— Бесполезно? Не ожидал, что у тебя есть хоть какая-то культивация. Тогда мне остаётся лишь призвать старика! Демоны и чудовища, сгиньте прочь, демоны и чудовища, сгиньте прочь!..
В ответ на кривляния Бай Буфаня Линь Ли лишь молча окинул его взглядом.
Но порой молчание красноречивее любых слов.
Бай Буфань прекрасно понял этот взгляд: «Откуда взялся этот идиот? Сделай вид, что мы незнакомы».
Устраивать такое посреди столовой и правда было неловко. Почувствовав на себе взгляды окружающих, смотревших на него как на умалишённого, Бай Буфань смущённо опустился на стул и с живым интересом спросил:
— Так что с тобой всё-таки стряслось? Тебя кто-то так потряс? Неужто Чэнь Юйин сказала, что если войдёшь в первую сотню на параллели, то сможешь признаться ей? Или домашние загнобили тебя за бесполезность, и ты заключил с ними пари на три недели, чтобы заставить их взглянуть на тебя другими глазами?
Чэнь Юйин была старостой четвёртого класса. От природы она и так была самой красивой девочкой в классе, к тому же умела подчеркнуть достоинства, так что по внешности в четвёртом классе ей не было равных.
— В Наньсане запрещалось пользоваться косметикой. Под «умением одеваться» понималось умение красиво уложить волосы, удачно подобрать мелкие аксессуары вроде заколок, браслетов и кулонов, а также аккуратно подогнать под себя мешковатую школьную форму.
Линь Ли относился к ней с симпатией, но основана она была исключительно на тяге к прекрасному — если уж начистоту, это можно было даже счесть обычным плотским влечением, которое он испытывал ко всем красивым девушкам.
Что же до глубоких чувств или тем более любви — ничего подобного не было и в помине.
Конечно, признайся ему Чэнь Юйин в чувствах, Линь Ли с радостью бы согласился — хотя это были всего лишь фантазии, о подобном втайне грезит большинство парней-подростков.
А вспомнил об этом Бай Буфань только потому, что Линь Ли пару раз покупал Чэнь Юйин завтрак. В таких ситуациях друзья, даже зная правду, всё равно не упускают повода подколоть.
— Буфань, твоя главная задача сейчас — удалить приложение «Qidian». Такой хороший парень был, как же тебе новеллы мозги-то запудрили? — пропустив тему с Чэнь Юйин мимо ушей, с лёгким сожалением произнёс Линь Ли и отхлебнул супа.
— Хе-хе... — Бай Буфань почесал затылок, а затем до него дошло: — То есть тебе просто с ровного места приспичило взяться за учёбу? Прямо как мне, когда я решил завязать с той привычкой?
— Можно и так сказать. Мучает совесть, что валял дурака, вот и захотелось поднажать. Но очень тебя прошу, даже не смей сравнивать это со своими «завязками», — с предельной серьёзностью предупредил Линь Ли.
В своё время Бай Буфань пытался продержаться неделю. И за эти семь дней получилось вот что:
День 1 воздержания.
День 1 воздержания.
День 2 воздержания.
День 1 воздержания.
День 2 воздержания.
День 3 воздержания.
День -2 воздержания.
А почему на седьмой день он ушёл в минус на два дня? Да потому, что устроил себе «день реванша», сорвавшись с такой частотой, что один день пошёл за целых три.
— Хе-хе, ты тоже не зарекайся раньше времени, — парировал Бай Буфань. — Сомневаюсь, что тебя надолго хватит.
— ...Может, и не хватит, — Линь Ли не стал спорить с Бай Буфанем. Поразмыслив, он понял, что после выполнения задания вряд ли сможет и дальше учиться с такой же бешеной концентрацией. Незачем было попусту хвастаться.
К тому же Линь Ли обнаружил у системы одну деталь, на которую просто не мог не посетовать.
Пять утренних уроков включали китайский, английский, физику, технологию и математику.
И вот на английском, как бы усердно Линь Ли ни занимался, шкала прогресса не сдвинулась ни на йоту.
Эта недалёкая система попросту не признавала английский за предмет. Впрочем, если попытаться её понять, логика в этом была: в конце концов, в мире культивации английский наверняка сочли бы бесполезным заморским наречием.
Ты: — How are you?
Могущественный практик: — Что за тарабарщину ты несёшь? Не говоришь на человеческом языке — сдохни!
У системы, оказывается, были свои личные предпочтения.
Впрочем, оценки Линь Ли по английскому были посредственными, а разговорный язык — и вовсе тихий ужас, так что в этом вопросе он был с системой полностью солидарен.
Не зря ведь первое слово в словаре из трёх с половиной тысяч слов для вступительных экзаменов — «abandon», то есть «сдаться».
Но стоило памяти улучшиться, как и успеваемость по английскому естественным образом поползла бы вверх. Когда знаешь слова и понимаешь смысл, в английском на самом деле нет ничего сложного.
Кроме того, Линь Ли проверил: когда уроки заканчивались и он сам со всей серьёзностью и сосредоточенностью садился за повторение или разбор нового материала, на шкалу прогресса это тоже никак не влияло.
Оставалось лишь признать, что система до крайности консервативна. Раз уж обязательным условием стояли наставления мастеров секты, то без выполнения этого требования ничего не засчитывалось.
Похоже, без личного присутствия обойтись не удастся.
Пообедав, Линь Ли заглянул в магазинчик за перекусом — главным образом потому, что от предельной концентрации быстро накапливалась усталость и требовалось восполнить силы.
В ближайшие дни такие запасы ему точно пригодятся.
* * *
Когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании вечерней самоподготовки, Линь Ли, как и вчера, пулей вылетел из класса.
— Линь Ли точно завёл кого-то на стороне у меня за спиной, — глядя вслед удаляющейся фигуре Линь Ли, многозначительно вздохнул Бай Буфань.
— Мысли позитивно: может, это и не человек вовсе, а комодский варан, — попытался утешить его сосед по комнате, Чжоу Баовэй.
— Лишь бы не девчонка, тогда сойдёт, — отозвался Бай Буфань.
— Ты что, реально гей? Твою мать, ты же ещё и в белых носках! Больше на мою кровать не садись! — Чжоу Баовэй прикрыл зад руками и отшатнулся.
— Придурок, я на полном серьёзе переживаю, как бы Линь Ли не подцепил какую-нибудь девчонку, — несколько подавленно почесал затылок Бай Буфань. — Если моему корешу будет хорошо жить, это ранит меня больнее смерти! Я готов пожертвовать полжизни собственного одиночества в обмен на то, чтобы Линь Ли оставался один до конца своих дней.
— Размен один к одному высшего порядка. Признаю ваше братство, — Чжоу Баовэй показал большой палец. — Хорошо, что мы с тобой не настолько близки.
— А на чьё, по-твоему, пожизненное одиночество я собираюсь выменять оставшиеся полжизни? — Бай Буфань поднял глаза на Чжоу Баовэя.
— ...
Чжоу Баовэй: — Твою ма...
* * *
Линь Ли и не подозревал, что его уже успели проклясть.
Он уже доехал на велосипеде до той самой птицефермы из второго задания.
Впрочем, очертя голову он внутрь не полез. Вместо этого он перебрался на противоположную сторону улицы, достал телефон и, делая вид, что звонит кому-то, принялся прохаживаться туда-сюда.
На самом же деле он разведывал обстановку в стане врага.
На подобных птицефермах обычно не теряли бдительности. Стоило Линь Ли открыто уставиться на вход с улицы, как его могли невзначай взять на карандаш.
Зайди он внутрь, наверняка разузнал бы больше, но Линь Ли пока этого делать не собирался.
Так было слишком легко спугнуть противника, к тому же в приложениях со скидками стоимость «разведки» начиналась минимум от девяноста девяти юаней.
По студенческому скидок не полагалось — возмутительно, аж от ярости трясёт.
Он не мог просто войти, засыпать всех вопросами и тут же уйти. Это сулило лишние неприятности, когда настанет пора заявиться туда по-настоящему.
Этот свой «звонок» Линь Ли растянул примерно на полчаса.
За эти полчаса внутрь зашла всего одна группа посетителей. Судя по всему, за вполне приличными услугами — среди них была и девушка.
Впрочем, наблюдение не прошло даром. Линь Ли выяснил как минимум одну деталь: документы здесь не проверяли.
Клиенты сами ничего не показывали, а администратор на стойке даже словом об этом не обмолвился.
Да и если подумать, разве в заведении, где втихую держат цыпочек, кого-то волнуют подобные вещи?
Даже в легальных местах к возрастным ограничениям относились сквозь пальцы.
К тому же посёлок Силин сам по себе был местом небольшим.
Здесь даже в большинстве интернет-кафе никто строго не сверял лицо с фотографией в удостоверении.
Пока у тебя на руках документ взрослого человека, тебе спокойно открывали сеанс — главное, не перегибать палку и не соваться с карточками бабушек или дедушек. На такое в интернет-кафе уже никак не могли закрыть глаза.
Шестидесятидевятилетняя бабуля, глубокой ночью рубящаяся в сетевые шутеры в компьютерном клубе, — нагрянь внезапная проверка, и хозяину было бы крайне трудно это объяснить.
Пусть сегодня ему и удалось выяснить лишь одну эту деталь, это всё равно был полезный улов. Для Линь Ли новость однозначно оказалась хорошей — она здорово облегчала задачу проникнуть внутрь лично.
Понаблюдав всего полчаса, Линь Ли поехал дальше к дому.
Задержись он ещё немного, и сложность завтрашнего задания с ранним подъёмом возросла бы в геометрической прогрессии.
Рано лёг и рано встал — красота! Поздно лёг и рано встал — верная смерть!
К счастью, завтра был урок английского. Простите, учитель английского.
(Конец главы)