тени паники, но даже когда он вошёл, Линь Ли продолжал лежать на боку, подпирая щёку рукой, и беспомощно смотрел на него.
В этих глазах даже читалась затаённая обида и разочарование — будто парень был раздосадован тем, что ему испортили всё удовольствие.
Вопиющая наглость! Сколько облав за свою жизнь провёл Ян Лян, но столь дерзкого типа не встречал ещё никогда.
Неужели этот хмырь думает, что раз сам одет, то ему ничего не будет и удастся выйти сухим из воды? Вид массажистки у двери уже расставил всё по своим местам — тут не отвертишься.
А Линь Ли и вправду негодовал.
Да и как тут не негодовать? Его ведь чуть было не принудили, чуть силой не овладели, не опорочили невинность!
И всё из-за того, что Бюро по подавлению демонов так долго тянуло резину.
— Быстро встал! Руки за голову, на корточки! В угол сел! — Ян Лян ткнул в Линь Ли дубинкой и холодно прикрикнул.
— Дяденька...
— Не подлизывайся! Руки за голову, на корточки!
Линь Ли хотел было возразить, но осёкся. Взвесив всё несколько раз, он так ничего и не сказал и лишь послушно сел на корточки в углу, заложив руки за голову.
Опыт был довольно занятным — бесполезным, но вполне сгодится похвастаться при случае. Ещё одно воспоминание в копилку.
Главная причина, по которой Линь Ли не стал раскрывать свою «личность» прямо сейчас, заключалась в том, что Сяо Цзин всё ещё находилась здесь.
Стоит помнить, что проституция не каралась смертной казнью. Работники подобных «птицеферм», даже те, кто заведовал всем «курятником», в худшем случае отсидят несколько лет и выйдут на свободу. А те, кто заглянул «поесть курочки», да и сами здешние «курочки», максимум проведут какое-то время под арестом.
Пройдёт этот срок — и они снова чисты перед законом, к тому же большинство из них были местными.
Если он сейчас высунется и заявит Бюро по подавлению демонов, что это он на них донёс...
Услышь это Сяо Цзин или сболтни кто-нибудь из сотрудников Бюро по подавлению демонов лишнего прямо здесь — кто знает, какими бедами обернётся для него дальнейшая жизнь в посёлке Силин.
Человеческие сердца непредсказуемы.
В конце концов, если взглянуть с определённой стороны, его поступок и правда был не слишком человечным — навредил другим, не получив никакой выгоды для себя.
Риск нарваться на месть был слишком велик. Так что лучше забыть об этом и пока вести себя смирно.
Объяснится уже после того, как его доставят в участок — можно считать это знакомством с новыми гранями жизни.
Ян Лян тем временем нахмурился. По голосу и внешности Линь Ли он понял, что перед ним совсем ещё юноша, поэтому шагнул вперёд и спросил: — Ты хоть совершеннолетний?! Отвечай честно — вздумаешь врать мне в лицо, горько пожалеешь!
— Ещё нет, — Линь Ли в этот момент было уже лень врать.
Сяо Цзин, которая наконец-то оделась как положено, побледнела, услышав этот ответ.
Конец! Всё пропало! Ещё одна статья добавилась! Срок освобождения опять откладывается! Чёртова контора, почему они не проверяют клиентов и пускают такой бракованный контингент?!
— Твою мать, такой сопляк, а уже туда же, ничему хорошему не учишься! Тебе четырнадцать-то хоть есть? — Ян Лян, не зная подоплёки Линь Ли, выругался прямо в лоб.
— Давно уже стукнуло.
Ян Лян ушёл, на ходу изрыгая проклятия.
Перед тем как прийти сюда, Линь Ли в общих чертах изучил этот вопрос. С четырнадцати до восемнадцати лет полагалось смягчённое наказание, а до четырнадцати — и вовсе никакого.
Ему было семнадцать. Если другим грозило пятнадцать суток казённой баланды, то ему — всего пять, а то и вовсе ничего: тут всё зависело от строгости местных властей.
Ян Лян вскоре вернулся, держа в руке маску, и бросил её Линь Ли: — Надень.
Линь Ли посмотрел на неё и увидел, что это не глухой колпак, который в былые времена надевали на смертников при конвоировании, а маска с прорезями для глаз.
Похоже, её принесли специально ради защиты личных данных несовершеннолетнего вроде него — Сяо Цзин такой привилегии не удостоилась.
— Спасибо, дядя, — Линь Ли с воодушевлением натянул маску.
Порой надеть маску означало наконец-то её снять.
Линь Ли почувствовал себя Тони Люном, которого снаружи поджидает целая толпа Джеки Чанов.
— Ты что, ещё и радуешься? — заметив, как у Линь Ли расползаются в улыбке уголки губ, Ян Лян едва сдержался.
Он и правда разглядел на лице Линь Ли восторг и искреннюю радость. Этот пацан вообще понимает, в какую передрягу угодил?
Вот приедет семья Линь Ли, и Ян Лян точно устроит им душевный разговор.
Ему и самому было жутко интересно, какое такое семейное воспитание могло взрастить настолько запредельного пацана.
— Переоденься в своё и выходи! — велел Ян Лян, заметив, что Линь Ли всё ещё щеголяет в массажном халате из этого курятника.
Когда Линь Ли переоделся и вышел с телефоном в руках, коридор уже был битком набит народом. Все сидели на корточках вдоль стен, являя собой весьма жалкое и удручающее зрелище.
Ого, а тут любят изощряться — у одного мужика прямо на лице красовался иероглиф «свинья», а сидевшая рядом с ним спутница нарядилась в кожу, будто они баловались БДСМ-играми.
О, а вон та в форме стюардессы очень даже ничего. В каталоге здешних цыпочек он её не видел — видимо, её уже успел кто-то застолбить.
Наверное, королева этого курятника, местная элитная путана.
А вот эта совсем никуда не годится — во что вообще превратилась её фигура?
Линь Ли увлечённо давал оценку каждому встречному, как вдруг наткнулся на взгляд Ян Ляна.
Ян Лян молча сверлил Линь Ли тяжёлым взглядом.
Под таким пристальным взором Линь Ли даже слегка смутился, почесал затылок, но, сообразив, что скребёт ткань маски, опустил руку:
— Что-то не так, дядя?
Ян Лян глубоко вдохнул, затем вдохнул ещё раз, видимо, пытаясь взять себя в руки, и процедил, чеканя каждое слово:
— Ты, сопляк малолетний, можешь хоть блядь осознать, что ты правонарушитель?! Руки за голову и живо на корточки! Ты чего тут разгуливаешь?!
У Ян Ляна от возмущения чуть дыхание не перехватило.
Картина только что развернулась поистине запредельная.
Выйдя из комнаты в маске задержанного, Линь Ли, заложив руки за спину, принялся расхаживать по коридору взад-вперёд перед сидевшими на корточках. Ладно бы просто гулял, но он же беспрестанно их оценивал: то головой покачает, то кивнёт, а то и вовсе сокрушённо вздохнёт.
Ян Лян остолбенел, а его коллеги и вовсе стушевались перед властной аурой Линь Ли — они даже не сразу поняли, что этот тип тоже среди задержанных.
Даже у самого Ян Ляна возникло ощущение, будто Линь Ли вовсе не правонарушитель, а, блядь, вышестоящее начальство, спустившееся с проверкой оценивать их работу! И попутно выражать сожаление и разочарование в адрес этих заблудших душ!
Особенно с учётом того, что пацан был довольно рослым — когда они только что встретились взглядами, Ян Ляну пришлось даже слегка приподнять голову.
Опекунам этого пацана лучше дать полицейскому участку Саньцяо внятные объяснения, иначе никто его отсюда не заберёт.
Настоящая угроза для общества.
Выпусти такого на рынок — рано или поздно он всё погубит.
Будь возможность, Ян Лян посоветовал бы родным Линь Ли начать всё заново и качать новый аккаунт, потому что основу они уже безнадёжно запороли.
— Ой-ой, виноват, на секунду забыл о своём текущем статусе, вылетело из головы, — только сейчас спохватился Линь Ли, торопливо извиняясь и тут же усаживаясь на корточки в общую кучу.
— Дядя, — Линь Ли, однако, понаблюдав за остальными, вновь перевёл взгляд на Ян Ляна.
— Че-го-те-бе-ещё? — по слогам растягивая слова, с едва ли не полным отчаянием выдавил Ян Лян.
Как же он сейчас ненавидел Закон о защите несовершеннолетних. Полюбуйтесь, полюбуйтесь, кого вы назащищали!
— У них у всех наручники есть, а у меня нет. Дядя, наденьте и мне, — с некоторой завистью глядя на скованные руки остальных, на полном серьёзе попросил Линь Ли.
Раз уж выпала редкая возможность прочувствовать, каково это — быть арестованным, то остаться без серебряных браслетов было решительно невозможно. Это же просто растрата столь ценного шанса!
Ян Лян: «?»
(Конец главы)